26

Крыша теплицы

«Смерть случается», – сказал Сэмюэл Л. Джексон. Ему ли не знать. Джексон десятки раз умирал на экране – достаточно часто, чтобы стать знатоком способов избавиться от бренной оболочки. Его протыкали протезом, казнили в газовой камере, его съедали акулы. «До сих пор меня ни разу не повесили и не удавили, – сказал он, – но я готов учиться».

Джексон провел мозговой штурм в поисках новых способов кровавого конца, хотя в большинстве случаев он получал пули: в брюхо, в рот, в затылок. «Не думаю, что мне когда-либо отрубали голову», – сказал он. (Он был прав.) «Единственная смерть, которой у меня еще не было, – это падение изрешеченного пулями тела с высотного здания через крышу оранжереи в неглубокий бассейн, чтобы при ударе кровь быстро расплывалась по воде». В течение многих лет он хотел умереть с открытыми глазами, чтобы увидеть, сможет ли он добиться того, чтобы его глаза стекленели, стараясь не моргать: наконец он получил свой шанс в «Лихорадке джунглей».

Несмотря на наслаждение от запоминающегося выхода, прагматизм Джексона постепенно перевесил удовольствие, которое он получал от этого: по мере развития своей карьеры он всегда хотел, чтобы его персонаж мог вернуться для съемок в продолжении. Поэтому он отказался сниматься в первом фильме «Три икса», если его персонаж не выживет, он лоббировал идею о том, что Мейс Винду на самом деле не умер после того, как его убили и выбросили в окно, и даже выдвинул идею о выживании своего персонажа после того, как его съел велоцираптор в «Парке Юрского периода».

«Я не уверен, что я умер, – настаивал он. – Видите ли, в моем воображении динозавр оторвал мне руку, я сделал себе перевязку и некоторое время пребывал в шоке. Когда я проснулся, все уже ушли, и я вернулся в лабораторию. Я взял свою ДНК и создал из себя целое маленькое племя, и мы научились управлять динозаврами. И когда все вернутся, то найдут очень злого однорукого чернокожего мужчину с еще примерно 60 своими клонами, сражающимися с этими велоцирапторами».

Когда Джексону исполнилось 70 лет, ему пришлось задуматься о собственной смерти, хотя его кончина вряд ли была бы такой же кровавой и резкой, как в кино. Родственники, которые его вырастили, ушли из жизни, но большинство из них сначала страдали от болезни Альцгеймера: сначала дедушка, потом дядя, потом мать, потом тетя. «Не думаю, что стоит испытывать душевную боль оттого, что кто-то, кто лелеял тебя, заботился о тебе и любил тебя, дошел до того момента, когда он не может даже назвать твое имя», – сказал он. К его удивлению, с уходом его близких случались и светлые моменты. Когда его навещали мать и тетя, они играли в шарады, что им неизменно нравилось, даже когда они уже не понимали, что должны говорить.

Джексон собирал деньги для Ассоциации борьбы с болезнью Альцгеймера, даже провел массовую кампанию на Reddit, где пообещал записать монологи, выбранные пользователями сайта, по достижении различных уровней пожертвований. Одно из этих видео, его угрожающая версия речи «Я тот, кто стучит в дверь» из сериала «Во все тяжкие», набрало миллионы просмотров на YouTube. Джексон признал горькую правду: с учетом его генетики он сам в будущем может столкнуться с необходимостью исследования болезни Альцгеймера.

Зная это, Джексон делает все что может, чтобы оставаться в здравом уме. «Я читаю, разгадываю кроссворды, зарабатываю на жизнь запоминанием строк, – сказал он. – Может быть, именно поэтому я продолжаю работать – чтобы тренировать свой ум».

Джексон работал, чтобы сохранить остроту ума, чтобы выбраться из дома, чтобы исполнить свою детскую мечту, чтобы развлекать людей. Его прижизненный рекорд по суммарным кассовым сборам – не причуда голливудской бухгалтерии, а свидетельство его неустанных усилий сняться во всех видах фильмов благодаря умению, трудолюбию и непревзойденному таланту произносить слово «motherfucker». Из всех невероятных ролей, которые мог себе представить Сэмюэл Л. Джексон, величайшей, возможно, был он сам: он превратил заикающегося ребенка-книголюба из сегрегированной Чаттануги в любимую кинозвезду Америки. И мир стал от этого лучше и круче.

Учитывая это наследие, я спросил Сэмюэла Л. Джексона, что он хотел бы видеть на своем надгробии?

«Свое имя, – ответил он. – Правильно написанное».