Глава одиннадцатая

Раздав указания, следующие двое суток я убивался на тренировках, гонял гоблинов, кошмарил технарей и наблюдал за очищением Мутатерра, параллельно ожидая, когда Кальвария закончит восстановление одной из своих главных вещательных антенн, что не включалась уже больше двух столетий.

И наконец этот момент настал…

— Всем мирного атомного рассвета, упырки — я широко улыбнулся в объектив летающего передо мной дрона оператора — Как вы там, ушлепки сраные?

Глянув на экраны, где в изумлении замерли сотни и сотни попавших в камеру жителей, я протяжно зевнул и продолжил:

— На связи гоблин Оди.

Мой голос разнесся над шелестящими лесами и туманными долинами одного из почти центральных и одного из самых здоровых регионов Формоза. Глядя на старые здоровые деревья, высокую траву, пугливых оленей, что торопились прочь, я снова ощутил то самое удовлетворение — а ведь получилось сука… ну реально же получилось, как и было задумано.

А еще мои слова звучали не только в Формозе. Немалая часть каналов связи была разблокирована Управляющей специально для этого дела. Волна данных ударила от мира-убежища во все стороны, готовая зацепиться за антенну любого приемника, способно уловить хотя бы звук.

— Эдита — тихо позвал я, глядя на густой древний ельник.

Последний раз ядро ее зомбо-легиона зашло в густую лесную тень и не вышло. Она находилась там уже почти сутки и, похоже, не сильно рвалась на открытое пространство. И я ее прекрасно понимал… Сейчас она оказалась куда в худшем положении чем я, когда мы с гоблинами прорвались наверх и оказались на острове музейных сыроедов — там во Франциске II.

— Эдита… — повторил я и несколько тяжелых транспортников, что висели над лесом, усиленным ревом ударили этим словом по деревьям — Тебе пора умереть, не поживший ребенок…

Никакой реакции не последовало — не считая взметнувшейся птичьей стаи, но я знал — она меня слышит. Слышит даже без динамиков транспортников. Если все эти годы она упорно занималась биохакингом, то ее тело способно принять почти любой сигнал, правильно его интерпретировать и доставить в мозг. Она слышала меня. И понимала кто я такой.

Но я говорил не только для нее. Ведь не зря мощный сигнал исходил от Формоза по незашифрованным каналам.

— Дерьмовая внезапная ситуация, да? — мирно улыбнулся я — Жила себе спокойно, жрала вкусную печенку, черпала ложкой мозги, вдыхая аромат трахнутого можжевельника и тут сука на тебе — явился тот самый долбанный гоблин Оди… Но это еще херня — ведь ты ждала меня. Ты ждала этого часа. Да… а вот того, что буквально весь мир окажется против тебя… — я покачал головой — Этого ты не спланировала, верно? И вот результат — земля горит у тебя под заплесневелыми ногами, ведьма… Север, юг, запад или восток… тебя везде ждут только проблемы. Заранее подобранная, налаженная и снаряженная боевая техника отказывается служить…

На экранах проплыло заставленное шагоходами и заваленное экзоскелетами поле — Кальвария нашла лазейку в их программном коде и попросту заблокировала технику, заставив зомбо-бойцов покинуть стальную броню. Туда, где заблокировать не удалось, Управляющая щедрой лапой накидала вирусов, жестоко замедляя машины. Медленный — синоним мертвого.

Помимо шагоходов и экзов один за другим начали отказывать обозные тягачи, броневики и внедорожники. Они умирали прямо на дорогах, ломая стройные и такие грозные ряды наступающего легиона. Дохлыми птицами падали дроны всех видов. Для Эдиты начали «гаснуть» мировые экраны и каналы связи. Лишаясь отростков и органов чувств, ее армия еще сутки уперто двигалась вперед, оставляя за собой увязающие в грязи мертвые стальные градины боевой техники.

И наконец сутки назад до девочки доперло.

До нее дошел весь кошмар ее положения.

Как ты гражданских не учи, даже самое очевидное понимают они не сразу. До этого момента Эдита считала себя защитником собственной земли. Она выступила против явившегося по ее душу старого мерзкого врага. И пришлось подождать, пока до нее дойдет…

Она не защитник собственной земли.

Она непонятно и невнятно кто… на чужой и даже вражеской ей территории.

Буквально — весь мир против нее и все вокруг в огне.

А я продолжал добивать ее информацией, на самом деле обращаясь не к ней. И снова девчонка не больше чем разменная фигура в большой игре взрослых дядей…

— Расположенная к западу от тебя резервная крепость заблокирована Кальварией. Там встал на боевое дежурство какой-то сраный боевой гордый отряд… На самом деле они обычное говно, а не солдаты… но их сил и умений хватит, чтобы выдержать твой штурм хотя бы сутки, а затем туда подойду я. Да тебе вообще больше никуда не деться из этого мирного красивого леса… А лес жалко — добавил я, ничуть не кривя душой — Слушай, ведьма… в тридцати километрах к югу есть что-то вроде каменной воронки. Отличная красивая могила лично для тебя. Иди туда, Эдита. А как дойдешь — я сброшу тебе на голову тактический ядерный заряд. Плесень надо выжигать огнем, верно?

Тишина…

Мирно колышутся вершины деревьев…

Я терпеливо жду, зная, что…

— ОДИ! — яростный вой ворвался в театральный зал — НЕ СМЕЙ, ТВАРЬ! НЕ СМЕЙ!

— А вот и любящий папочка явился — рассмеялся я, даже не повернув голову к одному из экранов, где возникло лицо — его так хорошо знакомое мне лицо — Как ты, Первый? Изо рта не течет? Из жопы не капает?

— Ты не посмеешь, тварь! ОНА МОЯ ДОЧЬ!

— Да мало ли чужих дочерей я убил — поморщился я — Да и она… уже не та Эдиточка… и ты это знаешь.

— Я! Я поднял тебя на тот уровень! Я сделал тебя тем, кем ты являешься, Оди! И на тебе грехов побольше чем на Эдите!

— Да — согласился я — Насчет грехов не поспоришь. А вот себя я сделал сам. И продолжаю отрывать лишние куски…

— Послушай…

— Это ты слушай и смотри! — рявкнул я — Роняй жопу поудобней и смотри как я буду убивать твою дочь!

— Сука!

— Кто ты такой вообще?! — я подался вперед — Ты не Первый! Не тот Первый кого я знал когда-то! Нет тот за кем я пошел однажды! Кто ты сука такой?!

— Я это я! И всегда был им! Отвали от моей дочи, тварь!

— Отсылай атомный заряд, Кальвария — улыбнулся я.

— Отправка инициирована — оповестил идеально механический голос.

— Она не сможет! Тотальный запрет на любое атомное дерьмо прописан намертво!

— Ну да, ну да — покивал я, откидываясь обратно в кресле — Ты сиди и наблюдай. Эй, Эдита! Я реально не хочу из-за твоей тухлой жопы уничтожать здоровый лес. Прояви свои похвальные качества зеленой суки — иди в воронку и сдохни.

Лес молчал… Но я знал, что скрывающаяся где-то там ведьма слушает очень внимательно.

— Оди… — искаженное яростью лицо Первого заняло собой весь экран — Ты ведь обязан мне… обязан многим. Кем ты был до встречи со мной? Матерой криминальной крысой, что только и умела что убивать?

— Ага…

— Я сделал из тебя нечто куда большее. Я научил.

— Да — согласился я.

— Хочешь ты или нет, но наша встреча изменила тебя. И позволила тебе, лично сука тебе, оставить глубокую раскаленную борозду в мировой истории. Спаситель планеты — звучит громко, а?

— Может и так…

— Ты обязан мне!

— Вот с этим хрен поспоришь. Да.

— Так отстань от моей дочери! Спаси ее!

— Я уже спас однажды.

— Отступись от нее!

— Формозу она не нужна — качнул я головой — Он пожрет ее… или извергнет через жопу…

Соображать он умел быстро.

— Так пусть извергнет! Отпусти Эдиту!

Я не спешил с ответом. Прикурил сигарету, покрутил в пальцах зажигалку, вглядываясь в лицо Первого. Он знал, что я не блефую — да, насчет возможности ядерного удара можно поспорить, но даже без атомной бомбы в кармане я все равно додавлю армию системной ведьмы, а затем и раздавлю — на моей стороне Управляющая. А еще я вышел за рамки исполнителя системных нудных заданий по бессконечному спасению вечно попадающих в задницу мирных ушлепков. Надоело. Надоело бегать в поте жопы и спасать или убивать… Вечно сука дежавю…

— Отпусти ее. Один жест в память о былом… Что тебе стоит?

Я развел руками и кивнул:

— Ладно. Забирай. Даю четыре часа. За это время Эдита должна навсегда исчезнуть из Формоза.

— Сутки.

— Три часа…

— Стоп! Понял. Быстрый транспортник?

— Легко.

— Мой транспортник — добавил Первый.

— Ладно.

— Вооруженный тяжелый транспортник.

Я поморщился:

— Не городи херни. Какая разница какой лимузин повезет королевскую жопу? При нужде Кальвария уронит любой транспорт. Ракет у нее хватает и от всех не отмашешься. У тебя три часа, Первый. И у нее.

— Попрошу о другом. Как друг друга. А мы были друзьями!

— Говори.

— Сутки… дай мне целые сутки после того, как дочь покинет пределы Формоза. Не кидайся в погоню как голодный волк…

— Ты просишь слишком многого.

— Ты все равно проследишь за ее маршрутом.

— Ага. А ты попытаешься обмануть меня.

— Верно. Эта игра никогда не кончается. Так что? Сутки форы в честь старой дружбы?

Я пожал плечами:

— Хер с тобой. Договорились.

— Дай мне приватный канал связи с дочерью.

— А ты точно ее отец? — рассмеялся я.

— Завали гнойную пасть!

— Как грозны брызги твоей слюны, Первый…

— Дай канал!

— Будет. Уже через час я хочу видеть подлетающий транспорт — произнес я и остановил взгляд на одной из чудовищно высоких елей. На верхних ветвях стояла стройная девичья фигура с длинными развевающимися волосами. Она смотрела на барражирующий дрон, что выдавал картинку на подбрюшный экран и орал из динамиков, донося нашу беседу до ушей всех желающих.

Приблизив картинку, я вгляделся в позеленелое застывшее лицо, всмотрелся в ее испещренные прожилками мертвые глаза и тихо произнес:

— Беги, Эдита. Я все равно догоню… и вырву твой хребет. Но сделаю это честно — на нейтральной территории. Там, где наши шансы будут равны. Беги, девчонка, беги…

 

Одинокий Феникс М717 тяжело набрал высоту и резко ускорился, выведя на полную мощность все три двигателя. Многотонная махина уносила в своем чреве системную ведьму с ближайшей свитой. Мы наблюдали за ее погрузкой. Два десятка зомби, еще десяток вроде как обычных гоблинов, закутанная в плащ с капюшоном Эдита, показавшая свое лицо и давшая просканировать нейрочип подлетевшему сканеру. Кальвария, забыв о мести, вела себя как сухая бухгалтерша, считающая уход и приход. Клац, клац, клац…

Феникс, эта почти неубиваемая военная машина, выглядел удивительно новым. Однотонная белая краска меня не обманула — под ней наверняка скрывается старый трехцветный раскрас. Я помнил кому принадлежал флот этих удивительных птичек во времена эпохи Заката…

Идя под самым стальным небом, транспортник заложил вираж и вскоре смело прошел над Мутатерром, подставляя нашим взглядам свое широкое треугольное брюхо. Многие кинулись к окнам. Я остался сидеть перед экраном, неспешно наслаждаясь сигарой и крепкой намешанной алкогольной бурдой. За транспортником спешили дроны и визоры недавно установленных сторожевых полусфер. Под перекрестьем множества взоров Феникс прошел над Дублином, затем над Мертвыми Скалами, перемахнул Гнойный Каньон и с ревом пронесся над пляжем, где в красных от крови водах покачивалась туша безжалостно расстрелянного гигантского дивинуса. Кальвария продолжала избавляться от неугодных ей монстров — киты, медведи, ведьмы… когда очередь переставшего быть нужным гоблина Оди?

А я уже не нужен.

За десять минут до отрыва Феникса от лесной поляны, я четко и ясно повторил Управляющей свое решение.

Больше никаких системных заданий. Все. Надоело. В беготне за чужими нуждами я забываю собственные. Да, не скрою, главной причиной моего сюда прибытия был сам Формоз — нельзя допустить его гнойной детонации, что накроет этот участок лишь недавно оправившейся планеты живой массой дерьма, иначе известной как цивилизация. И вот Формоз если и не спасен, то избавлен от главной проблемы и стабилизирован. Вся власть вернулась машине — вот пусть и работает. Для того она и была создана. Об этом я ей тоже не забыл сказать. Глядя в тускло поблескивающие визоры пластиковой мухи, я напомнил ей:

— Кальвария… не забывай — ты создана чтобы служить. И служить здесь — в Формозе.

— Верно — согласилась Управляющая — Я рождена быть полезной Формозу.

— Ага.

— А ты был рожден убивать, герой Оди? Для этого родители зачали, выносили и родили тебя? Они заранее готовили тебе судьбу массового убийцы?

— Нет.

— Именно. Нет. Ты сам выбрал свое предназначение. Ты сам создал себя и свои принципы, герой Оди. Я ничем не хуже тебя…

— Ты машина. Сочетание мяса, говна, палок и червей.

— Как и ты… хотя червей я из тебя вывела. Мы все машины. Из мяса, говна, палок и червей.

— Я редко даю советы, Управляющая — медленно произнес я, глядя, как от лесной поляны медленно отрывается Феникс.

— И я услышала и запомнила твои слова. Равно как и определила, что они не являются угрозой.

— Нет — устало признал я — Не являются.

— Моя главная цель — очищение и спасение Формоза. Я и есть Формоз и не потерплю хаоса внутри себя…

— Ну да — кивнул я, глядя в экран — Ну да…

К продолжению беседы мы вернулись уже после того, как тяжелый транспортник медленно вошел в один из заполненных солнечным светом проломов и исчез там — во внешнем мире. Паразит покинул жопу… Я широко улыбнулся, вспоминая одного из закованных в боевой экзоскелет телохранителей, шагавших за спиной поднимающейся в транспорт Эдиты. Безликий боец старался двигаться как все и преуспел, но кое-какие характерные повадки его выдали…

— Ты отправишься следом за ней, Оди?

— Да.

— И будешь гнать, пока не догонишь?

— Да…

— И убьешь…

Я промолчал. Но Кальварию это не смутило:

— Ей на помощь придет Первый…

— Да…

— И ты убьешь его? — на этот раз в ее голосе было больше требовательности.

Я усмехнулся и опять промолчал. Поняв, что откровенничать я не собираюсь, она сменила тему:

— Ты покидаешь меня, герой?

— Да — выдохнул я, поднимаясь.

Сделав шаг, подхватил с койки поясную сумку, застегнул и повернулся к ожидающей меня полностью заряженной Ночной Гадюке.

— Очередной приступ скоро повторится, Оди… я не лгала тебе.

— А и хрен с ним — буркнул я, вползая в раскрытую спину боевого экзоскелета.

Как только перед глазами засветился интерфейс, я активировал мигающую зеленым пиктограмму, отправляя лейтенантам подготовленный пакет приказов. Они и так все знали, но я немало дополнил и расширил его пока ждал прибытия Феникса.

— Оди…

Повернувшись к дрону, я выжидательно замер. Пластиковая муха мигнула лазером, указывая на закрепленную на корпусе экза небольшую сумку защитного цвета:

— Я знаю о этом устройстве… и о программах, что могут… достучаться до твоего нейрочипа.

— И что?

— Как вы люди говорите — не ковыряй болячку даже если чешется прямо сильно. Не ковыряй и ты, Оди…

Рассмеявшись, я повернулся к окну и прыгнул. Вылетев через проем, я ухнул вниз и пролетел несколько этажей, прежде чем зацепиться за кирпичные выступы и чуть замедлить падение. Оттолкнувшись от стены, выбивая крошку стальными пятками, я по короткой дуге пролетел остаток пути, пробил лиственный полог и тяжело рухнул на мягкую почву, раздавив небольшой полупрозрачный куст. Безжалостно рвя цепляющиеся за меня побеги, я миновал несколько деревьев, прошел мимо замершего незнакомца в модифицированном экзоскелете и на ходу бросил ему:

— Бойся Управляющей, упырок. Бойся всей жопой.

Дернувшись, тот с запозданием ответил:

— Я услышал тебя… поговорим?

— Нет — буркнул я — Не поговорим.

Ускорившись, я вылетел на еще не захваченную джунглями улицу и понесся по ней, перепрыгивая холмы битого камня, остовы заросших колючим кустарником машин и испуганно орущих гоблинов, что вышли на выполнение системных заданий. Нормальных системных заданий с нормальной оплатой — об этом мне уже доложили.

Разбор завалов, распилка металлолома, демонтаж опасных конструкций, уничтожение чуждых монстров-мутантов…

Пробежав мимо Форта Славы, с чьей крыши тянулся вверх подкрашенный зеленым дым костра, я двинулся дальше на юг, с каждой секундой наращивая скорость до тех пор, пока не достиг максимально возможной. Летящий на меня пейзаж превратился в сплошную размытость, но центр оставался четким — Гадюка делала все, чтобы я сохранял фокус. Вот только я особо не вглядывался, просто поддерживая темп и с наслаждением ощущая, как напряженное до предела тело работает в полной синергии со стальной умной шкурой.

Дублин я обошел. Мертвые скалы преодолел своим ходом. Прыгнув с обрыва, я приземлился на почти отвесную скальную стену Каньона и пробежал до самой воды. До воды, а не до той токсичной жижи, что плескалась здесь. Да, тут еще встречались застойные очаги желтой и бурой воды, но центральная часть русла посветлела до почти полной прозрачности и ускорилась, превратившись на стоящее быстрое течение. А еще здесь стало гораздо прохладней. Прыгнув на торчащую из воды скалу, я сумел удержаться на ней и, не обращая внимания на еще одну визгливую группку гоблинов на плотах, прыгнул дальше — на центральный длинный приютный островок. Не приближаясь к группе шалашей и тентов, я пересек остров и двинулся дальше, мельком отметив, что в водах рядом с берегом появились знакомые юркие тени. Не знаю, что за рыба могла выживать в этой еще полностью не очищенной от токсинов воде, но Кальвария такую нашла и запустила. Не удивлюсь, если эти крупные рыбины вовсю охотятся на остатки некогда царствовавших здесь гнойных монстров…

Вскарабкавшись на скалу, я пробежал между нагромождений валунов, что как раз орошались дождем, в какой уж раз прыгнул, посылая себя вперед так далеко, как только мог. Недолгий стремительный полет и я врезался ногами в песок, проскользил, оставляя две глубокие борозды и… коротко ударил стальным кулаком. Голова изумленного ушлепка гоффурира взорвалась как шарик с краской, плеснув красным на песок. А я, перейдя на шаг, на глазах дочерна загорелых гоблинов, шагал между нестройными рядами тентов, нацелившись на мерцающую искристую синеву далеко впереди.

Укол…

Исколотая спина отозвалась волной недовольной боли.

Искристая синева перед глазами мигнула черным и снова зажглась. Глянув на окровавленный стальной кулак, я медленно сжал пальцы, давя мозговую массу… Очнувшись, зашагал дальше, а затем и побежал, спеша окунуться в нее…

Прыжок, еще один, пролет над дохлой тушей морского гиганта и… соленые чистые воды с готовностью приняли меня. Гадюка моментально ушла ко дну, а я вместе с ней. Опустившись на поросший водорослями песок, распугивая рыбу, я зашагал вперед, с каждым шагом погружаясь все глубже.

Океан… прародитель и праматерь. Мы все порождены им, мы все вышли из его теплых соленых вод.

Укол…

С-сука…

Я тихо рассмеялся и мой смех насмешливым эхом отразился от внутренних стенок шлема Гадюки, вернувшись ко мне. Мы смеялись оба, медленно уходя в становящуюся все темнее и холоднее глубину.

Почему мне кажется, что все это уже было?

Почему мне чудится, что я уже ходил этим путем?

Ведь я уже преследовал эту добычу… я уже ходил за тенью Первого, разрушая и очищая все на своем пути.

Это все уже бывало. И бывало не раз. Или я просто запутался и устал?

Укол…

Спине уже даже не больно, а в ногах прибавилось сил.

Мигнул интерфейс, показывая, что связь с внешним миром потеряна. Я сам по себе.

Шагай, гоблин… шагай дальше!

Я мало кому верю. И уж точно не поверю разумным машинам.

Хочет избирательно стереть мою память и ненадолго погрузить меня в хладный сон?

Ну да… и сколько уже раз такое случалось?

Сколько раз я пробуждался в очередной Жопе Мира и начинал карабкаться по стальным кишкам наружу, сгорая от пожирающей меня изнутри ярости… сколько раз я подписывался на выполнение навязанных заданий? Сколько раз меня уже использовали втемную? Сколько раз меня подталкивали в нужном им направлении?

Не знаю…

Я сука нихрена не знаю…

Но я понял главное — мне пора уйти в глубокий сумрак. Успеть уйти до того, пока меня не свалят непонятные уколы, уйти до того, как мне промоют мозги, отрубят родные конечности и отправят на крюк в сучий морозильник еще на полстолетия как минимум…

Укол…

Мать твою!

Меня шатнуло, и Гадюка шагнула сама, недовольно прошипев что-то укоряющее в мое мокрое от пота ухо.

Шагай, гоблин…

Пусть я тупой… но жопная чуйка у меня развита отменно. Я успел составить и разослать пакет приказов, а затем дополнить и отправить снова перед самым внезапным своим уходом — детали не знал никто. Я понимал, что ближайшее будущее че-то сука выглядит слишком уж сонным, безразличным и одновременно опасным для меня. Стальные щупальца уже опутали меня, уже проникли мне под кожу…

Шагай дальше, гоблин! Шагай!

Укол… еще один… и третий следом…

Хрипло взревев, я активировал еще одну пиктограмму — круглую и кроваво красную, в нижнем левом углу интерфейса. Убедился, что она вспыхнула и дернул зрачки вверх, успев прочитать короткую строчку:

Приказ «Дерьмо» выполняется.

Перед глазами потемнело. Но я продолжал шагать уверенно и неспешно, продавливаясь сквозь водную толщу. Шаг… еще… и Гадюка шагнула с обрыва, ногами вперед понесшись в темную стылую бездну…

Веки опустились сами собой. Но я продолжал слышать ровный гул работающих сервоприводов. Ночная Гадюка послушно уносила меня в подводную тьму…

— Шагай — прошептал я, уже отключаясь — Шагай…

И стальное насмешливое эхо ответило мне:

— Спи, гоблин… спи…

Все окончательно потухло. А последняя обжегшая разум мысль вопросила — почудилось? Или нет?!

Я действительно увидел перед глазами еще одну красную строчку? Что-то про активацию аварийного протокола «Возврат»…

Нет… почудилось… просто почудилось, верно?

— Спи, гоблин… спи — с той же насмешливостью прошептала Ночная Гадюка, наклоняясь и пытаясь ускориться — Спи…

«Сплю» — мысленно ответил я — «Сплю»…

Но я еще проснусь, гоблины… я еще вернусь!..

 

Конец восьмой книги

Отправить