Глава 14
Прежде чем что-то ответить девушке, которую вижу впервые, я тщательно порылся в памяти Шурика. Они дружили с первого класса и за всё время она проявила себя как верный и преданный друг. Много раз давала полезные советы и частенько помогала в учебе. Хм, возможно, ей можно доверять.
— Хотят избавиться? — переспросил я. — Кому мы помешали?
— Сорокину, — вполголоса ответила она и снова оглянулась.
— Боре⁈ Этот имбицилу⁈ — перед внутренним взором тут же предстал Боря Сорокин, который хотел помешать Ване на соревнованиях. — Да я ему сейчас…
— Я про его отца, — Лена остановила меня, прикоснувшись к руке. — Вчера вечером старший Сорокин со своей женой были у нас в гостях. После ужина я невольно подслушала, как Сорокин говорил деду, будто вы снова начали заниматься аптекарским делом.
— И что ответил твой дед? — заинтересовался я.
— Он не поверил. Сказал, что вы не стали бы так рисковать.
— Всё верно. Мы занимаемся только чаями и приправами, — не моргнув глазом соврал я.
Признайся я, что оказываю услуги алхимика и использую манаросы, сделал бы её соучастницей. Ведь она была бы обязана сообщить об этом Имперской службе исполнения наказаний.
— Я это знаю. Но Сорокин уверял, что слышал от вызывающего доверие человека, что ты воспользовался маной. А ещё что вылечил кого-то.
Ну, старший Сорокин наверняка имел в виду своего оболтуса сына. Хорошенько я поджарил его красным перцем. Уверен, он весь день в холодной ванне отмокал.
Но кто мог проболтаться о том, что я готовлю зелья? Прозревший старик Воробьёв или его сын? А, может, баронесса Завьялова или её помолодевшая служанка?
— Так, а Сорокин говорил, что за подставу хочет организовать? — уточнил я.
— Да, — Лена тяжело вздохнула. — Они хотят подложить вам в дом большую партию лекарств из манаросов, а затем настрочить донос в Имперскую службу. А ещё Сорокин сказал, что уже несколько раз доносил на вас, но «эти идиоты имперцы ни хрена не смогли найти», — она попыталась изобразить голос Сорокина.
— Ясно, — задумчиво ответил я. — Спасибо, что сказала.
— Не за что. Будь осторожен. Я очень волнуюсь за тебя, — она с тревогой посмотрела на меня.
— Не стоит. Я что-нибудь придумаю, — я ободряюще улыбнулся девушке.
Та печально улыбнулась в ответ, развернулась и подошла к шикарному автомобилю. Водитель торопливо вышел из-за руля и открыл перед девушкой заднюю дверь.
Из воспоминаний Шурика я знал, что Лена из богатого графского рода, и даже в Торжке рассекала на дорогом автомобиле с личным водителем. Раньше с ней даже телохранитель ходил, но как подросла и научилась хорошо владеть магией, это потребность отпала. При случае сама себя защитит. Я вспомнил, как она рассказывала Саше, что выдержала настоящий бой по этому поводу со своими родителями.
Я зашёл в лавку и, дождавшись, когда дед запрёт дверь и повесит вывеску «Закрыто на обед», рассказал ему о том, что услышал от Лены. Дед ошарашенно уставился на меня, а затем потянулся к остывшему чайнику. Залпом выпив стакан воды, он сипло проговорил:
— Надо бежать. Они не оставят нас в покое. Лучше поселиться в какой-нибудь глуши, и пусть все забудут о нашем существовании.
— Ещё чего! — возмущённо выпалил я. — Думай, что говоришь, старик!
— А что ты предлагаешь? Они могут куда угодно эти лекарства подложить. Даже просто бросить мешком к нам во двор в траву. Мы ничего не сможем доказать. Единственный выход — бежать.
— Даже думать об этом не смей! — я сурово сдвинул брови. — Никакому Сорокину меня не запугать. Понял? Пусть он боится.
— Против лекарского рода никто не осмелится выступить. Никто нас не защитит, — горестно вздохнул дед и покачал головой.
— А нам никто и не нужен. Сам с ним разберусь.
— Ох, не связывался бы ты с ним, — встревожился дед. — Если Сорокин доносами не гнушается, то что угодно может сделать… даже убить, — последнюю фразу он произнес еле слышно, будто боялся, что может накликать беду.
— Мы ещё посмотрим, кто кого. — нахмурился я, — Но ты в это дело не суйся. Лучше займись ремонтом лавки. Мне перед людьми стыдно, что мы работаем в таком клоповнике, — я указал взглядом на потрескавшуюся плитку на полу, на жёлтые подтёки на потолке и окна с трещинами.
— Ты что несёшь? — возмутился дед. — Нет у нас клопов. Мыши были, но и тех уже года два как нет. А ещё…
В это время в дверь лавки скромно постучали. Я подошёл к окну и увидел, что у двери стоит лекарь Авраам Давидович. Первая мысль — что-то случилось с Софой. Я тут же отпер дверь и выпалил:
— Что с Софой? Жива?
— С моей дорогой Софочкой всё хорошо. Мы вам безмерно благодарны за помощь. Вообще-то я по другому вопросу, — он прошёл мимо меня и махнул деду. — Таки здравствуйте, Григорий Афанасьевич. Как ваши дела?
— Добрый день, Авраам Давидович. Дела как сажа бела, — сухо ответил старик. — Какими судьбами? Вообще-то у нас обед.
Похоже, дед думает, что это лекарь рассказал о нас Сорокину. Вполне возможно. Нужно быть с ним осторожнее.
— Я не намерен-таки вас долго отвлекать, — заверил он. — Меня самого ждут дома. Детишки не садятся без меня за стол. Я пришёл к господину Саше.
Лекарь повернулся ко мне и поправил очки на носу.
— Слушаю вас, — кивнул я.
— Ви очень помогли нам, и я этого никогда не забуду, — он приложил руку к груди. — Дело в том, что я хоть и лекарь, но не всесильный. Бывают случаи, когда я не могу помочь. Вот, например, один из моих больных страдает бессонницей. И что бы я не делал, мне никак не удаётся наладить его сон. А человек страдает, понимаете?
— Понимаю, — кивнул я.
Я сразу догадался, что этот ушлый лекарь не просто так пришёл, и ждал, когда же он наконец раскроет карты.
— Из-за недосыпа человек плохо себя чувствует. У него повысилось сердцебиение. Начались проблемы с пищеварением, так как он заедает стресс. Дёргается глаз, шум в голове…
— Ближе к делу, господин лекарь, — остановил я его.
— Предлагаю сотрудничество, — твёрдо заявил он. — Я к вам отправляю-таки больных, которым не могу помочь, а за это ви мне выплачиваете пятьдесят процентов от дохода.
— Пятьдесят? Не-е-е, не пойдёт, — мотнул я головой. — Десять процентов.
— Десять⁈ Ви-таки за кого меня принимаете? За десять мне будет лень даже назвать ваш адрес, — возмутился лекарь.
— Сначала вы вытягиваете из людей деньги, но не можете им помочь. Затем хотите также вытянуть деньги из меня, хоть ваша роль в этом минимальна. Кому надо, те сами про меня узнают и придут, — ответил я и сложил руки на груди.
— Но десять… Это же так мало, — печально произнёс он.
— Понимаю. Вы рассчитывали, что сможете ещё и на мне зарабатывать. Но в этом случае даже десять процентов — это очень много.
Лекарь задумчиво помял подбородок, поцокал языком и кивнул.
— Ладно. Десять так десять.
Дед, который до этого не вмешивался в разговор, оживился и предложил лекарю выпить с нами чай с чабрецом. Тот с готовностью согласился.
Когда мы расселись на диване с чашками чая и с бутербродами, которые положила нам с собой Лида, дед спросил у лекаря.
— Авраам Давидович, как дела в вашей лечебнице?
— Ой, и не спрашивайте, Григорий Афанасьевич, — махнул он рукой. — Сорокины совсем обнаглели. Откровенно поносят нашу фамилию и переманивают клиентов.
— Сорокины? — напрягся я. — Расскажите поподробнее.
— Да какие подробности, — он откусил бутерброд с сыром и отпил из чашки горячий ароматный чай. — Лекарские рода на на самом деле всегда соперничали. Вот и Коганы с Сорокиными испокон веков соревновались на всех уровнях. Даже в нашем Торжке без этого не обошлось. Но в последнее время они начали переходить границы. Эти нечистоплотные Сорокины говорят гадости о нашей лечебнице и переманивают больных.
Тут память Шурика подсказал, что однажды в детстве он сильно ушибся, упав с дерева, и мать с дедом решали, к кому из лекарей доверить меня: из рода Сорокиных или из рода этого еврея Когана.
К тому же я, когда гулял по городу, видел две лечебницы, сильно отличающихся друг от друга. Одна выглядела довольно скромно: двухэтажное серое здание и пару медицинских машин рядом на стоянке. Зато вторая буквально кричала о высоких доходах: пятиэтажное белоснежное здание с колонами, барельефами и с целым автопарком различных машин.
— И как этим лицемерным двуличным Сорокиным удаётся обходить нас, — с улыбкой произнёс лекарь. — Каждый день перед сном я мечтаю о том, как они оплошают и все узнают, какие они на самом деле.
— И все больные потянутся в вашу лечебницу, — с улыбкой добавил я.
— А ви-таки очень проницательный молодой человек, — лукаво посмотрел на меня лекарь.
Хм, а на этом можно сыграть, чтобы обезопасить себя. Если Сорокины и Коганы находятся в таком жестоком конкурентном противостоянии, то репутация для них на первом месте.
— Скажите, Авраам Давидович, а какая информация помогла бы вам обойти Сорокиных?
— Ну-у-у, тут вариантов много, — он откинулся на спинку дивана. — Во-первых, некоторые недобросовестные лекари намеренно запугивают пациентов, чтобы те раскошелились…
— Каким образом? — я подался вперёд и весь обратился в слух.
— Например, обычный полип выдают за раковое образование и заставляют проходить все круги ада, пока не выяснится, что никакой опасности нет. Но к тому времени пугливый пациент потратит все деньги на артефакты и даже влезет в долги.
— Ясно. А во-вторых?
— Во-вторых, некоторые особо сильные артефакты можно использовать только в лечебнице под присмотром лекаря. Однако такие артефакты часто списывают, а на самом деле продают пациентам за большие деньги.
Мне сразу вспомнился артефакт, запускающий и останавливающий сердце, который обронил Сорокин. Наверняка он относится к серьезным и его нельзя продавать. Это же просто смертельное оружие.
— Неужели, кроме артефактов, в лечебнице больше ничем не лечат? — уточнил я.
— Видимо ви, господин Саша, очень здоровый человек и никогда не попадали к нам, — усмехнулся Авраам Давидович. — Первым делом лекари с помощью магии сканируют пациента и находят причину болезни. Затем также могут использовать свою энергию, чтобы вылечить человека. Однако таким образом нас надолго не хватит, поэтому мы предпочитаем использовать артефакты.
— Но ведь артефакт тоже нужно напитывать маной, иначе он не работает, — возразил я.
— Всё верно, но для этого требуется гораздо меньше энергии, — он сцепил пальцы в замок на животе. — Для понимания могу привести пример: энергии моего источника хватит на лечение одного воспаления лёгких и заживления мелких ран или кожных высыпаний. А с помощью артефактов я могу принимать от десяти до пятнадцати человек в день. Это ведь куда более выгодно, верно? — он внимательно посмотрел на меня.
— Без сомнения, — кивнул я.
— Кроме того, мы также используем лекарственные средства, но в значительно меньших количествах, потому как род Филатовых был лучшим в этом деле, а без вас, лекарства значительно хуже. Поэтому наши мастерские изготавливают различные артефакты: от насморка, от ушибов, от выпадения волос и тому подобное. Но они тоже не вечны и имеют свой ресурс, который на самом деле не особо долгий.
— Погодите-ка, а как же лечатся простолюдины? — напрягся я. — Ведь для использования артефактов нужна мана.
— Простолюдины приходят на приём и платят денюжку за то, что я просто прикладываю к ним нужный артефакт и трачу свою ману… Артефакт, который они у нас купили.
Горгоново безумие… Это всё похоже на аферу имперского масштаба. Если раньше больные обращались в филатовские аптеки за нужными лекарствами, то теперь они вынуждены сначала покупать дорогущий артефакт, а потом платить лекарям за то, что те используют свою ману.
В это время Авраам Давидович допил свой чай и поднялся с дивана.
— Благодарю за гостеприимство, — улыбнулся он. — Я рад, что пришёл к вам. Всегда уважал вашу семью. Господин Саша, отправлю к вам больного с бессонницей. С вас в конце месяца мои десять процентов. Только не пытайтесь меня обмануть. Я всё равно выясняю, сколько заплатит вам больной, — он пристально уставился на меня из-за толстых линз своих очков.
— Не обману. Можете не сомневаться, — сухо ответил я.
— Вот и отличненько, — расплылся он в улыбке. — До новых встреч.
Лекарь вышел из лавки, сел в машину и уехал, а я прямиком побежал в лес за манаросами. Нужно остановить Сорокина. И у меня появился план, но для этого нужно изготовить одно довольно сложное зелье.
На этот раз у меня в кармане лежал револьвер, поэтому я не боялся столкнуться с хищниками. Очень удобное оружие, жаль, что в прошлом мире такого не было. Я первым делом, испытал свою меткость и выстрелил в тёмное пятно на стволе дерева с десяти шагов. Попал. Этого вполне хватит. Не хочу попусту тратить патроны.
Ещё издали я почувствовал поляну с манаросами и прямиком рванул туда. На самом деле я намеревался создать эликсир, который делал всего раз пять в жизни.
Через два часа поисков я нашёл почти все нужные эфиры, кроме одного. Самого, пожалуй, важного. Если его в этом лесу нет, то ничего не получится.
Я взобрался на небольшой холм, со всех сторон заросший мелкими ёлками, и глубоко вздохнул. В мозг хлынул огромный поток информации. Я целенаправленно искал только одно свойство, отметая остальные. И вскоре поиски увенчались успехом. Повезло.
Принюхавшись, понял, что свойство принадлежит эфиру, исходящему от мелкого хищника. Теперь дело за малым — найти этого зверька.
Словно следопыт, я шёл по облачку эфира, оставленному зверьком, и вскоре нашёл его. Вернее нору.
Револьвер мне не понадобился, надев перчатки, справился без оружия. Правда, хищник почти прокусил перчатки, но несколько царапин — это сущая ерунда. Главное, что теперь я смогу создать… сыворотку правды.
Сложив всё необходимое в пакет, я двинулся в сторону склада. На этот раз пришлось идти через лес, чтобы не попасться имперцам.
Добравшись до своей лаборатории, я заперся и приступил к созданию сыворотки. На этот раз я замотал нос шарфом, чтобы ненароком не вдохнуть пар, который появляется, когда сыворотка готова. Не хватало ещё мне выдать самого себя, а это вполне могло случиться, если в мой организм попадёт этот эликсир.
Последним в стеклянную колбу я добавил желчь зверька. Сыворотка забурлила, колба начала мелко трястись, чуть не свалившись на пол. Едва успел подхватить. Вверх поднялось бело-розовое облако, и всё успокоилось. Готово.
Теперь осталось придумать, как заставить Сорокина выпить хотя бы каплю этого средства.
Не снимая с носа шарф, я аккуратно перелил жидкость в пробирку, спрятал её в карман и направился в лечебницу, которая принадлежала роду Сорокиных, и где сам глава семьи Сорокин был главным лекарем и директором лечебницы.
Народу было много. Люди сидели в креслах в коридоре, стояли у дверей кабинетов, слонялись на улице, посматривая на часы и ожидая приёма. Я спросил у мимо проходящей медсестры, где найти Сорокина, и та ответила, что он у себя в кабинете на пятом этаже.
Я поднялся на лифте на пятый этаж и подошёл к приемной, где сидела молодая секретарша. Слева от её стола находилась дверь кабинета, на котором было написано: «Директор Сорокин Геннадий Борисович».
— Здравствуйте, — приветливо улыбнулась она. — Что вы хотели?
— Мне бы поговорить с Геннадием Борисовичем, — кивнул я в сторону кабинета.
— Вы записывались на приём? — спросила она и раскрыла какой-то журнал.
— Вообще-то нет, но…
— Тогда он не примет, — покачала она головой. — Давайте я запишу вас на следующую неделю, и тогда…
— Нет, не надо.
Я вышел из приёмной и решил дождаться Сорокина в коридоре, хотя даже не представлял, как заставить его выпить сыворотку. Может, плеснуть в лицо? Однако, как потом заставить заговорить его? Он же просто может уйти. К тому же мне могут помешать другие работники лечебницы или даже пациенты.
Тут с тихим шорохом дверь лифта открылась, и молодой человек в белоснежной одежде и с эмблемой местного ресторана, находящегося напротив здания лечебницы, выкатил тележку с едой.
— Дружище, подержи дверь, чтобы лифт не уехал. Я мигом, — попросил он меня.
— Без проблем, — кивнул я и поставил ногу у двери лифта.
Парень докатил тележку до двери приёмной, уведомил секретаря, что обед для Сорокина готов, и быстро вернулся обратно.
— Спасибо, дружище, — кивнул он мне. — А то этот лифт приходится по пять минут ждать, а у меня заказов море.
— Не за что, — улыбнулся я и убрал ногу.
Двери лифта закрылись, и кабинка еле слышно поехала вниз. Вот это удача! Даже не верится. Идеально. Тележка с едой для Сорокина в моём распоряжении. Я двинулся к ней, когда услышал, как секретарь, отодвинув кресло, встала из-за стола и, стуча каблучками, пошла к выходу.
В два прыжка я оказался рядом с тележкой и вылил всю сыворотку в оранжевый напиток в высоком стакане.
Едва я успел отдёрнуть руку от стакана, как показалась секретарь и удивлённо вскинула брови.
— Вы всё ещё здесь? У Геннадия Борисовича сейчас обед, а потом он поедет в городское управление. У него нет времени на посетителей, — строго сказала она.
— Это не займёт много времени, я подожду его здесь.
— Как хотите, — пожала она плечами и покатила тележку в кабинет Сорокина.
Я взглянул на часы. Прошло минут десять. Наверняка уже успел сделать хотя бы глоток напитка с сывороткой. Значит, пора.
Я зашёл в приёмную, подошёл к кабинету директора и резким рывком распахнул дверь.
— Куда? Я же сказала, что Геннадий Борисович не принимает! — послышался сзади возмущенный голос секретаря, но я тут же захлопнул дверь и запер на замок.
— Ну а теперь, поговорим, — с улыбкой сказал я и направился к столу, за которым сидел ошарашенный Сорокин с набитым ртом и что-то мычал.
