Эпилог

Не подлежит сомнению, что в VII–VIII веках славяне уже составляли значительную часть населения Восточной Европы, хотя являлись они коренными жителями или пришельцами, сказать трудно. Причем это были не отдельные племена, а уже племенные союзы. Тот факт, что названия славянских племенных союзов большей частью были связаны не с единством происхождения, а с районом расселения, свидетельствует, что в это время у славян территориальные связи уже преобладали над родовыми.

Основу экономической жизни восточных славян составляли земледелие, скотоводство, охота, пчеловодство и рыболовство. Прочность древнеславянской общины – верви – была велика, что сдерживало социальное и имущественное расслоение внутри нее.

Однако не меньшую роль в экономике восточных славян играла военная добыча. Племенные вожди, князья совершали набеги на соседей, в том числе и на Византию, добывая там рабов и предметы роскоши. Вокруг князей складываются дружины – группы постоянных боевых соратников, друзей лидера, своего рода профессиональных воинов и советников князя. Это были зародыши системы управления восточнославянского социума.

В IX веке произошел существенный скачок в развитии системы управления восточноевропейских славян: было образовано вождество – промежуточный этап между племенем и государством. Воспитали славяне агрессивного князя в своем коллективе или добровольно подверглись внешней оккупации, существовал ли Рюрик на самом деле, и если да, то к какому этносу он относился, не так уж и важно. Главное – возникло протогосударство, которое принято называть Киевской Русью или Древнерусским государством.

Основные признаки вождества – трехуровневая социальная организация, исполнение вождем преимущественно функций судопроизводства и военного лидерства, его опора на родственников при отправлении власти в административно-территориальных округах, отсутствие регулярной налоговой системы и способных систематически вести дела профессиональных функционеров.

Первый уровень Киевской Руси составляли самоуправляющиеся общины, объединявшие домохозяйства как в сельской местности, так и в городах. Общины входили в более крупные объединения, которые возглавлялись князьями, имевшими свои дружины. Такие объединения стали называть удельными княжествами. Наконец, удельные княжества подчинялись великому князю, венчавшему собой третью, высшую, ступень социальной иерархии древнерусского общества.

При осуществлении властных функций великий князь опирался исключительно на родственников и свой авторитет, а не на принуждение. Вместе с тем князь имел право вторгаться в деятельность домохозяйств и осуществлять перераспределение общественных ресурсов. Количество уровней принятия политических, административных и хозяйственных решений было невелико – обычно один-два. Реальным субъектом управления была великокняжеская семья, а сам великий князь был ее лидером и мог быть в случае чего заменен другим членом семьи.

В начальные годы существования Древней Руси уплата дани князю больше походила на откуп от налетчика, а ее размер определялся преимущественно силой дружины последнего. Такое положение совсем не похоже на формируемые государством налоговые системы с их регулярностью, правовой определенностью, фиксацией тарифных ставок.

Подобные социальные системы стали возникать в Западной Европе еще в раннем Средневековье. Их принято называть варварскими королевствами. Несмотря на разнообразие культурных и географических особенностей этих вождеств, для них были характерны общие этапы развития, а именно: принятие христианства и создание первых нормативных документов – варварских правд, которым были присущи казуистический характер и отсутствие общих, абстрактных понятий. Описанные в них правовые действия и акты отличались формализмом и воспроизводили различные этапы архаической судебной процедуры. Основное содержание варварских правд – перечень правонарушений и соответствующих им наказаний.

Первыми христианство в V веке приняли франки. У них же в начале VI века появилась Салическая правда. Оба этих события стали важнейшими шагами на пути эволюции вождества Меровингов в могущественнейшее государство Западной Европы.

Аналогичные процессы происходили и в Восточной Европе, правда, заметно позже. Принятие христианства в его православной версии стало первой развилкой русской истории, когда произошло отклонение русла развития Руси от западноевропейского мейнстрима. Однако Русская Правда была типичным для Европы сборником обычаев и традиций.

Сравнительный анализ западноевропейских и русских вождеств стал ключевым моментом в продолжающемся уже почти 200 лет споре об общности или различии социокультурных процессов в этих двух социальных системах.

Значительная часть дискуссии строится вокруг вопроса, существовали ли феодальные отношения, присущие западноевропейским странам, в России, и если да, то когда и в каком объеме. Не пытаясь вмешиваться в этот затянувшийся спор, имевший, на наш взгляд, во многом конъюнктурный характер в зависимости от актуальных политических веяний, отметим лишь одно, как нам кажется, качественно важное различие этих двух типов социумов.

Западноевропейская культура возникла путем синтеза античной и варварской (родоплеменной) культур. В Древнем Риме существовало развитое в первую очередь частное право. И хотя право как система деятельности в варварских вождествах отсутствовало, частная собственность, в том числе на землю, имела место. Поэтому взаимодействие сюзерена и вассалов, феодалов и крестьян основывалось на договорных, говоря современным языком – клиент-агентских, отношениях.

Русское вождество возникло непосредственно из родоплеменного строя, для которого характерна общинная собственность на землю и орудия труда. Веками в русском общественном сознании земля принадлежала Богу, царю, государству, но не отдельному человеку. Поэтому частноправовые отношения в течение всей истории России пробивали себе дорогу с огромным трудом. Собственно, эти отношения так и не получили законченного юридического оформления в Российской империи до XIX века. Взаимодействие государя и подданных основывалось на подавлении и господстве.

Именно эта особенность привела к разительному различию в политическом и социальном развитии России и Европы в Средние века.

Русская Правда в основном регламентировала отношения, возникающие при столкновении древнерусской общины и княжеского (боярского) хозяйства. Сама же вервь продолжала жить по нормам обычного права и не испытывала потребности в законодательстве. Кроме общинников (людей) существовали еще рабы (холопы), которые были полностью бесправны, а также смерды – несвободные или полусвободные княжеские данники, сидевшие на земле и несшие повинности в пользу князя.

Структура общества со временем усложнялась. В Пространной Правде (XII в.) уже известны два вида холопства: обельное (полное) и временное (неполное).

По модификациям Правды можно судить об эволюции системы управления Древней Русью. Например, система наказаний в Русской Правде Ярослава показывает, что в Древнерусском государстве существовали еще пережитки родоплеменного строя, поскольку в ней допускалась кровная месть – институт, типичный для системы управления, которая не может полностью взять на себя функцию наказания за преступления. А вот в Правде Ярославичей кровная месть уже запрещена, а взамен нее введен денежный штраф за убийство (вира), который в зависимости от социального положения убитого дифференцировался в широких пределах.

Наиболее уважаемые, старшие дружинники, составлявшие постоянный совет – думу князя, – стали именоваться боярами. У некоторых из них могла быть и своя дружина. Младшие дружинники постепенно становились слоем управленцев. Княжеская дружина, оторвавшаяся от общины, делившая между собою дань, представляла собой нарождавшееся сословие управленцев.

В общем, по мере усложнения структуры общества система управления эволюционировала в сторону государственного аппарата, а вождество – в сторону государства.

Существенный толчок этому процессу дал экономический кризис XII века. В результате крестовых походов возникли новые мировые торговые пути, а торговый путь «из варяг в греки» потерял свое былое значение. Господствующая элита, лишившись значительной части своих доходов вследствие падения торгового оборота, вынуждена была искать новые источники обогащения. Место дани, взимав-шейся с людей, стала занимать продукция земледелия, а земля сама по себе стала представлять главную ценность. Князья начали конвертировать свою власть в крупное землевладение, используя для этого как экономическое закабаление, так и силовые методы.

В результате христианизации Руси в конце X – начале XI века появился такой крупный землевладелец, как церковь.

Система централизованного сбора дани великим князем с последующим распределением среди своей дружины приказала долго жить. Теперь князь расплачивался со своим управленческим аппаратом, «помещая» его представителей на землю. Так появились помещики, условно владевшие землей и кормившиеся с нее. Вождество стало распадаться на вотчины, которыми владели в основном члены великокняжеской семьи. Вотчины, в принципе, можно было продавать, менять, но только родственникам или другим владельцам вотчин, так что земля в целом оставалась в распоряжении княжеской семьи.

Дань, собиравшаяся князем со свободных общинников, по мере захвата их земель превращается в оброк, уплачиваемый князю уже зависимыми от него людьми. Князья начинают обзаводиться хозяйством и управленческим аппаратом.

Пространная Русская Правда берет под свою защиту и княжескую, и боярскую вотчины, устанавливая размер виры за убийство «княжих мужей». Наряду с княжескими слугами существовали подобные же категории слуг и у бояр, что, в свою очередь, указывает на широкое распространение боярского землевладения. Вся эта бюрократия кормилась за счет населения.

Так формировались вотчинные государства, нацеленные на втягивание в себя главного источника ренты – земли. Этому процессу противостояли институты городского самоуправления, а Древняя Русь была весьма обильна городами.

Монголы, разгромив города и подорвав налаживавшиеся ими торговые связи с Западной Европой, уничтожили экономическое и политическое значение городского самоуправления, лишив податное население какой-либо политической субъектности.

Тем самым была создана благоприятная обстановка для дальнейшего развития вотчин, хотя в условиях отсутствия суверенитета говорить о государстве не приходится.

Так была пройдена вторая развилка российской истории, еще больше отклонившая вектор развития страны от общеевропейского. Страна была обречена на интеллектуальное и технологическое отставание от Западной и Центральной Европы.

Князья вместе со своими управленцами, по сути дела, стали служащими монгольской оккупационной администрации, перенимая у монголов методы подавления и господства, при этом они отнюдь не забывали о собственных интересах, всеми правдами и неправдами стремясь к расширению своих землевладений.

Главным собирателем земель русских стало Московское княжество, которое к окончательному ослаблению Орды в XV веке вобрало в себя практически все окрестные удельные княжества. Так возникло Московское вотчинное государство, первоначально предназначенное исключительно для удовлетворения амбиций и потребностей княжеской, а затем и царской семьи, считавшей государство своей собственностью. По сути, это было деспотическое государство, все без исключения населенцы которого были холопами царя и не имели каких-либо имущественных и политических прав.

Структура общества заметно упростилась, и к концу XV века все люди, смерды, изгои и т. д. стали называться одним словом – крестьяне. Выделились две категории крестьян: черные и владельческие. Первые жили в общинах, не принадлежавших вотчинникам, а вторые – на надельных землях вотчины. Владельческие крестьяне были лично зависимы от владельца земли. Но степень этой зависимости была различной в разных районах. За крестьянами еще сохранилось право свободного перехода от одного хозяина к другому, но на практике это право было чаще всего формальным.

В то же время северные города, особенно Новгород и Псков, сумели сохранить принципы самоуправления, а князь в них играл сугубо подчиненную роль главного управленца. На этой территории преобладали так называемые черные земли, для которых было характерно общинное землевладение с индивидуальным владением приусадебным участком и пахотной землей, а также наличие выборного крестьянского волостного самоуправления под контролем княжеской администрации.

Понятно, что законодательные установления русского вождества не годились для полноценного большого государства. Ответом на этот вызов стало составление Судебника 1497 года, основную роль в котором сыграл великий князь Иван III, сформулировавший базовые принципы вотчинной монархии.

Через 50 лет эти принципы были уточнены при подготовке Судебника 1550 года, принятого в самом начале царствования Ивана Грозного. Этот документ был принят на фоне крупных волнений, можно сказать, под политическим давлением различных сословий, и был направлен на централизацию государства, повышение эффективности системы государственного управления и судопроизводства. Это был первый закон, утвержденный органом народного представительства – Стоглавым собором, а не единоличным решением государя. Тем не менее в государстве существовало лишь две сферы правовой деятельности – судопроизводство и спорадическое законодательство вне всякой связи с правовой наукой, которой не было. Так что ни о каком праве как полноценной системе деятельности речи не шло.

Тем временем поглощение соседних с Московией земель шло своим чередом. Захват территорий осуществлялся либо реактивно – в ответ на угрозу нападения, либо по принципу «чтоб другим не досталось». Вирус экспансионизма, с одной стороны – имманентно присущий вотчинному сознанию, а с другой – подхваченный у Монгольской империи, давал о себе знать. Поначалу захватывались земли, населенные славянскими или родственными народами, однако покорение Казанского и Астраханского ханств, населенных тюрками, прозвучало как заявка на создание империи.

Невменяемое правление позднего Ивана Грозного привело к почти полному разрушению только что возникшего мощного государства.

Вскоре после смерти Ивана IV прервалась почти 700-летняя династия Рюриковичей, при которой союз племен превратился в вождество, а вождество – в вотчины, которые были объединены в вотчинное государство, уже имевшее тенденцию перерастания в империю.

Последовавшая затем Смута довела политический кризис Московии до предела. Для преодоления этого кризиса потребовался выход на политическую авансцену средних сословий – мелких дворян и мещан (горожан). Покончив с интервенцией Речи Посполитой, они наравне с другими сословиями приняли участие в разработке нового закона – Уложения 1649 года.

В результате Смуты в общественном сознании был поколеблен базовый принцип вотчинного государства – отождествление государя и государства. Стало ясно, что ни государь, ни государство без народа существовать не могут. Тем не менее идея ограничения власти царя в пользу интересов различных сословий, бродившая в умах еще со времен Смуты, не нашла поддержки ни среди аристократии, ни среди средних слоев населения. Все сословия оказались не готовы к обретению статуса субъекта политики. Делегаты Земского собора, созванного для разработки и принятия Уложения, предпочли неограниченную власть царя и бесправие всех сословий перед монархом.

Россия проскочила третью развилку своей истории, когда могла пойти по пути экономического и политического равенства представителей всех сословий перед законом.

Законодательство, принятое во времена Алексея Михайловича, разительно отличалось от предыдущих судебников широтой охвата регулируемых аспектов государственной политики и общественных отношений и в целом описывало принципы самодержавия и крепостничества, хоть и содержало немало атавизмов вотчинной монархии. В Уложении были заложены механизмы укрепления могущества дворянства за счет усиления контроля над личностью и результатами труда крестьян, которые были окончательно закрепощены.

Это было первое общедоступное, широко опубликованное законодательство. Тем не менее с точки зрения понятийного аппарата и юридической техники оно было далеко от совершенства. Правоведов в стране по-прежнему не было.

Московское царство все еще оставалось автаркичным и весьма архаичным государством, страдавшим православным фундаментализмом и абсолютно необоснованной манией величия. Малейшие ростки интеллектуальной деятельности на корню уничтожались ортодоксальным духовенством. В стране не было ни одного ученого, писателя или композитора. Наиболее мракобесная часть провинциальных священников настаивала на полной изоляции русского православия от восточнославянского (греческого) и ради этого пошла на раскол Церкви.

В стране было немало людей, хорошо понимавших ее ущербность и мечтавших вывести ее из средневековой отсталости. Рупором этих русских европейцев стал мыслитель хорватского происхождения Юрий Крижанич. Он резко критиковал существовавшие в стране порядки, в том числе и законодательство.

Две его максимы – «Честь, слава, долг и обязанность короля – сделать свой народ счастливым. Ведь не королевства для королей, а короли для королевств созданы» и «В королевстве бедном и малолюдном король не может иметь надежного богатства. В королевстве богатом и многолюдном король не может быть бедным» так и просятся на знамена просвещенного самодержавия. Вот только никаких проектов «благих законов» Крижанич не оставил – его выслали в Тобольск.

Зато проект Крижанича, посвященный модернизации России, был в значительной степени реализован основателем Российской империи Петром Великим.

В качестве драйверов модернизации России Петр использовал служилое сословие, куда поголовно рекрутировал все дворянство, а также мастеровых людей, прошедших обучение у иностранных специалистов. Определенные привилегии были даны промышленникам и купцам. Даже крепостным крестьянам вышло некоторое послабление: император запретил продавать их без семьи и без земли. Результатом петровских реформ стало вполне экономически развитое государство, обладавшее мощной армией. Достигнуто это было за счет освоения передовых технологий управления и производства, осуществления образовательной программы для населения и восприятия некоторых культурных образов Европы как в интеллектуальном, так и в бытовом смысле.

Петру удалось импортировать в Россию зачатки науки и искусства. Для этого он осуществил решительную секуляризацию общества, а церковь превратил, по сути, в подразделение государственного аппарата.

Это была четвертая развилка российской истории, когда страна отошла от средневековой архаики и в своем развитии стала приближаться к передовым государствам того времени.

Нововведения Петра заметно изменили структуру российского общества. «Табель о рангах» стала генератором европейски ориентированного дворянства, а также нового социального слоя – разночинцев. Однако по-прежнему в стране был единственный политик – самодержец. Возможность простолюдинам выслужить дворянство вела к увеличению числа владельцев земельных участков. Вместе с тем наложенные на землю обременения в виде прикрепленных к ней крестьян препятствовали возникновению рынка земли.

К сожалению, оформить свои преобразования в виде легитимного законодательства Петр не сумел или не успел, и его указы легко могли быть изменены или отменены последующими правителями.

Императрицы, царствовавшие после Петра, так или иначе приходили к власти при поддержке высшей аристократии, особенно военной, поскольку не имели достаточно убедительных оснований для наследования престола. Дворцовые перевороты Елизаветы Петровны и Екатерины II стали возможны благодаря петровскому Указу о престолонаследии, вносившему критическую неопределенность в установление легитимности процедуры перехода власти.

Поэтому императрицы не могли не следовать курсу всемерного укрепления могущества дворянства, бывшего единственной опорой их власти. В итоге многие начинания Петра I, стремившегося опираться и на средние сословия, были постепенно свернуты – например, образовательная программа для мелкого дворянства, городского населения и некоторой части крестьян (цифирные школы), призванная вывести основную массу населения из невежества. Был практически остановлен социальный лифт, позволявший незнатным людям выбиться в элиту общества.

Раскол страны на две части – европеизированную и архаичную – только усиливался. Вторая, основная часть России, увеличивалась по количеству населения и качеству бесправия. При Екатерине II крепостничество достигло своего пика.

В просвещенной России расцветали науки и искусства. В Московском университете, открытом при Елизавете Петровне, начал работать юридический факультет, который не только готовил правоведов, но и служил центром развития отечественной юриспруденции. Право как система деятельности приобретала необходимую полноту. Не было только правозащитной сферы деятельности, поскольку суды по-прежнему проходили без участия подсудимых, так что нужды в адвокатах не было.

Все императрицы так или иначе замышляли изменить законодательство, как-то осовременить уже достаточно устаревшее Уложение или заменить его новым, для чего создавали соответствующие комиссии. Однако благородные порывы юности быстро сменялись рефлексом охранительства, да и дворяне – члены комиссий ползучим образом саботировали их работу, не видя особой нужды что-то менять в существующем порядке вещей.

Могущество дворянства достигло максимума при Екатерине II. Дворяне фактически стали собственниками земли и получили полный контроль над второй, основной, частью страны, личностью и результатами труда крепостных крестьян, превратили их в живой товар, продаваемый оптом и в розницу, с землей и без. Кроме того, дворянство освободилось от обязанности постоянно находиться на государевой службе и тем самым обрело некоторую свободу. Дворяне перестали осознавать себя холопами царя, обрели имущественные права и политическую субъектность. Вотчинная монархия окончательно ушла в прошлое.

Политическая субъектность дворянства выражалась не только в появлении влиятельных дворцовых группировок, способных определять политику государства, но и в возникновении свободомыслящих представителей этого сословия, которые стали подвергать сомнению незыблемость самодержавия. Екатерина II была вынуждена вступать в полемику с противниками самодержавия и крепостничества, тем самым признавая, что существуют политики кроме нее.

Своим чередом продолжалась территориальная экспансия Российской империи, которая значительно расширилась, особенно в западном и южном направлениях, и заметно укрепила ее ведущую роль среди европейских держав.

Павел I надеялся расширить социальную базу самодержавия, хотел стать императором всех россиян, а не только дворянства, чтобы «привести все части государства в равновесие» и добиться «блаженства каждого и всех». В конечном счете за это он и поплатился жизнью. Безусловно, сыграли роль и привходящие обстоятельства, связанные с особенностями его личности, долгое время подавляемой властолюбивой матерью, с многочисленными обидами, которые он претерпел, долгие годы находясь в ожидании своего звездного часа, и, наконец, с неуравновешенностью его психики.

Единственным правовым актом, пережившим четырехлетнее правление Павла, стал Указ о престолонаследии, согласно которому императорская власть передавалась только по закону от отца к сыну, а в случае его отсутствия – к следующему по старшинству брату императора.

Однако многие так и нереализованные Павлом идеи относительно реформы государственного устройства и армии, разработки нового законодательства, облегчения участи крепостных крестьян были восприняты его наследником императором Александром I, который хоть и обещал, что «все будет как при бабушке», на самом деле действовал в духе батюшки.

Начинался XIX век, в котором Российская империя достигла небывалого влияния в международных делах и максимальных размеров своей территории, заметно продвинулась в цивилизационном развитии, наконец достроила систему правовой деятельности, мучилась приступами реформ и контрреформ, которые и заложили причины ее распада в начале XX века. Но об этом, если получится, мы расскажем уже в следующей книге.