5
Провал реформы системы управления. Падение Сперанского
По итогам Русско-шведской войны 1808–1809 гг., которую Российская империя выиграла в коалиции с Францией, к России присоединилась Финляндия. В феврале 1809 г. в городе Борго (сейчас город Порвоо в Финляндии) состоялся Сейм – сословное собрание, на котором Александр I торжественно пообещал населению Финляндии сохранить в их стране конституционные порядки, установленные еще при господстве шведов, и «коренные» законы. Члены Сейма принесли присягу Александру I, которому с тех пор, кроме прочего, стал принадлежать и титул Великого князя Финляндского.
В сентябре 1809 г. между Россией и Швецией в городке Фридрихсгам был подписан мирный договор. Он подводил черту под двухлетней войной и юридически закреплял присоединение Финляндии к России. В тексте сказано, что «по единственным побуждениям великодушного своего соизволения» император всероссийский оставляет в неприкосновенности веру, собственность и преимущества финляндцев. Таким образом Россия включила в себя административную единицу, где уже давно были установлены конституционные порядки.
Некоторые либерально настроенные подданные надеялись, что Финляндия станет точкой кристаллизации для конституциализации всей империи. До войны 1812 г. для этого были не только предпосылки, но и предприняты конкретные действия.
В 1809 г. была решена, казалось бы, небольшая проблема, но существенно тормозящая развитие империи. Речь идет о государственном аппарате и профессиональной подготовке лиц, в нем работающих. 3 апреля и 6 августа были быстро, без длительных обсуждений, подписаны указы императора, кардинально изменившие систему назначения и прохождения государственной службы. Указы императора о придворных званиях и об экзаменах на чин вызвали шок у дворян и части чиновничества. Теперь, например, коллежским асессором нельзя было стать без свидетельства одного из российских университетов об окончании соответствующего курса или сдачи экзамена.
Дворянство было еще больше возмущено подготовленным «планом финансов», в котором государственные расходы сокращались, а подати и налоги увеличивались, их взимание упорядочивалось. И план этот был претворен в жизнь.
Вместе с началом подготовки проекта Гражданского уложения в качестве итога бесед и исполнения поручений императора к концу 1809 г. Сперанский подготовил своего рода план действий, а точнее план, предваряющий подготовку законодательных актов, посвященных многим сторонам жизни Российской империи. Документ назывался «Введение к Уложению государственных законов (План всеобщего государственного образования)».
План был, по сути, систематическим изложением Сперанским «лучезарной идеи» Александра, которую можно было бы обозначить как самодержавную республику. Это словосочетание не только выглядит как оксюморон, но и является им. Тем не менее Александр Павлович истово верил в возможность соединить республиканский принцип разделения властей с неограниченной властью монарха.
Сперанский предлагал оформить александровскую идею на законодательном уровне следующим образом: «Три силы движут и управляют государством: сила законодательная, исполнительная и судная».
В Плане производится разделение законов на государственные, которые определяют отношения частных лиц к государству, и гражданские, учреждающие отношения лиц между собой. При этом законы государственные могут быть двух видов: одни – преходящие, т. е. изменяемые в зависимости от экономики, внешней обстановки, необходимости полицейских мер и т. п.; другие, коренные (основные), напротив, «состоят в началах неподвижных и неизменяемых».
В Плане предлагается: «1) открытие всем свободным состояниям права собственности на землю; 2) учреждение состояния свободных земледельцев; 3) устройство министерств с ответственностию; 4) Лифляндское положение яко пример и опыт ограничения повинностей крестьянских».
В качестве принципов законодательства указывается на то, что никакой закон не может иметь силы, если составлен не в законодательном органе; учреждения же и уставы должны состоять во власти правительства, при этом оно должно нести ответственность за то, что они не нарушают закона, или, иными словами, имеют полномочия пресекать противоправные действия.
Дается структура населения государства российского. При этом Михаил Михайлович утверждает:
«Два только могут быть источника всех разделений: права гражданские и политические».
Гражданские права, то есть безопасность лица и имущества, должны быть неотъемлемым достоянием всякого человека, входящего в общество. Политическими правами он называет участие «в силах государственных: законодательной, исполнительной», при этом такие права, по его мнению, должны быть у тех, кто обладает собственностью.
Сперанский в Плане предлагает критерии и порядок расположения государственных сил в империи:
«I. Российская империя разделяется на области и губернии.
II. Именование областей присвояется тем частям империи, кои по пространству и населению своему не могут войти в общий распорядок управления. Сии области суть: 1) Сибирь, по хребет Уральских гор; 2) край Кавказский и Астраханский с Грузиею; 3) край Оренбургский; 4) Земля донских казаков; 5) край Новороссийский.
III. Области имеют особенное устройство с применением к ним общих государственных законов по местному их положению.
IV. Губерния составляет население от 100 до 300 тысяч душ.
V. Губерния разделяется на округи. В каждой губернии полагается самое меньшее два и самое большее пять округов.
VI. Округ имеет несколько волостей и волостных городов, к коим они приписаны».
Властные органы он предлагает поделить на четыре степени снизу вверх. Первая степень порядка – в волостных городах, составляющих округ; вторая – в окружном городе; третья – в губернском; четвертая – в столице. «В сих четырех степенях силы государственные, образуясь, восходят, наконец, к державной власти и в ней соединяются». В этих степенях находится и законодательный, судебный (судный) и исполнительный порядок.
Сперанский подробно описывает организацию и деятельность нового законодательного органа России – Государственного совета.
Госсовет замышлялся как законосовещательный орган, однако в конечном счете все законы исходят от самодержца, которого Сперанский называл державной властью. «Все законы, уставы и учреждения в первых их начертаниях предлагаются и рассматриваются в Государственном совете и потом действием державной власти поступают к предназначенному им совершению в порядке законодательном, судном и исполнительном. Никакой закон, устав и учреждение не исходит из Совета и не может иметь своего совершения без утверждения державной власти». Да и сам Госсовет должен формироваться императором. Министры входят в него по должности, председательствует император или он назначает председательствующим одного из членов Совета.
Император наделен всеми возможными полномочиями главы государства и выступает как арбитр между всеми частями державной власти.
Всеобщий План поражал масштабами и смелостью: он предусматривал хоть и незначительное, но ограничение монархии, упорядочение финансовой системы и разделение власти на законодательную, исполнительную и судебную, разложив все это на общегосударственный, областной, губернский, окружной и волостной уровни (степени). Конечно же, Сперанский, прежде чем представить План, предварительно заручился поддержкой императора как в целом, так и по отдельным частям.
Документ был закрытым для общества, и его реализация, как, впрочем, и ответственность, и в общем виде, и по частям зависели от императора. Для того чтобы подготовить законы, регулирующие жизнь в империи, необходимо было реорганизовать законодательную деятельность государства, выстроить порядок подготовки законов с их обсуждением и последующим повсеместным исполнением. Предлагаемый Государственный совет мог стать и впоследствии стал важным органом власти в Российской империи. С разными полномочиями Госсовет действовал до Февральской революции 1917 г.
С 1 января 1810 г. Сперанский становится государственным секретарем и пользуется огромным влиянием на императора и, соответственно, на жизнь империи. Он продолжает работу над усовершенствованием государственной власти. Теперь он на основании Плана подготовил реформу министерств.
Госсекретарь убедил императора в продолжении начатых в 1802 г. преобразований в части организации управления с помощью министерств, которые предлагалось организовать по единому образцу. Он предложил новое видение их организации, деятельности, контроля и ответственности. Было последовательно утверждено два манифеста. Вот что на эту тему писал В. О. Ключевский: «Они были преобразованы двумя актами – манифестом 12 июля 1810 года о разделении государственных дел на особые управления и “Общим учреждением министерств” 25 июня 1811 года. По новому распорядку упразднялось одно из восьми прежних министерств, именно коммерции, дела которого распределялись между министерствами финансов и внутренних дел; зато из ведения последнего выделены были дела о внутренней безопасности, для которых образовалось особое министерство полиции».
Манифест от 25 июня 1811 г. «Об Общем учреждении министерств» представлял собой уникальный документ – детальную структуру и четкий алгоритм функционирования ответственной бюрократии, того самого механизма, призванного осуществлять эволюционное развитие страны. Этот, безусловно, новаторский документ не имеет западноевропейских аналогов. Думается, его значимость до сих пор не оценена в полной мере.
Два года империи перед войной (1810 и 1811) были самыми продуктивными. Менялась ситуация в финансах и государственной службе. Управление империей становилось все более системным. Для Сперанского это было время удовлетворения своих амбиций и поиска новых решений. Однако были и те, кто ненавидел «поповича» и видел в нем врага устоям государства и их личным состояниям. И с каждой победой Михаила Михайловича эти ряды множились.
На тот момент существовали две дворцовые партии реформаторского толка. Партия конституционалистов, представленных в основном матерыми царедворцами, напуганными эксцессами правления Павла и потому мечтавшими хоть как-то ограничить власть царя и расширить власть родовитого дворянства. Молодежная партия ответственных бюрократов, стремившихся стать негласными наставниками императора и незримыми соправителями. Обе партии выступали за реформы, но понимали их весьма по-разному. Однако существовала третья, самая многочисленная, партия консерваторов, которые не хотели никаких изменений. Это была первая в истории России политическая оппозиция, но не самодержавию и императору, который оставался их знаменем, а его политике.
Консервативная партия зорко следила за реформаторскими потугами молодого императора и в проектах Сперанского почувствовала подрыв самодержавия и их собственных интересов. Консерваторы считали, что бюрократия отнимает часть власти у монарха, ограничивает произвол самодержца. Того и гляди придумают законы, которым должен подчиняться сам император. А это значит, что приходит конец произволу дворян-чиновников и неограниченной власти над крестьянами дворян-помещиков. В их понимании такое было сравнимо с «великим и страшным требованием» извести дворянство под корень.
В ответ консервативное дворянство из своих сплоченных рядов выдвинуло собственного идеолога – потомка древнейшего дворянского рода, ведущего свое происхождение от татарского мурзы по имени Кара-Мурза, Н. М. Карамзина.
Не какого-нибудь фельдфебеля в Вольтеры, не дремучего Собакевича, а человека великого, одного из создателей современного русского языка, основоположника сентиментального направления в русской литературе, да и самой этой литературы, первого и единственного придворного историографа, друга императорской семьи, собеседника И. Канта, свидетеля Великой французской революции, едва не репрессированного за свободомыслие во времена Екатерины II.
«Карамзин как великий писатель был вполне русский человек, человек своей почвы, своей страны. Сначала он приступил к жизни, его окружавшей, с требованиями высшего идеала, идеала, выработанного жизнью остального человечества. Идеал этот, конечно, оказался несостоятелен перед действительностью, которая окружала великого писателя… В этой действительности можно было или только погибнуть… либо… не то что ей подчиниться, но обмануть ее… И Карамзин это сделал. Он обманул современную ему действительность». Николай Михайлович создал систематизированное, хорошо изложенное сочинение об истории России.
На основе этого сочинения, впоследствии получившего название «История государства Российского», в феврале 1811 г. он написал знаменитую записку Александру I о вреде ответственной бюрократии, которую не без основания подозревал в коррупции, и европейских законов, особенно Кодекса Наполеона.
В записке Карамзин подверг детальной, иногда справедливой, но явно очень пристрастной критике все начинания правительства, все малейшие его упущения.
«Мы стали гражданами мира, но перестали быть, в некоторых случаях, гражданами России. Виною Пётр». «Требуем более мудрости хранительной, нежели творческой». «Государь! Ты преступаешь границы своей власти: наученная долговременными бедствиями, Россия пред святым алтарем вручила самодержавие твоему предку и требовала, да управляет ею верховно, нераздельно. Сей завет есть основание твоей власти, иной не имеешь; можешь все, но не можешь законно ограничить ее!..» – вот базовый пафос записки.
Впрочем, как свидетельствуют историки, Александр отнесся к записке холодно, и не она послужила причиной его резкого отказа от курса на модернизацию.
Существует много версий причин, приведших к низвержению Сперанского с вершины власти – статуса фаворита императора, – и краху намечавшихся реформ.
Многие кивают на слабость, непоследовательность и лицемерие Александра, его неспособность надолго сосредоточиваться на одном деле и обыкновение быстро разочаровываться в нем, особенно если оно требует заметных усилий по преодолению сопротивления его противников. Александр Павлович «…замечательно умел вдохновить своих избранников, смело наметить… известную программу и цель, но как только машина приходила в полную силу своего напряжения, давался непредвиденно задний ход».
Были многочисленные тайные доносы на Сперанского. Вот выдержка из письма графа Ростопчина от 4 марта 1812 г.: «Под видом патриотизма он хотел действительно против особы Вашей все сословия озлобить и вынудить народ произвести великое и страшное требование, которое уже случилось в Италии и Швейцарии. Не он ли был орудием в прошедшее время, когда Ваше Величество было при Тильзите обманутыми заключить мир, и мир для России самый невыгодный, бремя коего и тяжесть Вы уже испытали; от которого финансы Ваши опустели и способы к поправлению исчезли. Чиновники, кои бы в сем важном деле могли бы пользою для государства быть употреблены, чрез посредство его под видом опасных оклеветаны пред Вашим Императорским Величеством и отдалены.
Не удивляйся сему, Монарх! Злато и бриллианты, через французского посланника к нему доставленные, ослепили ему глаза и удалили от вторжения к отечеству и особе Твоей». Стало ли письмо Ростопчина последней каплей при принятии решения об аресте и высылке Сперанского? Вряд ли.
Ряд исследователей указывает важной причиной падения Михаила Михайловича приближение войны с Наполеоном. Поскольку весь командный состав русской армии состоял из дворян, Александр в этих обстоятельствах вынужден был пойти навстречу требованиям консервативной дворянской верхушки и произвести в их сторону примиряющий идеологический жест, пожертвовав Сперанским.
Можно предположить, что прожженные политики из Негласного комитета, понимая, к чему идет дело, просто подставили молодого, рьяного и к тому же безродного карьериста Сперанского в качестве громоотвода и сакральной жертвы.
Неслучайно крестным отцом Михаила Михайловича на бюрократическом поприще был член этого комитета Кочубей, а руководителем комиссии, в которой Сперанский раскрутил свою фантастическую карьеру, – Новосильцев. Сами-то они не только вышли сухими из этой передряги, но и, как мы увидим в дальнейшем, сохранили свое положение и продолжали свои реформаторские усилия.
Конечно же, Сперанский в то время не был опытным политиком, он занимался конкретными делами: законодательством, образованием, финансами, управлением, но погорел именно на политике. И это неудивительно в условиях склеенности этих двух сфер деятельности в патримониальной бюрократии. Если смотреть на вещи с этой точки зрения, судьба раннего Сперанского становится менее загадочной, но более драматичной. Судьба же позднего Сперанского выглядит вполне логичной.
Конечно же, все вышеназванные обстоятельства сыграли свою роль. Сперанский после аудиенции с императором 17 марта 1812 г. был отправлен в ссылку.
