К началу боев 28 сентября 1924 г. в отряде Нечаева был пехотный отряд, а также технические части – бомбометная, артиллерийская и пулеметная роты. К 1925 г. структура Русского отряда была такой: отдельный пехотный отряд полковника Чехова, отряд бронированных поездов полковника Кострова и части артиллерии. Все русские наземные части подчинялись Нечаеву. Были также отдельные кавалерийские части полковника В. С. Семенова, конный конвой Чжан Цзучана есаула Танаева и конвой генерала Чжао, а также авиационные отряды и морские силы, изначально не подчинявшиеся Нечаеву. К перемирию, наступившему в марте 1925 г., в 1-й Русской бригаде было четыре стрелковые роты. В середине того же месяца на станции Сучжоуфу сформировали 5-ю роту из расформированного маленького русского отряда майора Юй, раньше служившего в русской кавалерии. На базе Сводной технической роты при штабе Русской бригады, образованной 6 апреля, 28 мая была создана из военной молодежи 6-я юнкерская рота и отдельная полурота.

Летом 1925 г. бронедивизион Кострова был непосредственно подчинен Чжан Цзучану, а все части бригады переформировали в два полка – 105-й Отдельный сводный и Отдельный конный. Вскоре, 12 сентября 1925 г., 1-ю Русскую бригаду переименовали в Русскую авангардную группу.

Отдельный русский авиационный отряд в войсках Чжан Цзучана был организован лишь летом 1926 г. и с 9 августа того же года приступил к полетам. Первоначально на его вооружении были русские самолеты, замененные десятью одномоторными японскими машинами, на которых летали экипажи преимущественно по три человека – пилот, стрелок и бомбометчик.

Русские моряки базировались в Циндао в составе морских и речных сил адмирала Пи. По данным Тихобразова на 14 августа 1926 г., «у адмирала Пи сейчас имеется гарем русских – около 20 человек. Было больше, но все удрали, кто мог. За отсутствием оружия эта публика желает строить дороги. Начались дезертирства. Адмирал приказал ловить. В Циндао эта шпана безобразничает. Там орудует какой-то прохвост Русский, умышленно создающий кадр негодяев». Между тем из русских наемников были сформированы целые корабельные команды.

Существовала и особая Инженерная (Техническая) рота, в которой было 150 человек. В ее составе был инженерно-технический дивизион, дивизион по ремонту дорог, наведению мостов, созданию объектов энергетики, складов взрывчатых веществ и т. п. Было организовано и училище, где готовили русских офицеров для китайской армии.

В составе Русской авангардной группы, как называли белогвардейцев на китайской службе, 15 февраля 1926 г. стала разворачиваться 65-я дивизия, которой командовал Нечаев. Был также создан русский отряд особого назначения. В Русскую группу, которую возглавил лично Чжан Цзучан, входили также бронепоезда. Он взял в помощники Меркулова, оставив Нечаеву 65-ю дивизию. Чжан Цзучан нередко вызывал Н. Д. Меркулова для перевода донесений с фронта. Это дало ему повод выхлопотать себе звание помощника командующего и создать из тыловых учреждений штаб Русской группы. Фактически этот штаб не имел отношения к строевым частям Нечаева. В русских войсках появилось двоевластие. Начштаба группы был Михайлов. Организационная работа русских наемников велась в штабе Русской группы. По признанию Тихобразова, работа штаба в момент его прихода в 1926 г. «находилась в хаотичном состоянии».

Это было следствием интриг между самими русскими, в результате чего прежний начштаба Карлов был устранен и некоторое время там хозяйничали китайцы. Тихобразов пытался улучшить эту работу, но ему так и не удалось добиться радикальных перемен.

Командиром входившей в 65-ю дивизию Русской пехотной бригады был назначен генерал-майор Макаренко. Входивший в Русскую группу китайский батальон был развернут в 165-ю бригаду с русским инструкторским отрядом. Там на 20 августа 1926 г. состояли 38 человек в чине от полковника до фельдфебеля. Известными полковниками здесь были Клюканов и Стеклов.

Русский конный полк и китайский конный дивизион, также входившие ранее в группу, были развернуты в кавалерийскую бригаду. Один из «старых» нечаевцев полковник Стеклов, воевавший с момента образования русской группы войск в китайской армии, был назначен на второстепенную роль командира 105-го пехотного полка, входившего в состав бригады Макаренко. Другой видный русский наемник, бывший анненковец полковник Размазин стал во главе 2-го конного полка.

Как ни странно, но до конца 1926 г. русские наемники не имели своего знамени, которое было приказано для них изготовить 25 октября и выдать 9 ноября того же года.

В ведении Меркулова находились некоторые тыловые учреждения: русский госпиталь и юнкерское училище. Сам Нечаев осенью 1925 г. был произведен в генерал-лейтенанты китайской службы, а старший советник Н. Д. Меркулов имел по должности чин генерал-майора и только летом 1927 г. был произведен в генерал-лейтенанты.

Чжан Цзучаном был создан русский киносъемочный отряд. В его задачи входила съемка всех важных эпизодов жизни русских и китайских войск, от парадов и выходов наемников на смотр до боевых действий.

Важную, но негативную роль сыграл в жизни русских наемников институт советников, главным из которых был Меркулов, непосредственно связанный с Чжан Цзолином, минуя Чжан Цзучана. Положение советника позволяло оказывать огромное влияние на жизнь наемников, добиваться того или иного решения по кадровому или финансовому вопросу. Сильно дискредитировало этот институт назначение на должности советника некомпетентных и неавторитетных лиц, каким и был Меркулов, что вело к постоянным конфликтам между ним и военным командованием.

В русских войсках также была осведомительная часть, на которой лежала задача ознакомления личного состава с событиями и распоряжениями командования. Во главе ее стоял известный на Дальнем Востоке журналист и писатель В. Иванов. По отзывам русского командования, оно было недовольно работой этого органа, так как до конца существования Русской группы «осведомления и информирования как такового не было».

За четыре года существования Русской группы ее структура претерпела несколько изменений. Сначала из-за интриг между русскими начальниками они сводились к разъединению отдельных частей, но к концу эпопеи русских наемников в Китае были попытки объединить немногочисленных эмигрантов под единым командованием.

В марте 1927 г. решено было образовать смешанный русско-китайский 7-й Особый полк. В его состав вошла Русская инженерная рота и некоторые другие части. При этом повторялась общая болезнь китайской и русской Белой армий во время Гражданской войны, когда часто то или иное подразделение формировалось специально для какого-то важного генерала. Результатом было то, что в таких частях было ничтожное количество людей и реально они существовали лишь на бумаге. Изначально предусматривалось наличие в этом полку более 550 человек, из которых должно было быть 150 офицеров. Но реальное число штыков в полку было значительно меньше. К концу мая 1927 г., через три месяца после начала формирования 7-го Особого полка, его некомплект составлял 112 человек. Китайские пополнения для него разбегались под действием антирусской агитации, а белогвардейцев было слишком мало, и в боевом отношении значение его было невелико.

В июне 1927 г. решено было создать из русских конных частей Отдельную охранную бригаду, командиром которой назначили генерал-майора В. С. Семенова. Входила она в непосредственное подчинение Чжан Цзучану и во многом была создана для охраны этого маршала от своих же войск, которые уже тогда часто переходили на сторону противника. Вооружение этой части было слабым: из артиллерии бригаде дали только одну двухорудийную горную батарею. В это же время из-за малочисленности 65-я дивизия стала бригадой. Китайскую бригаду, которая раньше входила в нее, свели в батальон и отправили на охрану интендантства генерала Цзу. Русская 166-я бригада вскоре также была сведена в батальон. Ее офицерам предложили или остаться на сокращенных в два раза окладах с понижением чинов, или уволиться, и, хотя в ноябре 1927 г. русские пехотинцы продолжали числиться бригадой, на этот раз 109-й, положение с ее численной слабостью это не меняло.

В ноябре 1927 г. после катастрофы на Лунхайской железной дороге было решено реорганизовать русскую пехоту «по ее малочисленности». Однако на деле в начале 1928 г. она была разоружена и ликвидирована. Во многом это было связано с последними неудачами на фронте, начиная с ноября 1927 г., когда русские потерпели поражение от Фына у станции Су-джоу-фу. Чжан Цзучана взбесило и то, что русские офицеры, многие из которых были пехотинцами, обратились к нему с призывом улучшить условия своего существования, которые, по их заявлению, к концу 1927 г. стали невыносимыми. Однако вскрылось, что во многом в этом было виновато само русское командование. Дело едва не дошло до расстрела Квятковского и ряда других офицеров. В итоге кончилось все тем, что русские наемники лишились пехоты, что нанесло сильный удар по их боеспособности. Остались лишь технические части из бронепоездов, авиации, а также кавалерия в составе Охранной бригады и Конвойной сотни. Летом 1928 г. кавалеристов свели из-за потерь и дезертирства в один полк с батареей.

Особенно важной для наемников была хозяйственная часть. Она вызывала много нареканий, главным образом из-за плохо поставленной соответствующей службы в китайских войсках. В то же время минусы китайской организации сглаживались зачастую хорошей работой находящихся на службе русских. Генерал-майор В. С. Семенов особо отмечал работу адъютанта штаба майора Шестакова, который получил благодарность «за отличное ведение хозяйства».