Глава 8

В телефоне пиликнуло оповещение о том, что пришла СМС. Я взглянул на текст и улыбнулся.

«Настоящим сообщаем о том, что дело о рассмотрении права собственности на участок номер… будет назначено на… 16 июля… года. До рассмотрения дела ограничение на использование участка господином Теодором Вавилонским отсутствует».

Надо же, несмотря на всю свою скользкость, Тундрев оказался человеком дела. Собственно, я предполагал, что так и будет, по его предыдущим поступкам. Но мне было интересно, как он поступит именно в этом деле, учитывая, что денег от меня пока не получил.

Однако, своё обещание он выполнил. Теперь мне нужно найти пятьдесят тысяч на то, чтобы оплатить эту услугу. А это значит, что, во-первых, мне нужны деньги, а во-вторых, что в ближайшее время нужно съездить на свою свалку и осмотреть её более тщательно. Есть у меня парочка идей на её счёт.

Я ещё раз пробежался по списку, который передал мне Аркадий Иосифович. Дед оказался хитрым жуком. Кое-что из списка просто невозможно было достать, но можно сделать. При ближайшем рассмотрении я понял, что это своего рода тест. Ведь я позиционировался, как продавец антиквариата. Но если я ему сделаю весь этот список, то Аркадий явно поймёт, что у меня есть доступ к мастерам чрезвычайно высокой квалификации.

Вряд ли он подумает, что я справляюсь со всем этим в одно лицо. Но палиться мне точно не нужно. Я поставил прочерки около тех вещей, которые были явной проверкой. И оставил то, что смогу сделать, не вызывая лишних подозрений.

Примерно две трети его запросов я смогу удовлетворить. Да, мне всё-таки понадобятся материалы, в основном, редкий камень и кое-что из металлов, чтобы сделать нужные сплавы. Но всё это в перспективе решаемо. Посмотрим, что он скажет на это. И дальше уже буду действовать, исходя из имеющейся информации.

Шикарный кортеж из чёрных бронированных машин с тонированными стеклами я заметил даже раньше, чем он притормозил недалеко от моей лавки. Земля подсказала, и я выглянул в окно, чтобы проверить.

— Теодор, похоже, к нам в гости! — раздалось снизу. Борис мух явно не ловил, и это хорошо.

Кортеж остановился справа от меня, рядом с магазином графа Родионова. Из машины вышли телохранители, а за ними высокий худой мужчина.

Когда я уже спускался вниз, я примерно понимал, с кем буду иметь дело.

— Граф Родионов, собственной персоной, — подтвердил мне Борис.

— Ну, хорошо. Только это… «дуру» свою спрячь.

Борис не расставался со своей ручной артиллерией ни на секунду.

— У тебя два пистолета на поясе, думаешь не хватит? Распугаешь мне всех клиентов, — продолжал бурчать я.

— Вы думаете, он пришёл в качестве клиента? — кивнул он на улицу, где граф в окружении телохранителей неторопливо приближался к моей двери.

Я почувствовал силу подходящей группы. Граф был Одарённым. Не сказать, что сильным, и точно не боевиком. В моём нынешнем состоянии я пока не мог получить чёткий слепок ауры. Лишь общее представление. А вот парочка его телохранителей были очень крепкими физиками. Я далёк был от мысли, что уважаемый человек, прямо посреди белого дня, устроит здесь зарубу. Но мало ли что…

В итоге я шикнул на Бориса, который убрал свой дробовик в шкаф, и вытянулся возле прохода, сложив руки в районе паха.

— Надо бы тебе смокинг, что ли сделать, чтобы более представительно выглядел, — улыбнулся я.

— Только через мой труп! — не оценил моей шутки Борис.

— Ладно, придумаем что-нибудь.

Зазвенел колокольчик. Дверь открылась, и внутрь сначала зашли два тех самых сильных охранника. Быстро осмотрев помещение, они, тем не менее, вежливо мне кивнули. И один из них придержал дверь, чтобы внутрь зашёл граф.

Есть такое выражение: оглоблю проглотил. Вот это явно было про графа Родионова. Худой, тощий, с большими седыми пышными усами. Мне кажется, он прилагал максимум усилий, чтобы находиться ровно перпендикулярно относительно земли, и не дай бог сместиться на один или два градуса. Выглядело это забавно. Но у каждого свои тараканы.

— Приветствую, Ваше Сиятельство! — широко улыбнулся я, пока не выходя из-за прилавка, но всем своим видом излучая дружелюбие и радость от визита такого дорогого гостя.

— Здравствуй, здравствуй! — слегка улыбнулся граф, также с интересом оглядываясь. — Вот решил посетить нового соседа. Удивительно! Вы здесь совсем недавно, а слава о вас уже разлетелась по всему Вадуцу.

Охранники были расслаблены. Граф излучал доброжелательность. Поэтому я рискнул выйти из-за стойки, но доспех на себя накинул, и в любой момент был готов активировать ловушки.

— Слухи всегда преувеличивают, — широко улыбнулся я. — Чем могу быть полезным?

— Интересный у вас тут ассортимент, молодой человек. Очень интересный. Позволите?

Он протянул руку к витрине, на которой лежал восстановленный гладиус — один из тех трёх ржавых мечей, что я вчера купил у пожилого «чёрного копателя».

Да, он не выглядел, как новый. Не в этом была моя задача. Но вместо куска ржавого металла сейчас это был сверкающий чистым лезвием меч. Да, с зазубринами и царапинами, но всё это родные недостатки, которые показывали, что меч настоящий, боевой, и использовался в боях.

— Да, конечно, — сказал я.

— Это немножко не мой профиль. Но выглядит внушительно, — похвалил Родионов, вертя в руках оружие.

Ну да, не его профиль. Его профиль я знаю — лавка ростовщика. Нет, официально это был банк для малоимущих, но на самом деле, это был ломбард, совмещённый с микрокредитованием, который вгонял в долги местных не очень состоятельных жителей. А затем такие амбалы, как эти, выбивали из них последние монеты. А иногда и заставляли попрощаться с недвижимостью. Зная это, я не мог позволить показному дружелюбию Родионова меня обмануть.

— Спасибо, — кивнул я. — Это действительно хороший экземпляр в удовлетворительном состоянии.

— И где вы, если не секрет, его достали? — невинно поинтересовался Родионов.

— Извините, Ваше Сиятельство, но своих поставщиков я не сдаю.

— Похвально, похвально, молодой человек.

Он прошёл дальше и взял в руки каменную статуэтку. Вот она как раз была «новоделом». Я совсем недавно её сделал, использовав в качестве прототипа одну интересную тварь из моего прошлого.

— Интересное существо… Даже не представляю, какой народ или народность смогли сделать такое, и в каком веке это случилось, — опять же пренебрежительно поинтересовался князь.

Ага, дилетант он, конечно же. Тут я немного чертыхнулся про себя. Просто «Грозовая Сирена» выглядела очень эффектно. Я как-то не подумал, что у людей в этом мире могут возникнуть вопросы, с чего референса это сделано.

Я думал, что опустят на фантазию скульптора. Но если здесь есть ещё такие «ценители», как граф — а они действительно есть — то мой подход к делу надо пересмотреть.

— Понятия не имею. И мой поставщик тоже не знает, откуда она. Судя по камню, предполагаю, что её возраст — около трёх сотен лет, — прикинулся я простачком.

И да, с камнем не обманул. Кусок мрамора, из которого её сделал, был ещё старее. Но внешний вид и потёртости я попытался подогнать примерно к такому периоду.

— Сколько? — уточнил граф.

— Тысяча рублей, — не моргнув взглядом, сказал я.

Вообще-то я хотел продать её в магазине за сто. Не знаю, зачем сейчас назвал такую цену.

— Дороговато за неизвестного мастера непонятного происхождения. Вы не находите? — хитро прищурился Родионов, глядя на меня.

— Нет, не нахожу, — как ни в чём не бывало ответил я. — Подлинность её возраста вы можете оценить сами. Ну, а по поводу того, что неизвестное… так это только плюс. Возможно, это единственный экземпляр в своём роде.

И тут же подумал ещё о двух точно таких же сиренах, что стояли у меня в шкафчике в подсобке.

— Беру! — внезапно сказал Родионов, и молча кивнул своим охранникам.

— Предпочитаете наличными или переводом? — осведомился охранник.

— Лучше наличными, — улыбнулся я.

Ну да, конечно. Банковского терминала у меня ещё до сих пор нет. Не думал я, что так быстро выйду на такой уровень.

Не моргнув взглядом, охранник достал бумажник, отсчитал десять сотенных купюр и положил на стол.

— Премного благодарен, — искренне сказал я, аккуратно складывая новенькие купюры в кошелёк. — Интересует что-нибудь ещё?

— Да, интересует, — кивнул Родионов. — Я бы хотел обсудить покупку чего-нибудь более значительного.

— Например? — заинтересованно уточнил я.

Родионов повернулся, и обвёл рукой всё вокруг.

— К примеру, вот эту вашу замечательную лавку.

Ну вот, наконец-то мы перешли к настоящей цели его визита.

— Простите. Но она не продаётся, — улыбнулся я.

— Но вы даже не уточнили цену.

— Она не продаётся. Ни за какие деньги. Извините, Ваша Светлость.

— Даже за миллион рублей? — прищурился Родионов.

— А вы готовы предложить миллион рублей? — вопросом на вопрос спросил я.

— Кто знает, кто знает… — задумчиво проговорил Родионов. — Но возможно с этого момента мы начнём торговаться?

— Нет, извините. Я и за миллион её не продам.

Я обману, если не скажу, что в голове у меня пробежала куча цифр и расчётов. В принципе, миллион — это огромная цена, за которую я смогу купить помещение получше, и через неделю оно будет круче этого.

Только тут было два нюанса. Первое — это дело принципа. Я уже здесь обжился, начал считать своим домом, и оно мне нравилось. А второе — я уверен на девяносто девять процентов, что миллион мне никто никогда не заплатит. Это было так… Аристократические игры.

— А за десять миллионов? — тут же поднял ставки Родионов.

— При всём уважении, Ваше Сиятельство, но мне кажется, мы просто теряем время.

— Вот как? — добрая улыбка слетела с лица графа, и он опасно нахмурился. — Вы считаете, что вы теряете со мной время?

Слово «мной» он выделил особой интонацией, намекая то ли на обиду, то ли на оскорбление.

— При всём уважении, но нет! Я считаю, что такой занятой человек, как вы, может найти себе лучшее применение своему времени, нежели находиться в моей жалкой лавчонке, — широко улыбнулся я.

Граф смотрел на меня без улыбки. Я улыбался. Никто не отводил глаз. Дуэль взглядов продолжалась.

Не отрывая от меня взгляд, граф разжал руку, и купленная статуэтка упала на каменный пол. От удара у неё отвалилась одна рука и нога.

— Упс! — сказал граф и наступил на неё.

Раздался хруст. Под его весом фигурка была раздроблена окончательно.

— Упс! — снова сказал он. И лёгкая улыбка тронула его губы. — Какой я сегодня неловкий. У вас нет замены?

— К сожалению, она была в единственном экземпляре, — покачал головой я. — Мне очень жаль.

— Что ж… Я как-то переживу, — улыбнулся он. — Всего вам хорошего!

— И вам того же, — сказал я.

Подходя к двери, которую услужливо открыл Борис (молодец, он учится), граф повернулся.

— Не только статуэтки сомнительного происхождения могут разбиваться от неосторожного обращения, — вдохновенно произнёс граф. — Обычно люди сильно слабее камня.

Ну вот. Наконец-то начался разговор по душам.

— Люди слабее камня? — я позволил себе улыбнуться. И это он говорит Архитектору! Я еле сдержался, чтобы не рассмеяться в голос. — Тут бы я с вами поспорил, но, пожалуй, воздержусь.

Родионов уже без разговора задержался на пару секунд, буравя меня уничтожающим взглядом, а потом просто вышел из лавки. За ними вышли его бойцы, всё так же ощупывая глазами окрестности.

Что ж, будем считать, что их разведка прошла успешно. Но успешно для меня, а не для них. Эти маленькие видеокамеры, которые были вставлены вместо пуговиц у охранников, сломались сразу, как только они сюда зашли. Так что возможный план нападения на своего «милого» соседа им придётся делать по памяти.

Аукцион «Кристис»

Лондон, Британские острова

Большой зал аукционного дома был заполнен богато одетыми дамами и господами. Как обычно, здесь собрался весь цвет европейских коллекционеров, и не только европейских. Здесь были люди из Российской Империи, а также из более далёких стран.

Только что продали картину известного художника Бредбрандта. Она ушла за ожидаемую цену. Популярная живопись в последнее время пошла на спад. Коллекционерам требовалось что-то более экзотическое.

— Итак, следующий лот! Уникальные шахматы работы мастера Хари Шара. Им более тысячи лет. Обратите внимание, — бойкий аукционист вещал, указывая лазерной указкой на фотографии, которые, одна за другой, появлялись на большом экране, расхваливали товар, объясняя его историю и происхождение.

— Петя, ты видишь?

Граф Пивоваров слегка задремал, утомлённый красным бургундским из буфета. Он приехал сюда целенаправленно за антикварным украшением, и в ожидании своего лота немного заскучал.

— А, что? — Пётр Сергеевич вскинулся и посмотрел в то направление, куда указывала его жена.

— Смотри, это же шахматы Вавилонских!

— Да откуда? — подслеповато прищурился Пивоваров, засуетился, а затем надел магическое пенсне, чтобы получше приглядеться.

— Да точно говорю, они.

— Вот хитрый хрен! Как он может их продавать? Они же выступали залогом моего последнего займа, — граф Пивоваров почувствовал, что его тучное тело наливается злостью. Он был один из немногих, который знал настоящее положение дел у Рода Вавилонских. И не брезговал на этом немного подзаработать.

Уже несколько семейных реликвий ушли к нему с большим дисконтом. Все происходило по одной и той же стандартной процедуре. Вавилонский брал у него долг под залог. А потом не возвращал деньги, а отдавал залог. Все были довольны. Вавилонский тем, что избавлялся от ненужных, но дорогих вещей. А большой коллекционер и ценитель старины Пивоваров получал интересные вещи, либо себе в коллекцию, либо на продажу. И да, намётанный взгляд старого коллекционера определил, что это те же самые шахматы.

Аукционист продолжал расхваливать товар. Пивоваров дрожащими пальцами набрал телефон Вавилонского.

— Пётр Сергеевич, как я рад вас слышать.

— А вот я тебя не очень рад, Аристарх, — зашипел в трубку Пивоваров, стараясь соблюдать приличия. Хотя аукцион — это не театр. Здесь оживлённо гомонили со всех сторон, так что большей проблемой было расслышать в трубке собеседника, чем помешать кому-то. — Ты за каким хреном продаёшь мои шахматы?

— Твои шахматы? — удивился Вавилонский.

— Ну, не мои, но которые у меня в залоге.

— Шахматы отца, сделанные мастером Хари Шара? — непонимающе продолжал Вавилонский.

— Да, да, именно они! Это что за поступок, Аристарх?

— Извини, Пётр, но я не понимаю, — искренне удивился Иннокентий. — Они у меня. Сейчас секундочку… — прошло буквально несколько секунд. — Вот я стою над ними и смотрю на них.

— Да что ты несёшь? Я на аукционе в Кристисе. Прямо сейчас выставлен лот.

— Да ничего я не несу. Секунду…

У Пивоварова пиликнуло сообщение. Он открыл и увидел пришедшее изображение шахмат, стоящих посреди пустых грязных стаканов и недопитых бутылок — обычный пейзаж любящих ежедневную разгульную жизнь Вавилонских.

— Ты уверен, что это именно они?

— Да, конечно, уверен. О чём ты, Пётр? — всполошился Вавилонский.

— Тогда что продают прямо сейчас?

— Я понятия не имею, Пётр. Я понятия не имею.

— Хари Шара, девятый век. Единственный оставшийся экземпляр.

— Да, всё верно. Именно так мне отец всё и рассказал.

— Понял, отбой! — бросил трубку Пивоваров и поднял руку.

— Погодите, уважаемый Пётр Сергеевич… — конечно же, аукционист знал в лицо всех своих самых знатных покупателей. — Мы ещё не дошли до торга. Я знаю, что вы большой ценитель, но…

Пивоваров встал, бесцеремонно перебивая.

— Это подделка! Я заявляю об этом со всей ответственностью.

Шум вокруг стих. Все повернулись, вглядываясь в Пивоварова. Аукционист немного подвис.

— Из чего вы высказали такое странное предположение? При всём уважении, Пётр Сергеевич, но мы…

Пивоваров снова перебил.

— Потому что оригинал — мой! — тут он снова сбился, поняв, что сказал не то. — Точнее, он сейчас находится у моего друга в поместье за тысячи километров отсюда, в Империи.

— Пётр Сергеевич, — очень вежливо и терпеливо сказал аукционист, — вы же знаете, как мы подходим к выставленному на продажу товару. Он прошёл все тесты. Лучшие эксперты дали своё заключение. Эти шахматы подлинные.

— Этого не может быть! — начал снова заводиться Пивоваров.

— Простите, Пётр Сергеевич. Мы вас безумно уважаем. Но в данный момент вы мешаете процессу торга, и напрямую усомнились в нашей репутации, — улыбающийся аукционист резко поменял выражение лица и тональность голоса.

Сейчас он звучал чётко и разборчиво, давая понять, что Пивоваров, хоть и богатый и уважаемый клиент, но точно не единственный. Аукцион, который существует уже много сотен лет, точно не позволит запятнать свою репутацию.

— Да, да, извините, — у Пивоварова злость наконец схлынула, и до него наконец дошло, что аукционист прав. — Но позвольте спросить, кто продавец?

Аукционист тут же переключился, как по мановению пальца, в своё прежнее лицо. Он снова стал улыбчивым и дружелюбным.

— Прошу прощения, Пётр Сергеевич, но вы знаете правила. Продавец решил остаться анонимным, и мы выполним его распоряжение. Итак, дамы и господа! — он отвлёкся от Пивоварова. — Начальная цена лота — двести тысяч российских рублей! Кто больше?

Пивоваров чувствовал себя неуютно. Да нет, он чувствовал себя чертовски неуютно! Он увидел, как его «друзья-конкуренты» принялись поднимать руки, увеличивая цены.

— Ты же не собираешься покупать их за полную цену? — уточнила его жена.

— Заткнись! — рявкнул Пивоваров, и женщина испуганно вздрогнула, зная, что её мужа не нужно трогать в таком состоянии.

Пивоваров просто взял трубку и написал:

«По моему последнему долгу под эти шахматы мне нужен новый залог или полный возврат долга. И это не обсуждается! Аристарх».

Отправить