§ 1. К истории вопроса
В любом крупном военном противостоянии каждая сторона считает себя представительницей сил Добра, а своих противников – поборниками Зла. Победа в войне должна служить доказательством, что победитель, несомненно, выиграл так называемый Божий суд и потому находится на стороне Добра. Впрочем, это очевидно для населения победившей стороны, а для жителей проигравших и нейтральных стран – отнюдь нет.
Ни в одной войне за всю историю человечества воюющие стороны никогда не были образцами гуманизма и милосердия. Как говорится, на войне как на войне: массовое истребление солдат, насилие и бесчинства в отношении мирного населения, ужас, страх, кровь и смерть. Такое не прощается и не забывается. Так что доказательство, образно говоря, легитимности принадлежности победителя к силам Добра требует дополнительных усилий.
В истории, в том числе русской, много примеров, когда разрешить возникший спор сугубо легальными (судебными) способами было невозможно и в соответствии с действовавшими законами или обычаями назначался смертельный поединок между противоборствующими сторонами – в надежде, что всемогущий Господь не останется равнодушным, когда к нему обращаются с мольбой, сверхъестественным образом вмешается в происходящее, и таким образом правосудие свершится.
Однако если спорящими сторонами являются государства, то кто тот судья, способный объявить вердикт «Божьего суда», что правда на стороне победителя?
Первая попытка найти такого судью была предпринята победителями Наполеона Бонапарта, заявившими о намерении предать его суду по обвинению в гибели сотен тысяч людей и иных преступлениях во время многочисленных наполеоновских войн. «Власти заявляют… что Наполеон Бонапарт поставил себя за рамки гражданских и социальных отношений и, как враг и разрушитель мира во всем мире, предал себя судебному преследованию». Лидеры антифранцузской коалиции (Священного союза) если не понимали, то чувствовали, что они – представители прошлого, в то время как Наполеон – явный посол из будущего, так что их принадлежность к силам Добра далеко не очевидна. Тем не менее за состоявшимся обсуждением действий не последовало.
Вторая попытка была осуществлена по итогам Первой мировой войны. США с согласия других стран Антанты фактически приняли на себя роль международного арбитра в деле окончания Первой мировой войны и последующего установления мирового порядка. Но не все государства были с этим согласны, и в том числе не вовлеченная в этот процесс Советская Россия.
По Версальскому мирному договору (28 июня 1919 г.) предусматривалось проведение международного суда над бывшим германским императором и другими лицами, виновными в совершении действий, «противных законам и обычаям войны». Германский император Вильгельм II Гогенцоллерн был «подвергнут публичному обвинению» в качестве «виновного в высшем оскорблении международной морали и священного авторитета договоров». Предполагалось создание специального трибунала из пяти судей, каждый из которых назначается одной из пяти держав, включая Соединенные Штаты Америки, Великобританию, Францию, Италию и Японию, над обвиняемым с сохранением существенных гарантий права на защиту. Когда Нидерланды отказались выдать бывшего кайзера, представители союзников посчитали вопрос закрытым. Тем более что «открытый процесс со стороны союзников вполне мог возродить утраченный престиж экс-кайзера в Германии и превратить его в немецкого национального героя и мученика».
По тому же договору Германия согласилась передать военным судам союзников для судебного разбирательства всех лиц, обвиненных странами Антанты в «совершении действий в нарушение законов и обычаев войны». Однако в конце концов после долгих споров между германскими и союзными правительствами судебная процедура была передана национальному суду. Судебные процессы проходили в Лейпциге с 23 мая по 16 июля 1921 г. в Уголовной палате Имперского суда Германии, который являлся высшим судом страны. Из 896 человек, фигурировавших в первом списке союзников, суд в Лейпциге осудил только шестерых. Командиры и офицеры подводных лодок, которые отдавали приказы потопить спасательные шлюпки с ранеными, получили по четыре года тюрьмы. Однако осужденные бесследно скрылись из тюрьмы через несколько недель.
Тем не менее даже такие беспомощные потуги подвести легальную базу под легитимацию принадлежности стран Антанты к стороне Добра имели нешуточные последствия – разгорелась дискуссия юристов по поводу правовых и теоретических основ международного уголовного правосудия.
Вплоть до середины ХХ века доминировало формально-юридическое представление, что руководители государств (суверены) подсудны только своему национальному законодательству и ответственны только перед своим народом. Международное право представляет собой систему межгосударственных договоров и соглашений и потому является межгосударственным, а не надгосударственным регулятором. С этой точки зрения суверен не несет ответственности ни перед каким-либо другим народом, ни перед группой стран в мире.
Главными проводниками такой точки зрения выступали прежде всего правоведы нормативистской школы во главе с ее признанным лидером Г. Кельзеном. Они утверждали, что поскольку не существует надгосударственной власти, способной определять и применять санкцию в виде уголовной ответственности, то и нарушение международного права, включая агрессивную войну и нарушения законов войны, не могут составлять преступления.
С другой стороны, начиная с конца XIX века рядом правоведов, как правило связанных с международными правозащитными организациями, стала продвигаться иная точка зрения на возможность привлечения руководителей стран-агрессоров к уголовной ответственности. Суть их подхода заключалась в отказе от сугубо национального взгляда на проблему в пользу общечеловеческого. Образно говоря, каждый человек должен отвечать за свои дела перед всем человечеством, в том числе и за преступления в отношении людей, не принадлежащих к его нации.
Базовая проблема этого подхода: кто должен выступать в качестве представителя человечества, этого самого вселенского судьи?
С образованием Лиги Наций, казалось, ответ на этот вопрос найден: на эту роль может претендовать международная организация, способная выразить волю большинства людей.
В 1935 г. избранный Лигой Наций Комитет для разработки интернациональной конвенции по борьбе с терроризмом выступил с конкретным проектом такого суда. В 1937 г. была принята Конвенция о предупреждении терроризма и наказании за него и Конвенция о создании Международного уголовного суда под эгидой Лиги Наций. Однако влияние и авторитет Лиги Наций оказались недостаточными, и минимальное количество ратификаций и присоединений, необходимое для вступления любой из конвенций в силу, не было достигнуто.
14 августа 1941 г. президентом США Ф. Д. Рузвельтом и британским премьером У. Черчиллем на Атлантической конференции обсуждалась и была принята Атлантическая хартия – один из основных программных документов антигитлеровской коалиции. Документ не был договором между двумя правительствами, но отражал принципы, на которых они базировали свои надежды на «лучшее будущее мира». Хартия послужила основой создания Организации Объединенных Наций, а также будущего политического и экономического международного порядка в целом.
На следующей встрече в Лондоне 24 сентября 1941 г. согласие с принципами хартии выразили представители правительств Бельгии (в эмиграции), Чехословакии (в эмиграции), Греции, Люксембурга (в эмиграции), Нидерландов (в эмиграции), Норвегии (в эмиграции), Польши (в эмиграции), СССР и Югославии, а также «Свободной Франции» Шарля де Голля. Советский Союз выступил с Декларацией Правительства СССР, оглашенной на этой межсоюзной конференции.
1 января 1942 г во время проведения Первой Вашингтонской конференции президент Франклин Рузвельт от имени США, премьер-министр Уинстон Черчилль от Соединенного Королевства, Максим Литвинов от Советского Союза и Сун Цзы-вень от Китая подписали краткий документ, который впоследствии стал известен как Декларация Объединенных Наций. На следующий день эта декларация была подписана также представителями 22 других государств.
Летом 1945 г. Нюрнбергский Международный военный трибунал (МВТ) был учрежден четырьмя государствами (СССР, США, Великобританией и Францией), к Соглашению и Уставу МВТ официально присоединились еще 19 стран: Австралия, Бельгия, Чехословакия, Дания, Греция, Гаити, Гондурас, Индия, Люксембург, Нидерланды, Новая Зеландия, Норвегия, Панама, Парагвай, Польша, Уругвай, Венесуэла, Югославия и Эфиопия.
Таким образом трибунал являл собой решение 23 правительств, представлявших около 900 миллионов человек. Вопрос о полномочном органе, способном привлекать к уголовной ответственности за международные преступления, был снят.
