Павел I вступил на престол 6 ноября 1796 года в возрасте 42 лет.

«Погоди, мой друг, погоди. Я прожил 42 года. Бог уберег меня и, авось, даст мне ума и сил обустроить государство, для которого Он меня предназначил.

Положимся на Его Благость», – сказал Павел по дороге из Гатчины в Петербург к умирающей императрице.

В двенадцатом часу ночи в придворной церкви высшим духовенством, всеми сановниками и придворными чинами была совершена присяга на верность императору Павлу Петровичу. Одновременно была принесена присяга и наследнику престола – великому князю Александру Павловичу, старшему сыну воцарившегося государя.

Вместе с погребением Екатерины II прах убиенного императора Петра III был перенесен в императорскую усыпальницу – Петропавловский собор. Для оказания почестей праху Петра III выбрали именно тех людей, которые подготовили его смерть.

Тот, кому назначено было нести корону императорскую (граф А. Г. Орлов), зашел в темный угол и навзрыд плакал. Павел собственноручно произвел обряд коронования родительских останков. «Император вошел в царские врата, взял с престола приготовленную корону, возложил на себя и потом, подойдя к останкам родителя своего, снял с главы своей корону и при возглашении вечной памяти положил ее на гроб в Бозе почившего императора», чем немало напугал всю знать, заговорившую о его «затмении».

Указом от 27 января 1797 года из всех указных книг было велено вырезать листы, на которых напечатан манифест о восшествии Екатерины II. После того как все вырезанные листы были доставлены из всех губернских присутственных мест, а на это ушло два с половиной года, их сожгли в Тайной экспедиции. Два экземпляра оставили для справок.

Коронация нового императора состоялась 5 апреля 1797 года. Перед этим Павел объявил себя главой православной церкви. Короновали не одного Павла. Впервые в истории Российской империи произошло совместное коронование императора и императрицы Марии Федоровны.

В этот же день император лично зачитал выстраданный не только им самим, но и всей Российской империей документ – Акт о престолонаследии, согласно которому императорская власть передавалась только по закону от отца к сыну, а в случае его отсутствия – к следующему по старшинству брату императора. Женщины фактически были отстранены от наследования российского престола. Впервые были установлены правила регентства: для монархов и их наследников сроком совершеннолетия определялись 16, а для прочих членов императорской фамилии – 20 лет от роду. Акт запрещал занятие российского престола лицом, не принадлежащим к православной церкви. Этот документ действовал до принятия Свода законов Российской империи и был одним из главных источников главы второй «О порядке наследия престола» раздела первого «Основные государственные законы».

Затем Павел зачитал «Учреждение об императорской фамилии» и «Установление о российских орденах», наконец, был объявлен Манифест о трехдневной барщине.

Не откладывая дела в долгий ящик, император начал задуманные преобразования в стране. Среди историков бытуют три версии мотивации реформ Павла I:

1. Все делал назло и против матери, за что получил прозвище «русский Гамлет».

2. Боялся дворцового переворота и потому стремился укоротить дворянство.

3. Имел продуманную за долгие годы ожидания восшествия на престол программу действий, которую начал воплощать в жизнь, но не успел.

Конечно же, все версии имеют определенные основания и не исключают, а скорее дополняют друг друга.

Что касается предполагаемой программы, ее отправной точкой было желание Павла Петровича стать императором всех россиян, а не только дворянской России. Поэтому все его действия не были лишены налета популизма.

Хотя по приказу Павла было запрещено употреблять в печатных изданиях слово «гражданин», он больше, чем кто-либо другой в XVIII веке, старался сделать крестьян и мещан гражданами, выводя их за рамки сословного строя и подчиняя непосредственно государству. Потому заставил присягнуть себе не только дворян, но и мещан с крестьянами, в том числе и крепостными.

Первым делом 2 января 1797 года он ограничил вольности дворянства: отменил статью Жалованной грамоты, запрещавшую применять телесные наказания к дворянскому сословию. Были введены телесные наказания за убийство, разбои, пьянство, разврат, служебные нарушения, которые буйным цветом расцвели при Екатерине II.

Указом от 4 мая 1797 года император запретил дворянам подавать коллективные прошения. Он также ограничил дворянские депутации и возможность подавать жалобы. Это было возможно только с разрешения губернатора. Указом от 15 ноября 1797 года запретил допускать к участию в выборах дворян, уволенных со службы за проступки. Число избирателей было сокращено, и губернаторы получили право вмешиваться в выборы. Указом от 18 декабря 1797 года дворян обязали платить налог для содержания органов местного управления в губерниях. В 1799 году сумма налога была увеличена до 20 рублей. В 1799 году упразднены губернские дворянские собрания, а 23 августа 1800 года отменено право дворянских обществ выбирать заседателей в судебные органы.

Дворянство, наполнявшее гвардию, числилось на службе большею частью лишь формально. Многие за взятки в полковых канцеляриях записывались в нее еще во младенчестве. Между тем полки и отдельные части в армии давались по преимуществу гвардейским офицерам. Все это приводило к тому, что на льготное прохождение военной службы дворяне привыкли смотреть как на особую привилегию своего сословия, хоть и в ущерб общегосударственным интересам. Дворян, уклоняющихся от гражданской и военной службы, Павел I приказал предавать суду. Император резко ограничил переход с военной службы на гражданскую.

Павел был типичным жаворонком: работать начинал в 5 утра, а спать ложился в 10 вечера. К такому порядку пришлось привыкать всем жителям Петербурга, включая сов. Дабы избежать придирок полиции, им приходилось завешивать окна двойными занавесками и запирать ставнями.

К тому же появились железные желтые ящики, куда каждый мог бросать прошения и жалобы самому императору. «Носилась молва, что в то время, когда государь, вскоре после вступления на престол, установлял то неслыханное и необыкновенное у нас дело, чтоб каждый имел свободу и мог подавать самому ему свои прошения… на вопрос, сделанный ему при сем случае… – кто может сию милостью пользоваться? – ответствовал он: “Все и все: все суть мои подданные, все они мне равны, и всем я равно государь”».

Император рассматривал жалобы лично. Резолюции или ответы на эти прошения иногда публиковались в газетах, а виновные в несправедливости наказывались, несмотря на сословную принадлежность или личные заслуги. «В первый год царствования Павла народ блаженствовал, находил себе суд и расправу без лихоимства: никто не осмеливался грабить и угнетать его; все власти предержащие страшились ящика».

Вопиющим примером было дело дворян А. Тарасова и Г. Конева, которых арестовали в 1757 году по подозрению в грабеже. Дело тянулось до 1782 года, когда его наконец представили в Сенате, а затем императрице, которая так и не удосужилась его рассмотреть. В 1797 году Павел их освободил, зачтя 30 лет разбирательств, в течение которых подозреваемые оставались под стражей, в качестве наказания. Об ускорении деятельности Сената красноречиво говорят следующие цифры: за 1797 год в Сенат поступило 21 951 дело, решено 20 838. За 1798 год соответственно, 27 795 и 25 517. За 1799-й: 30 910 и 33 060, с учетом дел, нерешенных в прошлые годы. За 1800 год: 42 223 и 44 480. «Толико подействовала государева строгость и гнев его».

Понятно, что большинству дворян эти изменения пришлись не по вкусу. «Везде и везде слышны были одни только сетования, озлобления и горевания; везде воздыхание и утирание слез, текущих из глаз матерей и сродников; никогда такое множество слез проливаемо не было, как в сие время».

С другой стороны, Павел не меньше матери не любил радикалов, особенно в свете Французской революции 1789 года. Тем не менее он освободил всех политзаключенных (всего 87 человек), в том числе Радищева, Новикова и польского националиста Костюшко. Однако в подтверждение указа покойной императрицы Екатерины II и «в прекращение разного рода неудобств, которые встречаются от свободного и неограниченного печатания книг», он повелел закрыть все частные типографии и учредить в Петербурге и Москве духовную и светскую цензуры, а в Риге, Радзивиллове и Одессе – цензуру для иностранных книг, ввозимых из-за границы. Император лично составил бюджет страны на 1797 год, причем сумел первоначальный объем расходов в 31,5 млн руб. увеличить до 80 млн руб. при дефиците 8 млн при этом на оборону выделено было 34 млн руб.

Павел считал, что одной из причин Французской революции было безбожие и разделение христиан, он считал необходимым объединение христианских конфессий. Внутри своей империи он разрешил старообрядцам строить храмы (указ от 12 марта 1798 года) и проводить службы. Достаточно свободная организация и деятельность старообрядцев продолжалась до 1825 года, т. е. до начала правления Николая I, а в 1840-е и 1850-е годы были разорены и переданы в Русскую православную церковь монастыри староверов. Только Александр II разрешил браки и обряды служения староверов. Впоследствии, уже в конце XIX века, всемогущий обер-прокурор Святейшего Синода К. П. Победоносцев вернулся к особому отношению к староверам, как, впрочем, и другим неправославным религиям.

Со времен восстания Пугачева имя Павла в сознании крестьян было тесно связано с надеждами на освобождение от крепостной зависимости. Дело в том, что самозванец, объявивший себя Петром III и обещавший крестьянам волю, не раз громогласно призывал к себе своего наследника Павла.

Сам факт того, что император повелел привести к присяге и крепостных крестьян, уравняв их тем самым со свободными людьми, вкупе со строгими мерами против господ укрепил в крепостных уверенность в близком освобождении. В первые же дни царствования Павла Петровича около дворца собралась толпа крепостных. На разводе караула ему подали челобитную с просьбой освободить крестьян от тиранства помещиков – они говорили, что не хотят быть в услужении у своих хозяев, а желают лучше служить самому государю. Так что все послабления, данные Павлом крестьянам, рассматривались ими под этим углом зрения. Крестьяне вообразили, что они больше не принадлежат помещикам и в различных губерниях возмутились против своих господ. В итоге Павлу пришлось 29 января 1797 года выпустить манифест, в котором он повелел, чтобы «все помещикам принадлежащие крестьяне, спокойно пребывая в прежнем звании, были послушны помещикам своим».

Манифест специально устанавливал, что оставшиеся три рабочих дня предназначались для работы крестьян в собственных интересах. Тот факт, что манифест был зачитан в день коронования, указывает на исключительное значение, которое Павел ему придавал.

Было запрещено продавать дворовых людей и крестьян без земли, разделять семьи при продаже. В губерниях губернаторам было предписано наблюдать за отношением помещиков к крестьянам. В случае жестокого обращения с крепостными было предписано докладывать об этом императору. В. О. Ключевский отмечал, что «по указу 5 апреля 1797 года определена была нормальная мера крестьянского труда в пользу землевладельца; этой мерой назначены были три дня в неделю, больше чего помещик не мог требовать работы от крестьянина. Этим воспрещалось обезземеление крестьян. Но эта деятельность в уравнительном и устроительном направлении лишена была достаточной твердости и последовательности».

10 ноября 1797 года был отменен чрезвычайный рекрутский набор по десять человек с тысячи, объявленный незадолго до кончины Екатерины. 10 декабря отменена разорительная для крестьян хлебная подать. 16 декабря с крестьян и мещан снята недоимка в подушном сборе.

27 ноября крестьянам было предоставлено право апелляции на решения судов по их делам, а затем и право подавать жалобы на помещиков, в том числе и на имя самого государя, что было строжайше запрещено во времена Екатерины II. «Людям, ищущим вольности», предоставлено было право подавать апелляции в суды. Павел, воспитанный в духе эпохи Просвещения, никогда не сочувствовал крепостническим порядкам, понимая всю их пагубность для России. Он считал, что крестьяне могут быть прикреплены к земле, но не могут быть личной собственностью помещиков.

В 1797–1798 годы император ввел волостное и упорядочил сельское (общинное) крестьянское самоуправление в государственной и удельной деревне.

Вместе с тем противоречивость мыслей и дел Павла проявилась практически сразу после восхождения на престол.

Удивительно, но Павел, презирая дворянство, в то же время думал, что помещики – лучшие блюстители тишины и спокойствия в государстве. «За короткое время четырехлетнего царствования Павла было роздано до 300 тысяч душ муж. п. (или до 600 т. д. обоего пола), в среднем по 65 тысяч слишком в год», т. е. передал помещикам около 600 тысяч государственных крестьян в частные руки в качестве награды за военную и гражданскую службу.

В государственном устройстве реформы были направлены на централизацию управления.

С этой целью император заменил коллегиальный принцип организации центрального управления единоличным путем усиления роли генерал-прокурора Правительствующего Сената как главы правительства. Изменил он и административно-территориальное деление, несколько сократив количество губерний. Всевластных генерал-губернаторов заменил просто губернаторами, которых напрямую подчинил Сенату и его генерал-прокурору. Были восстановлены некоторые коллегии, упраздненные Екатериной II, и при этом усилена личная ответственность их президентов. Ввел первые должности министров – для руководства Департаментом уделов и Коммерц-коллегией.

Павел стремился создать новую, отчужденную от дворянского сословия бюрократию по армейскому образцу. Для этого ввел для чиновников форму, строго взыскивал за неисполнение своих указов. В назидание другим уволил 25 президентов и вице-президентов коллегий и лиц, к ним приравненных, 52 сенатора, 73 начальствующих лица в губерниях.

Император понимал, что нормальное функционирование государства невозможно без четко заданного алгоритма – законов («фундаментальных законов» – его выражение). Указом от 16 декабря 1796 года он повелел «собрать существующие узаконения и извлечь из них три книги законов: 1) уголовных; 2) гражданских; 3) дел казенных. Сообразно этому и комиссия получила другое название: ей велено именоваться комиссией для составления законов. Она состояла из четырех членов под руководством генерал-прокурора. Отделы законов, по мере их составления, комиссия должна была вносить на рассмотрение и утверждение Сената; для предварительной же оценки этих работ назначены были три сенатора (указом 31 мая 1797 года). Результатом ее работы было:

1) семнадцать глав о судопроизводстве, 2) девять глав о делах вотчинных и 3) тринадцать глав из законов уголовных. Но так как все эти работы были одни лишь начатки и не представляли ничего целого, то остались без рассмотрения».

Император Павел I впервые ввел в практику систематические публикации указов в газетах «Санкт-Петербургские ведомости» и «Московские ведомости». Не прервись так трагично царствование Павла I, Собрание законов или даже Свод законов Российской империи могли появиться гораздо раньше.

Павел Петрович был первым российским императором, не страдавшим синдромом экспансионизма. При восшествии на престол он декларировал принцип мирного сосуществования, миролюбие и невмешательство в европейские дела. Павел прервал подготовку к войне против революционной Франции, начатую Екатериной. Также он прекратил Персидский поход 1796 года, в ходе которого российские войска заняли побережье Каспийского моря и угрожали Тегерану. Впрочем, при его правлении в 1800 году завершился процесс вхождения Грузии в состав империи. Также началось освоение Аляски.

Вместе с тем с усилением позиций Франции в Европе Павел I в 1798 году, дабы восстановить «потрясенные троны», принял участие в создании Второй антифранцузской коалиции. Он, как и его мать, очень боялся идей Французской революции. Император ввел цензуру, запретил молодым людям выезжать учиться за границу, конфисковывал ввозимую из-за границы литературу, заметно активизировал деятельность политического сыска.

Союзники нанесли несколько серьезных поражений французским генералам, особенно во время беспримерного перехода русских войск через Альпы под командованием Суворова. Однако их успехи были сведены на нет двуличной политикой австрийского императора, опасавшегося усиления России в Европе. Павел, взбешенный предательством австрийцев и англичан, разорвал с ними союзнические отношения и пошел на сближение с Наполеоном Бонапартом. Был даже разработан план совместного похода русской и французской армий в Индию, однако осуществить его император не успел.

Тем не менее одной новой губернией Россия при Павле I чуть было не приросла, а именно островом Мальтой. Мальтийский орден в целях самосохранения сам отдал себя под покровительство России и императора Павла. 12 октября 1799 года в Гатчину торжественно были принесены святыни ордена. Павел уже считал Мальту своей и даже повелел изготовить новые географические карты, на которых она обозначалась как губерния Российской империи. На гербе России планировалось отобразить фрагмент Мальтийского рыцарского креста.

Однако англичане после изгнания французов с Мальты восстановили в ордене власть прежнего Великого магистра. Этот факт, а также намечавшийся поход в Индию явно предвещали войну России с Англией, что последней было совершенно ни к чему.

К сожалению, современники не оценили идею Павла создать форпост (военно-морскую базу) России в Средиземном море и посчитали ее очередным сумасбродством императора. Двор был против войны с Англией якобы за интересы Мальты.

Широко распространена конспирологическая теория на неизбывную тему «англичанка гадит». В соответствии с этой версией именно английское правительство активизировало графа П. А. фон дер Палена, петербургского военного губернатора, на подготовку дворцового переворота и стравливание Павла с наследниками – Александром и Константином. Павлу он рассказывал о заговоре против него старших сыновей, а им – о намерении отца отправить их под арест в Петропавловскую крепость, а то и на эшафот.

Пален показывал Александру приказ императора, скорее всего, поддельный, об аресте императрицы Марии Федоровны и самого цесаревича.

Вечером 11 марта, за несколько часов до убийства, Павел Петрович призвал к себе сыновей – цесаревича Александра и великого князя Константина – и приказал привести их к присяге, хотя они уже делали это при его восхождении на престол. После того как те исполнили его волю, пришел в хорошее расположение духа и решил отужинать вместе с ними.

Несмотря на то что участие Александра Павловича в заговоре против своего отца не имеет достаточных подтверждений, он сам всегда считал себя в нем виновным. Узнав о гибели отца, Александр был сильно расстроен и упал в обморок. Придя в себя, вышел на балкон, под которым собралась встревоженная толпа, и произнес сакраментальную фразу: «Батюшка скончался апоплексическим ударом. При мне все будет как при бабушке». Вернувшись в помещение, вновь упал в обморок. А Константин Павлович, глядя на торжествующих царедворцев, сказал, как бы про себя: «Я всех их повесил бы!»

Павел I похоронен в Петропавловском соборе Петропавловской крепости.