Активные предупреждения Молотова, Кагановича и Ворошилова накануне съезда об отрицательных последствиях «разгребания грязи» в сталинском наследстве не выглядели пустым звуком. Даже Черчилль был озабочен. От него поступил такой совет: «Нужно дать народу время переварить то, что вы сообщили, иначе это обернется против вас». Хрущев расценил этот совет как искренний: «Старая лиса Черчилль боится, что если в результате наших неумных действий мы будем отстранены от руководства страной, то к власти придет правительство, которое возвратится к сталинским методам резкой нетерпимости». И поэтому он сказал Черчиллю: «Мы это учтем».

Безмолвное выслушивание установок, содержащихся в докладе Хрущева на съезде, сменилось бурным обсуждением на местах: почему произошло то, что было названо «культом личности», кто виноват, что нужно делать, чтобы трагедия партийного самовластья не повторилась. Все эти дискуссии противоречили монопольному праву высшего партийного руководства давать ответы на все важные вопросы, что оценивалось как покушение на права партии, как политическое преступление.

По всей стране прокатились митинги студентов – от Иркутска и Томска до Ленинграда – с требованиями ответить на возникшие вопросы. Особенно тяжело восприняли доклад в Грузии – как нападки на великого грузина Сталина. 5–9 марта прокатились беспорядки по Абхазии, вылившиеся в столкновения грузин и мингрелов с русскими, армянами и абхазами. В Тбилиси пик беспорядков пришелся на 9–10 марта.

Исчезла однозначность оценок роли партии в истории страны. Началось обсуждение вопросов о цене преобразований, о том, что из трагедий прошлого было порождено лично Сталиным, а что было предопределено самой партией, идеей строительства «светлого будущего».

Стремление к дальнейшей демократизации общественных отношений быстро набирало темпы и принимало все более острый характер. Процесс захватывал не только советское общество, но и международное коммунистическое движение, страны советского блока в Восточной Европе. В октябре 1956 г. вспыхнуло народное восстание в Венгрии. Для его подавления в страну были введены советские войска. Угроза использования силы была продемонстрирована и в Польше.

Эти события привели к изменению внутренней политики Советского Союза. 19 декабря 1956 г. Президиумом ЦК КПСС был утвержден текст письма к партийным организациям «Об усилении политической работы партийных организаций в массах и пресечении вылазок антисоветских, враждебных элементов». После этого письма по стране прокатилась волна арестов и весьма суровых приговоров судов, по которым коммунисты и беспартийные лишались свободы за «клевету на советскую действительность» и «ревизионизм». Только в первые месяцы 1957 г. к уголовной ответственности были привлечены несколько сотен человек. Были расстреляны активные участники демонстрации, прошедшей в 1956 г. в Тбилиси.

Большинство членов Президиума ЦК были уверены, что этот раздрай стал прямым и непосредственным следствием XX съезда. Часть членов Президиума ЦК резко выступала против всех нововведений, которые предлагал Хрущев. Формально члены Президиума выступали в защиту Сталина якобы потому, что дальнейшие разоблачения подрывали авторитет партии и Советского государства. Но несомненно и то, что больше всего они заботились о собственной судьбе.

Для старожилов советского партийного Олимпа Хрущев был неофитом, выскочкой, совсем недавно обустроившимся на этом самом Олимпе. Его простецкие манеры сильно отличались от чопорной модели поведения советских бонз, особенно в общении с иностранными деятелями и в зарубежных поездках.

К лету 1957 г. противоречия в Президиуме ЦК достигли такой высокой степени накала, что столкновение между противостоящими группировками было неизбежно. Одна или другая соперничающая группа должна была уйти с политической арены.

Никиту Сергеевича упрекали в том, что он насаждает практику подавления инициативы и самостоятельности советских органов, при этом партийные организации берут на себя несвойственные им хозяйственные функции Советов. На заседании отмечались крупные просчеты в руководстве сельским хозяйством, указывалось на опасные зигзаги во внешней политике. Члены Президиума ЦК обвиняли Секретариат ЦК КПСС, лично Хрущева, секретарей обкомов и секретарей ЦК компартий союзных республик в том, что они ведут работу по дискредитации отдельных членов Президиума ЦК. Заговорщики планировали убрать Никиту Сергеевича с поста Первого секретаря и вообще упразднить эту должность, а самого Хрущева назначить министром сельского хозяйства и, возможно, оставить ему пост одного из секретарей ЦК.

Положение для Хрущева сложилось угрожающее. Как и в случае с арестом Берии, решить проблему призвали маршала Победы Жукова. Чтобы переломить неблагоприятную ситуацию, в срочном порядке самолетами военной транспортной авиации в Москву доставили членов ЦК, сторонников Хрущева. После четырех дней непрерывных заседаний Президиума по требованию группы членов ЦК начал работу Пленум ЦК партии.

Георгий Константинович вспоминал: «Первый и второй день Н. С. Хрущев был как-то деморализован и держался растерянно. Видя, что я решительно встал на его защиту и то, что многие члены Президиума ЦК и члены ЦК сразу же потянулись ко мне, сделав этим меня как бы центральной фигурой событий, Хрущев растроганно сказал мне: „Георгий, спасай положение, ты это можешь сделать. Я тебя никогда не забуду”.

Я его успокоил и сказал: „Никита, будь тверд и спокоен. Нас поддержит Пленум ЦК, а если группа Маленкова-Молотова рискнет прибегнуть к насилию – мы к этому будем готовы”».

На пленуме ситуация кардинально изменилась. Первым в прениях выступил министр обороны Г. К. Жуков и огласил документы, которые обличали Молотова, Кагановича, Маленкова в совершении преступлений в период репрессий. Они были названы как «главные виновники арестов и расстрелов партийных и советских кадров». К тому времени участие в массовых репрессиях уже стало тяжким политическим осуждением. Обвинители Первого секретаря тут же превратились в обвиняемых.

После такой метаморфозы пленум поехал по привычной сталинской колее. Обвиняемые имели право только оправдываться. Их выступления прерывались со стороны оппонентов грубыми репликами, унижающими человеческое достоинство. И та и другая сторона не стесняла себя в наклеивании друг другу позорных ярлыков. Встрепенулись старые члены ЦК, поднаторевшие в разгроме «антипартийных группировок» в духе внутрипартийной борьбы 1920-х годов. Даже пытались поставить вопрос о поиске последователей «антипартийной группы» на местах, читай – о новых массовых репрессиях. Как говорится, опыт не пропьешь, лишь бы пригодился. В конце пленума Молотов, Маленков, Каганович и иже с ними клеймили допущенные ими же ошибки и униженно просили простить их. В участниках пленума благополучно возродился дух Сталина, некоторым, наверное, даже полегчало.

Первый пункт постановления Пленума от 29 июня 1957 г.до сих пор остается легендарным выражением: «Осудить, как несовместимую с ленинскими принципами нашей партии, фракционную деятельность антипартийной группы Маленкова, Кагановича, Молотова и примкнувшего к ним Шепилова». Тем же постановлением все трое и примкнувший были изгнаны из ЦК КПСС. «Политически неустойчивому» Булганину, вовремя переметнувшемуся от раскольников в хрущевский лагерь, был объявлен строгий выговор. Маленков, Молотов и Каганович в начале 1960-х были исключены из партии, Шепилов был лишен звания члена-корреспондента Академии наук и также исключен из партии.

Парадоксально, но выступивший против Хрущева Булганин пересидел яростно поддерживавшего Хрущева Жукова, который уже в октябре 1957 года решением пленума был лишен всех постов под предлогом того, что он стремился принизить роль политических органов в армии, а также за то, что «зашел так далеко в отрыве от партии, что в некоторых его выступлениях стали прорываться претензии на какую-то особую роль в стране». Однако 27 марта 1958 г. и Булганина отправили в отставку, а Председателем Совмина стал сам Хрущев.

Победа на июньском пленуме была не только победой Хрущева, но и успехом секретарей обкомов – членов Центрального Комитета партии. Они вмешались в события в тот момент, когда Хрущев был уже готов идти на компромисс со своими противниками. Группа членов ЦК вместе с секретарями и аппаратом ЦК решительно взяла дело в свои руки и перенесла обсуждение спорных вопросов на Пленум ЦК, где полностью владела положением. После этого пленума влияние партаппарата серьезно укрепилось, партия возвратила себе значительную часть власти, которую она имела в 1920-е годы. Был утвержден принцип партийного руководства всеми сторонами деятельности государственного аппарата. Утратили свою ключевую роль такие ведомства, как Министерство внутренних дел, Министерство обороны, КГБ СССР. Гораздо важнее, хотя и скрытнее, стала роль отделов аппарата ЦК КПСС.

Молодая поросль «гнезда Сталина» не хотела возврата к неспокойной и нервной жизни с периодическими погромами аппаратных работников. Ее прельщало спокойное существование в режиме бесцельного функционирования – желательно до конца своих дней.