Глава 942

— А быстро здесь все восстановили, — удивленно протянул Хаджар.

Когда в прошлый раз он покидал сад Запретного Города, то тот выглядел ничуть ни лучше, чем то зрелище, которое оставили после себя Дерек с Хаджаром.

Но сейчас, спустя не больше, чем полгода, знаменитый сад Запретного Города, одна из главных достопримечательностей вновь поражала своими красотой и убранством.

Пройдя по мощеным камнем дорожкам, оказавшись около замка-дворца, Хаджар невольно отметил насколько выросло количество охраны у главных ворот, да и патрулей стало намного больше.

И каждый носящий эмблему корпуса Стражей, считал своим святым долгом бросить в сторону Хаджара полный презрения и неприязни взгляд.

До чистой ненависти не доходило, но, все же, было несколько неприятно.

— Старший лейтенант Геран! — шестеро Стражей, охранявший массивные створки замковых ворот, вытянулись по струнке и отсалютовали.

— Повысили, значит, — в своей привычной, философской манере, отметил Эйнен.

Хаджар же не переставлял удивляться тому факту, что представительница главной семьи аристократического рода Геран, славящегося строительством фортов и замков, служит в довольно непримечательном корпусе Стражей.

Нет, элитное подразделение легионов, охраняющих Запретный Город и Императорский Род это, безусловно, почетно. Но…

Хаджар скосил взгляд в сторону двух Божественных Клинков в руках Рекки, из-за которых та, постепенно, увядала как адепт. Эти жуткие паразиты высасывали из неё силы и…

Хаджар едва не споткнулся. Еще недавно Геран выглядела так, что не позавидовали бы и некоторые Небесные Солдаты, но сейчас её энергетическая структура выглядела как у вполне себе способного и сильного Рыцаря Духа развитой стадии.

Высокое Небо! Что-то здесь было не так.

— Лорд Балигор отметил наши успехи, — пожала плечами Рекка.

— Успехи? — переспросил Хаджар. Проходя мимо шестерки гвардейцев он легонько кивнул им и с некоторым удовольствием, которое раньше ему было не присуще, отметил гнев в их взглядах. — Я не уверен, что наше путешествие в джунгли Карнака можно назвать успешными и…

И Хаджар осекся. Он вспомнил, как принцесса Акена показывала ему пергаментный листок, который она забрала из усыпальницы древнего Императора Драконов.

А потом он понял, что силами пятого легиона была сдержана вся мощь армии мертвецов. И это с учетом, что девяносто процентов силы удара мертвых пришлось только на четверть пятого легиона. И тот устоял…

Что же до сражения Дерека с Хаджаром, то после удара Танигеда, который все еще отзывался эхом в физической и энергетической структуре Хаджара, то становилось понятно — Великий Герой Великому Герою рознь.

Даже тот же Орун, всю жизнь скрывавший свою невероятную мощь. Но даже той вершине айсберга своей силы, которую он демонстрировал окружающим — даже так ему находились равные.

Что же до Дерека с его Истинным Королевством Парного Клинка и техниками из Свитка Бога Войны, то с ними он бы не заставил Оруна даже напрячься. И это с учетом, что последний использовал бы лишь вершину айсберга.

Что же до Рекки и Акены…

Хадажру все отчетливее становилось ясно, что Балигор предложил своего человека вовсе не просто так. И что Император Морган, в очередной раз, просто использовал чужие руки чтобы загрести максимальное количество жара.

Весь их поход в Карнак был организован вовсе не для того, чтобы предотвратить приход армии, который уничтожили бы два залпа Ярости Смертного Неба, а ради клочка пергамента, который принесла Акена.

Акена, которую с момента возвращения в Дарнас, Хаджар больше не видел.

Эти мысли Хаджар изложил и Эйнену.

— Я тоже об этом думал, — нахмурился островитянин. — Его Императорское Величество явно что-то замышляет. И, видит Великая Черепаха, это напрямую будет связано с финальной битвой в этой войне.

— Скорее всего, — согласился Хаджар. — Вот только если этим двуми все ясно, — Хаджар глазами указал на Рекку. На каком бы диалекте они не говорили, но произносить вслух имена никогда не рисковали. — То что в походе забыл Карейн Тарез? Его отец наверняка ни одну ниточку дернул, чтобы тот там оказался.

Эйнен ответил на риторический вопрос молчанием. Их всех, включая павшего Гэлхада, использовали в своих целях. И это чувство, видят Вечерние Звезды, оно было непросто неприятным, а унижающим.

— Постарайся проявить уважение, варвар, — процедила Рекка, когда они остановились около простенькой (по меркам Запретного Города) двери. — А ты, Эйнен, подождешь со мной. На аудиенцию приглашен лишь Хаджар Дархан.

Ничего не говоря, островитянин прислонился спиной к гобелену и слегка приоткрыл свои нечеловеческие, фиолетовые глаза. Он показательно направил их в сторону двери.

Хаджар до сих пор не знал, что именно делали его глаза, но подозревал, что закрытая дверь и местные чары, не помеха для Эйнена, чтобы услышать и увидеть происходящее за ними.

— Ты ведь понимаешь, что ходишь по чрезвычайно тонкой грани, Эйнен, — Рекка, приобнажив свои парные клинки, подошла вплотную к островитянину.

Как всегда, в своей раздражающей, философской манере, островитянин ответил:

— Все мы по ней идем до тех пор, пока не упадем.

Не найдя что ответить, беззвучно открывая и закрывая рот, Рекка, наконец, выругалась и подойдя к двери, отворила её для Хаджара.

— По приглашению Его Императорского Величества, — проговорила она полным уважения и трепета голосом, а затем закончила диаметрально противоположным тоном. — Хаджар Дархан, ученик школы Святого Неба прибыл.

Хаджар, услышав свой титул, не сразу понял о ком идет речь. Лишь чуть позже он осознал, что со всеми перипетиями забыл, что все еще находиться под юрисдикцией школы Святого Неба и является её учеником.

Заходя внутрь довольного просторного, но просто украшенного помещения, он подумал о списке Нефритового Облака. Табеле, где ранжировались сила учеников внутреннего круга и личных.

На первом месте там всегда находился Пьяный Лист. Адепт, с которым Хаджар так, до сих пор, и не скрестил клинков.

Но когда за ним закрылась дверь а тени, окружавшие невыразительный золотой трон рассеялись, мысли Хаджара перешли в совсем иное русло.

Если бы не внешнее сходство женщины, сидевшей на троне с Акеной, Хаджар бы подумал, что это какой-то розыгрыш. Ну или весьма умелая западня.

На троне, внешне похожим на выставленный в профиль дворец, сидела женщина одновременно неземной красоты и такой же власти и стати. Даже в её неподвижности чувствовалась непогрешимая уверенность в себе, своих уме и красоте. цепкий взгляд нефритовых глаз, черные локоны, свисавшие через плечо.

Алое платье совершенно необычного покроя. Вырез, открывавший вид на пышные, крепкие, высокие груди, спускался аж до нижней части живота и терялся под золотым пояском.

Ключицы были открыты вплоть до плеч, а подол разрезан так, что Хаджар беспрепятственно мог увидеть зону, где заканчивались чулки леди и бедра переходили в нечто иное.

Женщина была красива, сексуальна настолько, насколько можно, но, несмотря на свой откровенный и манящей наряд, она выглядела не вульгарно, а властно.

— Моя Императрица, — склонился в поклоне, Хаджар. За годы, проведенные вдали от дворца, он растерял всю свою галантность, так что то, что некогда было изящным маневром, теперь выглядело неловким дерганьем.

— Хаджар Дархан, — произнесла жена Императора. Даже её голос был пропитан статью. — Ученик Великого Мечника… ты готов?

— Готов? — переспросил не ожидавший такого поворота Хаджар. — Готов к чему?

— Значит — приступим.

Королева коснулась пояса и вытащила из него небольшую каменную плашку с высеченным на ней иероглифом. Что-то над ней прошептав, она выставили артефакт перед собой.

В ту же секунду на Хаджара навалилась такая невероятная мощь, что, не устояв на ногах, он распластался по ворсистому ковру. Давление полностью его обездвижило. И не только его конечности, но и движение энергии внутри. И если бы не мистерии Синего Ветра, скрывшие его под призрачным, голубоватым пологом, он бы мгновенно отправился к праотцам.

— Этого достаточно, дорогая, — прозвучал знакомый голос и, обливающийся потом Хаджар, увидел как из потайной двери, скрытой за картиной, выходит сам Император Морган. — Юный Хаджар еще не готов принять медальон Великого Героя.

Отправить