Глава 1941

Хаджар стоял на парапете и курил трубку. Он меланхолично взирал на то, как на холмах, где некоторое время назад стояла его армия, теперь развертываются порядки, казалось бы, бесконечных рядов армии богов. Все же — триста пятьдесят тысяч пехотинцев, включая около, на вид, сорока пяти тысяч тяжелых латников; почти полсотни тысяч конницы; башни, баллисты, обозы, и, вместо пушек, для которых явно не хватало ядер и пороха, уже начинали, вне зоны досягаемости выстрелов бывшего Изумрудного, ныне Лунного города, ставить требушеты.

Иными словами — у крепости, захваченной Хаджаром, в которой до сих пор продолжалась зачистка, не было и шанса. Вопрос её падения — лишь вопрос времени.

Причем не очень-то и большого.

От недели до двух. Больше они не выдержат. И не потому, что стены падут, а просто провианта будет недостаточно — даже с учетом тех складов, что удалось сохранить при штурме.

В конечном счете, большую часть заберут те, кто, по тоннелям, которые в данный момент рыли инженеры Албадурты и маги Артеуса, уйдет в дальнейший поход.

— Странный он был, этот Шакх-дан, — дворф, покрытый сажей, глиной и копотью, тоже курил. — Иногда злой, иногда добрый. Но, все же, какой-то… родной. Как, говорил мой отец — пусть и из другой печи, но такой же горячий как и свои камни.

Хаджар посмотрел на дворфа. На его памяти тот ни разу, в своих многочисленных историях о родственниках, не упоминал ни отца, ни матери.

— Какой он был?

— Шакх? — удивился дворф. — Тебе лучше знать, Хаджар-дан. Ты его знал дольше.

Хаджар в ответ на это лишь улыбнулся. Если учесть, сколько времени он потерял на тропе к стране Бессмертных, то заявление Албадурт резко становилось ошибочным.

— Я про твоего отца.

— А, про отца, — немного стушевался Албадурт и направил взгляд к холмам. — Он был, разумеется, одним из Удун. Отважный воином. Доблестным и честным и… немного сумасбродным, — дворф улыбнулся себе в усы. — часто устраивал какие-то розыгрыши, много шутил, любил сытно поесть и еще не стриг ногти на ногах. Матушка все время шутила, что это чтобы в шахтах себя чувствовать комфортнее, но на самом деле, из-за старой раны ему было трудно наклоняться, а помощи он просить не хотел, да и не умел.

Хаджар тоже улыбнулся. Как и стоявшая рядом с ним Элейн, Лэтэя, Эйнен и Хельмер.

Вшестером они стояли на парапете и нежились под лучами солнца, позволяя легким немного отдохнуть от дыма и пепла, еще не осевших в городе.

С момента, как Лунная армия захватила крепость и полностью зашла за стены прошло всего двое суток. Они едва-едва успели перебраться через стены и ров, как им в спину действительно прискакал авангард конницы. К несчастью для богов и, к радости смертным, авангарду достались лишь руины барбакана, спаленные дотла башни, разбитые насыпи во рву и поднятый мост, который надежно закрепили так, что даже если механизмы сломают пушками, мост все равно не опустится.

Оставалось еще подлатать восточную стену, поврежденную взрывом оружейной и, в целом, замок выглядел не пострадавшим. Правда пришлось завалить колодец канализации, так что в городе, скорее, начнется проблема с антисанитарией. Особенно учитывая, сколько крови и дерьма пролилось во время штурма.

Но это настолько несущественная проблема на фоне всех остальных, что о ней даже никто не думал.

— Сколько, в итоге? — спросил Хаджар.

Элейн, стоявшая рядом, достала свиток, на котором еще не успели высохнуть чернила.

— Двадцать три тысячи четыреста семь погибших и, — она посмотрела на пожары в городе. — к вечеру число вырастит из-за продолжающихся боев и того, сколько тяжелых не доживет до следующего рассвета.

— И сколько их не доживет.

— Порядка семи с половиной тысяч, — тяжело произнесла Элейн. — Легко-раненных и тех, кто еще может хоть какие-то задачи выполнять, ты просил не перечислять.

Хаджар кивнул. Как бы это ни звучало, но для дальнейших планов было не важно, ранен ты или нет. Только — можешь сражаться или не можешь.

И, если учесть все потери, значит от его армии осталось сто восемьдесят тысяч человек. И, для любой другой ситуации, подобное считалось бы успехом. Причем едва ли не сказочным, граничащим с выдумкой.

Взять, за полутора суток, укрепленный, неприступный замок, да еще и без существенного численного перевеса над защитниками и, при этом, потерять столь небольшое, на фоне тех защитников, число воинов… о таком успехе некоторые военные ученые даже в Империях и Чужих Землях решили бы написать свои трактаты.

Но все, всегда, зависело не от абстрактных понятий, а от вполне осязаемых фактов. И эти факты играли далеко не на стороне Хаджара.

Против него в команде выступали не только боги, но еще время и обстоятельства.

— Мы, наверное, пойдем, Хаджар, — Элейн потянула за рукав Албадурта, Лэтэю и Хельмера. — надо подсчитать сколько осталось боеприпасов, провианта и посмотреть, что уцелело на местных складах.

И они вчетвером исчезли в башне, ведущей к лестнице. Хаджар остался наедине с названным братом, который тоже, безмятежно, курил свою изогнутую, тонкую трубку и смотрел куда-то вдаль.

Генерал же, наконец, смог позволить себе мгновение слабости. Он развернулся спиной к вражеской армии и медленно, теряя силу в ногах, сполз на камни, прижимаясь спиной к холодному бортику.

Его тело ныло и стонало. А тот кратковременный прилив сил, который он ощутил благодаря Закону во время сражения с Изначальным, не мог закрыть ран. Ни телесных, ни душевных. Тем более, что Хаджар не знал, от каких страдает больше.

— Кто еще? — спросил он коротко.

— Анис Динос, — ответил Эйнен. — она погибла в сражениях в городе. От стрел.

Анис… он так и не успел обмолвиться с ней ни словом. Хотя, может, оно и к лучшему. Им не сильно о чем было говорить. Но тот факт, что несмотря ни на что, она пришлю сюда, сражаться под его штандарты… Может в память о доме и…

— И Дора, — добавил Эйнен.

Хаджар вздрогнул и посмотрел на друга. Островитянин, как и всегда, не выдавал никаких эмоций. Лишь немного дрожали его пальцы.

— Как?

— Когда Парис попал в окружение, то Шакур первым бросился ему на помощь, но был ранен, — медленно, с паузами, говорил Эйнен. — Их отряд попал в тяжелую ситуацию. Зажали с нескольких сторон. Лучники на крышах… Дора помчалась на выручку. И выручила. А себя не смогла.

Хаджар вспомнил, как тяжело говорил Шакур, но в тот момент думал, что это из-за волнения о Парисе.

— Проклятье…

Отправить