Глава восьмая

В чем владельцы каравана не прогадали, так это в договоренностях платить за проводку из точки А в точку Б за фиксированную оплату, а не посуточную. Мы пробивались сквозь джунгли еще почти два дня, но платить нам за это дополнительные деньги никто не собирался. Ночевали всего один раз и ночью караван потерял еще одного охранника и игравшего с ним в кости владельца одного из фургонов. В это время я спал и проснулся слишком поздно, успев заметить огромную раскачивающуюся двуногую тень, канувшую в заросли и легко утащившую с собой два тела. Прицельные выстрелы вслед были тварью проигнорированы.

Сначала караван пытался сделать лишь небольшой крюк, чтобы скорее вернуться на проверенную трассу, но из этой затеи ничего не вышло — мы столкнулись с настолько плотно растущими деревьями, что нечего и думать было пробить себе путь только тесаками. Тут понадобятся топоры, пилы и ломы, а лучше бульдозеры, чтобы оттаскивать стволы и корчевать пни. Ничего из этого не имелось — равно как и желания. Поэтому караван вернулся на старую заброшенную трасу, где главным препятствием были лианы и кишащие ядовитые змеи, сумевшие забрать еще двоих. Мы бы пробивались куда дольше, но тупо повезло выбраться на никому из караванщиков неизвестную и достаточно широкую дорогу, ведшую от дальних плантаций. Только эта удача дала возможность добраться до города засветло и не оставаться на очередную смертельно опасную ночевку в джунглях.

Держась за мешки вокруг пулеметного гнезда, с высоты кунга я внимательно вглядывался в Клериатис. Город лежал в небольшой и практически полностью очищенной от дикой растительности округлой низины. Что характерно, тут не было той дикой скученности построек, как в оставшемся позади поселении. При этом не было и одиночных строений — за редким исключением. Весь центр низины занимали белые и серые одно и двухэтажные небольшие здания, выстроившиеся таким образом, чтобы образовать открытые ветру широкие улицы. На плоских крышах видны солнечные панели и водонагреватели. В бинокль я отчетливо различил многочисленные цветочные клумбы и тянущиеся от каждого здания длинные ленты огородов. Чуть нарушая общий порядок и единообразие в нескольких местах поднялись строения повыше и посолидней, сложенные из бетонных блоков и природного камня. На одном из таких зданий стоит несколько вышек, которые я мысленно обозначил как наблюдательные. Размещать на таких хлипких сооружениях тяжелое вооружение глупо — накроют и сметут одним ударом. Вокруг поселения отчетливо видна дуга, а скорей всего кольцо глубокого рва — и скорей всего он служит для сбора дождевой воды и отвода ее в какой-нибудь сборник. Учитывая положение Клериатиса в низине ров каждый год спасает их от наводнений.

Покачиваясь, фура вышла на главную дорогу и прибавила скорости на ровном спуске. Проследив за светлой лентой, я убедился, что дорога проходит поселение насквозь, сначала пробегая через пару широких мостов. Как только мы приблизились еще метров на триста, я опять приложил бинокль к глазам, чтобы получить больше информации.

Одного взгляда с близкой дистанции хватило, чтобы опознать основную массу белых и серых построек.

Автодома. Как прицепные, так и самоходные. Размеры начиная от средних и заканчивая настоящими длинными двухэтажными гигантами. На окнах москитные сетки и веселой расцветки шторки, на корпусах много надписей на неизвестном мне языке и граффити, преимущественно изображающих древние гигантские транспортные эстакады. Примерно на каждой второй крыше трепетал зеленый флаг с крупной синей каплей в центре, а на каждой первой висели гирлянды из разноцветных флажков. Кое-где лениво крутились жестяные флюгеры.

Жители…

Их было много, и они были яркими.

Одежда по большей части представлена шортами и футболками, но здешнее население явно не знало таких цветах как черный, серый или бурый. Зато они хорошо разбирались во всех оттенках красного, оранжевого и прочих режущих глаза цветов. Цвет кожи различен, но преимущественно смуглый. По спектру эмоций лица ничем не примечательны — обычный город, обычный день, обычная рутина.

До того, как караван свернул с главной дороги и остановился у одного из стоящих чуть особняком зданий, я поднял бинокль выше и посмотрел на джунгли за поселением. Над вершинами деревьев тянулась частично разрушившаяся, но в целом неплохо сохранившаяся транспортная многорядная трехуровневая эстакада. Одна из монструзоных опор была облеплена черными горошинами усердно вкалывающих гоблинов. И судя по их движениям, работали они самыми примитивными орудиями труда — молотки, зубила, ломы и все такое. Учитывая прочность древнего усиленного железобетона, трудится они тут будут еще долго, медленно уничтожая остатки наследия уснувшей цивилизации.

— Над древним мостом они только недавно начали работать — заметил Вункс, баюкая у груди поврежденную левую руку — До этого годы раздалбывали в пыль реально огромный склад вон в той стороне. Там теперь глубокое озеро, куда уходят стоки с этого рва. А ты знал, что такими вот небесными мостами в старые времена могли пользоваться только очень знатные и богатые? А людишкам вроде нас путешествовать можно было либо под землей на железной змее, либо по земле в больших кибитках.

Покосившись на Вункса, я ткнул пальцем в эстакаду:

— Это не небесный мост, гоблин. Это обычная транспортная артерия. Основной ее ствол. С ее помощью в старые времена к сотням миллионов потребителей всякого химозного дерьма и просто любителям закупаться всякой херней круглосуточно доставляли их желалки. Сотни тысяч тонн… По соседней трубе совершались пассажироперевозки. Платная верхняя открытая траса была доступна для тех, кто был способен оплатить такое удовольствие и туда же изредка причаливали флаеры, малые дирижабли и прочая транспортная мелочь, чтобы забрать прибывшее или наоборот отдать груз в железные лапы автоматизированных курьеров. Там же располагались небольшие гостиницы, посадочные площадки и ремонтные комплексы. Это не элитный небесный мост, гоблин. Это просто облепленная стальными мухами толстая жирная кишка, что подавала свое дерьмо прямиком в широко раскрытые и жадно глотающие рты…

— Ыкх… — пробормотал парень — Тогда хорошо, что из сносят. А откуда ты все это знаешь, коменданте?

— Стальная кишка забитая людским вонючим пластилином — пробормотал я, глядя на древнюю эстакаду — В чем-то тот ублюдок был прав…

— Эй… ты о чем?

— Прибыли!

На этот крик караван ответил не восторженным ревом, а чем-то вроде сиплого многоголосого хрипа. Все так устали, что радоваться не было сил. А я вообще рта не открывал и не орал. Просто поднял рюкзак и тяжелый сверток с трофейными стволами, коротко кивнул Вунксу и выбрался из пулеметного гнезда, откуда шагнул на стальную лестницу.

— Ты щас куда, амиго? — как всегда произвольно путая обращения, заторопившийся Вункс сунулся за мной — Ты это!

— Я что? — буркнул я, спрыгивая на ответившую пыльным вздохом землю.

— Отметить бы вечером прибытие-то! Мы ж вроде как выжили!

— Выжили — хмыкнул я и взглянул на стоящего вверху парня — Ты жить хочешь, Вункс?

— Ну… конечно хочу!

— Тогда не ищи встреч со мной — посоветовал я и, перехватив поудобней сверток, двинулся прочь от каравана.

Деньги я забрал, прощаться ни с кем не собирался. Все пусть и не совсем так, но все же шло по плану. Я наконец-то добрался до явно дружащего с техникой и продвинутым транспортами местом. Здесь придется ненадолго задержаться — покидать это место на своих двоих я не собирался.

Осталось только нажать на себя чуть сильнее, чтобы временно убрать куда-нибудь на темные задворки свою злобную гоблинскую харю и повадки. Если я правильно ощутил здешнюю атмосферу, жизнь этого города поддерживается на плаву не пороховой гарью, а чем-то таким безумно звучащими как «правильная локальная торговая экономика». Здесь сходились и отсюда уходили все дороги. Одной из них проследую и я. Осталось отыскать и купить колеса…

Пониже опустив козырек бейсболки — шлем болтался на рюкзаке — я ненадолго задержался рядом с группкой бодрых несмотря на жару стариков. Они жевали листья, пуская по морщинистым подбородкам зеленые ручейки и были готовы общаться на любую тему, если я отвечу и на их вопросы. Ну да — в этом возрасте новости подобны живительной воде и главной наркоте. Скупиться я не стал, быстро и четко рассказав о причинах задержки каравана и о том, что произошло в лесу ревунов. Переварив мои слова, старики покивали и в ответ дали мне нужную информацию, заодно дав пару вариантов и указав нужное направление. Я выбрал тот, что показался мне самым многообещающим и уже через десять минут через узкую дверь входил в большой полутемный зал. Усевшись за ближайший столик, я огляделся.

Снаружи здание представляло собой что-то вроде сборной коробки из тронутых ржавчиной листов гофрированного металла. Внутри отделка была точной такой же — листы уже много где дырявого металла, широкие щели, каркас из толстого старого бруса. С потолочных балок свисало несколько ламп, питаемых солнечными батареями. Там же лениво крутилось три скрипящих вентилятора, давая возможность мухам и ящерицам покататься на карусели. В теплом сумраке просматривалась не слишком длинная стойка, рядом с которой находилась ведущая вверх железная лестница, заканчивающаяся у широкого и заставленного двухъярусными койками балкона, тянущегося вдоль всей стены. С балкона доносился заливистый храп и наигранные женские стоны с подрагивающей кровати в другом конце. Заведение называлось «Комида Абунданте» и по заверением все знающего старичья являлось третьесортной таверной и ночлежкой. Из веселья тут был только ром и ежевечерние выступления марьячи.

Сонная от жары девушка с собранными в пучок волосами, в желтой футболке и короткой синей юбке подошла почти сразу, вопросительно на меня уставившись.

— Пожрать и выпить — коротко ответил я, вытягивая ноги под столом.

Выбранный мной стол ничем не отличался от остальных и не имел ни малейшего тактического преимущества. Стены тут можно хером прошибить, от пуль угол не укроет, стол из тонких досок, а с балкона прекрасно простреливается весь зал. В каждой стене по двери ради сквозняка. Так что я не прогадал.

— Есть жареные с томатами и луком острые бобы — проинформировала меня девушка — Есть еще целая сковорода — тетушка Манни только что пожарила. Будете?

— Ага.

— Порцию?

— Всю сковороду — ответил я, улыбаясь максимально аккуратно и скупо, чтобы улыбка не превратилась в прилипшую ко мне кривую усмешку — Еще хлеба, воды и кофе.

— Ром?

— Позже — на этот раз я улыбнулся чуть уверенней — Еще лепешек.

Она кивнула, затем ненадолго уставилась на потолок, выискивая там что-то видимое лишь ей, пошевелила губами и наконец озвучила:

— Три серебряных дублона, сеньор.

Выложив монеты, я глазами указал на балкон:

— Есть свободные места в вашем люксе?

— Койки есть. Треть дублона за сутки.

Я добавил еще одну монету. Сгребая деньги, она добавила:

— На третью слева на ложитесь. Старый Пью снова обделался по полной и все протекло сверху донизу. Убрать убрали, но…

— Я лягу подальше справа — кивнул я.

Девушка покачала головой и, понизив голос, сказала:

— Туда тоже не стоит. Справа койки самые чистые, но там обитает Туч Торо и лучше не оказываться с ним рядом, когда он пьян или с похмелья. А пьет он каждый вечер и считай до самого утра…

— Учту — кивнул я.

Покосившись на мои стволы, девушка напомнила то, о чем я сразу же услышал от стариков:

— В городе хвататься за оружие нельзя. Даже за нож.

— Учту — повторил я и выложил на стол еще монету — Где тут можно помыться так, чтобы вещи были под приглядом?

Она ответила мгновенно:

— Купальня тетушки Летти. Шагов сто вон в ту сторону. Три трейлера стоят большой буквой П вокруг бассейна. Или я могу наносить воды в большое корыто в задней комнате…

— Большое корыто подойдет — ответил я.

На этом наш диалог закончился. Пока она шла к стойке, нарочито сильно покачивая бедрами и пару раз оглянувшись, я помассировал щеки — оказывается, я разучился улыбаться. А ведь умел когда-то…

Девушки не было довольно долго. Но вернулась она красива. Здоровенную и еще горячую сковородку поставила прямо на стол, наверняка добавив к многочисленным подпалинам столешницы еще одну. Рядом брякнула миску с лепешками и десятком стручков зеленого перца. Стоило запаху достигнуть моих ноздрей и я, еще даже не шевельнувшись, разом понял, что это тот самый почти уникальный случай настоящей еды. Той, что готовится с минимальным перечнем простейших ингредиентов, но при этом имеет максимальный вкус. Та самая обожаемая гоблинами вроде меня дешевая вкусная жрачка. Раньше такое можно было получить только с очень редких уличных лотков на полузатопленных улицах умирающего города. И я знал каждое такое местечко…

Взяв ложку с деревянной темной ручкой, я зачерпнул из сковороду, пару раз дунул, сунул в рот, жеванул и… ненадолго замер, впитывая в себя невероятный вкус. Проглотив, поднял глаза на снова подошедшую девушку и хрипло произнес:

— Повар дельный.

— Пиво от заведения — на стол встал глиняный кувшин — В благодарность.

— За что?

— В благодарность за караван. За то что метко стрелял.

— Стреляли все.

— Но ты был лучшим. Так говорят — ответила она, наливая пиво в высокий помутневший от времени стеклянный бокал — Еще говорят ты спас многих не только выстрелами, но и приказами.

— Кто говорит? — поинтересовался я, отрывая от теплой лепешки солидный кусок и зачерпывая им бобы прямо из сковороды.

Прожевав, я сделал глоток пива и одобрительно кивнул — свежее, прохладное, вкусное.

— Тебя не Тринити зовут? — неожиданно спросила девушка, проигнорировав мой вопрос.

Я удивленно посмотрел на нее:

— Тринити?

— Да я шучу… вспомнила просто один старый фильм про крутых мужиков. Говорят, тому фильму уже лет пятьсот, а судя по статистике нашей электронной фильмотеки его берут чуть ли не чаще всех остальных. Хотя у старого дона Содро всего-то шестьдесят три фильма, и я посмотрела каждый по несколько раз.

Хмыкнув, я допил бокал, и она снова долила его доверху. Подумав, я глянул на рюкзак, где скрывался мой планшет, куда умельцы Окси загрузили немало разного, и пожал плечами:

— У меня тоже есть с десяток древних фильмов. Может больше.

— Правда?! — с ее лица исчезли остатки сонливости — Поделишься?! Наша община будет благодарна.

— Поделюсь и без благодарности — буркнул я, возвращаясь к еде — Пришли ко мне того самого старого дона Содро. Я угощу его пивом. Если он захочет пива… и если вообще захочет прийти.

— Не захочет — я его силой притащу! А у тебя есть фильмы про рухнувший старый мир? Про огромные города с миллионами жителей? Про небесные башни? Про Эпоху Заката, когда все уже рушилось и пылало? Про падающие с небес летающие острова и пылающие дирижабли? Про знаменитый лунный мятеж и взрыв реактора в одном из купольных городов? Есть такое? И чтобы с кровью и гноем…

— А хрен его знает — ответил я, опять пожимая плечами и изо всех сил стараясь поддерживать этот столь трудный для меня обычный разговор ни о чем. Неплохая тренировка. — Ваш дон Содро и посмотрит.

— Когда можно его позвать?

— Через пару часов — отозвался я — Так кто там говорит обо мне?

— За таверной пара тенистых деревьев. Там всегда толчет свободный от работы или калечный народ. Там же подрабатывают мелкие ремесленники. Там же поят животных. И пиво мы туда подаем.

— Ясно — кивнул я.

— Могу поговорить с хозяином и тебя разместят не на балконе сверху, а в отдельном малом трейлера там за таверной. Доплачивать не придется.

Прикинув все за и против, я кивнул:

— Хорошо. Ночью. Тогда же и помывка. А отдохну пока на балконе.

— Зачем? — она искренне удивилась.

Я не ответил. С хрустом откусив половину жгучего перца, я торопливо запихнул в рот полную ложку бобов и сосредоточился на пережевывании. Обидчиво фыркнув, девушка пошла к стойке, на ходу бросив:

— Меня зовут Джасинта…

Глянув ей вслед, я медленно кивнул, давая понять, что услышал не только ее имя, но и то, что звучало в ее голосе.

Трейлер манил меня одиночеством. Во время пути, когда я старался не рычать на всех, кто меня раздражает, большую часть суток приходилось проводить в общении с кем-то. И сейчас я был бы не прочь позволить раскаленной бесполезной болтовней голове чуток остыть. Но, опустошив сковороду и кувшин с пивом, я пошел не в обещанный трейлер — вот и премиальные за усердную работу — а к лестнице ведущей на усеченный второй этаж. Поднявшись, свернул направо, сделал десяток шагов и остановился на краю балкона, где койки стояли не так плотно. Да и пахло здесь лучше. Выбрав пустую нижнюю койку, я уронил рядом с ней рюкзак со свертком и круто развернулся, лицом к лицу встретившись с рослым широкоплечим мужиком. Хотя то, что у него было налеплено на черепе трудно было назвать лицом — когда сильно обожженное и абы как зажившее, багровое, с налитыми кровью похмельными глазами и кривящимися в злобе губами.

— Свали отсюда нахер прям вот щас — дохнул он мне в лицо, а затем попытался врезать мне кулаком в челюсть.

На миг ему даже почудилось, что он попал. Но на самом деле я перехватил его ручищу, вывернул и, не обращая внимания на хриплый вой и странный хруст, довел его до невысокий перил и подтолкнул. Ударившись о загудевшие перила бедрами, он наклонился вперед, замахал руками в попытке сохранить равновесие. Я пнул и отступил, проследив за прочертившими воздух черными пятками. Мягкий шлепок удара и крик перешел в долгий мученический стон. Глянув вниз, я убедился, что похмельный хреносос вполне пережил падение и уже уселся, баюкая неестественно вывернутую правую руку. Дождавшись, когда он поднимет залитую кровью харю и посмотрит на меня, я предупредил:

— Поднимешься — прибью. Тронешь кого-нибудь — убью.

Не дожидаясь ответа, я отступил от перил и упал на жесткую койку, снабженную только соломенной циновкой и твердой как полено небольшой подушкой. Стащив ботинки, я вытянулся на койке, опершись спиной на стену. Вытащив из рюкзака планшет, я глянул с высоты балкона вниз и убедился, что позиция идеальная. Поэтому я и не отправился в отдельный трейлер — глупо оставаться слишком далеко от общей толкотни. Именно в таких местах чаще всего появляются интересные личности и ведут мутные беседы.

Накатывала сытая дрема и выпитый вместе с пивом кофе мало что мог с ней поделать. Поэтому я не стал возражать, когда поднявшаяся наверх Джасинта поставила на принесенный табурет поднос с еще одним кувшином пива и тарелку с поджаристыми сверчками вперемешку с жирными подрумяненными личинками и перченым арахисом.

Там снаружи уже совсем стемнело, свет в таверне стал ярче, так что я спустил пониже козырек бейсболки и погрузился в наблюдение за входящими внутрь гоблинами, не забывая уделять внимание и закускам.

Я ожидал главного — громких и яростных разборок.

И был уверен, что разборки последуют обязательно и все будет происходить именно здесь — в большом ангарном зале сборной таверны, где собираются рядовые охранники караванов. В поселении имелось еще одно заведение, но оно было рангом повыше и подороже, опять же пускали туда далеко не всех и требовали входить безоружным, плюс там имелась своя надежная охрана. Там, где есть лицечек и жопошмон ловить было нечего.

Моя текущая цель была проста — узнать, что за взрыв произошел в том старом лесу. В случайности я не верил. И мне было глубоко похер на все причины, предпосылки и последствия. Просто я искал способ заработать шального бабла.

Одна из давным-давно намертво усвоенных мной истин — больше всего платят те, в ком яростно бурлят самые нехорошие эмоции.

Вторая из усвоенных мной примерно тогда же истин — там, где высокородные и богатые эльфы предпочитают договариваться мирно и поскорее прекращать свои конфликты, рядовые гоблины решают проблемы куда более простыми способами: мордобоем, поножовщиной и стрельбой. И я оказался как раз в знатном гоблинятнике и сидел на лучшем обзорном месте.

Ждать пришлось недолго. Через час все места оказались заняты, а сменившие девушку четверо парней в белых безрукавках едва успевали разносить кружки и тарелки. С кухни доносился звон посуды и яростный мат повара, от стойки неслись громогласные заказы и озвучивались суммы — как я понял оплату здесь требовали сразу же.

Я как раз закончил чистку револьвера и собирал его наощупь, когда в зал влетело несколько знакомых мужиков. Их лидер, в ком я опознал задиристого бородача с одной из первых машин, огляделся, выцепил злобным взглядом столик в центре и с ревом рванул туда, сбив по пути разносчика с полным кружек подносом. Друзья бородача понеслись следом, на ходу доставая короткие дубинки. У последнего в руке сверкнул нож. Крикунов нельзя было не заметить, и половина посетителей вскочила, но затем снова уселись — все кроме тех, к кому эта четверка и неслась. Один из вскочивших выставил перед собой руки:

— Уймитесь! Старшие порешают!

— Наших из-за вас макаки убили! — кулак бородатого полетел в лицо пытавшегося его образумить мужика, но тот неспешно уклонился и пнул нападающего в колено.

Бородач рухнул, подобрал под себя руки и начал вставать, но ему в затылок приземлилось донышко пивной кружки, и он затих. Остальных это не остановило и через секунду стол был опрокинут, а на полу завозилась куча из ревущих, кричащих, а затем и визжащих тел. Охрана — два здоровенных высоких парня — подошла не сразу, но явившись они сразу взялись за дело и сноровисто раскидали окровавленных драчунов. Если кто-то пытался возразить — следовал умелый удар такой же короткой дубинкой и все протесты мгновенно прекращались.

Нападавших вывели и выволокли из зала, а куда меньше пострадавшие оборонявшиеся подняли столик и снова уселись, утирая кровь с харь и матерясь так яростно и громко, что сразу становилось ясно — они понимали, что еще ничего не кончено и все беды впереди.

Жадно наблюдавший за бесплатным зрелищем зал удовлетворенно гудел. Гоблины живо обсуждали драку, оценивая каждого бойца и дружно порицая зашедшегося в визге Николу, хотя нож ему в ляжку всего-то на палец ушел и не больше. Мог бы и промолчать как мужик. Ну так у Николы и брат такая же тряпка как он сам — когда ему ухо отрубили в пьяной драке орал так, будто ему хер оторвали. Визгливая семейка одним словом…

Вскоре обсуждение пробитой ляжки Николы сошло на нет, а разгоряченные пивом и зрелищем посетители перешли к главному блюду и начали рассуждать о том, как сильно был неправ дон Ругер и что вендетта вендеттой, а о других тоже надо было подумать. С этим все были согласны и следующие минут двадцать они до хрипоты спорили о сумме компенсации, которую дона Ругера заставят выплатить караванщики. Все сошлись на том, что сумма будет очень немаленькой, а если чертовы обезьяны не утихомирятся и торговый тракт останется закрыт, то именно бойцам Ругера придется пробивать новую обходную дорогу и так ему за это и надо долбанному богачу.

Последней нелестной оценки своего босса все еще утирающие кровь с рыл мужчины за центральным столиком не выдержали и заорали в ответ. Главный — тот, что останавливал бородача — криком заткнул не только своих, но и вообще всех, после чего пояснил всем собравшимся, что как бы там не поступил дон Ругер — это его дело и за свои дела и слова он отвечает так, как никто из сидящих здесь не потянет. Поэтому пусть все заткнут свои сраные пасти и не трогают безутешного дона Ругера, горюющего из-за потери любимого сына и наследника. И что караванщикам тоже не стоит с надеждой жопами пускать бурые слюни на деньги сеньора — потому как надо было вперед посылать чертову разведывательную багги с рацией, как это всегда на трасе леса Черных Великанов и делалось! Разведка была?! Нет не было! Вот и вляпались в обезьянье дерьмо по собственном вине — так что все претензии пусть шлют собственным старшакам, но никак не дону Ругеру. Так что компенсация если дон Ругер и заплати, то небольшую и исключительно по собственной доброте душевной. И что в Клериатисе да и не только в нем дону никто не указ.

Выслушавшие горячую речь преданного сотрудника, гоблины пугливо притихли и предпочли вернуться к своим кружкам. С пола собрали битую посуды и выбитые зубы, вытерли лужи пива и пятна крови, после чего таверна вернулась к сонному бормотанию и так длилось до начала выступления марьячо.

С разочарованием откинувшись обратно на подушку, я допил пиво и перевел взгляд на сидящих за дальним столиком пятерых гоблинов. Среди них был недавно скинутый мной с балкона ушлепок и он, вливая в ушибленную пасть пиво, на глазах менялся в лучшую сторону — по мере того как присевший рядом с ними один из охранников нашего каравана что-то ему горячо пояснял, то и дело бросая на меня откровенно восхищенные взгляды. После того как он жестами начал показывать как я крошил обезьян, а в зале зазвучали его горячие возгласы вроде «Он трахнул их всех!», «Поимел ревунов до рева!» и «Сходил в разведку и всех убил!», я понял, что мести можно не ждать и поднялся с койки. Скучно у них тут…

К тому же я теперь знал кто в самое ближайшее время подарит мне машину, боеприпасы и запас продовольствия…

Безутешный дон Ругер был умен.

Он предпочел договариваться не в заведении для тех, кто побогаче, а на обнесенной высокой стеной собственной территории. Высокие ворота были сколочены из толстых грубых плах, демонстрируя стремление хозяина не только к безопасности, но и к простоте. Несмотря на поздний час ворота были распахнуты. За ними открывался заставленный техникой просторный двор, а в глубине виднелся вполне обычный с виду одноэтажный дом из побеленного камня. Плоская крыша, узкие редкие окна и наверняка толстенные глиняные стены — все ради прохлады внутри. На крыше антенная вышка, пара водонагревателей и целое поле столь размномастных солнечных панелей, что сразу ясно — все это добро скупалось годами из различных источников, а затем ремонтировалось. Возможно все имущество собиралось даже не годами, а поколениями этих донов Ругеров. Двор и здание освещались парой ярких ламп на высоких столбах. В их свете я увидел пару знакомых машин, окончательно убедившись, что хозяева и руководство охраной побитых караванов приехало с целью договориться. Никто не собирается устраивать разборки. Одна сторона желает получить достойную компенсацию — которая почти вся пройдет мимо семей убитых охранников и осядет в карманах сраных договорщиков, а вторая сторона желает как можно скорее и тише замять эту историю. Вскоре все останутся в выигрыши, выпьют немного текилы и разойдутся с миром.

Я оценил ситуацию издалека. Глянул на часы и… потопал обратно в таверну. Заходить внутрь не стал. Обошел ангар сзади, миновал пышущий жаром длинный кухонный навес и поймал за талию пробегающую мимо чем-то крайне недовольную и едва не шипящую Джасинту. Она вывернулась и не глядя залепила пощечину. Я перехватил ее удивительно быструю ладонь и, чуть сжав, спросил:

— Че там с моей ванной?

Опознав меня, она расслабилась и, не став вырывать руку из моей хватки, улыбнулась:

— Так ты вернулся.

— Да я и не уходил.

— Так ты ведь… — оборвав себя, она улыбнулась шире и мягче — Ну да… ты ведь здесь. Пойдем, боец. Твоя комната готова. И платить за нее не придется. Как и за завтрак со стиркой. Хозяин заведения сам раньше был караванщиком и начинал с простого охранника.

— Ага — кивнул я, идя следом за ней к приткнувшейся рядом с ангаром низенькой каменной постройке.

— Ну и еще его троюродный племянник был в вашем караване. Его имя…

— Мне плевать — отозвался я, входя в крохотную комнатушку, что едва вместила в себя койку, узкий стол и полное воды корыто.

Сбросив рюкзак у койки, я сгрузил рядом оружие и пояс, защелкал фиксаторами разгрузки. Стащив ботинки и футболку, я взялся за штаны, и стоящая рядом Джасинта заметила, крутя прядь волос:

— Я ведь еще здесь, амиго…

— Так уходи — ответил я, стаскивая с себя штаны вместе с трусами.

Толкнув ногой ремень с револьверной кобурой ближе к корыту, я шагнул в воду и медленно уселся в прохладную воду. Откинув голову на прохладный край емкости, я искоса глянул на девушку. Она никуда не ушла. Не сводя с меня глаз, она завела руку за спину и медленно задвинула щеколду, после чего задумчиво произнесла:

— Такая широкая спина… потру тебе ее хорошенько мочалкой. А то ведь ты и не дотянешься…

 

Предрассветным утром я был бодр как голодный волк. И столь же целеустремлен. За моей спиной осталась удаляющаяся дверь, за которой на еще влажных от нашего пота простынях спала усталая девушка. Я мог бы задержаться на несколько дней, но хоть меня и посетила эта мысль, я даже не замедлил шага. Не все наши желания сбываются, а от некоторых приходится отказываться самостоятельно.

Спокойный мирный голос донесся от одинокой скамейки, что сейчас едва угадывалась в еще прохладном сумраке, а днем была погружена в беспощадный солнечный жар. Сидящий на толстой доске незнакомец шлепнул ладонью по скамье и поднялся:

— Мы не меняемся, верно? Срубить двухсотлетнее здоровое дерево чтобы сделать хорошую скамью… и по тупости поставить ее там, где на ней никто не станет сидеть из-за вечной жары. Можно бы выкопать и перенести… но зачем, если можно бросить на землю пару циновок? Да уж… неизменная людская натура, сляпанная из благих побуждений и скотской лени… Как твои дела, коммандер Оди?

Неспешно оглядев безбоязненно шагнувшую мне навстречу крепкую фигуру, я с интересом спросил, продолжая его разглядывать:

— Кем послан, солдат?

На нем зеленая футболка и такого же цвета тактические старые штаны. Высокие ботинки, небольшой рюкзак за плечами. Там же винтовка, а на поясе открытая кобура с пистолетом и нож. Стрижен почти налысо, шляпа с защитной сеткой покачивается в левой руке. А в правой, будто чтобы подчеркнуть занятость обоих рук и это особенно, висят тяжелые четки. От них доносится пощелкивание — механическими и явно давно заученными и ставшими бессознательными движениями он перекидывает камень за камнем.

— Солдат — согласился он, проводя ладонью по жесткому ершику коротких волос — По старомодной прическе угадал?

— Нет.

— Так я и думал, что сексуальная фигура всегда меня выдает. Есть минута?

— Кто ты такой? — зевнул я, даже и не думая тянуться к оружию.

Не из страха получить пулю, а по той простой причине, что захоти он меня убить — я бы умер еще на пороге той хибары, добавив здешним уборщицам работенки по оттиранию моей крови. Он знал где я. Он ждал меня. И намеренно занял обе руки, показывая, что не собирается воевать. Хотя он здесь не один — это я понял сразу. Где-то там в сумраке скрывается как минимум пара стрелков, держащих меня на прицеле.

— Пятеро — улыбнулся он, безошибочно угадав мои мысли — Кто я такой? Я Кортарус. И меня здесь никто не знает. Хотя многие слышали о организации в которой я состою.

— Да угадаю — то самое засевшее в джунглях якобы Сопротивление? Боретесь с разумными машинами, а еще со злобными москитами и жаждущими секса обезьянами, но пока справляетесь только со второй угрозой?

— Сопротивление — кивнул он, не выказав удивления моей догадливостью — Все верно. И нет — я знаю о тех придурках в джунглях, и они не из наших. Пользуются авторитетом нашей организации и доят доверчивых идиотов караванщиков. Да и хрен с ними. Пообщаемся, коммандер Оди?

— Не-а.

— Как и ожидалось — кивнул он — Ладно. Слышал ты ищешь неубитый электрический внедорожник? Могу подарить. Модель старая, но…

— Подарков не принимаю — качнул я головой — Нет.

— Тоже ожидаемо — сказал он и отщелкнул несколько камней на четках — Что ж… Не хочешь быть в долгу перед любителями обезьяньего секса и москитных оргий. Разумно. И получается, что разговаривать ты не хочешь, подарков не принимаешь. Тогда расходимся?

— Ага.

— Возьми вот это — аккуратно и медленно закрепив шляпу на поясе, он вытащил из набедренного кармана сложенный в четверо лист и протянул мне.

— И это?

— Ты ведь искал не только внедорожник, но и актуальную карту местности. На этом варианте немало белых пятен, но отмечены все дороги и активные населенные пункты отсюда и вдоль всего побережья бывшего Юкатана, самой Мексики и дальше на север. Тебе ведь куда-то туда?

— Я не…

— Подарков ты не принимаешь — согласился Кортарус — Верно. Но это не подарок, а большая такая стародная визитка, что подчеркивает мое огромное эго. Там внизу целый список из сетевых адресов и там же приведены твой сетевой ник и пароль — мы организовали тебе доступ. Последняя строчка — мой личный адрес для связи. Если вдруг что — напиши. О большем не просим. Преследовать, надоедать и наблюдать не будем — обещаю. Если хотя бы половина того, что мы о тебе слышали правда, то такого как ты человека злить не стоит. Убить может и надо — а вот злить нет…

Дождавшись, когда я возьму карту, он кивнул на прощание, щелкнул четками и без всякой спешки ушел. Обернувшись, я вгляделся в серый сумрак и разглядел несколько мягко двигающихся фигур. Вскоре они исчезли, а еще через пару минут за таверной раздался шум катящихся по гравию шин. Спрятав сложенный лист в карман, я пошел дальше, пока что выкинув все это из головы.

 

Дон Ругер был в жопу пьян и трезв как раскаленное стеклышко. Полубезумные внимательные воспаленные глаза пылали на потемневшем истощенном лице, добавляя тревожной трагичности и заодно сверля мне переносицу. Такое состояние смешанной трезвости и опьянения я видел не первый раз и понимал, что ему глубоко посрать на ту проблему с застрявшим из-за устроенного им взрыва в джунглях. Он попросту откупился от караванных лидеров и тут же забыл о них. В паре шагов от нас на утоптанной земле корчился какой-то вставший у меня на пути хреносос со сломанными руками, над которым склонилось пара мало похожих на медиков мужиков, но дон Ругеру было плевать и на них. Хотя сейчас ему прямо на глазах становилось лучше, а в больных глазах появлялось все больше осмысленности. Тогда как несколько минут назад там, в омутах его налитых кровью глаз плескалось лишь безумие и абсолютно тупая безнадежная ярость — а какими еще могут быть злоба и месть, если они направлены против тупых обезьян? Это то же самое, что ненавидеть всех тигров, если один из них сожрал твою дитя — даже мучительно подыхая от твоих рук тигры не поймут, не проникнутся, не ужаснутся, а просто сдохнут сами не зная за что. Он отомстил — и понял, что зря напрягал жопу и, по сути, обосрался. Но вот сейчас… сейчас он быстро приходил в себя, попутно сменив вялый заказ новой бутылки на куда более властный и бодрый приказ подать сюда побольше крепкого кофе. Он быстро трезвел и расцветал той самой правильной злобной гоблинской злобой, что на этот раз была направлена в нужную сторону и на правильных упырков. Оторвав взгляд от моей уже начавшей чесаться переносицы, он опустил его на лежащие перед ним тяжелые обезьяньи дробовики. Покивав, он постучал по ним пальцами:

— Я оставлю их себе.

— Если купишь — ответил я, сидя в стоящем перед ним удобном плетенного кресле и баюкая в руках тяжелую глиняную кружку с остатками кофе.

— Эй! — отлипнув от стены, уже седеющий крепыш в белой влажной майке качнулся в мою сторону — Думай с кем разговариваешь! Это дон а-а-а-а, мерде! Пута! Пута! — закрутившись, он схватился за рассеченный брошенной кружкой лоб и рухнул на колени — Дерьмо! Убейте ублюдка! Убейте этого сраного…

— Заткнись — едва слышно велел дон Ругер и вопли крепыша как отрезало.

Хотя он позволил себе еще один короткий глухой стон, после чего его вывели в сад.

Мы находились на задней более чем просторной веранде с толстыми бревнами колонн и полом из плиток прохладного дикого камня. Многочисленные растения увивали колонны и заткали все пространство, надежно отсекая лучи уже поднявшегося солнца и сохранив ночную прохладу. Сад я видел мельком, но успел заметить десятки развешанных на деревьях птичьих клеток.

— Я покупаю — произнес дон Ругер, властно опуская ладони на дробовики и так прижимая их к столу, словно они могли убежать — Назовешь свою цену.

— Цена обычная — ответил я и покрутил опустевшей рукой — Я тут кофе не допил.

— Кофе дорогому гостю — велел владелец усадьбы и в коридоре раздался торопливый топот — Еще я покупаю тебя.

— Я не продаюсь — рассмеялся я — И никогда не буду. Ни за деньги, ни за идею. Хватит с меня.

— Тогда я покупаю твою помощь как наемника. Ты ведь наемник? Ты убийца, незнакомец по имени Оди?

— Убийца — кивнул я.

— Убил многих?

— Ну… кто считает дохлое мясо?

— Умения убивать мало… Скажи, Оди… ты ведь не задаешь лишних вопросов и не страдаешь сраными сантиментами и тупыми убеждениями? Мне нужен хладнокровный убийца.

Я усмехнулся:

— Тупых убеждений у меня хватает. Сантименты давно кончились — да мне вообще при рождении всего одну пачку их выдали. Быстро и разошлось на всякую ерунду вроде песчаных куличиков…

— Что?

— Говорю — хватит нести херню. Я бы не пришел, не желай заработать.

— Твоя цена?

— Нормальный внедорожник или тяжелую вместительную багги. А к этому всему неплохой запас боеприпасов и медикаментов, плюс подробную карту и все добытое мной остается моим — перечислил я — И все это я хочу сразу — вот прямо щас пусть закатят на веранду. Что скажешь?

— Что скажу? А ты как думаешь? Эти твари убили моего единственного сына… наследника…

— Так у тебя вроде дочерей немало?

— Семь любимых нежных цветков… девять внуков…

— Но сын — это сын?

— Мое дитя — это мое дитя. И я не собирался пережить никого из своих детей. Я надеялся мирно и тихо помереть лет через двадцать в собственной постели и в окружении плачущих родных, провожающих меня в последний путь. Но сын… он был младшим из моих детей. Долгожданным мальчиком. Мария, моя жена, умерла при родах… Ты ведь сам мужчина. Ты должен понять…

— Не — я лениво качнул головой и принял от подошедшей старой женщины новую кружку с черным как смола кофе — Я далек от всего этого.

— Ты многое теряешь…

— Может и так. Так что насчет моей цены?

— Ты получишь все, что требуешь. А затем мы отправимся в джунгли и прикончим убивших моего сына обезьян. И… — он сделал судорожный вдох, а затем с хрипом выдохнул — И мы найдем голову моего сына! Голову! Моего! Сына! Мы отыщем! А затем я наконец-то смогу похоронить тело своего лежащего там на льду в подвале обезглавленного ребенка!

— Ладно — кивнул я — Найдем. Добудем. Закатывайте тачку и погнали. Только не в джунгли — сначала заскочим в пару других мест поближе.

— Других? — в его воспаленных глазах вспыхнул темный огонь — Это куда же?

Он не глядя нащупал налитую ему чашку с едва не кипящим кофе и сделал большой глоток, не сводя с меня глаз.

— Да тут реально рядом — усмехнулся я — Кстати… у тебя есть связи со здешними патрулями или как там их? Ну чтобы не вмешивались, когда вдруг где-то начнут утробно орать от боли…

— Связи есть — кивнул дон Ругер и сделал второй глоток — Как не быть… Нам никто не помешает… никто… Я разберусь со стражей, а ты делай что хочешь, но отыщи мне виноватых… и голову моего сына. Сделка?

— Сделка — кивнул я — И пусть моя машина не будет яркой…

Отправить