Глава 1627

— Никогда не понимал этой привычки, — Артеус, опустив посох рядом с своим каменным “креслом” на трибуне амфитеатра всем своим видом выказывал сомнение по отношение к проходящему мероприятию. — Почему каждый праздник обязательно необходимо сопровождать Турнирами, где адепты проливают друг другу кровь.

— Неужели великий маг Лецкетов боится вида крови? — просвистел Густаф.

Абрахам оказался неправ в своих предположениях, что волшебник и лучник сдружаться ввиду своего схожего возраста. Скорее наоборот. Густаф, все это время терпевший насмешки и подколки со стороны более старших боевых товарищей, решил, что данную роль в отряде примет на себя Артеус.

Мягкий характер, красивая внешность, невысокий рост и вечная добродушная улыбка на лице сыграли с Артеусом злую шутку. Все эти несколько дней, прошедшие до главного праздника секты Сумречных Тайн и Ракредина — Густаф практиковался в меткости своих острот.

Из лука, стоит отметить, он стрелял куда лучше, нежели с языка…

— Угомонись, Густаф, — устало протянула Иция.

— Ну конечно! Чуть что — сразу Густаф.

— Боги и Демоны! — вспыхнула воительница. — Я тебе что, мамка?! Хватит уже! Надоело слушать твой треп! Лучше бы делом занялся, чем задирать Артеуса!

Густаф скрестил руки на груди, отвернулся и произнес что-то нелицеприятное на незнакомом языке. При этом его смешная бородка и усы очень комично подергивались. Совсем как у обиженного кота.

— Как по мне, — шепнул Хаджару на ухо Абрахам. — Так она вылитая наседка… материнский инстинкт, парень — страшная сила.

— Старый плут! — увы, все адепты обладали острым слухом. А в случае Иции к этому прилагался еще и длинный кнут. — Думаешь я отсюда до тебя не дотянусь?!

— Смерть близко, — произнес чуть побледневшей Гай, оказавшийся посередине между молотом и наковальней.

Весь отряд — весьма разросшийся отряд, занял часть ряда самой верхней трибуны амфитеатра. Обычно пустующая, огромная арена Ракредина, способная вмещать в себя до двадцати тысяч зрителей, сейчас напоминала собой муравейник. Тут не то, что яблоку упасть было некуда — а хотя бы простому перу.

Адепты сам разных ступеней и мастей собрались здесь ради одного — Турнира Осенних Сумерек. Ну или Праздника Осенних Сумерек. Как это часто бывает, для адепта скорее важно было железом позвенеть, нежели приобщиться к традициям.

Тем более, когда на кану стояло такое…

Хаджар повернулся к высокой ложе, где собрались важные персоны. Кажется, он даже успел заметить знакомый тюрбан. Неужели Шакх прибыл в составе делегации Сумеречных Тайн. В целом, учитывая, что он итак находился в Чужих Землях, а не на территории секты — это звучало логично, но не очень приятно.

Мешало плану.

— Не думаю, что твой старый знакомый сможет вставить нам палки в колеса, — словно прочитал мысли Шенси, проследивший направление взгляда Хаджара. — Или ты в этом не уверен?

Насчет Шакха, племянника Шакара, давно почившего в Море Песка, уверенным нельзя было быть ни в чем. Не то, чтобы они разошлись на тяжелой ноте, но и крепкими друзьями или товарищами их с Хаджаром назвать было нельзя. И дело даже не в Ильмене, а скорее…

Сложно описать.

И не очень хотелось вспоминать.

— И все же, — Летея провела пальцами по древку копья. Как бы она не храбрилась, но произошедшее на склоне горы — история с похищением и прочим, сильно подкосила девушку. И та теперь ни на секунду не расставалась с оружием. — Мне кажется, было бы проще, если бы Хаджар просто принял участие в этом Турнире, нежели… так.

— Проще, — согласился Шенси. — но нам, как раз, надо наоборот, прекрасная принцесса. Свет души моей. Отрада глаз моих и…

Ильмена так зыркнула на Абрахама, что Хаджару почудился хлопок хлыста.

— … и все это, разумеется, про тебя — Иция, судьба мира моего.

— Старый лис, — фыркнула воительница и отвернулась.

Абрахам прокашлялся, а Гай вновь напомнил всем про близость последнего часа. Один только Албадурт, будто не понимая, что здесь происходит, спокойно смотрел на песок арены. А там, кстати, было на что посмотреть.

Помимо самого Турнира, градоправитель Ракредина подсуетился и пригласил в город тех немногих, кого в мире адептов можно было бы назвать “артистами”.

Это не походило на цирк или театральное представление в обычном смысле. Таким сложно удивить идущих по пути развития. Тех, кто видел самые разнообразные и, зачастую, смертельно опасные чудеса и таинства Безымянного Мира.

Но, тем не мене…

Первыми на арену вышло несколько юношей и девушек, правда одного взгляда на их терну и энергию хватило, чтобы определить в них тысячелетних адептов.

Магов, если быть точным.

— Это члены секты Красок Волшебства, — едва ли не подскочил на ноги Артеус.

— Что еще за краски? — буркнул Алба-удун. — Очередные человеки, не ценящие природу камня? Серый — лучший цвет и…

Иция, в прямом смысле, закрыла рот Албадурту. Как именно — этого Хаджар уже не видел. Он целиком и полностью оказался поглощен чем-то, что напоминало танец.

Танец с магией.

Первыми вперед вышли девушки. В белоснежных шелковых одеяниях, как ветви плакучей ивы на ветру, они раскачивались из стороны в сторону. Юноши за их спинами, опустившись на стулья, тронули струны ронг’жа.

Хаджар знал толк в этом инструменте, но был вынужден признать, что чтобы играть так же, как эти двое — ему бы потребовалось не меньше целого века посвятить только игре. Без отдыха и перерывов.

Они играли так, словно это был смысл их жизни. И точно так же танцевали девушки. Такого не увидишь в мире смертных, ибо вряд ли встретишь там тех, кто посвятил своему искусству тысячу лет.

А затем все замерло. Затихло. И впервые Хаджар понял, что его так смущало — вся арена была погружена в томящую, вязкую и теплую, как свежий мед, тишину.

Тишину, мгновением позже взорвавшуюся красками.

Музыка заиграла все ритмичнее и жизнерадостнее, а танец девушек наполнился самой настоящей магией. Из-под их нежных пальцев выскальзывали нити разноцветного волшебства. Сплетаясь в широкие ленты, они окутывали трибуны. Касались каждого из зрителей.

И в этом не было какой-то техники или прямой цели, которую обычно преследуют идущие по пути развития. Ничего кроме красоты и искусства.

А затем эти ленты вспыхнули тысячью огней и превратились в крылатых рыб, которые в свою очередь обернулись гарцующими лошадьми, удивительными городами, высоками горами, кучевыми облаками, пролившими дожди из драгоценных камней.

Хаджар и подумать не мог, что при помощи боевых искусств и магии можно сотворить нечто подобное.

И, когда ему показалось, что это последнее, чем могут удивить его послушники секты Красок Волшебства, наступило крещендо.

Музыка слилась с магией и создала силуэты двух странников, бредущих посреди бескрайних простор созданного красками мира. Силуэты Короля и его Слуги, ищущих путь домой.

И все застыло.

Объемная, живая картина, написанная музыкой и волшебными красками. Хаджару на миг почудилось, что он не сидит на каменной трибуне, а идет вместе с Королем и Слугой… или что он вообще и есть тот самый Король, обреченный демоном на вечные поиски дома, пока не будет выплачена цена такой свободы.

Это продлилось недолго. Как и любое вдохновение от любования картины, пусть и такой волшебной. Но подобный опыт стоил того, чтобы посетить Ракредин.

— Уж лучше бы Турнир, — проворчал Густаф. — Чем вот это вот все…

— Молодость, — неожиданно произнес Гай.

Хаджар был с ним согласен.

Провожая взглядом исчезавшую в небе картину, Хаджар задумался о том, что прежде он видел лишь одну сторону мира боевых искусств — нарисованную лишь одним цветом — алым.

А теперь…

Теперь он увидел нечто, к чему не мог подобрать слов.

— Спасибо нашим дорогим гостям из секты Красок Волшебства, — на песок вышел градоуправитель, но ему потребовалось трижды повторить эту фразу, пока каждый из зрителей не очнулся от наваждения и не сосредоточил внимание на арене. — Что же, спасибо всем гостям и жителям города, кто посетил сегодня наш праздник. А также его ежегодным патронам — секте Сумеречных Тайн.

Под залп аплодисментов в ложе поднялась женщина в сиреневых одеждах, поклонилась на все четыре стороны света и опустилась обратно.

— В этом, юбилейном году, секта представляет особенно ценные призы. Для тех, кто займет третье место секта подготовила технику кулака Божественного уровня, соединяющую в себе таинственную энергию и мистерии. А также три сотни капель эссенции реки мира.

По аудитории прошлись шепотки. Мало кто обратил внимание на технику, потому как Божественный уровень — это, конечно, даже для Чужих Земель соблазнительная ступень, но не так, чтобы потерять голову.

В основном народ, включая Густафа, облизывался на три сотни капель — чудовищная сумма денег. На такую можно почти век жить на широкую ногу.

Вот только Хаджар…

От его слуха не укралась приставка в виде “таинственная энергия”. Понятное дело, что речь шла о терне. Самом тайном и, одновременно — не тайном знании Чужих Земель.

Особого секрета из терны не делали, но и не спешили просвещать каждого встречного поперечного. Нечто вроде того, как обстояли дела с магией и внешней энергией в слабых регионах адептов.

— За второе место секта готова обеспечить адепта знанием о тайной энергии и пятью сотнями капель эссецнии.

Тут уже даже Густаф не выдержал и вскочил на ноги, но его тут же успокоил резкий и быстрый удар Гая. Лучник обмяк и упал обратно на пятую точку. Арена же какое-то время бушевала разбуженным зверем, пока её не успокоил стук посоха той девы, что представляла Сумеречные Тайны.

Только после этого градоначальник объявил финальное:

— И за первое место нашего турнира во славу Короля — адепт получит не только все награды, что третье и второе место, но и право стать учеником секты Сумеречных Тайн.

Грянул гром и ударили молнии — иначе никакими, другими словами, происходящее на арене не объяснить. Сотни и сотни адептов сбегали с трибун, чтобы вписать свое имя в число участников. Даже те, кто пришел в город только в качестве зрителя или торговца — и они хотели испытать свое счастье.

Абрахам, едва заметно выругавшись, подытожил:

— И почему все не могли пройти спокойно и по плану.

Хаджар не мог с ним не согласиться.

— Ну да и к демонам — так только веселее. Да, парень?

Или, все же, мог…

Отправить