Глава 1674

— Ты понимаешь, насколько это безумно звучит? — прошипел Шакх.

Хаджар всегда удивлялся умению жителей пустынь так натуралистично пародировать змей.

— Ладно, ладно, не смотря на меня так, варвар. Ты понимаешь.

Хаджар только развел руками.

Уже второй день они сидели в этом проклятом лагере, наполненном живыми призраками. И вовсе не потому, что здесь собрались люди, которых в скором времени Горшечник превратит в жутких монстров, обреченных на скитание в топях Эглхен. Нет, все потому, что здесь все и все уже давно погибло. А если верить волшебнику…

— Получается мы здесь уже были, — выдохнул Шакх так, будто его только что осенило. — может поэтому Шенси рассказал тебе другую версию истории?

Хаджар едва воздухом не поперхнулся. С этой стороны он на проблему почему-то не смотрел.

— Если он изучал летописи Сумеречной Секты, построенной на развалинах замка Радужных Эльфов, — Шакх начинал говорить все быстрее и быстрее, будто боялся, что может не успеть догнать словами собственную мысль. — то мог встретить в них упоминание нас с тобой — опять же, если верить Горшечнику, а этому древнему монстру не верить у нас вообще причин нет. Получается, что все это время, что ты в его отряде, он все время знал, про твою связь с прошлым, Сумеречной Сектой, Эглхен и прочим.

Хаджар просто смотрел на небо. Такое спокойное и безмятежное. Вот бы и его жизнь походила на него. Дом, жена, пара детей, несколько кур и корова. Разве много надо для счастья.

— И вообще, Хаджар! — Шакх вскочил на ноги. Если раньше в его взгляде читалось озарение, то теперь оно сменилось гневом, едва ли не ненавистью. — Все то, что мы пережили с тобой в Море Песка, все то… что пережил я после! Наши погибший друзья и родные, все злоключения, все, что было! Ты понимаешь?! Понимаешь?! Оно ведь было до того, как мы сюда перенеслись! А если бы… если бы хоть что-то сложилось иначе. Если бы мы не отыскали Библиотеку. Или кто-то из нас потерял бы возможность к развитию или… кто-то выжил из близких нам и мы, как Эйнен, остались бы доживать свой век, то… ничего бы этого бы не было.

Шакх, под грузом осознания всей скупой иронии происходящего в Безымянном Мире, рухнул обратно на пень. Он обхватил голову руками и слепо смотрел в костер.

— Если бы она выжила в той клятой аномалии… — прошептал он. — я бы не оказался здесь. Да даже если бы я просто отказался туда отправиться, то… я бы не оказался здесь… но я здесь уже был, Хаджар. А значит, что она уже погибла…

Хаджар не знал, что сказать тому, кто только что понял, что вся его жизнь, все его решения, все то, что он считал делами рук своих, все то чем гордился, все то, чем стыдился, было лишь… парой записей в клятом свитке на Седьмом Небе. И проклятые боги, без судьи и палача, смеялись над тем, как смертные дергались в сплетенных ими сетях.

Бесконечный спектакль с мириадами актеров на потеху пары сотен зрителей.

— Книга Тысячи, — прошептал Шакх. — Вся моя жизнь… вся моя жизнь, варвар…

Хаджар поднял с земли кожаную флягу, оставленную кем-то у солдат, чей костер они с Шакхом заняли. Отпил. Как и тысячи эпох спустя, горло Хаджара обожгла крепленая брага. Хлебный вкус, смешанный с ягодами и дешевым спиртом. Слишком дерьмовая, чтобы смаковать, но отличная, чтобы забыться и уснуть, пропустив стадию опьянения. Лучший целитель для израненных в боях душ.

Хаджар протянул флягу Шакху, тот буквально выдернул её из рук и сделал большой глоток. Подавился, прокашлялся, вытер невольно выступившие слезы от дерущей горло огненной воды, а затем сделал еще два лихих залпа.

— Шакх, ты…

Но говорить что-то было бесполезно. Стеклянные глаза Пустынного Миража все смотрели на пламя, но взгляд его блуждал где-то в глубине собственных воспоминаний. Хаджар хорошо знал это чувство. Он пережил его тогда — на дне озера в королевском саду Лидуса.

Чувство, когда ты понимаешь, что ты лишь марионетка и все, чем ты владеешь, даже твои собственные мысли — тебе не принадлежат. И стоит попытаться вырваться из этого порочного круга, разорвать сковавшие тебя цепи, как…

Хаджар посмотрел на обручальный браслет на запястье.

Он дорого заплатил за свою попытку сойти с намеченного для него маршрута. Хотя… была ли вообще она — эта попытка? Или тот дом, маленькая деревня и пара месяцев покоя тоже были парой слов в Книге Тысячи?

Судьба…

Дерьмо.

Хаджар, видя, что Шакх не намерен делиться брагой, похлопал того по колену и поднялся на ноги. Делать до начала осады было, в целом, нечего. Горшечник пропадал в королевском шатре, стоявшим, как выяснил Хаджар, на отшибе лагеря. Лишь изредка волшебник появлялся где-то на горизонте, но тут же исчезал. Видимо проверял — не сбегут ли его «подручные». Но куда им деться в этом чужом мире далекого прошлого.

Хаджар, пару раз, попытался проследить за королевской стражей и самим Королем, но каждый раз, стоило ему напасть на след, обнаруживал себя вновь на все том же месте, где стоял и сейчас — у едва тлеющего костра чужого лагеря.

Проклятые маги и их чары.

Хаджар опять посмотрел на Шакха. Он, наверное, даже немного завидовал тому, как удачно подвернулась под руку брага. Будучи в теле простого смертного — так легко напиться и забыться. Что и сделал Пустынный Мираж.

Хаджар же… все, чем он мог помочь своему уставшему разуму, это загнать еще и тело, потому как когда устало тело, то все, что может разум — спать. Нет лучшего лекарства от хоровода мыслей, чем хорошая тренировка.

Да и когда еще ему выдастся случай потренировать свой стиль, будучи при этом простым смертным. Да, с тех пор, как он соревновался в стилях с Таш’Маган, воительницей Страны Драконов, утекло много воды и он изрядно улучшил собственное творение. Но все равно, где-то на задворках сознания, он не переставал слышать её слова о том, насколько все еще сырым оставался его стиль Песни Меча Синего Ветра.

С этими мыслями Хаджар отправился за пределы лагеря. Миновав несколько застав, на которых все тут же узнавали подручного самого Горшечника (видимо без магии не обошлось) Хаджар без особого труда добрался до свободной от чужих глаз опушки.

Сняв с себя верхнюю одежду, он отстегнул ножны и, обнажив клинок, принял первую стойку. Прикрыв глаза он вспомнил основу своего стиля и позвал верного друга. Ветер, откликнувшись на зов, весело дернул седые волосы брата, а потом заиграл вокруг клинка.

Хаджэар вытянул меч перед собой и плавно последовал за плывущей сквозь воздух рукоятью. Свист от резких выпадов, шепот плавных парирований, шум от плавных переходов, а затем грохот рубящих ударов — все это сливалось в едва слышную песню. Песню ветра, застывшего на кромке лезвия клинка в руках простого человека.

Хаджар двигался столь же плавно, сколь и быстро. Ноги его едва лишь касались земли, а каждый шаг был четко выверен — ни единого лишнего движения в грациозном полете среди рассеченных его мечом лучей далеких звезд. И все это совершенно безмятежно и спокойно. Но лишь мгновением позже и музыка становилась все громче, движения резче, выпады хлестче.

Безмятежный ветер, безо всяких предупреждений, сменялся грозной бурей, грозящей превратиться в шторм, но… тут же стихал. Меч Хаджара неуловимо следовал за ветром, а тот плыл, играясь с мерцающими в серебряных столпах света пылинками.

Пылинками, которые раз за разом оказывались рассечены клинком Хаджара.

— Если бы я не знала, что вижу перед собой смертного, то подумала бы, что сам Черный Бог явился сюда с битвы у Врат Грани.

Хаджар остановился.

Он не услышал, не увидел и не почувствовал своего визитера. Но вот она стояла перед ним. И сердце пропускало удар за ударом.

Тук-тук-тук…

Тук-тук…

Тук…

— Аркемейя?

Отправить