Глава 763

Хаджар пришел в себя резко и почти мгновенно. Так же, как это бывало уже сотни раз на Горе Ненастий. С той лишь поправкой, что вместо хищного оскала Оруна он увидел перед собой фиолетовые, нечеловеческие глаза Эйнена.

— Твоя привычка использовать техники, ведущие к твоей же смерти, не исчезла за эти два года, мой варварский друг, — констатировал островитянин.

Он уже расфасовывал в походный, лекарский ящик разнообразные склянки и отрезал острейшим ножом промазанные, дурно пахнущие бинты.

— Где мы? — прохрипел Хаджар.

Последним, что он помнил была музыка Луи Армстронга. Кажется, нейросеть включила её из-за фразы осколка тени прошлого Горшечника.

Удивительно, что маленькая крупица, частичка души древнего Горшечника, смогла обрести силу, сравнимую с Пиковым Повелителем…

Но куда удивительней был тот факт, что она знала радио-версию песню семидесятых годов двадцатого века. Спрашивается — откуда?

— Где-то на берегу Озера Грез, — ответил Эйнен. — Ну или того, что от него осталось… Только ты, Хаджар, можешь уничтожить целый регион, который сотни тысяч лет считался гиблым местом.

— Просто он встретился, — Хаджар зашелся в приступе кашля. — С чем-то, что воистину является гиблым.

— Скромно, — фыркнул Эйнен.

Взмахом руки он убрал походный лекарский ящик в пространственный артефакт. Хаджар смотрел на небо. Там все еще бушевала буря. Значит времени с того момента, как он ушел под воду, прошло не так уж и много.

— Остальные? — спросил Хаджар.

— Здесь, — Эйнен кивнул в право.

Хаджар, не без труда, развернул голову в сторону. Они находились в небольшом бору. Под явно не природного происхождения навесом из палок и ветвей елей.

Разумеется с поправкой на то, что местные ели росли в весьма необычном регионе и, следовательно, сами тоже были не самыми простыми.

Каждое из деревьев, стоящих вокруг, в мире смертных можно было бы смело использовать вместо камней для крепостных стен. И, по результату, те получились бы в десятки раз крепче.

И под этим навесом сейчас лежало больше десятка адептов. Некоторых Хаджар узнал — Диносов, Гэлхада и Дору. Но остальные…

— Ларис здесь?

— Здесь, — Эйнен указал на одного из юношей. Ну да — богато одетый, с будто написанным кистью художника лицом и, даже в бессознательном состоянии, надменным лицом. — Я ввел его в лекарственную кому. Как и остальных.

— И даже Дору? — удивился Хаджар.

Взгляд Эйнена потяжелел, а рука его дрогнула. Учитывая, что в этот момент он резал бинты на руке Хаджара, то соскользнувший нож оставил глубокий порез.

Хаджар с удивлением посмотрел на товарища. Тот явно не использовал при этом энергии или мистерий, а значит материал, из которого был сделан нож, являлся…

— Подарок тети Доры, — пояснил Эйнен и спрятал нож в складки одежды. — Она говорит, что иногда приходится срезать с раненных поломанные доспехи. А те могут быть и Императорского уровня.

Нож, который может резать Императорские доспехи без энергии и мистерий? Хаджар догадывался из какого материала он был сделан, но напрямую спрашивать не хотел.

Вникать в тайны клана эльфов — и без этого у них было достаточно проблем.

— План, как всегда, пошел по кривой, — вздохнул Хаджар.

— И его отец наверняка следит за нами, — добавил Эйнен.

Хаджар еще раз оценил навес из палок и веток. Надо же, а он сперва подумал, что Эйнен соорудил его из-за бушующего шторма. А оказывается…

Что же, в скользкости и хитрости Эйнену всегда было сложно отказать. Бывший пират хорошо знал свое дело…

— Что будем делать, мой варварский друг?

— И почему ты, человек-авантюра, всегда задаешь мне этот вопрос?

— Потому, что если ты спросишь меня, — “пожал плечами” Эйнен. — то проще и действенней было бы пробраться ночью в квартал Хищных Клинков и распылить там…

Хаджар строго посмотрел на друга. Тот осекся. Об этом их секрете нельзя было не то, что упоминать, а даже думать!

— Прости, Хаджар. Это из-за озера.

Хаджар вспомнил, что пока он бился с осколком прошлого Горшечника, остальные адепты находились в волшебном сне. И вряд ли тот был особенно приятным.

— Что там произошло?

— У остальных — не знаю. А я… — Эйнен на какое-то время замолчал. Его взгляд направился глубоко внутрь собственной души. В прошлое. — я видел маму.

Именно так. Не “мать”. А — “маму”. Услышав столь мягкое, домашнее слово, сердце Хаджара пропустило удар.

— Это несправедливо, Хаджар, — Эйнен завязал бинт. Он сделал это настолько туго, что у Хаджара едва искры из глаз не посыпались. Но упрекать друга он не стал. Вряд ли тот нарочно… — Какая-то тварь использовала свою магию, чтобы я увидел маму. Я пытался её обнять. Пытался её окликнуть. А она… как тень. Сидела на берегу и смотрела в море. Она ждала нас с отцом…

Эйнен редко когда рассказывал о своей семье. Все, что знал Хаджар, это то, что все его родные люди погибли. Государевы люди страны островов устроили масштабную кампанию против пиратов. И на море и на суше, среди пиратских и контрабандистких баз.

И пока Эйнен с отцом бились в море, его мать… в общем — она так и не дождалась своих мужчин.

— Я хотел спросить у неё благословления, Хаджар. А она молчала… Это несправедливо и…

— А мне кажется, что справедливо, — перебил Хаджар.

Эйнен ответил на это непонимающим и даже в чем-то шокированным взглядом.

— Я бы все отдал, чтобы увидеть мать.

Какое-то время они молчали.

— Тебе помочь подняться? — спросил, наконец, Эйнен.

— Я сам, — резче, чем, следовало, ответил Хаджар.

Опираясь на дерево, помогая себе веткой-посохом, он поднялся на ноги. В голову тут же будто набатом ударили. Мир резко крутанулся, но вскоре замер и вроде даже успокоился.

— Все готово?

Эйнен протянул маленькую пробирку. На первый взгляд могло показаться, что она и вовсе пустовала, но если приглядеться, то можно было заметить маленькую пленку, застывшую где-то около пробки.

— Ты понимаешь, что если это не сработает, то мы наживем врагов в лице Анис, Тома и Гэлхада?

— Неужели я слышу в голосе Эйнена Островитянина страх?

Хаджар подошел (честнее было бы сказать — доковылял) к Ларису. Сколько было этому юноше? Двадцать пять, двадцать шесть лет? Жизни еще не видел, настоящего пороха не нюхал, а все туда — Повелитель. Средней стадии, между прочим.

Один такой, стоит сотни Рыцарей Духа, решивших принять участие в Турнире Двенадцати. И если он пройдет дальше, то станет сильнее и станет стоить уже не сотни, а тысячи…

Империя всегда придерживалась не количественной, а качественной теории. Брось в банку сотню пауков. Подожди неделю и получишь одного или двух. Самых сильных. Самых хитрых. Самых злых. Тех, которых можно сделать еще сильнее, чтобы каждый из них стоил целой армии.

Пусть это и неприятно, но Хаджар был пауком. А Турнир — банкой.

Он наклонился к Ларису и, зажав тому нос, вылил в рот яд. Парнишка, рефлекторно, сглотнул его, но так и не проснулся.

Вот и все…

— А по-моему вариант с шантажом тоже был неплох.

— Неплох, — согласился Хаджар. Он вспомнил план, который ему поведали в ресторане. Шантажировать главу аристократического клана старшим наследником? Какая ерунда… на такие высоты не поднимаются те, кого можно шантажировать. — С поправкой на то, что его придумали дети аристократии.

— И что с того?

Хаджар поднял взгляд наверх. Где-то там, среди множества кораблей, за ним наблюдал Орун, да разорвет его тухлый енот.

— С того, что они — дети.

Отправить