Глава 1567

Путь по лесу Миражей и Грез полностью отвечал всем ожиданиям путника, которые только могли возникнуть только услышь последний название местности.

Здесь, среди жутких шипов и терний, сложно было отличить истину ото лжи. Морок от реальности. Порой Хаджар видел фигуры умерших друзей — они звали его и выглядели реальнее, чем сам Хаджар.

Но он знал, что это морок. Поэтому проходил сквозь их тени и туман, лишь немного страдая сердцем и душой.

Вот только на этом иллюзии леса не заканчивались.

Порой из мрака и смога появлялись создания столь ужасные, что по сравнению с ними невероятный облик создания из-за Грани уже больше не казался таким уж сюрреалистичным. Некоторые из них ходили на ушах, смотрели ртами, а пожирали воздух руками и ногами. Другие, представ в виде хитросплетения плоти и костей самых разных животных, перекатывались по воздуху, не касаясь земли, но заставляя её кипеть под них… “стопами”.

Несколько раз Хаджар обнажил меч, чего лес только и ждал. Тот факт, что Хаджар, заплатив кровавую дань за вход на территорию леса, позволял себе достать оружие — нарушало немой договор между ним и лесом. И каждый раз, стоило этому произойти, лес забирал все больше и больше крови в уплату долга.

— Лучше привяжи гарду к ножнам, — посоветовал Хельмер.

Хаджар не знал, что видит в тенях и сумраке демон, но даже тот убрал кровавую сферу под свой хищный плащ и надвинул шляпу так низко на лицо, что, казалось, будто и вовсе смотрит лишь себе под ноги.

Хаджар не стал спорить.

Он достал из пространственного кольца артефактную веревку, способную выдержать вес, непостижимый разуму смертного, и привязал ей меч к ножнам. Так, даже если он захочет вырвать клинок из плена, то ему придется приложить немало усилий.

Лес же, словно поняв, что идущие по его тропам раскусили хитрый план, поменял стратегию. Теперь это были не ужасные и омерзительные твари, а прекрасные создания.

Девушки столь неземной красоты, что даже у Хаджара, стойкого к подобным видам, начало быстрее биться сердце, а кровь приливать ко всем местам, к которым она должна приливать в таких ситуациях.

Но вновь и вновь, когда его касались эфемерные тончайшие и изящнейшую пальцы, когда мимо проплывали полуобнаженные дивы, порождаю бурю сцен в воображении, генерал вспоминал свою жену и нерожденного ребенка.

Те лежали на краю мира в снежной горе, их пленил гроб, высеченный изо льда, и каждая минута, проведенная в нем, выпивала жизнь из двух узников. И этот холод словно остужал Хаджара и…

— Ты все так же прекрасна… как и тогда…

Хадажр обернулся. Демон стоял около пустоты. Но то, с каким трепетом он касался рукой воздуха и то, как низко опустил он свою голову, не оставляло сомнений в том, что у каждого, кто прожил достаточно долго в Безымянном Мире, на душе осталась одна и та же травма.

Мир боевых искусств тесно связан со смертью. Тесно настолько, что порой даже сложно понять, что лучше — жить вот так, или умереть.

Хаджар встречал десятки мужчин и женщин, потерявших то единственное, что придавало всему окружающему хоть какое-то значение. Словно… словно у всех у них — смертных, бессмертных, демонов, богов и духов была одна, общая на всех боль.

Боль от утраты родных и близких.

— Хельмер.

Демон вздрогнул и очнулся. Длинные когти вытянулись на серой ладони и рассекли сумрак.

— Будто описался…

— Что? — переспросил Хаджар.

— Просто, — Эмиссар Князя Тьмы улыбнулся и сверкнул алым глазом. — обычно это я навожу видения и иллюзии, заставляя смертных пищать от ужаса или страдать от разъедающей пустоты. А сейчас, вроде как, попался на ту же удочку. Слабею… или старею.

Хаджар ничего на это не ответил. Да и что здесь можно ответить. Он куда реже встречал тех адептов, которых можно было бы назвать счастливыми, чем…

“Пообещай мне, что не вступишь в мир боевых искусств. В нем лишь несчастье”.

Десятки лет он старался не верить словам своей собственной матери, вот только, как это часто бывает, мама оказалась права.

— Спасибо.

— Ты о чем? — снова переспросил Хаджар.

— Что не спрашиваешь, — Хельмер снова надвинул шляпу на глаза. — Чем скорее мы подойдем к Оку Мира, Хаджар, тем лучше. Демон должен оставаться демоном.

Хаджар не особо понял, что ему сказал Древний, но, все же, пошел следом. Стоило им сделать несколько шагов, как пейзаж вокруг переменился. Это было похоже на то, как если бы их переместили из одной картины в другую.

Они стояли на границе высоких скал. Низкое, каменное небо легло им на плечи. Внизу, у подножия, раскинулся тот самый лес. Хотя, с высоты птичьего полета он, скорее, выглядел кишащим клубком змей — настолько тесно переплетались его тернии и шипы.

Хаджар, повернувшись в сторону горизонта, увидел сотни и сотни небольших, мерцающих серебром и белоснежным светом водопадов. По ним, снизу вверх, против течения, пытались проплыть лазурные рыбки. Иногда некоторым это удавалось и тогда, расправив широкие и могучие крылья, свободными птицами они поднимались и исчезали где-то в каменных облаках.

Около одного из таких водопадов и оказались Хельмер с Хаджаром. Они стояли на границе жуткого кладбища с покосившейся оградой и самыми разными надгробиями. Такими старыми, что большая их часть давно уже стала частью корнями сухого, мертвого дерева.

Его ствол внешне походил на раскрытый рот беззубой старухи. Недавно проснувшейся и от того еще помнящей чудный сон, навеявшей ей тоску о молодых летах.

На одной из ветвей этого дерева, закинув удочку в водопад, сидела маленькая девочка. С телом из ночи, украшенным звездными россыпями, она носила шляпу и ничего кроме.

Порой ей удавалось поймать какую-нибудь зазевавшуюся рыбку, после чего она убирала улов в закрепленной на ветке подсумок.

— Господа генералы, — произнесла она не оборачиваясь.

Именно так — во множественном числе. Впрочем, не удивительно, что один из верховных существ мира демонов окажется генералом. Кому-то ведь надо управлять армиями чудищ и монстров.

— Прелестная Удильщ…

— Мы уже вели беседу однажды, слуга Князя, — перебила девочка. Хаджар не видел ей лица — сокрытое шляпой, оно смотрело исключительно в сторону поплавка. — Прошедший тропами лжи и обмана, лишь единожды может обратиться к истине.

Хельмер поклонился и отодвинулся в сторону, освобождая путь для Хаджара.

— Сын Хавера и Элизабет.

Хаджар уже хотел задать вопрос, как услышал…

— Лес, что ты прошел, он как… дамба, — кажется, созданию было не просто подбирать слова, понятные и доступные разуму смертному. — Лес задерживает всю грязь лжи и обмана, оставляя лишь чистые воды истины. Я знаю тебя. Знаю твой путь. Знаю твое прошлое и настоящие. Все, что знаешь ты.

Она подсекла и вытащила из серебристой воды очередную рыбку, исчезнувшую во все том же подсумке.

Догадка острым шипом пронзила сознание Хаджара.

— Смею предположить, что если бы я поверил видениям, то оказался бы в этом подсумке.

Удильщица никак не отреагировала на вопрос, но её молчание само по себе являлось лучшим ответом.

— И что происходит с теми, кто оказывается там? — спросил Хаджар.

Девочка сперва промолчала, а затем указала куда-то за спину Хаджару. Тот не сразу понял, что она показывает на кладбище. Такое огромное, что простиралось по всей площади бескрайних скал.

— Я их хороню, — ответила она. — среди лжи и обмана.

Хаджар вспомнил слова Хельмера о том, что все в мире духов — метафора. И, учитывая, сколько он видел людей, заблудившихся среди пут иллюзий, метафора весьма недвусмысленная.

Ему и вовсе начинало казаться, что мир духов — ничто иное, как обратная сторона Безымянного Мира. Или его корни. Исходный код. Некий свод правил, по которым существует все, на что падает свет Ирмарила, бороздящего небеса всех четырех стран-миров.

— И лишь немногие возносятся, — продолжила Удильщица и, словно по волшебству, одна из рыб расправила крылья и птицей полетела к небесам. — чтобы увидеть истину такой, какая она есть.

— И какова истина?

Удильщица промолчала. Но ей и не требовалось отвечать. Хаджар видел эту истину — каменное небо и бескрайнее кладбище со старыми, печальными деревьями, хранящими память об ушедших.

— Ты прошел путь лжи, генерал, и, как и положено заветами прошлого, я отвечу на один твой вопрос. Отвечу истинно. Ибо лишь я, во всех моих лицах, знаю истину. Но помню — один вопрос, один ответ. После этого мы больше не заговорим вновь.

Сказать, что Хаджар подвергся немыслимому искушению задать множество вопросов — не сказать ничего. Что его связывало с Черным Генералом? Как подняться на Седьмое Небо? Можно ли убить бога? Как ему одолеть Яшмового Императора? Как спасти Аркемейю и его нерожденное дитя? Что находится за Гранью? Откуда пришли семь богов, что спели Семь Мгновений до Жизни и породили Безымянный Мир? Что такое — дом праотцов? Куда уходят мертвые души? Как его отец смог вернуться с круга перерождений?

— Каждый не отвеченный вопрос — как шип, — внезапно произнесла девочка. — он ранит душу и пьют из неё кровь. И в поисках ответа на эти вопросы смертные стареют и умирают. Умирают, часто не найдя ответа ни на один из них. А если им и посчастливится коснуться истины, то они не могут её различить среди собственного обмана. И поэтому мой лес, где раньше цвели цветы и пели птицы, превратилось в то, что ты видел. А мои луга и дворцы, стали кладбищем.

Хаджар посмотрел на подсумок и только теперь заметил, что из него сочилась белая, серебристая жидкость. Кровь пойманных рыбок. Именно она и создала этот странный водопад.

Будто круговорот.

— Я уже ответила на твой вопрос, генерал.

Хаджар удивился. Он ведь еще даже не спросил, как ему пройти к Оку Мира. Но, внезапно понял, что знает. А может — всегда знал.

Ему нужно отправится к Скале Предков. Туда, где спит один из его далеких предков. Белый Дракон. Прародитель всех драконов.

Хаджар хотел что-то сказать, но не успел. Он стоял спиной к лесу Миражей и Грез, а лицом — к бескрайней долине, а там, где-то около самого горизонта, среди лесов поднималась одинокая скала.

— Проклятые духи, — выругался Хельмер. — от них только голова гудит. Ладно, пойдем, дружище, навестим твоего пра-пра-пра… ну, в общем, Вечность как много раз “пра” дедушку.

Хаджар бросил быстрый взгляд на лес и отправился следом за демоном.

* * *

Удильщица вновь подсекла удочку, но на этот раз достала из водопада лишь пустой, деревянный крючок, выточенный из острого шипа.

Она посмотрела на небо. Там ворон пытался пробиться сквозь каменные облака, в кровь сбивая клюв и ломая когти на лапах.

— Мы уже общались прежде, генерал. Я лишь повторила свой ответ.

И девочка, нанизав на шип свет звезды, бросила приманку обратно в водопад.

Отправить