Глава 3

У Джонатана сегодня было совершенно обычное утро. Ничего не предвещало беды и, проснувшись в очередной раз на десять минут раньше положенного, он просто лежал, смотрел в потолок, думая о своей жизни. О том, что каждый его день похож на прежний…

Но такова цена счастливой жизни в будущем. «Престол Грешника» — особое место. Ведь практически все здесь являются заключенными. Надзиратели тоже не имеют права покидать это место до самого завершения контракта. Они точно так, как и пленные, обречены на жизнь в гнетущих стенах этой тюрьмы-крепости. И каждый здесь живет лишь одним. Мыслями о том, что совсем скоро начнется новая свободная жизнь.

Джонатану осталось отслужить здесь всего пять лет, по итогу которых ему выплатят огромную сумму денег. Этого хватит на то, чтобы купить себе небольшую усадьбу у моря, пару кораблей, и спокойно доживать свою жизнь, не задумываясь о деньгах. По контракту ему выплатят даже больше, чем предполагалось, ведь уже два года он служит не простым надзирателем, а начальником целого сектора в четвертом круге греха.

Джонатан потянулся в постели, лениво добрел до ванной комнаты и умылся. Из зеркала на него смотрел пустым безразличным взглядом измученный, небритый, и явно недовольный своей жизнью мужчина лет сорока. Умывшись, он отправился в свой кабинет, составил и отправил через посыльного пару отчетов. Изучил план на сегодняшний день и внес пару поправок. Там нужно было отвести пару заключенных на пытки и убраться в четырех камерах. Заключенные там умерли, и тела нужно было утилизировать.

Так что Джонатан отправился раздавать подчиненным указания и контролировать их выполнение.

Погруженный в рутину, мужчина не заметил, как закончился день, и осталось всего лишь одно дело. Оно осталось напоследок не просто так, ведь Джонатан откладывал его до последнего. И сейчас он был недоволен тем, что именно ему предстоит разбираться с последствиями глупости его начальства.

Нужно убраться в камере с оборотнями. Хотя никто не понимает, какой в этом смысл. Скорее всего, тела там уже не осталось. Но, так или иначе, проверить нужно. Потому Джонатан взял с собой отряд надзирателей и стражников, и отправился лично проконтролировать процесс.

— Идиоты… — бурчал он, направляясь по длинным коридорам в сторону нужной ему камеры. — Это же надо было поместить всех оборотней вместе! Нет бы рассадить их по отдельным комнатам, и пусть дохнут там…

На самом деле, он понимал, почему оборотней посадили в одной камере, это сделано не просто так. Таково было пожелание короля, и спорить с ним никто не смел. Дело в том, что король долгое время не мог справиться с этими оборотнями. Они жили одной большой стаей, и не выходили на контакт с людьми. Но, в какой-то момент, король решил изловить их и освободить лес, в котором они жили. И с тех пор началась локальная война общины против всего королевства.

Во время той войны королевство потеряло значительную часть своей армии. Никто не мог подумать, что оборотни окажутся настолько сильными и хитрыми. Они, то и дело, нападали на обозы, сами перешли в атаку, и начали диверсионную деятельность в городах, недалеко от их леса. В общем, от общины численностью более чем в тысячу оборотней, осталась лишь жалкая горстка, около тридцати особей. По крайней мере, так думает король и все жители королевства.

А посадили их в одну камеру потому, что они крайне дружны, и для них очень многое значит быть одной стаей. Так что теперь надзиратели планомерно доводят оборотней до безумия, чтобы те начали убивать друг друга. Король приказал уничтожить их не только физически, но и морально, убить всё, что дорого для них и показать этим зверям свое место.

Джонатан обернулся и посмотрел на своих сопровождающих. У каждого в руках были специальные электрические палки, молоты и мечи, на всякий случай. Также надзиратели надели дополнительную защиту шеи и рук. И вот, совсем скоро группа стражников добралась до первой двери, ведущей в специальную камеру оборотней.

— Как-то там слишком тихо… — проговорил один из бойцов. После чего повернул ключ несколько раз и отворил двери. Но вместо привычного рычания и криков их встретила тишина.

— Наверное, дожевывают кости, — заключил Джонатан.

— И зачем нам тогда приходить, если там даже костей не осталось? — возмутился самый пугливый стражник. Он стоял позади всех, и на любой шорох активировал свою электропалку. — Мы же их две недели не кормили!

Его никто не стал слушать, ведь все понимали, что идти придется в любом случае. Так что вскоре открылась и вторая дверь, затем третья. А оборотни за это время ни разу не попытались напасть. Обычно уже на второй двери они начинали рычать и биться, пытаясь достать надзирателей когтистыми лапами. Вскоре отворилась последняя дверь, и группа надзирателей застыла прямо при входе. Следом внутрь зашел и Джонатан, и тоже замер от удивления.

— А я потом ему говорю, ну ты, псина паршивая! — посреди просторной комнаты, на подобии трона, восседал тот самый слабак, которого сюда бросили на съедение. И оборотни вокруг слушали его оживленный рассказ с нескрываемым восторгом во взглядах. — Он мне говорит: Я не псина! А я ему опять говорю, что псина! Представляете, да? Они взяли, и вот так поступили! Что я еще мог им сказать?

Постепенно стражники начали приходить в себя, но проходить в камеру не решались. Так и стояли при входе, с интересом слушая историю заключенного.

— И вот я зашел, говорю, что они псины. А в том тронном зале знаете, кто сидел? Люди, которые в одиночку могут стереть целое королевство с лица земли! — воскликнул паренек. — А я в мокрых плавках и надувной желтой уточке! Представляете ситуацию? Ахаха! — зал взорвался диким хохотом, но лишь до того момента, пока паренек не заметил гостей. — О, здравствуйте, конвоиры! Хочу сказать спасибо, тут, и правда, очень хорошо!

— Да мы это… — замямлили стражники. Жизнь их к такому явно не готовила, вот они и растерялись.

— Эй! А вы чего не здороваетесь? — нахмурился парень, и посмотрел на оборотней.

— Здравствуйте, господа конвоиры… — промычали хором отрепетированное приветствие заключенные.

— Вот видите? — поднял палец вверх Треногий. — Говорю же, у вас тоже получится быть добрыми, и самое главное, культурными. Дядя Миша всему научит, не переживайте. Главное, не бойтесь дядю Мишу, — усмехнулся он, и посмотрел на стражников. А те так и стояли в проходе, не понимая, что происходит.

— Приведите заключенного, — первым в себя пришел Джонатан. Он давно служит здесь, и его психика оказалась покрепче, чем у остальных. — Приведи… — он обернулся на свой отряд, и понял, что те сделали шаг назад.

— Мы туда не пойдем! — замотали головами стражники. — Они какие-то странные!

— Понятно… — прищурился начальник, и посмотрел на паренька. — А ведь я говорил, что ты не так прост… Не слушали меня… Выходи, это приказ!

— Не-а… — помотал головой Треногий. — Мне и тут хорошо!

— Здесь же ты и сдохнешь, — прошипел Джонатан. Больше всего в работе надзирателем ему нравилось ощущение вседозволенности и господства. Но теперь, чуть ли не впервые за всё время службы он чувствовал свою беспомощность. Ведь действительно, никто не пойдет в эту камеру, чтобы силой вытащить этого странного паренька. — Я обещаю тебе, это будет скоро! — прорычал он и отправился на выход. — Закрыть двери!

В этот раз надзиратели не стали медлить, и сразу покинули камеру вслед за начальником. Они быстро закрыли все двери на все доступные замки, и чуть ли не бегом направились прочь. Тогда как Джонатан закипал от злобы все сильнее.

— Запускайте озверин! — рыкнул Джонатан, и на его лице появилась улыбка. Он смог придумать наказание для выскочки, а значит, обещание скоро будет выполнено. — Дикую дозу! Три флакона!

— Но ведь господин Ларисс нас за такое точно не похвалит, — попытался возразить один из надзирателей, но Джонатан схватил его за ворот одежды и подтянул к себе.

— С Лариссом я решу сам. А ты выполняй приказ! — прорычал он. — Запускай!

Бедолаге ничего не оставалось, как выполнить приказ начальства, и потому он побежал в комнату управления камерами. Надзиратели регулярно запускали это зелье по вентиляции в камеру с оборотнями, и очень любили слушать, как они воют после его воздействия.

Надзиратель забежал в комнату и вылил в специальную чашу сразу три флакона редкого зелья. Даже капли будет достаточно, чтобы заставить любого озвереть на несколько часов. Получивший дозу озверина будет бросаться на каждого, и пытаться убить всех вокруг. И используют это зелье для того, чтобы заставить оборотней перебить друг друга, но проблема в том, что оборотни своих не убивают. Вот и остается им метаться по камере и сдерживать нестерпимое желание вгрызться в глотку товарища.

Залив зелье, мужчина сразу накрыл чашу крышкой и поместил её в специальную нишу в стене. Специальная артефактная система обратит зелье в пар, после чего его нужно будет направить в нужную камеру, но этот процесс уже давно отлажен.

Минут десять, и в камере с оборотнями будет непроглядный густой туман из озверина, а последствия предугадать нетрудно. Всё же раньше самой большой дозой была лишь четверть флакона, и даже этого было достаточно, чтобы свести оборотней с ума. Так что стоит подождать минут десять, и проблема с выскочкой будет решена навсегда. По крайней мере, так думал Джонатан.

* * *

— Вот видите? Я же говорил, что стражники — нормальные ребята, — улыбнулся я, как только звуки удаляющихся шагов окончательно стихли. — А вы не верили!

— Мне кажется, они тебя ненавидят… — как-то неуверенно проговорил бывший Альфа. Теперь же его снова все называют по имени, Тош.

— Ой, да за что меня можно ненавидеть, Тотошка?

— Ну, как минимум, за это… — процедил тот. Новая кличка ему явно не нравится.

— Подожди… Вы что, меня тоже ненавидите? — удивился я.

— Не-не-не! — заголосила сразу вся стая.

— Вот! Милые адекватные люди! И зачем вам было на меня нападать? Это разве стоило переломанных рук, ног, и хребтов? — я прищурился и посмотрел на них. А один вспомнил ту боль, зарычал, и кинулся на меня. — Эдвард… Тебе что, снова хребет сломать, да?

— Не-не, я просто это… — почесал он затылок. — Комара увидел, прихлопнуть хотел.

— Да, конечно, комара. Контролируй себя, и жизнь сразу станет красочнее, — пожурил его.

— Просто в нашем теле много дурной крови… — попытался оправдаться он, а я сразу встал со своего трона.

— Так давай я её спущу! — вся стая разом сделала шаг назад.

— Не надо ничего спускать, Михаил. Это место сделало нас такими. Сам понимаешь, постоянные пытки, травят газом… — вздохнул Тош, и в этот момент один из кирпичиков в стене отъехал куда-то в сторону, оставив небольшую дыру. — Ну вот. Опять решили потравить…

Я посмотрел на собравшихся вокруг полураздетых мужиков и прищурился.

— Так, давайте сразу уясним. Вас ведь ядом обычно травят, да? Или сонным зельем? А то, если там что-то повышающее либидо, то я, пожалуй, пойду отсюда…

— Нет, обычно они запускают что-то, что заставляет нас звереть, нападать и убивать, — помотал головой Тотошка.

— Вот как… — задумался я. — И как думаешь, у вас получится? — в ответ они опустили головы.

Ладно, проверять не хочется. Так что подошел к стене, где пропал кирпичик и заглянул в отверстие. Где-то вдалеке слышно шипение, а это значит, что отрава скоро прилетит сюда.

— Есть у кого-то заплатка? — обернулся к стае, а те стали переглядываться. — Во-от такого размера, — указал на отверстие, а на меня посмотрели, как на идиота.

Они что, ни разу не пытались заделать дыру? А ведь я недавно думал, что эти существа разумны.

Вытянул руку и начал сцеживать через поры кровь, формируя перед собой довольно крупный сгусток. И формировал бы дальше, но за спиной послышалось рычание.

— Ша! Не для вас! — рявкнул на них.

— Прости, Михаил… Мы давно не пробовали свежей дичи… — У Тотошки аж слюна начала капать изо рта, и вся стая, едва сдерживая желание напасть на меня, медленно потянулась вперед. — Это слишком для нас…

— Я могу дать своей крови свойство дикого, как ваша стая, поноса, — улыбнулся я. — Но ладно, не буду, — активировал новую руну, и кровяной сгусток вдруг забурлил. А спустя несколько секунд оборотни начали успокаиваться. Просто поменял структуру крови, чтобы она перестала их привлекать.

Собрав достаточное количество, сформировал аккуратный кирпичик, ровно под форму отверстия. После чего заложил стену, и принялся анализировать подступивший к ней с той стороны газ.

Какая интересная, однако, дрянь. Хорошо было бы собрать образец для друидов, но с другой стороны, даже не думаю, зачем мне нужно такое зелье. Разве что во врага метать, чтобы они сами с собой дрались. Или голубя напоить, предварительно забросив в тыл вражеской армии.

— И этим вас травили всё время, да? — кивнул на стену.

— Ты понимаешь, что это? — удивился Тош.

— Ну, что-то для агрессии. И это что-то довольно сильное…

— Этот газ здесь называют «озверин», — вздохнул бывший вожак стаи. — В последнее время они постоянно пытаются нас стравить, но мы держимся… хоть и с большим трудом.

— Держитесь? — удивился я. — Я могу пустить газ внутрь, но уверен, от такой дозировки вы сразу сойдете с ума, — хотя, чего говорить? Даже я, скорее всего, не смогу удержать себя в руках, если вдохну этот газ полной грудью. Дозировка убойная, и мне кажется, что кто-то из надзирателей пытается меня убить. А ведь мы так хорошо общались.

Прошло полчаса, и всё это время давление в вентиляции становилось всё больше. Газ всё никак не кончался, и моему кровавому кирпичику становилось всё труднее. Даже удивительно, сколько они решили его выпустить?

— Такую дозу еще никогда не пускали! — ответил на мой немой вопрос старейшина стаи. — Обычно газ выходит в течение минуты-двух, и всё…

— Вот мне интересно… — задумался я вдруг. — А что, если мы сделаем так?

Быстро нарисовал на кирпичике простую руну, отошел назад на пару шагов, и сформировал несколько магических кругов. После чего со всей силы ударил по кирпичу, и тот с гулом улетел куда-то внутрь стены.

— Что ты сделал, Михаил? — с ужасом проговорил Тотошка, а я лишь пожал плечами.

— Вернул газ туда, откуда он прилетел! — воцарилась тишина, и я заглянул в отверстие в стене. — Интересно, получилось или нет… — в этот момент взвыла сирена, и где-то вдалеке послышались дикие крики. Вот как… Кажется, получилось!

Следующие полчаса мы наслаждались гаммой звуков, доносящихся чуть ли не со всех сторон. Из вентиляции, из коридоров. Всюду были слышны звуки боя, крики, вопли. Выла сирена, звенели тревожные колокола, стражники, то и дело, проносились мимо. А мы сидели и улыбались, как дураки.

На самом деле, я раньше знал немало оборотней. Они бывают самыми разными. Например, некоторых когда-то создали химерологи. Зачастую эти магические твари обладают совсем слабым разумом, и с людьми не имеют практически ничего общего. С такими можно общаться, но лишь с позиции силы. Бывают просто мутанты или обращенные, те, кто стали оборотнями не от рождения, но и без использования целенаправленной магии.

Но эти ребята совсем другие. Они рассказали свою историю, и мне даже стало их немного жаль.

— А чего вы не выбрались, если так переживаете о своей общине? — задал я резонный вопрос, когда они поведали мне свою печальную историю, как они здесь оказались.

— Из греха? Выбраться? — усмехнулся кто-то из них.

— Михаил, ты настолько силен, насколько и странен, — прокряхтел старейшина. — Истинно говорят в племени, настоящая сила бывает лишь у безумцев.

— Да в чем проблема, не понимаю? — возмутился я.

— Ты думаешь, мы не пытались? — как-то уныло проговорил Тош. — Как будто ты сам можешь выбраться отсюда в любой момент.

— Эмм… — поднял я палец, но в последний момент решил не отвечать на этот вопрос.

— Вообще-то, он одолел нас, и сейчас спокойно использует магию, где использовать её невозможно, — метко подметил старейшина, за что я захотел почесать его за ухом. Даже несмотря на то, что сейчас он в облике человека.

— Видите? Мудрость! Она приходит с годами! — похвалил его, а они посмотрели на меня как-то странно. Видимо, надо было рассказать им о своем возрасте, а то звучит как-то странно. Все в этой комнате выглядят значительно старше меня. — Впрочем, ладно. Если я скажу вам, что вы прямо сейчас можете покинуть «Престол Грешника» и отправиться домой? Что вы скажете на это?

— Я скажу, что это бред, а ты безумец! — ответил молодой оборотень.

— А я бы сказал, что мы будем тебе благодарны, и не забудем о твоей помощи до конца наших жизней, — старейшина ответил куда более сдержанно.

— Вы же понимаете, что вашего племени уже может не быть? — прищурился я.

— Нет, они должны были спастись! — воскликнул Тош. — Своей жертвой мы дали им достаточно времени! — он даже зарычал от переполняющих его эмоций.

— Это же бред, Альфа… кхм… то есть, Тош. У него ничего не получится! — молодой оборотень подскочил на ноги.

— Ну да, конечно… — протянул я. — А знаешь? Ты же тут самый смелый, и видишь во всем плохое? Садись, превращайся! С тебя и начнем.

— Если бы я мог превратиться, я бы давно откусил твою глупую голову! — оскалился он, за что сразу же получил от меня звучную затрещину.

— Превращайся давай, балабол!

Он сразу начал терять контроль, у него начали удлиняться руки, появились острые когти. Тело покрылось шерстью, и стало увеличиваться, отчего ошейник сдавил ему шею и впился в нее шипами. Но это не проблема, ведь я контролировал процесс, и постоянно исцелял его раны до тех пор, пока сдерживающий ошейник не лопнул.

— Отлично! — хлопнул я в ладоши. — А теперь… — в этот момент огромный черный волк рыкнул и рванул ко мне, за что снова получил звучную затрещину и рухнул на пол. — Не балуй мне тут! — пожурил пальцем. — А теперь посмотри, сколько я показываю пальцев, и отвечай.

— Гр-р-р… — прорычал он и, поднявшись на лапы, снова рванул в атаку. Но опять получил подзатыльник и отправился в полет.

— Повторю свой вопрос! Сколько пальцев? Ты в сознании? — Нет, опять напал. И опять получил неприятный подзатыльник. Таким нормальному человеку легко можно проломить череп. — Ты же понимаешь, что я могу продолжать хоть всю ночь?

Эдвард понял это далеко не сразу. Следующие минут двадцать стая с удивлением наблюдала за тем, как их товарищ летает по камере. А удивило их то, что такие затрещины раздает маг. Просто в их прошлой жизни маги сражались с оборотнями исключительно магией, и не могли потягаться с ними в физической силе. Но это не страшно, увидеть что-то новое в жизни всегда приятно и познавательно.

— Три! Три пальца! — прорычал огромный пес, когда я замахнулся в очередной раз. Но я что, зря, что ли, замахивался? Так что ударил его еще разок. — За что? — взвыл он.

— Для профилактики! — усмехнулся я. — А теперь будь хорошим песиком и лежи, а я начну работать, — присел рядом с ним и сформировал несколько заклинаний. — Если хоть одна блоха перепрыгнет с тебя, и атакует меня, я тебе голову оторву! Понял? — намекнул ему на последствия неповиновения.

Оборотни, и правда, бывают самыми разными, и я встречал многих из них. Таких, как этих, например, называют истинными. Очень и очень редкие существа, их не заразили, не создали. Они такими появились сразу. Такие оборотни действительно уникальны, и они даже сами не подозревают, насколько.

— Вы спрашивали у меня, как вам выбраться? — продолжил колдовать над Эдвардом и заметил, как все следят за нами, затаив дыхание. — А я отвечу. Ваша особенность в том, что вы можете превращаться в животных. И вервольф — это не только запредельная регенерация и чудовищная мощь. Дело в том, что весь ваш организм уникален, в том числе и кости. Потому на вас и охотятся!

Не стал говорить, что во многих мирах подобных им, или истребляют, или просто разводят, словно скот. В моем мире тоже было подобное, но не буду показывать пальцем, кто смог побороть это явление.

— Ваши кости обладают магической гибкостью и возможностью трансформироваться, — в этот момент в Эдварде что-то хрустнуло, и он тихонько взвыл. Но не дернулся, помня, что я ему обещал за неповиновение. Хороший мальчик. — Так что ваши кости могут складываться, и… Ладно, сейчас покажу.

Последнее заклинание набрало необходимое количество силы, и вся цепочка пришла в действие. Над телом вервольфа сверкнуло несколько вспышек, загорелся сложный магический круг, и в него потянулись тонкие нити энергии жизни. После чего Эдвард начал меняться прямо на глазах. И под удивленные вздохи буквально за пару минут превратился в чихуа-хуа… Такая миниатюрная, но очень злющая собачонка. И она сразу кинулась на меня, вцепившись зубами в ногу.

— Щелбан хочешь, да? — посмотрел на нее и взял на руки. — А ведь забавно вышло, сам не ожидал… — задумался, и на автомате начал гладить мерзкую собачонку по голове. — Так, а теперь внимание! — поднял зверька над головой. Хотя внимание и так было к нам приковано намертво. — Я обещал вам свободу, и дам ее!

Подошел к небольшому зарешеченному окну и посмотрел на улицу. Почему я думал, что мы на втором этаже? Тут, минимум, метров тридцать. Впрочем, это неважно.

— Запомни, маленькая злобная псина, — обратился к чихуа-хуа. — В таком состоянии ты пробудешь не более двух часов, а потом испытаешь сильнейшую боль в своей жизни и вернешь себе свой нормальный облик. И когда выберешься, тебе нужно будет жрать. Очень много жрать, ведь сработают регенерационные печати. Готов?

— Тяф! Тяф! — отрицательно помотала головой собачка, но я засчитал это, как согласие.

— Такова цена свободы!

Замахнулся, прицелился, и что есть силы метнул скулящую тварюшку в окно.

— Куда? Там тридцать метров лететь! — оборотни, толкаясь и сбивая с ног друг друга, рванули к миниатюрному окошку. — Ты же его убил!

— Смотрите, — с довольной улыбкой и скрестив руки на груди, я наблюдал за их реакцией. Особенно бурно они отреагировали, когда увидели, что собачонку поймал и унес голубь. — Ну как?

— Это самая позорная смерть в истории всех вервольфов, — обреченно пролепетал Тош. — Хищный голубь… Братья, запомните! Никогда! Никогда не рассказывайте родным Эдварда о случившемся. Скажите лучше, что он разбился о камни, выпрыгнув в окно.

— Ой, да хватит! Это свой голубь! Он высадит вашего Эдика подальше отсюда! — воскликнул я. — Ладно, времени мало. Кто следующий?

Не знаю как, но все они разом сделали шаг назад. Даже те, кто стоял у стены.

— Михаил, если это — цена нашей свободы и возможность вернуться к родному племени, — пробасил Тош, выйдя вперед. — То я не готов! Давай мы тут посидим, всё нормально. Ты нам ничего не должен.

Ага, конечно! Почему они решили, что у них есть выбор? Ну, уж нет! Дядя Миша сказал, что все пойдут на свободу, значит, они отправятся на свободу. А от меня сбежать им всё равно не выйдет.

Следующие десять часов я гонялся за оборотнями и освобождал их при помощи щепотки магии, Курлыка, и пары мешков ценнейшего зерна. Такова цена свободы, иначе никак. Пернатый работать бесплатно отказался.

Впрочем, это нормальная цена, ведь переправлять мерзких собачонок приходилось довольно далеко. Рядом с тем лесом, откуда их сюда и привели. А дальше они сами, надеюсь, справятся.

* * *

Джонатан вышел из своей комнаты сразу, как только стихли звуки сирены, и ужаснулся увиденному. Несколько часов ему пришлось сидеть взаперти, и подпирать собой дверь, прячась от взбешенных сослуживцев. И теперь около дверей своей комнаты он увидел десятки растерзанных тел.

Он сразу отправился в сторону командного центра, чтобы доложить начальству, но картина с каждым пройденным метром становилась всё страшнее. Всюду трупы. Заключенные, надзиратели, охранники и стражи. Тут была самая настоящая бойня, и непонятно, кто кого убивал. Казалось, все в один миг напали друг на друга и, не считаясь с ранами, продолжали кромсать каждого встречного без разбора.

Но вскоре встретились отряды зачистки из третьего круга «Престола». Их направили сюда, чтобы в кратчайшие сроки обеспечить порядок, и они справились со своей задачей довольно быстро. Пусть и понеся серьезные потери.

Никто так и не понял, что случилось. До командного пункта Джонотан так и не дошел, так как начальство встретилось еще по пути туда, и вместе они отправились разбираться в произошедшем. Собрали группу магов и инженеров, осмотрели камеры, комнаты охраны, и наблюдательные пункты. И пришли к выводу, что система распыления газа дала сбой.

«Престол Грешника» — это одна из самых спокойных тюрем. Здесь практически не случаются внештатные ситуации. Охрана тщательно следит за заключенными, системы охраны работают, как часы, без сбоев, да и атмосфера здесь такая, что никому даже в голову не приходит пытаться устраивать диверсии или побеги. Это бесполезно, все об этом знают.

В последний раз тревогу поднимали, когда на девятом круге случился пожар. Да и то, виной была халатность надзирателей. Пожар быстро потушили, а виновные отправились на восьмой круг. И уже в роли заключенных. Дисциплинарные наказания здесь довольно суровы, подчинение должно быть полным и неукоснительным. Но в этот раз произошло что-то странное, и самое главное, пострадало много людей. В основном, надзиратели, ведь заключенные сидели в камерах, и никак не могли никому навредить. Да и впавшие в бешенство охранники были не в силах пробиться через толстые прочные двери.

На момент произошедшего газ должен был поступать в камеру оборотней, потому надзиратели первым делом отправились туда. Так как и система вентиляции до сих пор была соединена с той камерой. В этот раз было решено взять с собой усиленный отряд воинов, и вскоре они уже продвигались по длинному коридору, в конце которого располагался вход в камеру. Джонатан не стал оставаться в стороне. Всё же это его участок, да и очень уж интересно было, что произошло с тем выскочкой. По идее, его уже нет в живых, ведь доза озверина была действительно убойной.

— А где? — первое, что спросил он, стоило ему войти в просторную камеру. Бойцы сразу рассредоточились и окружили единственного находящегося здесь человека.

— Вы о чем? — Треногий с удивлением уставился на собравшихся здесь бойцов. — Я тут сплю, как-бы. Или вы завтрак мне принесли?

— Где псы? Где оборотни? — не своим голосом взревел Джонатан, — Что случилось?

— Как что? — еще больше удивился заключенный. — Стражники пришли и увели. Ты ведь сам с ними был… — кивнул он Джонатану, а остальные повернулись к начальнику.

— Ты чего несешь, придурок? Я тебе голову сейчас отрежу! Говори, как было!

— Так я и говорю! — возмутился тот. — Была тревога, открылись двери, вошло восемь человек. Думал, опять бить начнут. Вы же постоянно бьете, знаете, как больно? Очень больно! Всё болит! — он потер бок и скривился. — Но в этот раз не напали. Вперед вышел старейшина стаи, обнялся со стражником, и они вместе вышли из камеры. Я спросил, можно ли мне с ними, а они сказали что нет, я не свой, — развел руками Треногий, сделав самый невинный вид.

Джонатан понимал, что это полный бред. Как минимум, это невозможно, потому что он сам просидел в комнате всю ночь. Вот только, кто сможет это подтвердить?

Мужчина сразу, не сказав ни слова, развернулся и убежал. Он помчался напрямую к начальнику тюрьмы, надеясь, что тот услышит его слова и оправдания. И с каждым шагом Джонатан всё отчетливее осознавал, что произошедшее не так важно. Этому человеку, в любом случае, повысят степень наказания, и передадут либо на пятый круг, либо на третий. Понятно, почему он так быстро меняет эти круги. Никто попросту не хочет видеть его у себя. И все пытаются спихнуть этого пленника, как можно скорее, в любое другое место.

* * *

Самое сложное было — это сдержать смех. Когда рассказывал о побеге оборотней, когда надзиратели с серьезными лицами всё это записывали. А когда меня привели к палачу, и вовсе сдерживаться стало невыносимо. Это и была настоящая пытка.

Причем палач в этот раз попался нормальный. Я сразу, чтобы между нами не было недопонимания, сообщил, что он будет моим третьим палачом, а он начал просто расспрашивать, и при этом не пытать. Даже отошел на пару метров, чтобы не нарушать мои личные границы. Так и побеседовали с ним в спокойной обстановке, а потом он дал мне пирожок с капустой, и мы распрощались.

После чего за мной пришли другие надзиратели, и куда-то повели. Шли мы довольно долго, на нашем пути встретилось несколько пропускных пунктов, где меня и надзирателей обыскали, коротко допросили, и проверили документы.

— А куда мы, кстати, идём? — на полпути поинтересовался я у конвоиров.

— У Мадуро, — буркнул один из них. — Тебе там очень понравится, — все они рассмеялись, причем, даже как-то злобно. А я понял, что эти надзиратели из другого круга. Не только потому, что их одежда немного отличается.

Эти пока еще не начали меня бояться, и это главное их отличие. Но это пока…

— Куда нам его? — мы остановились у очередного пункта, и старший конвоир подошел к кому-то похожему на начальника. — Наверх? Или вниз?

— Нет, — тот окинул меня оценивающим взглядом, затем прочитал какие-то документы. Видимо, мое личное дело. Там довольно увесистая папка, и издано мое личное дело в четырех томах. Ему хватило почитать и одного. — У него дурная слава. В казематы грешников его!

— Ухуху! — ехидно захихикали надзиратели. — Не повезло тебе, — один похлопал меня по плечу.

— Ага, вам тоже, — кивнул им, и мы продолжили путь, но теперь уже вниз по лестнице.

По пути я смог узнать из рассказов, что такое Казематы грешников. Надо сказать, довольно забавное сооружение, но всё равно осуждаю его создателей. Это самый настоящий подземный комплекс, состоящий из разветвленной сети пещер и сотни комнат. И создан он для того, чтобы опустить заключенных до уровня пещерных людей.

Уровень жизни там самого разного качества. У кого-то есть вода, у кого-то еда в достатке. А кто-то, наоборот, вынужден влачить жалкое существование в грязи, холоде и тьме. Временами грешникам сбрасывают различные блага, например какие-то бытовые предметы, мебель, одежду, мыло, или другие полезные вещи. Где-то сбрасывают больше еды, где-то меньше. Где-то живут не хуже, чем во внешнем мире, а где-то борются за выживание.

Главное правило — нельзя объединяться. Каждый сам за себя. А в случае объединения казематы могут вытравить газом, потому заключенные даже не пытаются действовать сообща. Зато убивать можно. Захватывать комнаты, занимать места, где спускаются сверху блага цивилизации, если их так можно назвать. Но самое главное, что когда попадаются новички, их почти всегда убивают сразу же. По крайней мере, пытаются убить. А то вдруг новички освоятся, и отберут хорошее жилье?

Мы со стражниками спустились вниз, на специальную площадку, где нас ждали уже шесть человек. Посмотрел на них и понял, что казематы — это не только способ наказания. У него есть еще одна цель — развлечение аристократии. Судя по ощущениям, внизу есть немало следящих и передающих картинку артефактов, а где-то во дворцах сидят сытые и довольные люди, и смотрят на страдания других. Понял я это еще и по тому, что среди этих шести человек только двое оказались заключенными. Остальные, судя по всему, рабы. Видимо, им не хватало грешников, и они их просто докупили.

Пока мы стояли, продолжал слушать рассказы надзирателей. Они будто специально для нас старались, чтобы посильнее запугать. И пытались доказать, что это место всегда ломает даже самых сильных людей. Например, сюда как-то попал старый аристократ. Он был художником, и презирал насилие, из-за чего и поссорился в свое время с королем. За это его сюда и бросили. И в этом месте он изменился. Он всё также рисует, и о своем творчестве не забыл. Вот только рисует он теперь исключительно кровью убитых своими руками жертв. Окончательно свихнулся, в общем.

— А может дадите совет? — перебил я надзирателей. — Как там лучше действовать, что делать?

— Сдохните быстрее, и будет вам радость! Ахах! — хохотнул один из них.

— Да ладно тебе, Мэкон. Не издевайся, им и так плохо, — вздохнул второй. — Вот тебе мой совет, — обратился он ко мне. — Как только спустишься, сразу беги в южный дальний корпус. Там найди здоровяка Грына и убей его, тогда твоя жизнь будет неплохой, — в этот момент стражники взорвались хохотом.

— На счету у Грына около трехсот грешников! Давай сразу к нему, малец!

Вот они смеются, а совет, и правда, отличный. Но благодарить не стал, а сделал вид, что обиделся. Пока они продолжали хохотать, познакомился со своими собратьями по несчастью, поспрашивал, кто за что сюда попал.

Вскоре платформа, на которую нас отвели, пришла в движение и начала опускаться, но в какой-то момент остановилась.

— Подождите! — послышался крик. — Еще один! Сейчас!

— О, привет! — обрадовался я, увидев, что к нам ведут того надзирателя, что был на меня зол. Сослуживцы звали его Джонатаном. — Это ты меня сюда отправил! Ха!

— Нет! Это ты меня сюда отправил! — прорычал Джонатан. — Ты наврал! Сказал, что я помог сбежать оборотням!

— Это чистая правда! — едва сдерживая смех, ответил я.

— Так не могло быть! Я в комнате сидел и прятался!

— Ну, а что тогда? Прилетел голубь и унес оборотней, да? — действительно, расскажи я правду, мне всё равно не поверили бы.

Платформа снова пришла в движение и начала опускаться. Лестницы, ведущей в казематы грешников, попросту нет. Так что и выбраться практически невозможно, ведь и выход всего один, а магия внизу значительно ослаблена артефактами. Хотя надзиратели думают, что магия полностью заглушена, и пользоваться ею невозможно. Платформа опустилась метров на пять, после чего коснулась земли и замерла, а мы стали оглядываться по сторонам.

— Да ты не переживай, всё хорошо! — я похлопал по плечу Джонатана. — Я тебя убивать не буду. Но и помогать не стану, — думаю, это будет честно.

Посмотрел наверх, а там один из надзирателей подошел к краю и расстегивает штаны, чтобы помочиться на нас. Всем весело, слышен хохот его товарищей. Но это было его ошибкой. Я щелкнул пальцами, а в следующий миг у него закружилась голова, и он с криком полетел вниз.

— Это же опять ты! Это ты! Точно ты! — взревел Джонатан, окончательно осознав, что это действительно я.

Ну, так я и не спорил. Ладно, где там этот грозный Грын? Нам надо срочно поговорить…

Отправить