Глава 14

Прожекторы метались по двору академии, словно яростные глаза сторожевых псов, вооружённых фонариками, пытающихся укусить за мягкое место любого непрошеного гостя. Их лучи выхватывали из мрака причудливые тени, придавая мрачной обстановке ещё большую драматичность. Старые каменные стены казались живыми, шёпот ветра превращался в зловещий смех, а каждое шуршание листьев заставляло постоянно останавливаться.

После этого абсурдного нападения выбраться отсюда стало сложнее, чем решить уравнение Шрёдингера без подсказок. Придётся поиграть с гравитацией: замедлить вращение пары прожекторов, пробить подземный ход под старой ивой, а затем замаскировать его невинно выглядящей клумбой с петуниями. Или, на крайний случай, добраться до ворот и разрушить замок. Что может пойти не так? Ведь законы физики сегодня на моей стороне, а Эйнштейн одобрил бы такой креативный подход.

Только я собрался претворить свой гениальный план в жизнь, как внезапно почувствовал, что кто-то ущипнул меня за ногу. Я зевнул, лениво обернулся — никого. Но тут раздался знакомый писклявый голос:

— Эй, привет! А ты чё шастаешь по ночам, Годзилла?

Я наклонился и увидел перед собой суслика, который, не обращая на меня особого внимания, ковырялся крошечной зубочисткой в передних резцах. Его мелкие глазки блеснули, когда он поднял на меня взгляд.

— Чего тебе надо, меховой паразит? — фыркнул я, скрестив руки на груди и стараясь не показать своего удивления.

Грызун нагло прищурился, и без тени смущения заявил:

— Шоколада!

Я холодно посоветовал ему свалить отсюда. И без его советов как-нибудь разберусь, где мне ходить по ночам. Но суслик в ответ лишь ухмыльнулся:

— Ля, ты крыса, студентик. Я ведь могу и сдать тебя комендантам. Знаю, режим тут теперь, как в тюрьме, а студентам ночные прогулки строго запрещены.

Дожили… Мне уже угрожает проныра-суслик. Тут даже слов нет, одни эмоции, и они сугубо ненормативные. Возможно, стоило мне меньше пропускать занятия по зоологии.

— Откуда ты вообще всё знаешь? И какого лешего бродишь тут среди ночи? Решил, что академия — это бесплатный буфет для пушистых?

— Эй, полегче с вопросами, — грызун, не смущаясь, поправил крошечные солнцезащитные очки, которые загадочным образом держались на его носу. — Это мои угодья, и я в курсе всех здесь движух, понял? Но если очень надо, могу вывести тебя за стену по тайному ходу.

И вот я стою посреди ночи, окружённый метающимися лучами прожекторов, и беседую с наглым сусликом. Если бы кто-то рассказал мне об этом днём, я бы посоветовал ему проверить расписание лекций по психиатрии. Хотя, учитывая, что студенты нашей академии иной раз занимаются такими экспериментами, что даже Ньютон перевернулся бы в гробу, не удивлюсь, если этот грызун — результат неудачного заклинания или побочного эффекта неосторожных манипуляций с материей.

Он смотрел на меня серьёзно, и даже слегка снисходительно. Может, наступить на него? Но, слегка подумав, прикинул, что этот комок шерсти может быть полезен. Шустрый зверек везде свой нос суёт, и при этом совершенно незаметный… Ну почти… Почему бы мне не сделать из него своего человека… то есть, грызуна? Пусть докладывает, а за это получит пропитание, и не будет шариться по мусоркам.

— И что ты хочешь за свои услуги, пушистый? — прошептал я, оглядываясь по сторонам и надеясь, что никто не увидит, как я разговариваю с грызуном.

— Как что? Жратву нормальную давай! — суслик пожал крошечными плечами. — Ваши бумажки мне до лампочки. Вы, люди, вообще странные: фанатеете от каких-то зелёных фантиков, вместо нормальной еды. Кстати, чипсы хочешь? Вот нашел… в рюкзаке у ботана. Но они острые, у меня от таких изжога.

Эх… Тупой суслик, однако. Рубли явно не зелёные. Может, он имел в виду доллары? Или у него проблемы с восприятием цвета? Если бы он, и правда, попросил денег, то был бы послан на дальние фермы по выращиванию семечек. А так… Моя совесть позволяет платить суслику едой, но точно не деньгами.

Я назвал ему номер комнаты и, немного поколебавшись, протянул ключи. А он мне вручил пачку чипсов.

— Ладно, бери в холодильнике, всё, что хочешь… Ключи потом под ковриком спрячешь, — думаю, он и так там всё сожрет.

Конечно, одалживать ключи мелкому грызуну не лучшая идея. Но сомневаюсь, что он устроит там тарарам. Он же не человек, и ему на мои вещи начхать. А если бы хотел всё вынести, общага давно бы опустела, ведь он тут уже давно ошивается.

Суслик довольно ухмыльнулся, а его глазёнки блеснули за тёмными стёклами очков. Мы не стали терять время. Я кинул ему ключи, которые он ловко поймал своими маленькими лапками. Затем он провёл меня через тайный ход, о существовании которого не знали, наверное, даже наши преподы. Под ногами тихо шуршали камни, стены были покрыты древними письменами, которые профессор лингвистики посчитал бы мифом. Кажется, даже здесь не обошлось без проделок факультета мистических искусств.

Когда я выбрался наружу, ночной воздух показался особенно свежим, а звёзды яркими, как никогда. Прожекторы продолжали метаться по двору, словно пытались поймать призраков своих несбывшихся снов. Интересно, если бы Кант знал о моей моральной дилемме при сотрудничестве с сусликом, он бы написал ещё одну критику чистого разума?

Этот хитрюга ещё даже не понимает, что его ждёт… Я буду делиться с ним своими излишками, а это означает, что его рацион будет весьма разнообразным. Кто знает, может, наш союз окажется плодотворным. Только бы не забыть спрятать от него лабораторные реагенты. А пока спасибо, мелкий, ты оказал мне услугу. Возможно, даже начнём новую эру сотрудничества между людьми и грызунами. Или хотя бы я не опоздаю на завтрашние занятия.

Я обошёл академию и добрался до старенькой тачки. Уже начал шарить под задними колёсами в поисках ключей, как из темноты внезапно вынырнул Распутин.

— О, привет, Гриша! А ты каким боком здесь оказался? — удивился я. Его тут быть не должно — просто должен был оставить тачку и всё.

Гришка зашагал ко мне, засунув руки в карманы своего плаща.

— Неужели ты не рад старому другу? — с пафосом приподнял он кепку одним пальцем, явно пересмотрев бандитских фильмов. — Я тоже хочу немного развлечься.

Ну ни хрена себе… пирожок мне в печень! Но почему я опять думаю о еде? Плотно же поел перед самым выходом.

В этом мире мои старые методики развития работают отлично, но я стал задумываться о том, что всё таки есть некоторые отличия. И заключаются они в еде… Неужели на меня так местный воздух действует?

— Постой, Гриш, а с чего ты взял, что я собираюсь мстить? — прищурившись, посмотрел на него. Попытался сделать невинный вид, но с моими габаритами это получилось сложновато.

— Ха! — фыркнул Распутин. — Да ладно тебе, Добрыня! Это перед другими ты можешь притворяться белым и пушистым, но я-то тебя прекрасно знаю.

От Гришани порой сложнее отвязаться, чем от пристающих рекламных звонков о выгодных кредитах. Он везде находил повод появиться в самый неподходящий момент. А времени вести с ним философские беседы вообще нет. Кроме того, мне хотелось вернуться в академию пораньше, пока суслик не съел все мои припрятанные запасы.

Гришка расплылся в широченной улыбке, от которой у нормального человека заболели бы скулы. Быстро достал ключи, и мотор моей временной машины завелся с хрипом.

— Ну и куда мы направляемся? — спросил он, подмигивая мне.

— К Радугиным, — бросил я мимоходом, надеясь, что он не придаст этому значения.

Гришаня вдавил тормоз так резко, что мне показалось, будто мы попытались остановить земное вращение. Меня швырнуло вперёд, и только чудом я не ударился лбом о бардачок, а вернее гравитации. А гравитация, еще то чудо.

— Ты что, совсем с катушек слетел, Добрыня⁈ Вломиться к Радугиным? Да ты, батенька, самоубийца! — его глаза расширились.

Честно говоря, я не понимал, чего это Гришка так всполошился. Ведь мы не раз вместе ныряли в разные авантюры. А это просто очередные богачи с замашками мафиозных боссов, и они — не более, чем шахматные фигуры на доске нашей жизни.

Гришка, понизив голос до шёпота, начал рассказывать, что у Радугиных охрана, как у императора в разгар переворота. Там даже муха незамеченной не пролетит! Он бросил быстрый взгляд через плечо, как будто ожидал, что из тени появится несогласная муха с вредоносными намерениями. Но меня это не остановит. Риск? Разумеется, присутствует, как и в любой хорошей истории. Но эти негодяи покусились не только на меня, но и на жизнь моей сестры. А такие вещи не проходят бесследно, как минимум для их здоровья. Для меня семья — это святое. Трогать моих близких, это всё равно, что пинать дремлющего дракона.

Вель в далеком прошлом у меня тоже была семья, пока один барон с наклонностями мясника не решил испробовать свои навыки на живых мишенях.

Мои родители держали уютный трактир на окраине города, в северном захолустье, где ветер завывал так, словно рассказывал старые легенды. До сих пор помню, как шестилетним пацаном стоял посреди всего этого хаоса, кричал и плакал, умоляя пощадить моих родных. Увы, но мои попытки были тщетными.

Барон, недовольный каким-то незначительным пустяком или у него в тот день было плохое настроение, решил, что лучший способ — это устроить резню, заливая всё вокруг кровью. Этот самодур лично отрубил моему отцу голову топором. «Клиент всегда прав в трактире», да? Интересно, кто придумал эту фразу, и был ли он когда-нибудь в подобной ситуации? Затем по его приказу солдаты расстреляли моих братьев и сестёр, словно стреляли по мишеням на ярмарке, выигрывая призы за меткость.

Но тогда, будучи беспомощным мальчишкой, испытывающим ужас и беспомощность одновременно, я впервые ощутил в себе нечто запретное и древнее, словно пробудил спящего веками титана. Это было как открыть книгу на неизвестном языке и вдруг понять каждое написанное слово.

Несмотря на свои шесть лет, я сумел вызвать этот Дар, хотя и неумело. Бешенство и злоба вскипели во мне так, что у барона внезапно оторвались ноги, словно их раздавила невидимая гора. Кричал он так громко от боли, что даже вороны на крыше притихли. После этого, не оглядываясь, я испугался и бросился бежать, поклявшись отомстить всем им позже. У каждого свои хобби в детстве: кто-то коллекционирует марки, а кто-то мстит за свою семью.

Его люди долго и настойчиво охотились за мной, словно я был редким зверем из древних легенд. Но мог ли я сразу стать сильным? Увы, нет. Мой Дар не сравнить с обычной магией: здесь вместо заклинаний — бесконтрольные вспышки, и разобраться, как им управлять задача, достойная философов. Инструкций по применению, как водится, не прилагались, и академии по обучению тоже не было в ближайшем доступе.

Постоянно скрываясь, я развивал свой Дар годами, как садовник, выращивающий опасное растение, не зная, ядовитое оно или целебное. Но, по крайней мере, утешало меня в то время только одно: проклятый барон остался без ног, и теперь он точно никуда не спешил. Возможно, у него появилось время написать мемуары «Как потерять ноги и друзей».

Спустя годы, когда я научился управлять своим Даром и был готов, мы с ним снова встретились. Я убивал его медленно, с наслаждением, предварительно уничтожив всё, что ему было дорого. Кто-то же должен был научить его хорошим манерам, пусть и перед самым его концом. Но пустота в моем сердце от потери семьи никуда не делась. Она, как прилипчивая экс, следовала за мной повсюду, напоминая о себе в самые неподходящие моменты. Зато у меня теперь появился новый компаньон: мой Дар.

Честно говоря, не знаю, на что я рассчитывал, когда основал свой клан. Может, думал, что это поможет мне забыть прошлое. Или просто хотел собрать команду, с которой не будет скучно пить по вечерам. По крайней мере, на наших тусовках всегда было весело.

И вот, история опять повторяется: моей новой семье грозит опасность от каких-то самолюбивых аристократишек. Но теперь я уже не тот беспомощный пацан. Время играть по-взрослому! Чем быстрее я навешаю Радугиным пиздюлей, и напомню, что трогать моих — плохая идея, тем спокойнее и крепче буду спать.

— Добрыня, алло! — Распутин замахал рукой перед моим носом, мастерски удерживая руль другой. — Ты где завис? В своих воспоминаниях ковыряешься?

— Да нет, всё нормально. Чего хотел? — моргнул я, возвращаясь в реальность.

— У меня нарисовался план получше, как насолить этим козлам. У них есть фабрики, на которых они гребут деньги лопатой. Давай начнём с них, а? Но если нас поймают, попадём по полной программе, — усмехнулся он, не отрывая глаз от дороги.

В принципе, мысль здравая: удар по кошельку им будет, как соль на рану.

— Не волнуйся за это: туда я пойду один! А ты останешься в машине… — ответил ему. Честно, не хочу втягивать Распутина в родовые разборки

— Эй, так что я теперь простой шофёр? — возмутился Гришаня так, что машина дёрнулась, и нас едва не выбросило с дороги. Ещё чуть-чуть, и мы бы устроили незапланированный полёт в кювет.

Потом он немного подумал и заявил, что согласен, ведь от водилы зависит успех операции на все сто процентов. Мол, вовремя поданная машина — залог спасения. Тут он, возможно, и прав. Хотя с его навыками вождения мы, скорее всего, устроим гонку на выживание.

 

Позже

Имение Радугиных

 

Элегантное утро распахнуло свои золотые шторы, заливая город мягким светом, но в кабинете графа Руслана Радугина царил полумрак и напряжение, словно сама атмосфера пропиталась беспокойством хозяина. Стены, украшенные тяжёлыми бархатными обоями тёмно-бордового цвета, поглощали свет, придавая комнате вид величественного, но мрачного замка. Картины с видами греческих пейзажей висели ровными рядами, намекая на любовь графа к античной эстетике, хотя, вероятно, он просто считал их дорогими, и поэтому достойными.

— Эй, скажи служанке, чтобы побольше сливок добавила в кофе… и ни грамма сахара! — граф Радугин с утра явно был не в духе. Его голос прорезал тишину, как нож скальпеля.

— Слушаюсь, господин! — худой лакей в парике низко склонился, что чуть лбом пол не прошиб, а затем вылетел пулей из кабинета.

Радугин вцепился в подлокотники кресла и нервно барабанил пальцами. На нём уже с самого утра был надет дорогой костюм, который идеально сидел на его тучной фигуре. Сам же граф красотой не блистал: лицо у него было отвислое, как у бульдога, пережившего плохой день. Зато богатства и влияния у него было достаточно для шикарной жизни. Деньги текли рекой из многочисленных предприятий, вливаясь в бездонную бездну семейных счетов, и он тратил их с размахом человека, убеждённого в своей бессмертности и непогрешимости. И плевать он хотел, кто там его не любит: Руслан Радугин привык брать всё силой, обманом или подкупом.

— Ну что, орлы крылатые, обделались? — язвительно протянул граф, обращаясь к капитану своей личной гвардии, стоявшему напротив.

Его голос звучал, как скрежет металлических шестерёнок в плохо смазанном механизме. Мужчина слегка поморщился, но, сохраняя невозмутимость, ответил:

— Невозможно было предвидеть, что люди тверского княжича вмешаются и помешают нам захватить Добрыниных. Сейчас с его людьми мы ведём переговоры о случившемся, стараемся сгладить углы.

Граф заёрзал на месте, словно на его кресле внезапно выросли шипы, и готов был взорваться, как перегретый паровой котёл. Но в этот момент дверь открылась, и внутрь внесли поднос с кофе. Граф схватил чашку и осушил её одним глотком, не обращая внимания на то, что он горячий. Казалось, что даже кофе боялось обжечь его.

— Чихать я хотел на этого выскочку, понял, Тарас? Пусть его семейка сидит в своей глуши и не рыпается! — он забарабанил пальцем по столу. — Болтай с ним сколько угодно, но Добрыниных мне достань в первую очередь!

— Будем стараться, господин, — капитан кивнул и тяжело вздохнул, словно на его плечи легла ещё одна непосильная ноша.

В его мыслях промелькнуло, что ему с каждым годом всё сложнее справляться с капризами графа. Хотя Тарасу было не привыкать было устраивать заварушки и похуже. Господин всегда отличался аппетитами, как у голодного волка, и хотелки его надо было выполнять, даже если придётся лбом стену прошибать. Стычек с другими Родами всегда хватало с избытком.

Граф, бросив на него пристальный взгляд, потребовал у лакея ещё и коньяка с утра пораньше — следом за кофе. Ему не терпелось поскорее разрулить ситуацию с Добрыниными. Информация о забытом долге свалилась на него внезапно, и он решил взять всё под свой контроль.

Коньяк ему наконец-то плеснули в бокал. Смакуя напиток, Радугин уже собирался отпустить Тараса, как вдруг в кабинет с грохотом ввалился поручик гвардии.

— Извините, господин, плохие новости! — выпалил поручик, едва дыша, пытаясь совладать с дыханием. Казалось, что слова вырываются у него изо рта быстрее, чем успевают сформироваться в мыслях.

Граф с Тарасом уставились на него, и Радугин спросил:

— Что случилось?

У Степана, поручика, нервно дёрнулся глаз. Покраснев, он опустил голову и выдавил:

— Вашего завода по производству электронных чипов больше не существует! — выдохнул он, словно стараясь отделаться от этой фразы, как от горячего угля.

— В смысле? — не понял мужчина, что он говорит. — Ты о чем вообще?

— Это сложно объяснить… Тут проще показать, — сказал он и достал свой планшет.

Стило Радугину досмотреть все до конца, как бокал с коньяком тут же полетел в поручика. Тот даже увернуться не успел и поймал его лбом.

А дальше началась истерика… По-другому этого и не назвать. Радугин не мог понять, как такое могло произойти. Производство, которое строилось несколько лет, и в которое было вложено денег не меньше, чем в императорский дворец, а может и больше… Было уничтожено за одну ночь.

А ведь это была надежда всего Рода на то, чтобы перейти на новую ступень, и начать вести диалоги с важными людьми, находящимися на самой верхушке власти, и принимать участие в тех делах, от которых зависит судьба всей Империи. Но все эти мечты разбились этой ночью.

— Да я вас всех по стенке размажу! — вскочил граф и в бешенстве опрокинул дубовый стол.

* * *

Так, что мы тут имеем? Один из самых жирных заводов этого прохиндея Радугина. А охраны здесь маловато! Удивительно, что этот граф, имея под боком целую армию, на безопасность своего предприятия болт забил. Ну что ж, сам напросился…

Или это считается нормальная охрана для столицы? Думали, мол, какой идиот припрется сюда с армией? А если и будет такое, то они успеют отреагировать. Ну, как оказалось, армия тут и не нужна, чтобы уничтожить завод до такого состояния, что даже проектировщики его теперь не узнают.

У моего Дара есть одна особенность, о которой я узнал уже немного позже. Он куда лучше разрушает, чем созидает. И чем больше ты его используешь для разрушения, тем лучше он влияет на мою психику и на характер. Благо, я теперь научился его контролировать, но в прошлом немало дров наломал, когда терял контроль над своими эмоциями. Там, где нужно было дать сдачу обычной «пощечиной», я вызывал «воздушный массированный удар». Хорошее сравнение, ничего тут не скажешь. Это помогло мне заработать в один из периодов репутацию человека, к которому не стоит лезть, ведь последствия будут куда сильнее и больше, чем можно себе вообразить.

Тут же все было далеко не так… Я не увлекся, а действовал четко и методично. Мне надоело, что всякие Радугины могут себе позволить думать, мол, мы легкая добыча, и они обязаны загнать нас… Старался же просто жить спокойно, а ведь выходит, что не дают…

На КПП было всего два охранника, которые стояли и болтали о своем. При этом КПП было нашпиговано камерами и всякими электронными приблудами. Прожекторами освещался каждый сантиметр периметра, так что незамеченным не подойти, да и сигнализация, наверняка, здесь тоже была. Но кто сказал, что я собираюсь заходить через парадный вход?

Зевнул и просканировал гравитацией весь завод. Искать долго не пришлось: нашел трансформаторную будку. Я тогда к ней просто подошел и, подняв руку, активировал свой Дар. От этой будки не то, что мокрого места не осталось… Она даже заискрить не успела, насколько быстро схлопнулась и перестала существовать. Вернее, она осталась, но там такой маленький шарик получился, что фиг его кто найдет. А вот если и найдут, то это будет то еще кино. Когда специалисты начнут разбирать шарик, соображая, что в нем припрятано.

Так и закончился мой первый и самый главный шаг по уничтожению этого завода. Дальше все было ещё проще. На цыпочках я тихо приоткрыл дверь. Положив руку на плечо самому высокому охраннику, шепнул:

— Привет!

— Чё… — бедолага не успел закончить свой вопрос, как его челюсть поцеловала грязный пол.

Он явно не ожидал меня увидеть со стены, ведь там и прохода никакого не было.

— Егор, что там грохнуло? Давай, шевели булками, щитки нужно проверить, — пробасил второй и направился в мою сторону в кромешной темноте.

Он ткнулся руками в мой пресс и удивлённо пробормотал:

— А откуда здесь появился шкаф? Чудеса…

В полной темноте они плохо ориентируются. А она для меня, как мать родная, ведь в ней я прожил немало лет… Особенно в пещерах, когда тренировался управлять своим Даром.

— Ты что, в магию не веришь? А зря… — усмехнулся я и отправил его в сладкие сны одним ударом колена.

Но время не резиновое, а дел у меня по горло. Вломившись на завод, огляделся и приступил к своему любимому ритуалу. Съел пачку острых чипсов для остроты ощущений (диетологи, закройте глаза) и пошёл заводить «будильники». Под «будильниками» я подразумеваю магические пентаграммы. Они служат метками, которые можно активировать на расстоянии. Порой нет ничего веселее, чем свести врага с ума, без единого выстрела. Но сегодня здесь никого нет: пусто, как в холодильнике студента в конце месяца. Так что эти метки больше для упрощения задачи, чем для веселого боя.

Завод представлял собой лабиринт из стали и бетона, а еще десятка два разных технологичных конвейеров, которые стоили явно немалых денег. Вообще, здесь было столько всякого добра, что я понимал, насколько этот удар будет неприятным для Радугиных. Они завод еще даже толком запустить не успели. Вероятно, до сих пор вливают сюда деньги, а я возьму и сотру их мечты и надежды в пыль.

Я бегал по этим коридорам и оставлял пентаграммы везде, где только можно: на мощных колоннах, поддерживающих потолки, на тяжёлых станках, застывших в забвении, на бетонном полу, под которыми таились пустоты. Включил, так сказать, свою математико-инженерную жилку. Разрушать тоже надо с умом, а то останутся целые кусочки там, где не надо.

Поставив свои магические «будильники», я вышел на улицу и наконец облегченно выдохнул… Кажется, ничего даже толком не сделал, а сил ушло столько, что хочется уже немного полежать. Затем прикинул, что нужно ещё подкрепиться, а то урчание в животе явно может меня выдать, если придется срочно бежать отсюда. Достал несколько шоколадных батончиков и закинул их в себя. Да, вредно, но кто считает калории и вспоминает о гастрите в такую чудесную ночь? Как говорил Эйнштейн, «всё относительно», и мой голод был абсолютен.

Добежав до тачки, я направил поток энергии, как задумал, и… Завод вдруг сложился, словно карточный домик, и провалился прямо под землю. Шума наделал знатно, пыли тоже хватило. Но какая красота! Это был, собственно, «большой взрыв» в миниатюре.

Гришаня высунулся из окна и захохотал, его глаза сияли в свете фар.

— Добрыня, я такого ещё не видел! Как ты это сделал? — крикнул он, когда я запрыгнул в машину.

— Погоди, это ещё не всё! — я схватил с заднего сиденья баллончик с краской.

Подойдя к уцелевшей стене, я начал выводить буквы, и краска свободно ложилась на старый бетон. Надеялся, что Радугин оценит мои каракули. «Отсчёт пошёл! Тик-так, тик-так…» — вывел я крупными буквами, добавив в конце небольшой рисунок часов с убегающими стрелками. Ведь, как говорят, время нелинейно, особенно когда ты его подгоняешь.

Возвращаясь к машине, я широко улыбнулся. Думаю, тот мудозвон поймёт, кто здесь был… Ведь, как заметил однажды Ницше — «если ты смотришь в бездну, бездна смотрит в тебя».

А я только что создал для него новую бездну…

 

Конец первой книги

Отправить