Глава 119

Хаджар, отдышавшись, поднялся на ноги. Поднялся и тут же замер. То, что он сперва принял за пещеру, оказалось пространством, которое могло вместить в себя весь Весенний и еще, наверное, осталось бы место.

Хаджар стоял на самом настоящем холме, покрытым такой же — настоящей травой. По каждую сторону от него возвышались две каменные статуи. Застывшие демонические псы, оскалившие клыкастые пасти, защищали вход в усыпальницу.

То, что казалось стеной, оказалось телом дракона. Длиной в сотни метров, он вился вокруг исполинской черепахи. Каменная, покрытая зеленой травой и изумрудными пластинами, она служила фундаментом для изумительной красоты дворца. Красные стены сверкали в пускаемых золотыми крышами бликах. Откуда же здесь был такой яркий и теплый свет?

Он исходил от огромного огненного шара, зависшего над дворцом. Будто бы прикрепленный к мозаике, закрывшей “каменное небо” — настолько далеким казался свод. И именно этот шар манил к себе исполинскую статую дракона. Тот, обвив черепаху, будто бы навеки застыл в яростном прыжке, пытаясь то ли разрушить дворец, то ли поглотить шар.

Но, в противовес дракону, с другой стороны распахнул свои крылья огромный белый аист. С криком он рвался на защиту дворца и миниатюрного солнца. Две статуи словно “кружили” вокруг черепахи и дворца. И с особенной жадностью их взгляды взирали на маленькую статую, стоявшую на самом темечке черепахи.

Хаджар, моргнув пару раз, посмотрел в сторону, как ему показалось, стен пещеры. На деле же за исполинскими (каждая размером с небольшую гору) колоннами притаились такие же огромные статуи. В количестве девяти штук по периметру усыпальницы стояли трехсотметровые статуи, изображавшие знакомую Хаджару личность.

Бога войны — Дергера. Именно в его честь, и не зря, дали когда-то имя бывшему командиру Хаджара — Догару. Догар вырос таким же могучим, как и его покровитель. Статуи изображали бога в разных позах. В каких-то он держал мечи и его клыкастое лицо было обезображено яростью. В других он взирал куда-то в бесконечность.

 

Полуобнаженный, лишь в одной стальной “юбке”, с поясом, скрепленным бляхой и мордами различных зверей.

Перед статуями богов возвышались четыре колонны. Они держали свод, казавшийся самим небом. Такие же, как и дворец — красные и золотые, они навеки запечатлели в себе битву дракона и аиста.

— Ты удивил меня, воин.

Хаджар обернулся. За его спиной стоял человек, который, судя по внешнему виду, уже мало что оставил в себе человеческого. Его кожа была розовато-бронзовой, белые волосы не могли скрыть остроконечных ушей. Мерным сиянием светились золотые глаза. На лбу сверкала синяя татуировка, изображавшая полумесяц, а на скулах были нарисованы по две красные черты.

Одетый в белые одежды, он не брезговал броней. Тяжелый нагрудник, увенчанный многочисленными шипами, ловил и буквально поглощал блики света.

В руках некто держал короткий меч, буквально пылающий синим огнем. Не призрачным, не иллюзорным, а настоящим огнем. Такого Хаджар еще никогда не видел и сомневался, что сможет вот так же призвать к клинку ветер.

— Достопочтенный адепт?

— Дух, — вновь поправило существо, — я лишь дух. Дворец, который ты видишь перед собой, на деле сокровищница, оставленная мной.

Хаджар посмотрел на огромное здание. Сколько же успел нажить добра адепт. И какой же силой он обладал при жизни, чтобы соорудить себе подобную усыпальницу и оставить духа… Всего лишь духа, который по силе ничем не уступал Травесу, когда тот еще был жив.

— А где же тогда…

И тень вместо ответа указала на круживший под сводом огненный шар. Присмотревшись, Хаджар понял, что это был вовсе не особый артефакт, а… чертово ядро силы. Ядро, которое по размеру превышало стоявший у хребта Синего Ветра форт.

Во всяком случае, огненная сфера, окружавшая это ядро. Потому как вряд ли адепт при жизни был настолько исполинских размеров, чтобы держать в груди подобное. Но не хотелось даже представлять, какой он силой обладал.

И все же…

— Я говорю с бессмертным? — спросил Хаджар.

— Ты угадал, воин.

— Но я думал, что бессмертные… бессмертны.

Дух улыбнулся. К счастью, его зубы не были клыками. Самые обычные зубы, разве что чересчур белые.

— Время над нами не властно, это верно. Но если адепт и может преодолеть волю небес, то не волю Вселенной. Все, что обозримо, должно быть конечно, воин. И бессмертного может так же легко убить другой бессмертный. Раненым я пришел в эти горы. Времени хватало, чтобы построить усыпальницу и оставить наследие. Ничто так не пугает бессмертного, как участь затеряться в реке времен. Многие из нас оставляли свои учения, но все это мы можем обсудить и позже.

Хаджар мог бы поспорить с данным утверждением. Из нескольких оброненных фраз он узнал больше, чем из библиотек дарнасца и секты вместе взятых.

Получается, бессмертных можно было убить, но они не старели? И если дух говорит о них настолько обыденно и во множественном лице, получается…. Проклятье, сколько бессмертных ходило под бескрайним небом?! И, что еще интереснее — сколько вот таких вот усыпальниц разбросано по миру, которые хранят несметные богатства и знания?

— Ты прошел первые два испытания, — продолжил дух. — Не знаю, каким чудом тебе удалось пройти второе, но… Я вижу, ты держишь в руках меч, и это хорошо. Видимо, сама судьба привела тебя ко мне, ибо и я при жизни прокладывал себе пусть сквозь время при помощи одного лишь своего клинка. Я создал сотни различных техник, связанных с самыми разными аспектами жизни, но все же мое лучшее творение, мое наследие — это моя собственная техника меча. Именно она позволила мне обрести бессмертие, и ее я передам тому, кто пройдет третье испытание.

Дух не поднял перед собой меча. Он не принял никакой стойки, он не шевельнул ни единым мускулом. Ни единого возмущения не появилось в окружавшей их энергии. Но, несмотря на это, Хаджар внезапно сделал несколько шагов назад.

 

Он понял, что если бы перед ним стояла не тень, а настоящий бессмертный, то одного его желания, одного света, излучаемого поверхностью его клинка, было бы достаточно, чтобы превратить эту пещеру в руины. Не просто уничтожить Хаджара, а испарить его душу.

— До третьего испытания ты добрался третьим, — вещал дух, — лишь двое перед тобой смогли дойти до входа в мою сокровищницу. Каждый из них был гением. Находясь на грани становления истинным адептом, они имели достаточно силы, чтобы на равных сражаться с Рыцарями духа. И все же они погибли. Каждый из них пал, и теперь они смотрят на тебя и желают удачи.

Хаджар взглянул на статуи демонических псов. Так вот почему их было всего две…

— Третье испытание проверит твой меч, воин. Но, поскольку я ждал того, кто стоит на грани становления Небесным солдатом, глупо ожидать, что ты сможешь со мной сразиться. Именно поэтому, из уважения к твоим воле и сердцу, я дам тебе один шанс. Я позволю сделать тебе один удар. Всего один. Я не буду от него ни защищаться, ни уворачиваться. Но, если ты сможешь меня ранить, я сочту это достаточным, чтобы передать тебе наследие.

Один удар? Что ж, оказываясь перед лицом смерти, выбирать не приходится.

Хаджар помнил ту невообразимую силу, которую продемонстрировал ласканец. И если даже такие монстры были в итоге превращены в изваяния, то что до Хаджара…

— Я жду.

Отправить