Когда Мэтт только обнаружил это место, он заподозрил, что оно необычное, но не понимал в полной мере, насколько необычное. Самый близкий аналог был известен по наблюдению сомнительной достоверности, сделанному почти за тридцать лет до того в тропических водах Панамы.

В 1982 году Мартин Мойнихен и Аркадио Роданиче сообщили о том, что обнаружили необычного, не описанного ранее осьминога яркой полосатой расцветки. Эти животные обитали в группах из нескольких десятков особей и порой даже селились в общих домиках. Открытие было упомянуто в рамках исследования рифовых кальмаров, о котором шла речь в главе 5, — того самого, где утверждалось, что у кальмаров есть «язык» сочетаний цветов и узоров на коже. Мойнихен и Роданиче не предъявили фотографий или видео животных в естественной среде (подводная съемка в 1982 году была не таким простым делом), и данных, которые бы смотрелись убедительно в глазах биологов, у них было недостаточно. Мойнихен и Роданиче подготовили более развернутое описание этих осьминогов для публикации, но их работу отклонили. Долгие годы сам разговор о панамских полосатых стайных осьминогах наталкивался на скепсис со стороны других биологов, к огорчению Мойнихена и Роданиче.

Он проходил по разряду завлекательных собраний баек до 2012 года, пока животное не объявилось в коммерческой аквариумистике. Несколько живых экземпляров попало в океанариум Калифорнийской академии наук, где за ними присматривали Ричард Росс и Рой Колдвелл. В неволе подтвердились необычные формы поведения, о которых сообщали Мойнихен и Роданиче, и стали известны новые. В лабораторных условиях эти животные мирно сосуществуют и делят друг с другом укрытия. Самки спариваются и откладывают яйца на протяжении продолжительного времени — как уже говорилось в главе 7, обычно самки осьминогов высиживают одну кладку яиц и умирают. В статье Колдвелла, Росса и их коллег нет полевых наблюдений, но сообщается, что команда, собирающая образцы морской фауны в Никарагуа, обнаружила одно место скопления этих животных. В настоящее время идет подготовка к полевому исследованию.

А тем временем мы наблюдаем Октополис, и это очень необычное место. Более типичная модель поведения для осьминогов — когда отдельная особь строит домик, поселяется там ненадолго, бывает, что на несколько недель, и затем покидает его, чтобы обзавестись новым. Самцы встречаются с самками для спаривания — часто это происходит на расстоянии, через вытянутое щупальце, — но не остаются помочь самке ухаживать за кладкой. Вообще считается, что взрослые осьминоги практически не общаются между собой. Даже Octopus tetricus, вид, населяющий нашу колонию, в других местах не демонстрирует столь явного социального поведения.

Так что же произошло в Октополисе? Отчасти наше предположение основывается на догадках, но вот какую историю мы реконструировали. Когда-то на песчаное дно упал некий одиночный предмет, вероятно оброненный с лодки. Этот предмет был металлическим, но в настоящее время он полностью зарос морскими организмами. Он всего лишь сантиметров тридцать в длину и в высоту, насколько он выступает над морским дном, но это ценная жилплощадь. Самый крупный осьминог в колонии старается поселиться под ним, а иногда к нему навязываются в качестве соседей и рыбки, которые теснятся возле осьминога, а он притворяется, что не замечает их. Этот объект, как мы считаем, и стал «зерном», давшим начало колонии, подобно зародышу кристаллизации.

Мы предполагаем, что первый осьминог — или осьминоги — поселились в найденном предмете и стали приносить туда морских гребешков, которыми питались. Выброшенные ими раковины накапливались и вскоре начали изменять рельеф местности. Раковины представляют собой диски до десяти сантиметров в диаметре. Из них гораздо удобнее строить гнезда, чем из мелкого песка, и вскоре в окрестностях первого гнезда могли быть построены новые. Новые осьминоги тоже приносили гребешков и ели их, раковин становилось все больше. Заработала положительная обратная связь: чем больше осьминогов там поселялось, тем больше они приносили раковин и больше становилось строительного материала для гнезд. В результате раковин становилось еще больше — и так далее.

Могло быть и так, что металлический предмет утопили вместе с первой порцией раковин. Это могло случиться до 1984 года, когда в бухте запретили промышленную добычу гребешков, или около 1990 года, когда ручной вылов их ныряльщиками был тоже запрещен. Выброшенные раковины были бы более существенной «затравкой» для образования колонии. И все же основную долю раковин, похоже, натаскали туда за много лет сами осьминоги. Охотясь и принося домой добычу, осьминоги преобразили место своего обитания.

Почему брошенное «зерно» дало такие значительные всходы именно в этом месте? Участок дна, где затонул металлический предмет, дает осьминогам неисчерпаемые пищевые ресурсы — это место обитания морских гребешков. Гребешки живут поодиночке или небольшими кучками. Их любят осьминоги. Несмотря на изобилие еды, в этом месте осьминогу практически негде построить домик. Дно здесь представляет собой мелкий песок, в нем не вырыть надежной норы, а хищники здесь многочисленны и опасны. Мы наблюдали, как дельфины и тюлени налетали и пытались расковырять домики осьминогов. В этих краях обитает несколько видов акул. Огромные ковровые акулы, широкие донные существа, напоминающие старые бомбардировщики, иногда появляются у нас и залегают надолго, в то время как осьминоги забиваются в гнезда. Несколько лет назад Мэтт заснял неподалеку от колонии жуткую сцену, когда осьминога на открытом месте застигла стая агрессивных мелких рыбок — шипастых кожанок. Они похожи на пираний и собираются сотнями. Пару раз они цапали меня. Неизвестно, почему для нападения был выбран именно этот осьминог, но после нескольких осторожных выпадов рыбки набросились на него всей стаей и разорвали в клочья. Сперва осьминог попытался отбиваться, затем пустился в бегство, отчаянно устремившись к поверхности, но через пару минут все было кончено. После этого я стал удивляться, как осьминогам вообще удается выжить в море. Эти рыбки часто присутствуют поблизости, а осьминогам часто приходится покидать домики, отправляясь за едой. Лучшее объяснение, которое я могу подыскать, — что осьминог может удалиться на некоторое расстояние от домика без риска, даже если за ним следит рыба, потому что при нападении осьминог может успеть скрыться в домике до того, как ему причинят вред. Но если осьминог уйдет за пределы этого круга, его дела плохи. Вероятно, мелким осьминогам угрожает больше опасностей, чем тем, кто покрупнее, но никакой осьминог не справится с сотней стремительных пираний.

Вокруг рыскают кожанки, тюлени совершают налеты, акулы проплывают поблизости или залегают на дно. Самые впечатляющие из пришельцев, вероятно, не представляют прямой угрозы для осьминогов: порой свет меркнет, и над головой проносится огромный черный скат. Эти животные бывают величиной с автомобиль; они передвигаются медленными широкими взмахами плавников, похожих на крылья.

Осьминоги приседают. Наши камеры, как я уже говорил, обычно оказываются опрокинутыми.

Октополис с его глубокими ракушечными гнездами представляется островком безопасности в опасном районе, и это, вероятно, объясняет, почему осьминоги живут там постоянно. Но отсюда возникает новый вопрос: почему они друг друга не едят? В колонии я наблюдал осьминогов-малышей размером со спичечный коробок, великанов с размахом щупальцев более метра и всевозможные промежуточные варианты. Большие осьминоги, возможно, не охотятся друг на друга из-за риска пострадать в драке, но что оберегает мелких? Многие виды осьминогов — каннибалы, включая близких родичей наблюдаемого нами вида. Что мешает им в этом случае? Вероятно, и здесь дело в изобилии подножного корма, за который не приходится сражаться, — гребешков.

У гребешков, кстати, есть глаза — необычной конструкции, с зеркальцем, расположенным за сетчаткой. Они умеют плавать, хлопая створками раковины. Когда я впервые увидел гребешка в движении, я был ошеломлен: будто кастаньеты поплыли! Но и глаза, и умение плавать у них развиты недостаточно, чтобы спасти их, когда на них охотятся осьминоги. В этой ситуации гребешки беспомощны.

В сухом остатке наша версия того, что произошло: благодаря внедрению инородного предмета возникло дефицитное безопасное убежище. Первые поселившиеся там осьминоги приносили гребешков, которыми питались, и бросали раковины там же. Скоро раковин накопилось столько, что они сами образовали поверхность участка. В конце концов раковинный отвал предоставил возможность выкапывать постоянные гнезда, в которых могли поселиться другие осьминоги. Отвал теперь достиг такой протяженности, что новые гнезда не всегда располагаются поблизости от главного. Мы все еще до конца не понимаем возможностей этой кучи раковин. Некоторые из гнезд достаточно глубоки, сантиметров сорок, и нет оснований сомневаться, что осьминоги порой сидят, полностью укрывшись под раковинами, их не видно. Осьминоги могут контактировать и общаться друг с другом под поверхностью, возможно, даже спариваться. Мы наблюдаем, как шевелятся раковины — что-то копошится под ними снизу, хотя самого осьминога не видно. Чем больше осьминогов здесь поселяется, тем больше раковины становятся для них самостоятельной средой обитания.

Наша вторая статья о колонии рассматривает этот случай как пример «переделки природы» — преобразования окружающей среды благодаря поведению обитающих там животных. Работая над этой статьей, мы осознали, что это касается не только осьминогов. Это место, похоже, привлекает и многие другие виды животных. Теперь над ним стоят в воде косяки рыб, шныряющих туда-сюда. Иногда они мешают нам вести съемки. Огромные ковровые акулы приплывают туда и залегают на дно, вероятно, не для охоты на осьминогов — на видео мы засекли, как одна из них эффектно нападает снизу из засады на рыбью стаю. Детеныши акулы еще одного вида в определенный сезон залегают на отвале раковин. Небольшие расписные скаты из семейства рохлевых тоже лежат на дне в этом месте, и по ним ползают раки-отшельники.

Все эти животные сосредоточены здесь в гораздо больших количествах, чем на участках непосредственно по соседству с колонией. Собирая раковины, осьминоги построили своего рода «искусственный риф», и это, по-видимому, привело к развитию необычного общественного образа жизни — в условиях густонаселенности и непрерывного взаимодействия.

Один из возможных подходов к нашим наблюдениям в Октополисе — истолковать их как доказательства того, что осьминоги этого вида (а возможно, не только этого) более общественны, чем представляется людям. На это указывает их сигнальное поведение — смены окраски и демонстративные позы. Накапливается все больше исследований, подталкивающих к этой мысли: их результаты предполагают, что осьминоги больше интересуются друг другом, чем считалось прежде. В 2011 году появилось исследование вида, родственного нашим октопольцам, где сообщалось, что осьминоги способны узнавать «в лицо» сородичей. В более спорной работе 1992 года предполагалось, что осьминоги способны обучаться путем подражания. Другое истолкование, применимое к нашим наблюдениям по крайней мере частично, — что колония представляет собой случайную аномалию. Необычные условия в сочетании с природным интеллектом осьминогов привели к необычному поведению. Осьминогам пришлось научиться управлять своей жизнью в подобной обстановке, и некоторые из возникших при этом видов поведения являются новыми, импровизированными. Им пришлось научиться сосуществовать друг с другом.

Подозреваю, что мы имеем дело с сочетанием старых и новых форм поведения — одни из них существуют издавна, другие представляют собой импровизированные модификации, возникшие из индивидуального приспособления к необычным условиям.

В Октополисе присутствуют несколько элементов, которых обычно не наблюдается в жизни осьминогов и которые имеют прямое отношение к эволюции мозга и психики. Жизнь колонии богата общением и социальной навигацией, а также обратной связью между тем, что делается, и тем, что воспринимается. Осьминоги сталкиваются с необычайно сложной средой, поскольку существенную часть этой среды составляют другие осьминоги. Кроме того, сам раковинный отвал постоянно подвергается манипуляциям и переделкам. Осьминоги кидаются мусором, раковины и другие предметы часто попадают в их соседей. Возможно, они просто чистят гнезда, но это такая форма поведения, которая влечет за собой новые последствия в условиях скученности, поскольку «метательные снаряды», похоже, влияют на поведение тех осьминогов, в которых они попали. В настоящий момент мы пытаемся установить, не кидаются ли осьминоги целенаправленно.

Все это протекает на фоне обычной низкой продолжительности жизни осьминогов — насколько мы можем судить. Осьминоги живут недолго и о потомстве после его вылупления не заботятся. Допустим, наши осьминоги живут до двух лет. В таком случае с 2009 года в колонии сменилось несколько поколений. Множество осьминогов должно было родиться и умереть с тех пор, как мы начали наблюдения, и при этом животные непрерывно воспроизводят все то же сложное полусоциальное поведение. Можно представить себе дальнейшие эволюционные шаги в подобной ситуации. Предположим, взаимодействия между особями еще больше усложняются, коммуникация становится более развитой, а плотность населения еще выше. Жизнь каждой особи еще теснее переплетается с жизнью других, и это начинает отражаться на последующей эволюции их мозга. В главе 7 мы убедились, что продолжительность жизни зависит от ее образа, в особенности от давления хищников. Если бы осьминоги этого вида могли гарантированно прожить на несколько лет дольше, не будучи съеденными, нет причин, почему бы им в дальнейшем не приобрести более высокую продолжительность жизни.

Я не имею в виду, что все это может произойти в Октополисе, — вряд ли. Колония невелика, ее размеры ничтожны относительно экологической ниши, которую занимает вид в целом. Вылупившись из яиц, молодые осьминожки уплывают прочь и не остаются там, где родились. Каждый из них, если выживет, поселяется где-то и начинает кочевать. Так что нет оснований думать, что теперешние обитатели колонии — дети или внуки тех осьминогов, которые жили там раньше. Единственный участок и период в несколько лет с эволюционной точки зрения не значат ничего. Подобные комбинации должны воспроизводиться в крупных масштабах на протяжении тысячелетий, чтобы дать значимый эффект. И все же колония проливает свет на одну из возможных перспектив эволюционного пути осьминогов.