Скажем прямо: новая волна феминизма — это уже не борьба за равенство, а игра в новую норму и рычаги власти. Раньше стоял вопрос: как дать женщине воздух — право учиться, работать, владеть, решать за себя. Теперь же центральной стала другая тема: как при обсуждении отношений получить одностороннее преимущество и не показаться «неправильным». Исчезло равновесие, которое требовало меры и ответственности с обеих сторон. Там, где была борьба за права, начинается война за привилегии; там, где был разговор, появляется страх говорить. Новая повесточная логика — не единственная причина борьбы полов, но один из главных ускорителей: она сдвигает восприятие с личности на роль.

Язык сдал первый рубеж. На место «делить честно» пришло «ты должен». Взаимное уважение превращается в борьбу за доминирование. Любую попытку трезво обсудить сложные темы нередко встречают пакетом ярлыков — обвинений: «мужчины опасны по определению», «патриархат — сплошное угнетение», «обязанность мужчины — обеспечивать». При такой цене ошибки люди перестают говорить «по делу»: риск репутационного приговора выше пользы диалога. В такой атмосфере не договариваются — принуждают, не строят — контролируют. Это не абстракция — это видно в повседневных ситуациях, в офисах, в семьях, в интернете.

Показательный случай — история инженера Google Джеймса Дамора (2017). Он разослал внутренний меморандум «Google’s Ideological Echo Chamber»: десять страниц текста о том, что часть гендерного разрыва в ИТ может объясняться не только дискриминацией, но и средними различиями интересов и темперамента. Он критиковал корпоративные курсы по разнообразию и предлагал менять кадровые практики. Дать больше свободы разным взглядам и жёстче оценивать по результатам. Документ вызвал бурю: одни сочли его вредным и научно несостоятельным, другие — поводом для обсуждения.

В итоге компания уволила Джеймса за «нарушение кодекса поведения» и поддержание «вредных стереотипов». Правда оказалась не так важна, как реакция среды: когда обсуждение заменяют ярлыком, решение принимает не здравый смысл, а страх. После нескольких подобных «инцидентов» всем проще жить по согласованным правилам, а не по смыслу. И желающих стать «белой вороной» больше не находится. В своей громкой части новая волна всё чаще работает не только как инструмент получения привилегий, но и как способ заблокировать любое разумное обсуждение. Судят не поступок, а принадлежность: кто ты по роли — тот ты и «виноват/прав» заранее. Как общество дошло до этой точки?

Раньше жизнь держалась на понятных правилах и здравом смысле. Вечер, трамвай останавливается у парка, неловкая первая встреча двоих, осторожные вопросы. В голове не тесты, а тихая работа внимания: понять, как он/она видит мир, совпадают ли ваши дороги. Встреча за встречей — кино и прогулки, беседы о музыке и книгах, о том, чего хочется достичь. Он провожает её до дома; на кухне шипит чайник, знакомство с родителями проходит естественно. Роли складываются без требований: он звонит первым, она печёт пирог; на праздники — приятные мелочи; общий быт собирается из маленьких, но регулярных решений. Ссорятся и мирятся, но остаются вместе — знают как, потому что общий язык есть.

В настоящее время встречи всё чаще идут по шаблонам из ленты приложений для знакомств. На них удобно опереться: «так делают все». Думать не надо, блогеры и сериалы подсказали модель «успешного поведения». Ошибка почти ничего не стоит — «не нравится человек, просто открой приложение и свайпай дальше». Фотографии с фильтрами красоты, гладкий, но по факту бесполезный профиль. Вместо человека — анкета. Дело не в том, что «раньше было лучше». Дело в том, что раньше связь между людьми складывалась в другой среде — и эта среда сама задавала один тип поведения, а теперь задаёт другой. Человека всё чаще читают не как человека, а как шаблон: «мужчина» и «женщина» важнее, чем конкретный он и конкретная она.

Первая встреча — «где положено по статусу». Первый вопрос — «сколько ты зарабатываешь?». Первая проверка — «насколько ты гибок к моим условиям». Он, надеясь на лёгкий финал, предлагает: «ко мне?». Она, прикидывая сумму чека и правильность ответов, находит формулу отказа. Оба сверяются не с живым чувством, а с картинками из кино и статьями про «как должно быть». Дом, который строят на облаках, рушится закономерно: вместо фундамента — шаблон, вместо разговора — экзамен. Приложениям не нужны счастливые пары — им нужно, чтобы пользователь возвращался и платил за премиум-функции.

Искажённая структура отношений работает тихо и упрямо. Снаружи — красивые слова про границы и свободу выбора, внутри — повседневные сцены: вечерние кухни с тёплым светом и одиночеством, телефоны в беззвучном режиме, короткие переписки, которые заканчиваются так же быстро, как и начались. Когда близость рассматривается прежде всего как набор выгод и соответствий нормам, возникает новый климат: одиночество перестаёт быть исключением и становится нормой. Город продолжает жить, всё идёт по плану, на фотографиях счастливые лица, но в душах гул одиночества. Люди привыкают к этой тишине, как привыкают и к погоде. Подбирают одежду, меняют маршрут, и только позже обнаруживают, что отвыкли от тепла.

Страх ошибиться раньше, чем успеть приблизиться, вырабатывает особую осторожность. Вместо шагов — планы, вместо встреч — перенос «на потом». Привычный сценарий таков: свайп в приложении, взгляд встречает тревожный признак из привычного списка. Начало переписки — вердикт: не подходит. Ещё один пустой контакт в мессенджере. Смелое «ты мне нравишься» без страховки звучит всё реже и почти неприлично. В ленте знакомств новизна ценится выше верности, впечатление — выше характера; людей держат «про запас», решение откладывают на удобный момент, дверь отношений оставляют приоткрытой даже тогда, когда внутри уже кто-то есть. Глубина исчезает. Это не злой умысел, а логика монетизации: среда удобнее для выбора, чем для углубления. Впрочем, временами дело доходит и до отношений, но появляется «новый подводный камень».

Там, где не ценят малые дела, быстро заводится список обид. Ужин приготовлен — «это твоя обязанность», получил зарплату — «обязан обеспечивать», с ребёнком посидела — «небольшая забота». У одного копится усталость, у другого — чувство, что с него «требуют». Назвать этот труд по имени и делить его — значит укрепить общий фундамент; оставлять без внимания — значит превращать любовь в счёт к предъявлению. Вместо разбора по сути «что случилось и как исправить» стороны раскладывают ситуацию на ярлыки: «все мужики такие», «женщинам нужны только деньги». Спор мгновенно становится обвинением по роли, а не по поступку. После обвинения решения не ищут — ищут виноватого. И это уже не разовая сцена, а модель поведения. Каждый из читателей видел такой сюжет многократно.

Главная беда — исчезает навык слушать и понимать. Расходиться научились быстро, чинить — разучились. Там, где раньше искали форму взаимодействия, теперь сразу выбирают выход. Стратегия найти другую или другого выглядит более выигрышной. Ошибка превращается в ярлык, а не в план исправления. Получается безупречный диалог двух «безопасных» людей — без грубых промахов и без жизни. Главным становится сценарий — «Если тебе что-то не нравится — поищи ещё». Рядом есть люди, но нет присутствия. Из этих мелочей растёт большая пустота. Пара вместе, но не тратит тепло друг на друга. Зачем строить — если завтра опять ломать?

Мужская плата — подозрение в меркантильности «по умолчанию» и рациональный уход в безопасные зоны: спортзал, мастерская, проекты, где правило понятно и усилие отвечает результатом. «Женщины — лотерея, штанга — надёжна». Шагов навстречу становится меньше, мосты строят реже. Ответственное мужское поведение — обещал, сделал; взял — и несёшь. На глазах превращается в редкую компетенцию, почти экзотику.

Женская плата — роль вечной обороны, которую легко принять за достоинство. Тепло дозируют, мягкость прячут, чтобы не выглядеть «наивной». В доме вроде уютно, но как будто на пару градусов холоднее: всё правильно, только близко подойти трудно.

Из пары, которая должна держаться друг за друга, делают двух потенциальных истцов, заранее готовых к взаимным претензиям.