Сегодня. Оливия Раух.

 

Обыскивать квартиру Валленфельса они не стали. Во-первых, они и так уже достаточно наследили. Но главное — Оливию сковывал липкий страх, что убийца не ушёл. Что он просто затащил начальника в соседнюю комнату и теперь сидит там, в темноте, выжидая. Картина возникла в голове слишком ярко: дверца кладовки распахивается, из чёрного проёма на неё бросается тень, и через мгновение она лежит на полу, чувствуя под рёбрами холод ножа. Мысль парализовала её. Она стояла перед кроватью с сапогами в руках, не в силах сделать и шага.

Оливия лихорадочно перебрала варианты. Выбора не было.

«По крайней мере, никакой рождественской дряни», — мелькнуло в голове, когда она свободной рукой нащупала телефон.

Мысль была идиотской и потому — спасительной. Её собственная сантаклаусофобия на миг заслонила собой вязкий воздух смерти, которым они дышали вместе с Элиасом. И то, что давило сильнее всего — отсутствие тела. Невидимое присутствие.

Она почти слышала, как в тишине хрустнула бы гирлянда на окне. Еловая ветка, мишура — любой адвентский реквизит сделал бы эту спальню ещё более чудовищной. Пустая, залитая кровью кровать на фоне праздничных намёков превратилась бы в издевательский натюрморт. Но тяжёлый, металлический запах крови будто отступил. Единственный светлый штрих в этом кошмаре. Похоже, к смерти и правда можно привыкнуть.

— Эй, ты что делаешь? — вырвалось у неё, когда она уже собиралась разблокировать экран.

Элиас, до этого стоявший как оглушённый, резко выхватил телефон у неё из руки.

— Что вы собираетесь делать?

— А как ты думаешь? Вызвать полицию! — Оливия протянула ладонь. — Верни телефон.

Элиас коснулся окровавленного лба и покрутил пальцем у виска.

— Ни за что. И что вы им скажете?

— Что им нужно немедленно искать тяжелораненого человека, на которого напали в собственной постели.

— Ага. И как мы объясним, что делаем на месте преступления? — Он ткнул пальцем сперва в кровавый хаос комнаты, а потом в своё лицо.

Она посмотрела на его ладонь в красных пятнах и устало выдохнула.

— Прости, Элиас, но это твоя проблема. Не моя. Ты сюда влез.

И следов он оставил щедро.

— Не волнуйтесь, я вас не брошу, — добавила она мягче. — Я скажу, что попросила помочь мне искать родителей Альмы. Разберутся.

«Если ты вообще решишь говорить правду».

— Вы слишком коротко мыслите, — неожиданно спокойно возразил Элиас. Ни истерики, ни дрожи — только холодная уверенность. И, что хуже всего, он был прав. — Бояться надо не мне. У меня нет мотива трогать Валленфельса. А вот вы — идеальная подозреваемая. Вчера у вас с ним был личный разговор.

Да. И разговор вышел не из приятных. Если копнуть, она почти пожелала ему смерти. Чёрт. И, наверное, слишком громко. В соседних кабинетах могли слышать.

И всё же. Если Валленфельс ещё жив, его жизнь зависит от их действий.

— Верни мой телефон!

Элиас сделал вид, что не слышит.

— Послушайте, фрау Раух. Это бессмысленно. Позвоним — и первыми окажемся под ударом за незаконное проникновение. Нас увезут, будут допрашивать всю ночь. А Валленфельсу от этого ни холодно, ни жарко.

Логика была железной. И Оливию от неё тошнило.

— Тогда что ты предлагаешь? Смыться? Оставить его умирать где-то, истекая кровью?

Элиас почесал затылок и забормотал, словно спятил:

— Жаль, что с ноября 2022-го таксофонов не осталось. Кажется, один ещё есть в Любарасе, но это далеко… и кто знает, работает ли развалина.

— Ты что несёшь?

— Раньше можно было позвонить анонимно. Из будки. Теперь — нет.

Ага. Вот оно что.

— А в интернет-кафе везде камеры. Следы останутся. Значит, остаётся только — купить предоплаченный телефон. Пойдёмте.

— Нет!

Он удивлённо поднял брови.

— Это слишком долго.

Оливия обошла кровать, нагнулась и, не раздумывая, произнесла:

— Есть вариант получше.

И нажала тревожную кнопку с прямым вызовом полиции.

 

Отправить