Глава 20

Я неспешно брёл по роскошному фойе отеля, всё ещё находясь под впечатлением от разыгравшегося здесь «представления». Мраморные колонны возвышались вокруг меня, сверкая в свете хрустальных люстр, но моё внимание было далеко от этой роскоши. Не прошло и нескольких минут, как здесь появилась гвардия Агафоновых.

Гвардейцы ворвались в отель, их тяжёлые ботинки отбивали ритм по мраморному полу, создавая гул, похожий на далёкий рокот грозы. Они мгновенно поднялись на этаж, и прежде, чем я успел осознать происходящее, весь отель был окружён. Казалось, здание облачено в броню из людей с рациями и оружием. Владельцы отеля тоже не остались в стороне: их бойцы словно материализовались из воздуха, перекрывая весь район меньше, чем за пятнадцать минут. Я уже почти ожидал увидеть вертолёты с прожекторами, прочёсывающие ночное небо над отелем.

Однако, несмотря на всё это, никого пока не нашли. Но я был уверен, что это лишь вопрос времени. В конце концов, с таким количеством охраны даже мышь не проскользнёт незамеченной.

Вернувшись в номер, я увидел Машу, которая с непроницаемым выражением лица щёлкала пультом, переключая каналы телевизора. Её длинные волосы спадали на плечи, слегка растрёпанные и, кажется, испачканные крошками от чипсов. Она выглядела так, будто нападение снайперов — обычное дело в её жизни.

— Ты в курсе, что происходит? — спросила она, не отрывая глаз от экрана. — Странно, что напали на Агафоновых. Логичнее было бы ожидать атаку на нас.

Я усмехнулся и сел рядом, ощущая холод кожаного дивана под ладонями:

— Маша, зачем им нападать на нас? Мы всего лишь два обычных студента, — ох, как же много иронии прозвучало в моём голосе.

Она подняла взгляд и приподняла бровь. Лицо у неё стало чуть недовольным. Может, она и храбрая, но у меня есть подозрения, что она лишь притворяется, что ей всё равно. Вон какие тёмные круги под глазами, эх…

— Ну серьёзно, не переживай. Если бы они хотели достать именно нас, а не Агафоновых, то это у нас были бы выбиты стёкла, — постарался я её успокоить.

— Хорошая попытка, но ты можешь и лучше успокоительные речи выдумывать. И, кстати, я не переживаю. Просто удивляюсь, — очередная ложь от неё. Видимо, лгать у нас всё же семейное.

— Ну тогда отлично.

В этот миг я заметил за окном паркующегося Распутина, а вернее, его роскошный чёрный лимузин, который было сложно не узнать. К тому же, он был в окружении целого каравана сопровождающих машин. Его появление вместе с личной гвардией выглядело, как всегда, эффектно.

— Мне нужно спуститься вниз, — бросил я Маше, направляясь к двери. — Гриша пожаловал.

— Передавай ему привет, — кивнула она мне вслед и продолжила переключать каналы.

Спускаясь по лестнице, я думал о том, как быстро изменилась ситуация. Сегодняшний день начинался как обычный, если обычным его могли считать только люди с нашей… весьма специфической семейной историей. Хотя чему я удивляюсь? Для меня уже ничего не происходит необычного. Я даже догадываюсь, почему Распутин решил заявиться…

Он встретил меня крепким рукопожатием и сказал, едва улыбнувшись — выглядел он куда серьёзнее, чем обычно:

— Слышал про снайперов. Решил, что тебе может понадобиться подмога. Но раз всё в порядке, то я рад, что это не на вас покушались.

— Нет, не на нас, — я беззаботно пожал плечами.

— Но ты знаешь, как говорится: если звёзды зажигают, значит — это кому-нибудь нужно, — Гриша произнёс эту загадочную фразу и, прищурившись, бросил на меня цепкий взгляд.

— Ага, и, похоже, кому-то понадобились очень специфические звёзды, пробивающие бронированные окна. Они теперь явно в цене упадут, — ответил я, решив немного сменить тему.

— Может, всё-таки погостишь у меня? — Гриша не отступал, пытаясь оказать нам помощь, и находил всё новые предлоги. — У меня как раз пришла новая партия чая из Тибета, говорят, просветляет сознание.

— Спасибо, конечно, но, честно говоря, уже неудобно тебя утруждать. Гриша, правда, я сам со всем разберусь. Но знаешь, от предложения подвезти меня точно не откажусь.

— Без проблем, запрыгивай в тачку, — улыбнулся Распутин, скрываясь за тонированным стеклом лимузина.

Я попросил его подождать буквально минуту и бегом поднялся к Маше наверх. Быстро собрав сумку с вещами, я обратился к ней:

— Маша, я поеду с Гришей по делам. Не скучай здесь без меня. Хотя, учитывая всё происходящее, скука тебе точно не грозит, — подмигнул я, слегка усмехнувшись.

— Не волнуйся за меня. Постараюсь не устраивать мировой переворот в твоё отсутствие. И да, будь осторожен, — ответила она, не отрывая взгляда от телевизора, и лениво махнула рукой.

Уходя из номера, я знал, что за сестру можно не беспокоиться. С таким количеством охраны вокруг отеля сюда ни один убийца в здравом уме не сунется. Тройная защита из разных гвардий и их системы слежения — такое не обойдёшь. Расслабившись и утонув в мягком сиденье лимузина, я прикрыл глаза, чтобы немного вздремнуть перед предстоящей схваткой.

 

Тем временем

На тайной встрече

 

В полутёмном, заброшенном складе на окраине города, где паутина свисала, словно древние драпировки в замке с призраками, Харитон Борисович стоял перед пыльным окном, сквозь которое едва пробивался тусклый свет луны. Его фигура — мрачный силуэт из нуарного фильма — отражалась в потрескавшемся стекле. Седые волосы были аккуратно зачёсаны назад, будто он верил, что хотя бы в чём-то в его жизни должен царить порядок. Густые брови нависали над стальными серыми глазами, в которых пряталось недоверие ко всему миру.

Перед ним, выстроившись в ряд, словно провинившиеся школьники перед разгневанным директором, стояли его подчинённые. Они выглядели так, будто готовы провалиться сквозь землю или хотя бы стать невидимыми. Один нервно мял кепку в руках, другой пристально изучал свои ботинки, будто в них было скрыто решение всех его проблем.

Харитон глубоко вздохнул, и этот вздох прозвучал как предвестник грозы.

— Вы, — начал он, растягивая слова с ядовитой интонацией, — не смогли справиться с простейшим заданием. Добрыня всё ещё жив и здоров, а ваши винтовки, видимо, стреляют исключительно по молоку, — его голос был холоден, как сердце банкира во время кризиса.

Подчинённые застыли, не осмеливаясь поднять глаза. Борисович отмахнулся от них резким движением руки, словно прогоняя надоедливых мух. Они поспешно закивали и начали пятиться к выходу, мечтая как можно скорее исчезнуть из-под его пронзительного взора.

Как только за ними захлопнулась дверь, Харитон повернулся к тени, притаившейся в углу помещения. Это был его человек — тот, кто всегда оставался в тени, напоминая о том, что у каждой мрачности есть ещё более тёмная глубина.

— Убери их по-тихому, — бросил Харитон этой тени. — Они знают слишком много. В нашем деле, как в квантовой физике: наблюдение меняет результат, а мне не нужны лишние наблюдатели, — он усмехнулся своей шутке, хотя вряд ли кто-нибудь другой оценил бы такой юмор.

Харитон подошёл к столу, заваленному картами и документами, и, проведя рукой по подбородку, задумчиво произнёс вслух:

— В этом мире никому нельзя доверять. Парадоксально, но даже собственным паранойям иногда стоит усомниться, — он бросил взгляд на верного помощника. — Найди мне номер телефона Добрыни: я сам всё устрою.

Помощник кивнул и поспешно удалился выполнять поручение, оставив Харитона наедине с мыслями. За окном начал накрапывать дождь, и капли стучали по стеклу, словно секунды, отсчитывающие время до следующего хода в его запутанной игре. Харитон взглянул на своё отражение и тихо произнёс:

— А ведь кто-то когда-то сказал, что знание — это сила. Жаль только, что эта сила часто направлена против нас самих.

* * *

Я стоял в центре ярко освещённой подпольной арены, где стены, испещрённые граффити, словно впитали в себя крики и стоны сотен боёв. В воздухе витал тяжёлый запах пота, металла и адреналина. Толпа вокруг ревела — маски на их лицах мелькали в ослепительном свете прожекторов, а глаза горели жадным предвкушением зрелища.

Мой очередной соперник, в алой маске пантеры, возвышался передо мной — живая гора мышц и необузданной ярости. Его кулаки, похожие на кувалды, сжимались и разжимались, будто он уже наслаждался мыслью о том, как превратит меня в фарш. Но борцы, в отличие от боксёров, работают не кулаками, так что бог с ним.

В течение получаса я вновь исполнял роль живой груши для битья. Удары сыпались на меня, как град во время летней бури. Он бросал меня из стороны в сторону, и каждый раз пол протестующе трещал подо мной, словно предупреждая, что всё имеет предел.

Я думал, что толпа вскоре устанет от повторения вчерашнего спектакля: ведь даже самое захватывающее шоу рано или поздно приедается. Но их восторг лишь нарастал. Казалось, зрелище моей мнимой беспомощности доставляло им неописуемое удовольствие.

Складывалось впечатление, что я стал звездой нового реалити-шоу: «Как прожить полчаса под градом ударов и сохранить улыбку». И вот, решив, что пора менять сценарий, в тот момент, когда мой оппонент ринулся на меня в очередном яростном броске, я стремительно уклонился и вложил всю накопленную энергию в свой коронный приём. Его массивное тело взметнулось в воздух и с оглушительным грохотом рухнуло на пол. На мгновение тишина окутала арену, а затем толпа взорвалась в безумном восторге.

Но, разумеется, судьба решила добавить щепотку сарказма в мой вечер. Голос рефери, пробившийся через шум из громкоговорителя, был подобен ледяному душу:

— Поступили жалобы! Для подтверждения победы будет проведена проверка магической силы бойца!

Однако Гриша предупреждал меня об этом.

На ринг торопливо вынесли артефакт в форме шара — он сиял внутренним светом и пульсировал, словно живой. Поверхность его была покрыта древними рунами, и от него исходил тихий гул.

Я знал, как он работает. Под пристальными взглядами толпы я положил руку на холодную поверхность шара, сосредоточившись на том, чтобы скрыть истинную мощь. Позволил высвободиться лишь небольшой толике своего Дара. Шар засветился, показывая уровень магии, достаточный для победы, но не вызывающий ненужных подозрений.

Рефери прогремел на всю арену:

— Ночной Разбойник официально объявляется победителем! Он прошёл проверку, и все вопросы сняты! Это новая звезда нашей арены!

Толпа вновь ревела, скандируя моё прозвище. Я улыбнулся краешком губ, скорее самому себе. Пусть верят, что увидели всё. Настоящий мастер никогда не раскрывает всех карт сразу, особенно когда игра только начинается. Ведь что может быть интереснее, чем наблюдать, как все вокруг уверены в своей правоте, пока ты держишь туза в рукаве?

После этой сокрушительной победы над противником я не стал задерживаться на арене: Гриша ведь договаривался только на один такой бой в день. Я прыгнул к нему в машину, и он повёз меня обратно в отель.

— Ну ты сегодня зажёг, брат! — улыбнулся он, хлопнув меня по плечу, когда мы остановились на светофоре. — На этот раз ты неплохо заработал. Кстати, есть новости по этому поводу — чуть из головы не вылетело. С тобой хотят заключить договор на более чем двадцать боёв.

— Двадцать боёв? — мои брови взлетели вверх. — Что ж, звучит заманчиво. Хотя, если честно, я надеялся на больше.

— Оу, полегче, притормозил бы ты с этим, дружище, — Гриша немного нахмурился. — Не всё ведь так просто. Я вообще ещё думаю, стоит ли соглашаться. Обычно в таких случаях в последнем бою происходит… ну, скажем, несчастный случай. И люди склонны… умирать. Понимаешь, к чему веду?

— С каких это пор ты стал таким осторожным во всём? — усмехнулся я. — Ах да, дай угадаю: благодаря этой осторожности ты и жив до сих пор. Но слушай, мне сейчас нужны деньги, да и боями меня не напугать, сам понимаешь. За мной вон охота ведётся, так что бои по сравнению с этим — сущие пустяки. Так что соглашайся, Гриш, на предложение и не медли.

— Ты точно безумец, но, возможно, в этом твоя сила, — Гриша покачал головой и вдавил педаль газа в пол.

Мы быстро домчались до сверкающего отеля — настоящего шедевра архитектуры. Я распрощался с Гришей и направился к лестнице. Лифтами я пользоваться не люблю, и, по правде говоря, они, кажется, меня тоже не жалуют: несколько раз лифты попросту не выдерживали меня. Можно, конечно, собраться с духом и временно скрыть свой Дар, как я провернул с шаром на арене, но в повседневной жизни об этом легко забываешь.

Я медленно поднялся по ступеням до своего номера и увидел, что мелкая сопит на диване возле опустошённых пачек чипсов и пустых бутылок из-под газировки. Ну пусть потом не жалуется, что вся покрылась прыщами или начала толстеть. Такие проблемы пусть решает сама — тренировками, походами к лекарям или покупкой артефактов.

Я прошёл мимо к своей кровати, и она встретила меня мягкой прохладой. Мгновение — и я провалился в сон.

Утром, когда первые лучи солнца прорезали туман, я надел свою учебную форму и вышел на улицу, схватив рюкзак и Машу под руку. Мы решили прогуляться до академии, потому что погода сегодня была на удивление хорошей. Да и как ни странно, но сестре сейчас безопаснее находиться рядом со мной, а не ездить одной.

Вокруг нас сновали люди, захваченные утренней суетой: спешили кто куда — на работу, на учёбу, на рынок. Вдруг мой телефон зазвонил. Пока Маша жевала сэндвич на ходу, я взглянул на экран и заметил, что номер скрыт.

Интересно, как кто-то умудряется звонить со скрытого номера в Империи? Это же запрещено… Значит, звонивший либо полный идиот, либо очень влиятельный идиот. А может, просто рискованный тип, и меня ждёт увлекательный разговор.

Я ответил на звонок, и услышал голос — холодный и безэмоциональный:

— Снайпер был всего лишь предупреждением, поэтому мы хотим с тобой поговорить.

— Если это было предупреждением, то ваши снайперы стреляют хуже первокурсников на экзаменах по меткости. Они промахнулись этажом ниже, — усмехнулся я, стараясь говорить вполголоса, чтобы мелкая не услышала. Благо, шум городских улиц и рёв моторов заглушали мой голос.

— Я повторяю, это было намеренно, в целях предупреждения, — сухо ответил голос. — Нам всё равно, насколько сильны или влиятельны Агафоновы.

Я знал, что он блефует, и весь этот трёп — пустая показуха. Они изначально не собирались стрелять по Агафоновым.

— Мы хотим сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Предлагаем встретиться сегодня, — продолжил этот наглец.

— Знаете, я не настолько глуп, чтобы прийти на встречу с людьми, которые стреляют по отелям. Вы, верно, перепутали меня с кем-то другим, — ответил я с явным сарказмом.

— Не бойся, мы не причиним тебе вреда. Встреча будет в городе, в кафе «Серый кот». Через полчаса. Мы будем ждать.

Ясен пень, что всё это сущий бред и дешёвая бутафория — да что угодно, но только не то, во что стоит верить. Любой другой решил бы, что я сошёл с ума, но я действительно с большой радостью отправлюсь туда. Правда, не для заключения каких-то сделок — по стопам отца идти, это самоубийство. Главное, чтобы они не догадались, что эта встреча нужна мне самому, и что меня она ни капли не пугает.

— Как понимаю, выбора у меня нет, — вздохнул я в трубку. — Ладно, я приду, — пообещал и нажал на отбой.

Маша, конечно, тут же спросила, с кем я трепался, но я сослался на Распутина. В общем, я проводил её до дверей академии и, убедившись, что она в безопасности, сам незаметно ускользнул прочь на встречу, которая должна была состояться в кафе почти в самом сердце города.

Город тем временем оживал всё больше: люди спешили по своим делам, машины гудели на дорогах, воздух наполняли ароматы свежесваренного кофе и тёплой выпечки. Я шагал по улице, наблюдая за прохожими, засунув руки в карманы.

Вот уличный музыкант с энтузиазмом выводит мелодию на скрипке, у кинотеатра шумная компания подростков-прогульщиков обсуждает новый фильм, а на углу старушка кормит голубей, которые, казалось, были её единственными друзьями. Но, приближаясь к «Серому коту», я начал пристальнее изучать окружающую обстановку… Дело привычки, как-никак.

 

Тем временем внутри кафе

 

Харитон, как всегда элегантно одетый в безупречно сшитый костюм из дорогой ткани глубокого винного оттенка, сидел за угловым столиком небольшого уютного кафе в центре города. Узкие серые глаза его холодно пробегали по залу, не упуская ни одной детали. Он выбрал место, откуда можно было наблюдать за входом и одновременно оставаться в тени. Аккуратная борода с легкой проседью придавала ему вид мудрого философа, хотя те, кто знал его ближе, понимали, что мудрость эта носила иной, более опасный характер.

Над столом мягко светила лампа с абажуром из тёмного шёлка, отбрасывая тёплый золотистый свет на полированную столешницу из тёмного дерева. В кафе звучала тихая джазовая мелодия, плавно окутывая пространство незримыми нитями меланхолии и создавая иллюзию спокойствия, которую разрушало напряжение, витающее вокруг Харитона и его спутников.

Рядом с ним сидели двое его личных телохранителей — Геннадий и Степан. Геннадий был высоким и широкоплечим, с гладко бритой головой и цепким взглядом человека, привыкшего решать проблемы силой. Его руки, покрытые бледными рубцами, говорили о долгой истории схваток. Степан, напротив, выглядел тише: среднего роста, с бесцветными глазами, лишёнными эмоций, и неприметными чертами лица. Но от него веяло скрытой опасностью, словно от хищника, затаившегося в зарослях и готового в любой момент броситься. Оба они с сомнением переглядывались, время от времени бросая беспокойные взгляды на часы.

— Думаешь, он придёт? — спросил Геннадий, проводя пальцами по глубокому шраму на подбородке — немому свидетельству прежних стычек.

Харитон Борисович не спешил отвечать. Он медленно поднял изящную фарфоровую чашку с тонким узором по краю, сделал небольшой глоток обжигающего напитка и, отставив её на блюдце, посмотрел на своих подручных с лёгкой улыбкой.

— Придёт! — уверенно сказал он. — Как говорил один умный человек: «Страх перед потерей стимулирует на действия лучше, чем жажда прибыли».

Степан хмыкнул, скрестив руки на груди.

— Но ведь сестру его валить и так никто не собирался.

— Разумеется, нет, — Харитон наклонился вперёд, его глаза сверкнули интересом. — Она, судя по разговорам нашего общего друга, ключ ко всему. Без неё наш пазл не сложится.

— Но если она так важна, зачем нам он? — Геннадий непонимающе почесал затылок.

Харитон Борисович, вздохнув, посмотрел на него, как на глупого ребёнка, который не может понять простых вещей, и вновь отпил чай из чашки.

— Потому что иногда фигуры на доске нужно расставить особым образом, чтобы добиться победы, — тихо сказал он.

Сам он, по правде говоря, тоже не особо верил, что младший Добрынин добровольно заявится сюда, оказавшись столь необдуманным, как и его отец.

Но в тот самый момент дверь кафе тихо отворилась и внутрь вошёл молодой человек. Высокий, крепкий, с телосложением атлета — его мышцы играли под одеждой при каждом движении.

Увидев его, Борисович улыбнулся, и в его глазах зажёгся хищный огонёк.

— Вот и всё, — тихо сказал он своим спутникам, не сводя взгляда с вошедшего. — Рыбка клюнула на наживку!

* * *

После того как я толкнул стеклянную дверь кафе, приглушённый звон колокольчика возвестил о моём появлении. Внутри царила уютная атмосфера: мягкий свет фонарей играл отблесками на полированных столах, аромат свежесваренного кофе переплетался с запахом духовитой выпечки, а тихая мелодия саксофона обволакивала пространство. На первый взгляд, всё было совершенно обычно. Никаких признаков опасности или ловушки. Но я знал, что обманчивые спектакли поставлены для тех, кто не умеет заглянуть за кулисы и почувствовать, что там может твориться.

За панорамными окнами жизнь текла своим чередом, и ничто не выдавало приближающейся бури: по крайней мере, с детонатором никто не бегал. А внутри было так многолюдно, что свободных мест практически не осталось. Разношёрстная публика: бизнесмены в строгих костюмах, богатые студенты с модными рюкзаками, влюблённые пары, погружённые друг в друга. Казалось бы, идеальная картина городского спокойствия.

Только вот движения посетителей были слишком отточенными, словно отрепетированный танец. Под одеждой многих из них я ощущал холодный металл и магические артефакты — и не простые защитные, а сложные боевые конструкции. Да, пьеса была поставлена мастерски, но зритель из меня был скверный и слишком дотошный.

Я неспешно расстегнул пиджак и заметил, как за одним из столиков мне кивнули. С осторожностью приблизился туда и чуть дрожащей рукой повесил пиджак на спинку стула. Ко мне тут же подошла официантка — миниатюрная девушка с огненно-рыжими волосами.

— Ваш заказ?

— Эспрессо, пожалуйста, — ответил я, встретившись с ней взглядом, — eё глаза на мгновение блеснули необычным светом, но она быстро отвернулась.

Через несколько минут кофе уже стоял передо мной. Я поднял чашку, вдохнул глубокий аромат и сделал глоток. Кофе был вкусным, но мне казалось, что цена ему явно завышена…

Тем временем я разглядывал своего седовласого собеседника. Дорогой костюм отлично сидел на нём, и даже мелкие детали говорили о его статусе. Одним словом, старик при деньгах, но его взгляд не сулил мне ничего хорошего.

— Я готов вас выслушать, — спокойно произнёс я, поставив чашку на блюдце.

Он ухмыльнулся, обнажив ряд безупречно белых зубов.

— Меня? Зачем? — его голос был мягким, но холодным, как лёд. — Честно говоря, я сомневался, что ты явишься. Но раз уж ты здесь, то ты либо очень смелый, либо безнадёжный идиот… Ладно, но перед своей смертью ответь мне на один вопрос: как ты провернул трюк со снайперскими пулями? Телекинез? Или что-то другое?

— Возможно, ваши снайперы не такие уж и профессионалы? — я слегка наклонил голову, словно размышляя.

Теперь было ясно одно: скоро здесь станет жарко… Но как они собираются всё провернуть в таком людном месте? За окнами полно горожан. Старик напротив хмыкнул:

— Остроумно. Но боюсь, твои шутки тебе не помогут. Скоро ты всё расскажешь нам в более подходящем месте.

После этих слов он сделал едва заметный жест рукой. В тот же миг в кафе началось движение, похожее на то, как волки окружают добычу. Массивные железные заслонки с грохотом опустились на окна и двери, отрезая мне путь к отступлению. Такие устройства чаще можно было увидеть в роскошных особняках, защищённых от всех мыслимых угроз.

А посетители мгновенно перестали притворяться. Официантка выпрямилась, её глаза стали холодными и расчётливыми, словно острые клинки. Даже старушка в углу, которая ещё минуту назад дрожащими руками пила морс, встала в боевую стойку; её мышцы напряглись, как у опытного бойца.

— Паренёк с секретами, — прошипел старик, злорадно усмехаясь. — Но здесь мои лучшие люди, и они жаждут разделаться с тобой.

Я снова поднял чашку и сделал глоток, наслаждаясь вкусом кофе. Равнодушно, стараясь не улыбнуться раньше времени, произнёс:

— Во-первых, ваш выбор яда в кофе оставляет желать лучшего. Вы наверняка за него переплатили. Возможно, стоит обратиться к алхимику с более изысканным вкусом. Во-вторых, с чего вы взяли, что это я сейчас заперт с вами, а не наоборот? — и вот теперь я уже ухмыльнулся — довольно ядовито.

Блин, ну и фразу я ляпнул в конце: нужно было придумать что-то менее клишированное, но она точно передаёт атмосферу, которая ждёт этих мудазвонов.

Пока все бросали на меня недоумённые взгляды, не понимая, что это я такое несу, я медленно поднял руку и неспешно хлопнул по столу. Пол под ногами задрожал, стены начали трескаться, а с потолка посыпалась пыль. Казалось, что сама земля решила пожать им руку.

— Пожалуй, прокатимся, — произнёс я с тихой усмешкой.

И кафе с оглушительным грохотом начало погружаться под землю. Крики и паника наполнили всё пространство. Те, кто ещё мгновение назад казались такими уверенными хищниками, теперь метались в страхе, словно загнанные звери. Тяжёлые каменные плиты обрушивались сверху, металлоконструкции скручивались, словно бумажные. А я стоял посреди всего этого хаоса, наблюдая за разрушением с философским спокойствием. Камни и обломки не представляли опасности для меня, а вот людям сейчас настанет каюк. И много же этот гад здесь их насобирал… Но ничего, остальные этажи над нами, надеюсь, не пострадают.

Ну а мне лишь останется незаметно выбраться отсюда и вернуться в академию, и так уже одну пару пропустил…

 

Конец второй книги

Отправить