Глава 19

Имение герцога Иванова

Город Вадуц, княжество Лихтенштейн

Герцог Иванов, измученный тревогами бессонной ночи, наконец-то приготовился ко сну. Обычно перед сном он выпивал дежурные пятьдесят грамм коньяка, но в последнее время эта доза постоянно увеличивалась, быстро дойдя до ста грамм. А сегодня он и вовсе решил выпить все сто пятьдесят.

Тяжёлое, свинцовое чувство бессилия навалилось на Сергея Никифоровича. Он устало откинулся на подушки, пытаясь найти хоть какое-то подобие комфорта. Вот до чего он докатился! Герцог Иванов, привыкший к роскоши, к власти, к тому, что его желания исполняются по первому щелчку пальцев, теперь сидел в тихой комнате, глотая коньяк, как воду, и проклинал тот день, когда этот выскочка Вавилонский появился в его жизни.

Сто пятьдесят грамм обжигающей жидкости, казалось, ничуть не согревали. Скорее, наоборот — обжигали горло, оставляя после себя горькое послевкусие. А ведь он, Иванов, всегда был ценителем хороших напитков! Предпочитал смаковать, наслаждаться каждым глотком, а не глушить, как какой-то забулдыга!

И всё из-за этого молокососа! Вавилонский-младший… Этот сопляк умудрился перевернуть его тщательно выстроенный, налаженный годами мир с ног на голову!

Со временем гвардейцы Иванова поняли фишку — откуда стрелял противник по их снайперам. Оказывается, в усадьбе Вавилонского были так называемые «ложные стены». Его бойцы обнаружили, что в некоторых частях усадьбы стен, по факту, не было. Там стояли каменные щиты, за которыми располагались снайперы. Они даже попытались их пробить, используя противотанковые ружья с артефактами пробоя. В итоге часть ложных стен была разрушена, но это всё равно не принесло особого вреда самой усадьбе.

Иванов хмурился, вспоминая доклады своих людей. Понятно, что Вавилонский использовал какую-то особую, невероятно прочную артефактную защиту. Но откуда у него такое могло быть? Ведь, насколько знал герцог, даже у самого князя Лихтенштейна не было ничего подобного!

Мысль о том, что этот парень переигрывает его по всем фронтам, вызывала у Иванова настоящую ярость. Но он упрямо не хотел признавать своё поражение.

«Я всё равно его уничтожу, — думал Иванов, сжимая кулаки, — и заберу себе всё, что ему принадлежит!»

Взгляд Иванова невольно упал на разбитую вазу, осколки которой, словно острые зубы хищника, валялись на полу. Очередной «подарок» от Вавилонского. С тех пор, как началась эта чёртова война, в его доме ни часа не проходило без разрушений. Многие окна выбиты, стены иссечены осколками, гараж наполовину разрушен…

Лазарет был переполнен ранеными. Хоть его люди и хвастались победами, докладывали, что уничтожили десятки врагов, но Иванов понимал — что-то в этом уравнении не сходится. Ведь у этого недоноска, по его данным, просто не могло быть столько бойцов!

«Неужели он — имперский агент?», — мелькнула в голове Иванова неприятная мысль.

Иначе как объяснить, что к Вавилонскому, словно мухи на мёд, слетаются такие сильные Одарённые? Да, он читал досье на этих гвардейцев. Знал, что они служили деду этого выскочки. Но всё же смерть старого графа поставила точку в их карьере. Иванов был уверен — мало кто согласится служить его никчёмному сыну Аристарху. А уж внуку и подавно…

Внезапно в его голову заползла предательская мысль.

«Не по зубам мне этот мальчишка, — с досадой признался себе герцог. — Может, отступить? Сдать ему эту чёртову усадьбу, будь она трижды проклята?!»

Но мысль о потере репутации, которую он так тщательно восстанавливал все эти годы, остудила его буйную голову. К тому же, где-то совсем неподалёку в недрах земли всё ещё покоилось золото… Несметные сокровища, которые могли сделать его самым богатым и влиятельным человеком в княжестве, не давали ему покоя.

Иванов, осушив последнюю порцию коньяка, решил отогнать неприятные мысли. Ему нужен был отдых. Завтра он с новыми силами приступит к поискам этого проклятого золота, которое уже стоило ему нескольких бойцов. А Вавилонский… С этим щенком он тоже разберётся.

Он позвонил в колокольчик, вызывая слугу.

В комнату вошёл молодой парень в бронежилете, с пистолетом на поясе.

— Убери здесь, — Иванов кивнул на пустую бутылку, — и зажги благовония.

Слуга поспешил выполнить его приказ. По комнате поплыл успокаивающий аромат сандала и лаванды.

Иванов снова откинулся на постель, пытаясь расслабиться. Снаружи доносились звуки взрывов. Его люди продолжали безуспешно бомбить усадьбу Вавилонского.

«Я бы с удовольствием собрал всю свою гвардию и просто задавил их числом! — подумал герцог. — Выбил бы врата бронетехникой, ворвался внутрь, расстрелял всех! Какие бы ни были у них секреты, какие бы ни были артефакты, они просто не успели бы среагировать!»

Но в этом плане была одна проблема. Настоящая армия Иванова была гораздо больше, чем официально заявлено. И он специально её скрывал. Часть бойцов находилась у родственников, часть — ещё в каких-то убежищах. Это был его запас на случай будущих расширений владений, распространения влияния. Пусть он и восстанавливал сейчас репутацию, но он не собирался вечно жить мирно. Его опыт подсказывал, что деньги должны работать, приносить ещё больше денег и увеличивать армию. А личная армия, как показывает практика, может принести ещё больше денег.

«Завтра всё изменится», — с твёрдой решимостью подумал Иванов, закрывая глаза.

Он был уверен, что сможет найти способ сломить сопротивление этого мальчишки. И тогда… Тогда он отомстит ему за всё!

В этот момент раздался очередной грохот, уже где-то поблизости. Значит, это снова выстрелила долбаная катапульта Вавилонского.

Иванов, вздрогнув, открыл глаза. Он подошёл к окну и, глядя вниз, увидел, как металлическое ядро Вавилонского разметало несколько машин, и теперь те, помятые и разбитые, отчаянно вопили на всю округу сигнализациями.

О, эта чёртова катапульта была просто что-то с чем-то! Непонятно, как Вавилонский её построил, непонятно зачем. То кидает маленькие снаряды, то огромные ядра! А люди герцога до сих так и не смогли её уничтожить.

Герцог недовольно скрипнул зубами. Ему уже осточертели все эти бесконечные перестрелки, которые не приближали его к цели. Он хотел закончить эту войну как можно скорее. Но…

«Терпение, Сергей, терпение, — сказал он себе, — у тебя всё получится».

Но оптимизма это не добавляло. Ещё и с коммуникациями какая-то чертовщина творилась. Света нет, водопровод не работает, интернет вырублен, телефонная связь — и та с перебоями. Иванов даже не мог вызвать толковых ремонтников, потому что весь город уже знал, что между ним и Вавилонским идёт война, и никто не хотел сюда ехать. А люди из его персонала беспомощно разводили руками, не понимая, в чём дело, и не могли ничего починить.

Иванов с досадой махнул рукой и, пожелав себе спокойной ночи, лёг в постель, закрыв глаза. Ему нужен был отдых, чтобы хоть немного привести в порядок свои мысли.

Внезапно раздался стук в дверь. Это пришёл Герхард, чтобы в очередной раз сообщить о разрушениях, вызванных обстрелом из катапульты. Герцог отмахнулся от него, как от назойливой мухи, обругал и повелел приносить сведения только о по-настоящему важных событиях. За последние часы он уже устал слушать о том, как всё плохо. А хороших новостей совсем не было.

Он вернулся в постель и снова попытался уснуть. На удивление, это ему удалось достаточно быстро. Сон был беспокойным и коротким. Иванову казалось, что он только что закрыл глаза, как вдруг его снова разбудил настойчивый стук в дверь.

«Герхард?», — подумал герцог, раздражённо морщась. — «Сколько раз я тебе говорил, не беспокоить меня, когда я сплю! Только если что-то действительно важное».

— Войдите, — сказал он, не открывая глаза.

Стук повторился, на этот раз громче и настойчивее.

Герцог резко сел на кровати, протирая глаза и пытаясь стряхнуть остатки сна. Он взглянул на старинные часы у стенки — прошло всего полчаса с тех пор, как он лёг.

— Я же сказал — войдите! — сердито рявкнул Иванов.

Но никто не вошёл. А стук повторился снова.

«Что за чёрт?», — подумал герцог, недоумённо морщась.

Он встал с постели и, накинув халат, подошёл к двери. Стук продолжался.

Иванов резко распахнул дверь.

— Ну?! Кто там такой настойчивый? — рявкнул он, глядя в коридор.

Но в коридоре никого не было.

Стук снова раздался. Иванов перевёл взгляд вниз. И тут он увидел…

Прямо перед ним, у порога, стояла небольшая фигурка, будто бы слепленная из песка. Она была похожа на человечка с круглой головой и тонкими ручками. Но самое главное — из груди этого человечка торчал…

Иванов, прищурившись, наклонился поближе. Сердце его учащённо забилось.

«Что за чёрт?!», — пронеслось у него в голове.

Песчаный человечек, словно живой, поднял голову и посмотрел на Иванова. Песок на его круглом лице осыпался и там появилась… улыбка. А затем он поднял лапку, и Иванов увидел, что в руке у него — пульт с кнопкой. Детонатор.

Человечек нажал на кнопку.

Окружающий Иванова мир погрузился во тьму.

* * *

— Дядь Кирь, ты что натворил?! — я смотрел на дымящиеся руины того, что ещё недавно было спальней герцога Иванова, и чувствовал, как на меня накатывает лёгкая волна раздражения. План был идеальным, выверенным до мелочей, но этот энтузиаст…

— Ты чего кричишь? — Скала, невозмутимо попивая чай, с улыбкой посмотрел на меня. — Ничего не натворил.

— Я тебя просил что дать голему? — медленно, с нажимом спросил я.

— Гранату, — пожал плечами Скала, словно речь шла о какой-то мелочи. — Ну я и дал твоему песочному приятелю гранату.

— Точно? — не отступал я.

Скала на секунду замялся, почесал лысый как колено затылок и, усмехнувшись, признался:

— Ну-у-у… Я подумал, что одной гранаты будет маловато. И для пущего эффекта добавил кое-что из своих запасов. Одну вещичку, которую ты для Бориса смастерил.

Я невольно схватился за голову.

— Для Бориса?! Это же оружейный маньяк, я для него чего только не мастерил!

Скала, не отрываясь от чашки, задумчиво посмотрел в окно, на развалины спальни Иванова, и с удовлетворением кивнул:

— Да, хорошие вещи ты для него сделал, ничего не скажешь.

— Хорошие? Так мы ж, походу, блин, этими "хорошими" Иванова завалили!

— Ну вот и отлично! — Скала рассмеялся, хлопнув меня по плечу своей могучей рукой.

— Это вообще не входило в мои планы, — с досадой сказал я. — Мы должны были медленно его уничтожать, а не быстро валить.

— Эх… — Скала с сожалением вздохнул. — Понимаю. Но что сделано, то сделано. Да и вряд ли он умер. Этот Иванов настолько большой ссыкун и параноик, что скорее всего даже спит в полной защите. Впрочем, сейчас и узнаем.

Следующие два часа мы, затаив дыхание, наблюдали за разворачивающимся перед нами действием.

Сначала всё было тихо, но потом по нашему дому открыли огонь не только из огнестрельного оружия, но и подогнали тяжёлую бронетехнику, которая начала палить из пушек. Где-то стены выдерживали, где-то не очень. Я же, незаметно для всех, быстро восстанавливал особо повреждённые участки, благо, энергии у меня сейчас было хоть отбавляй.

Помимо этого, Одарённые с разными Дарами лупили по нам своими техниками — молнии сверкали, вихри кружились, воздух дрожал. И это явно давало понять, что там, в имении герцога, всё-таки произошло что-то серьёзное.

Ну, или просто кто-то очень сильно взбесил Иванова… Я посмотрел на Скалу.

— А давай ещё одного голема пошлём, — предложил он, с азартом потирая руки. — Это же прикольно!

— Да, прикольно, — согласился я, — но это имение моего деда, хотелось бы его сохранить.

— Так всё равно отстроим, — отмахнулся Скала.

— Отстроить-то отстроим, — согласился я, — но всё равно.

Дядя Кирилл смерил меня оценивающим взглядом.

— Ага, это всё отмазки, — хмыкнул он. — Противника надо валить быстро, а не играться с ним.

Я тяжело вздохнул. Ну вот как этому человеку объяснить, что есть не только силовая, но и экономическая составляющая в победе над противником? Куда выгоднее отжать побольше техники, экипировки, вооружения, артефактов… Только последняя вылазка в лесу сильно пополнила нашу оружейную. А ведь большинство тех вещей, которые мы там нашли, просто так не купить без связей, особенно в этом захолустье. Плюс у Иванова, как я понял, есть производство, было бы неплохо демонтировать и вывезти.

Конечно, даже со смертью Иванова война может продолжаться. А может и не продолжаться. Его наследники запросто могут объявить перемирие в связи со смертью отца, и начать спокойно делить его наследство между собой. А вот если я первый объявлю ему войну, то это уже другие аристократы не поймут. Они решат, что молодой зарвавшийся приезжий аристократ начал валить их дружков. Мне это было не нужно.

Вскоре мы увидели, что к территории нашей усадьбы подъезжает всё больше бронетехники Иванова и открывает по нам огонь.

— Кстати, — сказал Скала, — можно было бы пожаловаться князю на всё это безобразие и нехило так вздрючить герцога. Но боюсь, после недавних событий, Бобшильд не захочет вставать на нашу сторону.

— Да всё равно, — покачал головой я. — Что-то я сомневаюсь, что Иванов не найдёт способ откупиться или ещё что-нибудь. Поэтому я и не хотел биться с ним в полную силу. Видишь, дядь Кирь, ты разбудил зверя, — я рассмеялся.

— Слушай, Теодор, — сказал Скала, — признаться честно, я немного переживаю, выдержат ли наши стены настолько массированный обстрел?

— Стены точно выдержат, — успокоил его я. — А вот Настя там, наверное, уже психует. Не любит она в таком шуме работать.

— Пожалел бы, дал бы ей хоть выходной, — усмехнулся Скала.

— Так я ей сколько давал, — пожал плечами я. — Она сама день и ночь сидит над своими чертежами. Кажется, решила меня переплюнуть.

— Ну, если она так будет стараться, то у неё есть все шансы, — кивнул Скала.

— На самом деле — нет, — улыбнулся я про себя.

Напряжение возле территории нашей усадьбы нарастало. Мы наблюдали за происходящим, ожидая, что будет дальше.

И тут мы увидели, как к имению Иванова подъезжает какой-то необычный броневик. Ворота, ведущие на территорию, распахнулись, его пропустили, люди выбежали…

— Да ну, не может быть…

Я понял, что это броневик скорой помощи, личный герцогский, предназначенный для военных действий, чтобы вытащить его даже с поля боя. Он был мощным, усиленным какими-то артефактами.

— Смотри, — ткнул пальцем Скала, — вон, тело графа выносят…

— Ага, — кивнул я, наблюдая, как люди в белых халатах, словно муравьи, суетятся вокруг носилок, — ты не разбудил зверя. Ты, кажется, его добил.

Вот этого я как раз и не хотел. Но что сделано, то сделано. Будем теперь плясать из этой обстановки.

— Готовься, дядя Кирь, — сказал я Скале.

— К чему? — непонимающе спросил он, оторвавшись от бинокля.

— Сейчас ночь, его забирают. Судя по всему, он ещё жив. Не факт, что это будет продолжаться долго. Не знаю, откачают его или не откачают. Кажется, он оказался гораздо слабее, чем я думал. Ну хорошо хоть, что всё имение не взлетело на воздух.

— Нет, — кивнул Скала, — твой дед не экономил на материалах.

Скала вложил в голема одну из бомб, которые я делал для Бориса. А они были чрезвычайно мощными. Не зря я назвал одну из них «Граната Судного Дня». Внешне она не отличалась от обычной гранаты, а вот взрывчатка там внутри настолько спрессованная, что она по мощности как сразу пятнадцать обычных гранат. Борису-то я всё это, понятное дело, объяснил. А вот объяснил ли Борис Скале, когда делился запасами — не факт.

— В общем, готовься, — сказал я, — этой ночью мы переезжаем.

— Думаешь, они начнут мстить? — уточнил Скала.

— Нет, — покачал головой я. — Мы переезжаем в моё настоящее имение. Собирай людей. А я големов соберу.

Я вышел из комнаты и спустился в свою мастерскую. Когда сказал, что големов соберу, я обманул. На самом деле, я их создам.

Пока работал над созданием новых големов, мне позвонили некоторые из моих друзей-аристократов. Вежливо поинтересовались, не нужна ли мне помощь. Среди них был и Аркадий Иосифович. Я с интересом спросил у него, какую помощь он мог бы мне оказать. На что Аркадий Иосифович заявил, что может вытащить меня из этой передряги. Вот только его "услуга" почему-то касалась только лично меня, но никак не моих людей. Так что я вежливо отказался, сказав, что справлюсь собственными силами.

Для новой операции я решил использовать «одноразок» — песчаных големов. Они крайне эффективны, но долго не живут. Такие подходят лучше всего, когда нужно не оставлять никаких следов. После применения они просто рассыпались в песчаную пыль, а та в свою очередь благополучно "утекала" обратно в землю.

На этот раз я сделал их в виде пауков — быстро бегающих и высоко прыгающих тварюшек, лапки которых вооружил острыми, как бритвы, ножами. Всего их получилось около тридцати штук, но больше было и не нужно. Это крайне эффективное оружие — стрелять и бить по ним было бесполезно, ведь песок — крайне текучая субстанция, способная быстро собираться обратно в форму.

Ещё сделал троих големов-арбалетчиков, высотой под метр-двадцать, всё их тело — один большой боезапас, в которое помещается под сотню усиленных болтов.

Когда всё было готово, все собрались. Анастасия тоже захотела пойти на штурм, заявив, что хочет быть полезной. Но я отвёл её в комнату, выдал женский бинокль и сказал, что её задача наблюдать.

Дальше мои бойцы пошли по подземному проходу, который я сделал заранее, через лабиринт. Сначала пошли големы по одному проходу, люди — по другому. Часть людей осталась снаружи — если кто-то из людей Иванова вдруг начнёт убегать, то они их перехватят.

Я же сам с ними не пошёл. Когда вся операция по штурму имения Иванова началась, я вышел во двор. И, используя свой Дар, заклинил пушки у броневиков, которые взяли нашу территорию в осаду. Всего их было почти тридцать штук.

Затем начал погружать их под землю. Энергии на это ушло немало, но я справился. И стал их транспортировать под землёй в сторону своего настоящего имения, в специальный подземный гараж, где уже ждали мои бойцы.

С тремя машинами было тяжелее всего — они были с артефактной защитой. И на них ушло энергии примерно столько же, сколько на пятнадцать обычных, без артефактной защиты.

Я устало вытер пот со лба, чувствуя, как энергия покидает меня, и подумал: «Ну, теперь всё готово».

Окрестности Вадуца

“Царское Село”

Кирилл Александрович Полянин, он же Скала, ощущал, как по спине пробегает прохлада, но не от холодного ветра. Он вернулся. Вернулся в место, которое когда-то считал своим, место, где прошли лучшие годы его жизни. В воздухе витал знакомый запах хвои и влажной земли, но сам воздух будто наэлектризован, пропитан тревожным ожиданием.

Бывший глава гвардии Рода Вавилонских, Владимир Григорьевич, Железный Дед, как его прозвали, любил эту усадьбу. Каждый камень здесь хранил память о его победах, о его силе и несгибаемой воле. Скала помнил, как бродил здесь по парку, трогал шершавую кору вековых деревьев, представляя, как Дед вёл здесь свои тренировки, оттачивая мастерство, которое в будущем станет легендой.

Взгляд Скалы скользнул по лицам гвардейцев, выстроившихся в боевом порядке перед домом. Старики и зрелые мужчины, такие же, как и он сам. Но их глаза горели азартным огнём, той холодной решимостью, стальной закалкой, которая приходит только с опытом.

И если раньше при мысли о возвращении в это место сердце Скалы наполнялось горечью и обидой, то сейчас он испытывал нечто совсем другое — трепетную гордость. Потому что усадьба возвращалась к Вавилонским. Пусть и не к тому, кому он клялся в верности много лет назад.

От мысли об Аристархе, сыне Железного Деда, Скалу передёрнуло. Слабак, тряпка, пьяница… Он приложил все усилия, чтобы разрушить то, что Дед создавал годами — растратил богатства Рода, распустил гвардию, потерял влияние. От него, Скалы, этот никчёмный наследник добился только одного — презрения и отвращения.

Но Теодор… Внук Железного Деда. Этот тихий, неприметный парень, которого Скала помнил ещё худым, нескладным мальчишкой, оказался достойным наследником. И кто бы мог подумать, что он всё это время тайно готовился, оттачивал свои способности, чтобы сбросить с себя груз позора, который навлекли на Род его родители.

Скалу не покидало ощущение некоторой вины перед Теодором. Парень мог бы ему довериться. Скала всегда хорошо к нему относился, видел в нём искру той же силы, той же непреклонности, которая была присуща Деду. Он мог бы помочь Теодору избежать многих ошибок, предостеречь от опасности. Но Теодор поступил, как настоящий мужчина, как истинный глава Рода — взял всё в свои руки, не рассчитывая ни на кого, кроме себя.

Скалу, правда, немного смущала та мягкость, с которой Теодор отнёсся к Иванову. Ведь герцог отнял у Вавилонских их родовое имение, используя грязные методы. И, конечно же, заслужил наказания. Скала знал, что Иванов был сильным Одарённым, обладал огромными ресурсами, а главное — был злопамятен и жесток.

«Впрочем, Теодор ещё слишком молод, — думал Скала, всматриваясь в тёмные окна усадьбы. — Возможно, он не до конца понимает, насколько опасна эта игра».

И если бы Скале пришлось выбирать между клятвой, которую он давал Аристарху много лет назад, и тем, чтобы защищать Теодора, то его рука не дрогнула бы. Потому что Теодор, не только по крови, но и по духу был настоящим Вавилонским.

Сегодня эта усадьба вернётся к своему законному владельцу. Даже если ему, Скале, придётся заплатить за это жизнью.

Он глубоко вдохнул, выдохнул, сбрасывая с себя груз сомнений, и резко скомандовал:

— Вперёд!

И гвардейцы, словно единый механизм, беспрекословно отправились вперёд, начиная штурм. Пора причинять добро и наносить справедливость! Ха-ха!

Где-то на окраине Вадуца

Складское помещение, забитое до отказа оружием, напоминало скорее арсенал небольшой армии, чем тайник повстанческой организации. В тусклом свете лампочки, пляшущем на стволах винтовок, рядах гранат и ящиках с патронами, сидел молодой человек. Он сидел в огромном кожаном кресле и смотрел на фотографию, зажатую в другой руке.

Вокруг него сновали люди, носили ящики, проверяли оружие, шептались, стараясь не привлекать внимания своего предводителя. Но человек, казалось, не замечал ничего вокруг. Весь его мир сейчас сжался до размеров этой фотографии.

На фотографии была изображена молодая девушка — Анастасия Разумовская. Её красивое лицо, обрамлённое каштановыми локонами, было озарено лёгкой улыбкой. Голубые глаза, казавшиеся на фото почти синими, смотрели прямо на человека, словно заглядывая ему в душу.

В прошлом, до трагической смерти родителей, она носила фамилию Молотова — по материнской линии. Её мать, урождённая графиня Молотова, вышла замуж за графа Разумовского, породнившись с одним из самых влиятельных Родов Лихтенштейна.

Мужчина рефлекторно погладил фотографию большим пальцем, и, склонившись к ней, тихо прошептал:

— Я скоро приду по твою душу, сука…

Он тяжело вздохнул.

— Я предлагал тебе всё… — пробормотал он. — Всё, что только пожелаешь. Деньги, власть, этот сраный Лихтенштейн. Хотел сделать тебя своей королевой…

Он приложился к бутылке и сделал несколько больших глотков вина.

— Я был готов бросить к твоим ногам весь мир… А ты… предала меня! Ты столько раз отвергала всех, а теперь…

Мужчина скрипнул зубами и сжал фотографию в кулаке, костяшки его пальцев побелели.

— Я думал, что у нас будет настоящая любовь, — с горечью прошептал он. — Что ты ждёшь меня, моя королева. А ты… с каким-то вшивым приезжим аристократишкой снюхалась. И с кем? С Вавилонским! Человеком, чей предок уничтожил мою семью! А еще этого мясника он притащил!

Он ещё раз посмотрел на смятую фотографию.

Внезапно его отвлёк шум, донёсшийся с другой стороны склада — это пара человек, несущих тяжёлый ящик, заполненный оружием, уронили его и теперь виновато зыркали в его сторону.

Мужчина вспыхнул от гнева.

— Чего пялитесь, уроды?! — заорал он, и швырнул в них бутылку с вином.

Бутылка угодила в стену рядом с ними, и с громким звоном разлетелась на осколки, которые, отскочив от стены, попали в одного из бойцов. Тот вскрикнул, прижимая руку к лицу.

— Что, больно тебе?! — зарычал мужчина, поднимаясь с кресла. — Или хочешь мне что-то сказать?!

Бедняга, побледнев, отрицательно покачал головой.

— Нет-нет, Харитон, прости, — пробормотал он, с ужасом глядя на своего командира. — Я просто…

— Прочь с моих глаз! — рявкнул Харитон. — Все! Хотя нет, где Константин Иванович?

Он тяжело дышал, его лицо было искажено гневом, а глаза горели безумным огнём. Бойцы, с опаской поглядывая на него, поспешили удалиться.

Через несколько секунд в помещение вошёл его дядя, Константин Иванович Бодров — высокий, худощавый мужчина с пронзительным взглядом и шрамом, пересекающим его левую щеку. Харитон был лучшим ликвидатором своего дяди, его правой рукой и самым доверенным человеком.

— Харитон, — спокойно произнёс Константин Иванович, глядя на своего племянника, — тебе нужно взять себя в руки. Не стоит так убиваться из-за этой девчонки.

— Взять себя в руки?! — взревел Харитон. — Меня предали!

— Я же тебе говорил, что не стоило ждать, пока она согласится, — покачал головой дядя.

— Ну как не ждать?! — с отчаянием воскликнул Харитон.

— Да очень просто, — усмехнулся дядя. — Нужно было сразу закинуть её в багажник и привезти к тебе. Ты ведь, как никто другой, умеешь убеждать.

— Да, это я умею… Но задание…

— Да, задание, — кивнул дядя. — Время вышло, Скалу нужно ликвидировать. Одним ударом ты можешь убить сразу двух зайцев. Прибить убийцу твоего отца и моего брата, а также забрать эту девку себе.

— Забрать себе… — лицо Харитона перекосило от злобы. — Ладно, — он тяжело вздохнул, пытаясь восстановить дыхание, — очень хорошо, что Скалу уже можно убить. Я подготовился… Убью его, и соберу возможно еще… несколько голов.

— Точно голов? — переспросил дядя.

— Да, — кивнул Харитон — Хочу посмотреть в глаза тем ничтожествам, с кем она жила. Надо признать, он времени зря не терял и набрал еще, хотя у него всё равно не очень большая охрана.

Дядя задумчиво почесал голову.

— Да, у него всего несколько десятков человек в услужении, но их идентифицировали. Все они бывшие убийцы Вавилонского, кто пролили много нашей крови, поэтому я не хочу рисковать.

— Рисковать? — усмехнулся Харитон, прогоняя силу через каналы и постепенно избавляясь от алкоголя в крови. — Я могу завтра поднять тысячу бойцов, если бы мне это было надо.

— Но мы же не хотим начинать боевые действия внутри Вадуца? Нам еще рано привлекать к себе внимание. Поэтому у меня есть идея получше.

— Да, твою мать… — Харитон посмотрел на стену, из которой высунулась Тень.

Тварь, похожая на огромного паука с длинными, острыми лапами, замерла, глядя на Харитона своими фасеточными, горящими красным огнём, глазами.

В помещении стало как будто холоднее, а и так тусклый свет еще больше притух, когда внутрь зашла фигура в черном плаще, которая казалась вырезанной из мрака. Как кусок тьмы внутри тьмы.

— Леос?! — вскочил Харитон, одновременно стараясь убраться подальше от Тени-паука. — Убери эту тварь от меня!

— Здравствуйте, коллеги, — прошелестел/проскрипел руководитель еще одной ячейки повстанцев, легендарный Леос.

Он мгновенно, как мог только он, переместился к своей твари и ласково погладил её по голове, и Тень, довольно зашипев, скрылась в стене. — Не нравятся мои питомцы?

— Ты же знаешь, что нет! — скривился Харитон.

— Да-да! Маг Огня не любит Тени… — улыбнулись бледные губы из полуопущенного капюшона. — А Тени не любят Огонь….

— Прекращайте уже, — нахмурился Константин Иванович. — одно дело делаем!

Он знал обоюдную неприязнь Леоса и Харитона. Знал, что Харитон считает неправильным якшаться с Тенями и не боится об этом говорить вслух, а в ответ Леос не упускает случая поставить молодого, но сильного Одаренного Огня на место.

— Да, одно дело, — прошипел Леос и тихо засмеялся. Смех его был похож на кашель..

— Итак, — взял инициативу разговора в свои руки Константин Иванович. — Наша цель — Скала и его люди. При этом, Купец против чтобы мы убивали молодого Вавилонского.

— Этот выскочка должен сдохнуть! — уверенно сказал Харитон.

— Поддерживаю! — неожиданно сказал Леос. — Это моя охота, Мясник!

Константин Иванович, нахмурившись, покачал головой. Не любил он свое прозвище, точнее кодовое имя, что имели все руководители ячеек. Он не гордился своими деяниями, но они были оправданы. Чтобы замести следы после поражения повстанцев пришлось заткнуть многие рты… Многие из которых были женщинами и детьми. Но Константин Иванович ни о чем не жалел. Всё во имя Свободного Лихтенштейна!

Да, у повстанцев были определенные сложности после их катастрофического поражения. Пришлось заметать следы, спасать всё что можно, пытаясь сохранить остатки организации и накопленные за долгие годы ресурсы, в том числе и людские.

Но всё пошло совсем не так как планировалось. Изначальная идея разделиться на шесть независимых организаций-крыльев была неплоха. Так они хотели минимизировать риски, в случае если захватят участников одного крыла, то они мало что смогут сказать о товарищах-коллегах.

Но, затем пошло что-то не так. Да, он, Мясник, и Купец, оставались единственными из “старой гвардии”. Все остальные были моложе и наглее. Некоторые из повстанцев превратились в своеобразные банды, не брезговали продажей наркотиков, организацией проституции и просто разбоев, прикрываясь идеей освобождения Лихтенштейна.

Мясник и Купец, не были особо против, ведь они и сами в разное время творили всякое. Цель оправдывает средства. И свобода Лихтенштейна может быть достигнута разными путями. Но, этот Леос, который возник из ниоткуда и стремительно обрел власть в ячейке, после того как ее старый командир, также из еще старого состава повстанцев — Белая Луиза, трагически погибла, когда их рейд на имперские склады попал в засаду. Было много вопросов, но ответов было мало, ведь с Луизой погибли все её верные люди.

А Леос оказался полезен. Очень полезен! Его Тени помогли достичь много, вот только… Он пугал. Его методы пугали. Его Тени несли ужас и кровь. Очень часто гибли невинные, простые граждане Лихтенштейна. Но…. Цель оправдывает средства! Ведь так?

— Ну надо же! Первый раз на моей памяти вы в чем-то сошлись! Ладно… С Купцом я поговорю… Всё-таки это район, где живут аристократы, там очень много защиты. Да и полиция явится незамедлительно, если что-то пойдёт не так. Сейчас у него война с Ивановыми, все они в одном месте. Нам нужно действовать быстро, но сначала провести разведку.

Харитон улыбнулся.

— Я так понял, что Леос участвует? Ты мне не доверяешь дядя?

— Доверяю как себе, — серьезно сказал Константин Иванович. — Но, надо действовать наверняка.

— Не только Леос участвует, — лениво сказал Леос о себе в третьем лице, он часто так делал. — Возьмём ещё… их… Это хорошие… Разведчики…

Он поманил пальцем, и из стены выдвинулись сразу шесть Теней — гротескные, удивительные создания, переливающиеся, словно ртуть, и постоянно меняющие свою форму.

Харитон с сомнением посмотрел на тварей.

— Леос, — сказал он. — Мы и без них справимся.

— Это без разницы, — пожал плечами Леос. — Они просто хотят кушать.

Харитон, увидев хищный блеск в глазах тварей, понял, о чём говорит Леос, кивнул и пошёл на выход.

— Но все головы — мне! — рядом с ним привычно стремительно проявился Леос.

 

Конец пятой книги

Отправить