Глава 1377

[Запрос принят… обрабатываю запрос… запрос обработан.

Текст:

Путь твой будет пролегать через земли стихии твоей. Помни имя свое, ибо оно проведет тебя по этой тропе. Помни оружие свое, ибо оно проложит тебе путь. Помни где щит твой, дабы укрыться от ненастья. Будь крепок и силен на пути по землям стихии. Помни, что все, что кажется, реально, а все, что реально, лишь иллюзия. Помни что путь твой не всегда прям. Помни, что иногда шагнув назад, ты окажешься дальше впереди, если будешь идти только прямо. Помни, что настоящая сила в бездействии, а слабость в действии. Мудрость эту ты забудь, ибо ложна она и верь лишь имени своему, ибо лишь отказавшись от него ты найдешь себя самого. Такого, каков ты есть под пеплом сгоревшего мира твоей души. Иди, идущий, и да будет с стобой свет истинных звезд, уснувших в наших душах]

— А барды еще поют, что невозможно сохранить рассудок при общении с Древом Жизни, — покачал головой Хаджар.

По сравнению с теми текстами, что были записаны в свитке Пути Среди Звезд, ни то, что изъяснения древних, а непонятная тарабарщина Древ Жизни, одномоментно переживающих все возможные варианты прошлого, настоящего и будущего, выглядели осмысленными тезисами ученых разумов.

Единственное, что удерживало Хаджара от того, чтобы отказаться в верить в здравость собственного рассудка это воспоминание того странного мудреца, с которым он вел диалог до того, как начал испытания свитка.

Он сказал ему тогда следующее:

“ Ему потребуется сила его имени, чтобы выдержать давление темноты.

Потребуется крепость его разума, чтобы найти ориентиры.

Жаркое сердце, чтобы согреться там, где не живет имя огня.

И, под конец, он сможет рассчитывать лишь на свой дух, который будет даже после того, как все ни станет.”

Так мудрец описал четыре ступени развития. Несмотря на то, что Путь Среди Звезд мог привести лишь к начальной ступени Просвещения Бессмертного.

И, что радовало, между этими двумя, разумеется, максимально глубокими (и столь же не имеющими никакого смысла для непросвещенного и, являющиеся само собой разумеющимся для знающего, а значит, со всех сторон — бесполезные) изречениями, это упоминание Имени.

Имелось ли ввиду имя собственное, имя истинное, данное при рождении родителями или, быть может, вообще — истинные слова с их Младшими, Старшими и Полными Именами. Кто знает?

Но в Хаджара вселяли надежду слова почившего Крыла Ворона, одного из фанатиков ордена Ворона, последователей Черного Генерала, о том, что раньше эта ступень развития называлась Небесным Королем. И лишь позже её называли Безымянной.

Что же, стоило надеяться, что в этом действительно был какой-то смысл. А не только беспочвенные манипуляции фактами разумом Хаджара, ищущим хоть какую-то зацепку.

— Начнем, пожалуй, — Хаджар принял позу лотоса и прикрыл глаза. — Запись.

[Запрос принят… обрабатываю запрос… запрос обработан. Начинаю запись события. Каталог: “Техники Медитаций”. Реестр:… ]

Оставшейся строки сообщения нейросети Хаджар уже не видел.

Он проваливался все глубже и глубже внутрь своего сознания. Минуя страну собственного духа, где посреди бескрайнего океана высокой травы, на холме стояли камень с деревом, и обитавшими там птицей Кецаль и осколком души первого из Дарханов.

Хаджар мысленно падал все дальше и дальше.

Туда, где мерцал в глубине свет источника его силы. Бьющегося, словно сердце, шара света. Именно от него исходили канатами меридианы и вьющиеся нитями ответвления каналов силы.

Хаджар, мысленно достигнув своего энергетического тела, сосредоточился на другом источнике силы. Оно находилось за пределами его тела.

Но лишь физического, ибо для энергии не существовало таких преград, как бренная плоть. Крепости какого бы артефакта она не достигла — это лишь “мясо”. А энергия это… энергия.

Хаджар не был учителем, так что красиво и понятно изъясняться не умел. Но это ему и не требовалось.

Мысленно он потянулся к тому, что выглядело в этом измерении энергий и сил, как белое солнце. Больше его собственного источника в десятки раз, оно излучало такое количество силы, что неосторожное его применение могло полностью сжечь энергетическое тело Хаджара.

Отделив от собственного источника несколько нитей, он направил их к этой звезде. Медленно и осторожно, замирая каждый раз, когда очередная вспышка угрожала полностью пережечь каналы, он двигался к своей цели.

Хаджар вспоминал, как когда-то давно использовал Ядра Зверей, которые создавали внутри его энергетического тела тени павших монстров. Затем, как он извлекал энергию из различных реагентов и явлений, чтобы укрепить и расширить каналы, но теперь…

Теперь происходило нечто иное. Он будто бы оперировал собственной душой. Чем-то более глубоким, нежели дух или энергетическое тело. И куда более сложным.

В реальности это выглядело так, будто от Хаджара отделилась его собственная копия. Прозрачная, похожая на видение или призрака, она коснулась шара энергии, воспарившего над сундуком и вместе они слились в комок разноцветной энергии.

* * *

Хаджар уже бывал в этом месте. Посреди бескрайней долины, окруженной высокими горами с заснеженными вершинами, чем-то напоминавшей ту, что раскинула свои объятья внутри его собственной души, протекал ручей. Он то поднимался высокими порогами, то падал водопадом в шелестящий камыш.

Дул ветер.

Холодный, северный ветер.

— Старик?! — окликнул Хаджар. — Ты здесь?!

— Я всегда здесь, странник, — ответил ему ветер.

Он дернул Хаджара за одеяния и полетел даже, кружа над долиной, ныряя в ручей и шелестя камышом.

— Я пришел сюда, — Хаджар помнил свиток. Он знал, что ему нужно делать. Его имя — Хаджар Дархан — Северный Ветер. Он получил его по праву рождения. Он был назван. Теперь же пришел черед, чтобы… — Бросить тебе вызов.

— Вызов… — эхом отразилось посреди долины. — ты уверен, маленький воин? Ты мил моему сердцу, но вызов есть вызов. Если рука твоя будет слаба, а сердце дрогнет, я закончу твой жизненный путь.

Хаджар протянул руку.

Ударил гром и вот посреди долины стоял высокий воин. Огромный, словно медведь, закованный в черную, как ночь, броню, в руках он держал Черный Клинок с едва различимым синим пятном.

— Таков мой ответ, старик Борей, — ответил глухой голос из-под шлема. Лишь несколько седых прядей и жуткий, окровавленный плащ, вот и все, что отличалось цветом от бесконечного мрака стали.

— Юный воин… как же сильно ты заблудился.

Ветер закружился вихрем, разросся штормом, а затем, над ручьем, встал исполин. Гигант, ростом выше гор, чья плечи терялись среди собиравшихся с севера грозовых туч.

Он опирался на двуручный меч, который был выше вековых деревьев. Его белая борода вполне могла сойти за снежную лавину. Красные сапоги поднимались выше лесных крон. Стальная бригантина отражала свет меркнувшего под гнетом зарождающейся бури солнца. А шлем, на котором застыл символ розы ветров, не скрывал лица.

Лица глубокого старца с синими глазами, излучавшими волю, способную сломить сами небеса.

— Ты спрятался в свою маленькую коробку, мальчик, — прогремел грохот сотни бурь и тысячи гроз. — но вызов есть вызов. Как бы слаб ты не стал теперь душой и духом, я, Борей, Северный Ветер, принимаю его.

Глава 1378

Чин’Аме пришлось потратить несколько эпох, прочесть несчитанное множество трудов и легенд, чтобы выяснить в чем заключалось прохождение первого этапа техники медитации Пути Среди Звезд.

Адепт должен был, постепенно, от начальной стадии Повелителя, вплоть до пиковой — укрепить ядро своей души, чтобы столкнуться с духом.

На словах это не так удивительно или даже чудовищно, но… единственный раз, когда любой другой адепт сталкивался с духом — испытание Небес и Земли. Суд Изначально рожденного — второе из пяти препятствий становления Бессмертным.

Да, во время медитации Пути Среди Звезд адепт не сталкивался с Изначально рожденным. Лишь с духом своей стихии. Он мог быть как могущественным, так и нет, но не Изначальным. Тех, что в своем могуществе могут превосходить некоторых богов.

Но, в то же время, Чин’Аме помнил то, как выглядело становление Хаджара Повелителем. В тот день над Даанатоном он заметил в грозовых тучах и пришедшей буре лицо старика.

Легенды гласят, что когда мир был еще молод, появились четыре духа. Прекрасная дева, пришедшая с востока, несущая с собой весну. Прыткий юноша, идущий с запада, держащий под руку осень. Красивая девочка, шагающая с юга и держащая в своем сердце лето. И их отец, старик, не покидающий севера. В его глазах отражалась зима.

Четыре Изначально рожденных в стихии ветра. Единое целое, разделенное на равные части.

Так что сейчас Чин’Аме нисколько не был удивлен тому, что над Горой Волшебного Рассвета вновь собирались черные тучи. Молнии били из них без устали. Грохот стоял такой, что дрожали камни и ученики Павильона в страхе разбегались по своим норам, полагая, что в их край пришло дикое стихийное бедствие.

Перворожденная буря развернула свои могучие объятья.

— Что же, — произнес Чин’Аме. — кажется, партию мы не доиграем…

* * *

— Отец! — принцесса, стоя на балконе дворца, указала на восток. Там, над вотчиной Чин’Аме в небе родилась безудержная буря.

Грохот ярости её достигал даже Рубинового Дворца, заставляя дрожать витражи и стекла. Порывистый ветер обрушился на город, распахивая двери и окна.

Император, сидя на троне, взирал на это без особого интереса. Подперев подбородок кулаком, он спокойно дышал и наблюдал за битвой двух силуэтов, отражавшихся во вспышках молний.

— Все же, это твой потомок, старый друг… — произнес он, после чего поднялся и спокойным шагом направился в сторону своих покоев.

Сколько тысяч лет прошло с тех пор, как он брал в руки оружие?

* * *

Хаджар, стоя на спине огромного парящего в небе черного дракона, не испытывал страха. Сколько бы ни был силен его противник, он не замедлит его шага. Сколько бы ни был могуч воин, это не замедлит его меча.

— Драконья Буря! — выкрикнул Хаджар.

Может быть так на него повлияло прошлое, может просто для устрашения Борея, но, все же…

Позади него, как и позади старика-великана сверкнула молния. Чернее туч, она полоской мрака рассекла пространства. И из её недр на волю вылетели десятки таких же драконов, на котором в данный момент стоял Хаджар.

Так выглядела его Тропа Звезд — огромный дракон.

Распахнув пасти, впитав в себя мистерии истинного королевства Меча Песни Синего Ветра, грозой и штормом, ливнем и бурей они устремились к Борею.

Каждый из них — меч Хаджара, готовый нанести полновесный удар, содержащий в себе всю силу и волю Дархана. Каждый из них — дракон, созданный из энергии уровня Повелителя.

Борей, громом сотрясая дрожащие от их битвы горы, вскинул свой двуручный меч на плечо и ударил им наотмашь. Волны белого ветра, несущего с собой холод самых северных высот и лед самых высоких горных пиков, врезался в стаю драконов.

Они бились друг с другом, но силы были не равны.

Черные драконы падали с небес один за другим. Скованные ледяным пленом, они обрушилась на землю. В местах их падения леса превращались в заиндевевшие щепки. На поверхности долины появлялись шрамы от меча, больше похожие на глубокие карьеры.

Горы, в которых врезались исполинские драконы, срезало и они падали вниз, поднимая целые тучи каменной пыли.

Хаджар сплюнул кровью и взял рукоять обеими руками.

Борей, чьей глас походил на грохот обращающегося под своей тяжестью ночного неба, поднял клинок над головой и обрушил его в жутком рубящем ударе.

Острие меча коснулось небес и будто разорвало их, высвобождая на свободу тысячи снежных вихрей. Соединившись воедино, они образовали невероятных размеров смерч. Вытянувшись на многие десятки километров, он стал продолжение и без того титанического клинка Борея.

— ТВОЙ ВЕТЕР СЛАБ, МАЛЬЧИШКА! — гремело гласом Борей само небо. — ТЫ ПРИШЕЛ СЮДА ПОЗОРИТЬ ИМЯ, ДАННОЕ ТЕБЕ?! ГДЕ МОЙ СЛАВНЫЙ БОЙ?!

Хаджар, сжав зубы, размахнулся мечом. Со свистом он призвал имя ветра. То ощущалось готовым к бою войском, стоявшим у него за спиной. Гремели боевые барабаны, звучали боевые горны и боевой клич армии Безумного Генерала разлетался над израненной землей.

Глаза Хаджара засияли светом яростного шторма. Лезвие его меча вспыхнуло черным сиянием.

— Драконий Рассвет! — прогремел он нечеловеческим голосом.

И, в тот же миг, его меч будто увеличился. Черным туманом он укрепился между небом и землей и, точная копия Черного Клинка, увеличенная в сотни раз, встретила удар Борея.

Белый ледяной меч, наполненный ветром северных гор, ударил о черный клинок, в котором бушевал ветер северных долин.

— ХОРОШО, ВОИН! — ударило разбуженное небо. — ТЕПЕРЬ ХОРОШО!

Борей, подняв меч, ударил им наотмашь. Огромный белый клинок с легкостью срезал шапки далеких гор, он поднял за собой огромные цунами. Мгновенно леденея, они обрушивали на леса и поля град из ледяных осколков размером с замок или форт.

Хаджар, сплевывая очередной комок плоти и крови, мысленным усилием заставил черного дракона взмахнуть крыльями и отлететь назад. Все еще сжимая в руках меч Драконьего рассвета, он ударил им снизу вверх — прямо наперерез белому клинку.

Вспарывая землю, разрезая горы и холмы, он ударил о белый ветер. И от их столкновения разлетелись бури и грозы. Они поднимали пласты земли, превращая их в изрезанную ледяную пыль. Они крушили горы так, словно те были построены детьми на песчаном берегу.

Каждое мгновение дикой битвы стоило Хаджару десятка алхимических препаратов, которые он поглощал одновременно с тем, как где-то в реальность его душа втягивала энергию алмазов.

Кто знает, сколько веков пройдет, прежде, чем он сможет биться на таком же уровне в реальности.

— ХОРОШО! — вновь прогремел Борей. — НО НЕДОСТАТОЧНО!

Старик, все это время так и не сдвинувшийся с места, сделал всего один полушаг вперед. Перенес правую ногу вперед и переместил центр тяжести ближе к Хаджару.

И в тот же миг белый меч увеличился в десять, нет, в двадцать раз в размерах. Хаджару, если бы тот вовремя не прервал технику, попросту врывало от давления чужой силы руки из плеч.

Но даже так, удар, нанесенный далеко за многие километры от самого Хаджара, выбил из него дух. Черный дракон — Тропа Звезд, рассеялась в пыль, а его наездник, пролетев спиной десятки километров, врезался в горный пик. Тот, не выдержав удара, обломился и полетел вниз.

Отправить