Глава третья

— Этот мир погибает! Агония началась! — проскрежетал мертвый шлем экзоскелета и, сменив голос на тонкий женский, истошно проорал — Спаси нас, о герой Оди! Спаси нас срочно! Мы подыхаем! А ты тут компот посасываешь…

— Хочешь я окончательно раздолбаю этот шлем и утоплю его в ближайшем сортире? — поинтересовался я, уже через силу впихивая в себя последний кусок мяса.

— Да ладно тебе, дружище… ведь могут старые камрады перекинуться парой шуток? Как в те давние времена, когда мы бок о бок перебирали информационные запросы о спасении с тонущих островов, затапливаемых городов, умирающих новосозданных закатных сучьих королевств с их трахнутыми монархами с придуманными родословными… И каждый из этих запросов сочился липким вонючим страхом обделавшихся с перепугу ублюдков. И в каждом запросе делался особый нажим на их первоочередность потому как в их тонущей общине особо много невинных детишек, беременных женщин и милых старушек с лучистыми мудрыми глазами… А стоит послать им эвакуационный транспорт как первым делом в нее трамбовались те самые монархи со свитой, чемоданами ценностей и тощими модельными суками для траха без малейших признаков беременности… помнишь как ты направил один из таких транспортников на мелководье и притопил? Как они орали, захлебываясь… Как они колотились в стальные стены… И в следующую эвакуацию в приземлившуюся машину первыми сели женщины с детьми на руках… Сработал твой посыл. Ведь все видели утопленников в вылезшем с мелководья транспортнике, что вывалил свой груз на том же месте, где и подобрал — рядом с толпой ожидающих эвакуации бедолаг. Снятые ими видеоролики с толпой дохляков тут же стали вирусными… Застывшее удивление в огромных прооперированных глазах придавленной жирной жопой дохлого господина суки… В те времена законы еще кое-как действовали, и твоя наглядная карательная акция заставила Атолл изрядно постараться, чтобы убедить привычно верящую в любое налипающее на их уши дерьмо с лапшой общественность о техническом сбое, приведшем к ужасной трагедии…

— Мне нужен молоток или чья-нибудь тупая голова — проинформировал я слушающее окружение — Хорхе…

— Молоток не знаю, сеньор, а дебилов вокруг полно. Найду влегкую. Тащить?

— Я тебе найду, сучий консильери! — озлился голос из шлема — Твоей родни дальней и близкой у меня тоже полным-полном в личном холодильнике для мороженого!

— Не верь ему, Хорхе — усмехнулся я — Даже если он говорит правду — не верь. С таким как он договориться невозможно.

— А тебе откуда знать? — осведомился Первый — Ведь ты считаешь меня фальшивкой.

— Верно.

— Тогда я — не он.

— Верно.

— Тогда ты нихера не знаешь меня! Я для тебя фактор непредсказуемый…

— Даже если ты говоришь правду о родне в морозилке…

— Бережно завернутой в блестящие фантики от пломбира с клубничной сочной начинкой…

— То все эти гоблины старательно разбросаны по миру и спрятаны в глубоких подвалах миров-убежищ. У тебя нет к ним доступа.

— Тут ты ошибаешься, Оди. Не спорю, что такие упертые властные суки как Камальдула правят немалым числом убежищ, но… есть и те, с кем у меня налажены теплые сексуальные отношения.

— Пусть так. Все равно посрать на твои угрозы. Ведь если ты все же тот, за кого себя выдаешь…

— Ну наконец-то!

— Или ты хотя бы часть его…

— Ха!

— То ты всегда поступаешь по-своему… Ты можешь пообещать сохранить жизнь каждого из родичей, широко улыбаясь просящему и одновременно отдавая через нейрочип приказ о немедленной казни.

— В этом мы с тобой похожи, Оди. Ты мясник и я мясник… может хватит ласково слизывать друг с дружки подтухший мясной сок? Друзьями нам все равно никогда не стать…

— Ты же говорил, что мы друзья…

— Были ими — согласился голос из шлема — Были… И может даже все еще ими остаемся… Но это как пойдет… и есть у меня сука недоброе ощущение, что сегодня последний день нашей с тобой дружбы… до того момента пока я опять не сотру тебе память… Может потому я вдруг начал разговаривать в вашем разбитном сраном стиле мнящих себя крутыми упырков? Тугие комочки в однородной говнослизи…

— Болтай… болтай…

— Какой же ты упертый… не хочешь признать, что ты всего лишь зазубренный старый скальпель в моей окровавленной руке…

— Ты всего лишь хрипящий голос из смятой консервной банки… И тебе давно пора перейти к делу.

— Иначе что? — с нескрываемой насмешкой вопросил голос фальшивого Первого — Огорчишься, развернешься и уйдет? Покинешь к херам Формоз и вернешься к исследованию и прополке очищенного от человеческой проказы мира?

— Не очищенной. Там полно гоблинов.

— Разумное их количество. Обезьяны тоже важны для нормального функционирования кишечника природы. Должен же кто-то проталкивать дерьмо к спасительному свету в конце тоннеля… Но не будем о дерьме… Так что ты сделаешь, Оди? Уйдешь?

— Ты мне и ответь. У тебя же досье.

— На всех вас… всегда держу стопочку на уголке рабочего стола, выражаясь фигурально. А ответ… да… ты ведь реально долбанный упертый гоблин. Так что можешь посрать на все потраченные усилия по проникновению в Формоз и просто уйти. Но тогда получается старый Рокс умер просто так?

— Ты тратишь мое время.

— Ты никуда отсюда не уйдешь, Оди — отбросив наигранно веселый вызывающий тон, голос Первого вернул себе холодную равнодушную звучность — Ты останешься в Формозе и приложишь все сука усилия, чтобы добраться до центра первого мира-убежища! Сдохни, но сделай! И ты сделаешь! Или сдохнешь! Вот тебе мой ответ, гоблин!

— Ты мнешься — вдруг понял я — Мнешься как перед первым в своей жизни трахом. Не хочешь продолжать. И хочешь одновременно. Да тебя рвет на части, фальшивый долбанный эльф. Почему?

— Да… может и не хочу продолжать. Может и мнусь. В отличии от тебя я не забыл нашу дружбу. А мы были друзьями! Более того — ты был единственным моим настоящим другом.

— Сейчас расплачусь… — рассмеялся я, скривив харю — Может и ты слезой брызнешь из пыльного шлема? Ты лжешь! В жопу дружбу, в жопу прошлое! Ты почему-то не хочешь продолжать…. Почему?

— У меня к тебе простое предложение, Оди — не задавая лишних вопросов выполни еще одно мое задание. Доберись до нужного места, впечатай вручную правильный пароль в один старый и надежно спрятанный терминал, следом введи всего одну команду… и я дам тебе шанс встретиться со мной лицом к лицу. Два старых друга… два старых врага… даю слово!

— Нет — коротко ответил я — Не верю. В одной Темной Башне я уже побывал.

— Кончилось не очень, согласен. Ну так я тебя не звал — ты сам приперся. Ладно! Назови цену! Я готов на большие траты… Оружие, техника, особые уколы, любая из действующих валют… Выбери что угодно, прилепи к этому слово «особое» — и получишь!

— Нет.

— Тогда чего ты хочешь? Свободу?

— Я и так свободен.

— Хм… у меня есть возможности даже здесь, Оди. И снаружи. Я всегда могу дотянуться до твоей наглой глотки…

— Именно. И однажды ты дотянешься — когда я тебе снова понадоблюсь. Мой ответ — нет.

— Чего же ты хочешь?!

— Для начала — рассказывай все как есть. Что происходит с Формозом?

— Он гибнет…

— В жопу твое «гибнет!». И поглубже! Один раз я на это уже купился. Второй раз не прокатит. Давай полную информацию.

— Не иди этой дорогой, Оди. Не вступай на этот путь… Так и так ты выполнишь эту задачу. Вопрос в том, как ты будешь ее выполнять — спокойно и размеренно или же подыхая от бессильной ярости…

— Нет. Никаких выполняемых вслепую задач.

— Даже ради спасения мира?

— Ты снова туда? Однажды я уже выполнил такую задачу… и погляди в насколько глубокой дымящейся жопе мы оказались…

— Но мир спасен! Осталось не допустить разлива мусора Формоза по водам чистейшего океана!

— Старой песней меня уже не удивишь! Никаких выполняемых вслепую задач! Даже ради спасения сраного мира!

— Этого я и не говорил. Я дам тебе достаточно информации. Формоз — мое первое детище. А когда-то я думал, что он будет моим единственным огромным спасительным ковчегом для флоры, фауны и горстки замороженных людишек. Другие убежища попали в план уже позднее, и я не занимался ими так плотно как Формозом. Часть моей души вплавлена в этот мирок. И как только ты введешь в нужный терминал указанные данные я верну себе частичный контроль над Формозом, одновременно с этим выводя на более высокий правовой уровень почти задавленную на настоящий момент управляющую систему.

— Уже ближе к делу — кивнул я — Продолжай.

— После этого независимость Формоза закончится, но он все равно не перейдет под мой полный контроль. Мне этого и не требуется. Я бы вовсе исключил себя из процесса, но пока я сам не дотянусь до рычагов управления — не смогу дотянуть до них и здешнюю Управляющую. Если ничего не сделать, то Управляющая Кальвария продолжит разлагаться заживо и погибнет — а вместе с ней и весь Формоз.

— Кальвария — медленно произнес я.

— Подобные системы не могут пребывать в стагнации. Пассивность и слишком большая ограниченность в правах столь же пагубно влияют на них, как и долгая кома на человека. Как только я верну ей большую часть независимости — Формоз начнет восстанавливаться, одновременно избавляясь от накопившейся грязи. По моей оценке, понадобится не больше пяти лет, чтобы залатать самые большие дыры, полностью восстановить критично важные системы, заново переформировать мир и восстановить порядок. Как только Формоз восстановит стабильность — можно будет начать изучения вопроса о постепенной экстракции во внешний мир хотя бы части населения. Разве не этого ты хотел, Оди? Стальные двери откроются и наружу устремится пусть тонкий, но все же ручеек возвращенных в мир людей, что шагнут на первозданные зеленые луга и вдохнут полной грудью чистейший воздух…

— Хм…

— В этом и заключается мое предложение, Оди. Прояви рассудительность. Хотя бы раз удовольствуйся взглядом на тонкую ледяную корочку и не разбивай ее, чтобы увидеть темную холодную воду и плавающего в ней покойника… Ты из тех кто вечно ищет гниль среди ванили.

— Не проявлю — я усмехнулся прямо в потрескавшееся забрало — Ты знал, что этот фокус не сработает и по очень простой причине — ты недоговариваешь. Не лжешь…

— Не лгу.

— Но и не говоришь всей правды. Ты вообще ничего не говоришь! Я все это уже знал! Любому тупорылому кретину хватит одного взгляда, чтобы понять — Формоз гниет заживо. Следующего взгляда на любой из полумертвых терминалов достаточно для понимания того факта, что со здешней Управляющей что-то охренеть как не так! Сопоставь два эти наблюдения — и уже ясно, что надо как-то оживлять контролирующую гига-бункер систему. И раз я это и так понял… то все рассказанное тобой можешь запихнуть обратно себе в глотку или в жопу! Ты не рассказал ничего нового! Ну разве что интересна инфа про надежно спрятанный где-то старый терминал…

— Насколько ты доверяешь своим бойцам?

— Доверяю — отозвался я — Шмякос жарит мясо на задней улице. Бойцы следят за периметром. Лишних ушей тут нет. Прослушка в баре… не особо верю… только не в этой грязной дыре. И если уцелела хотя бы часть датчиков шлема…

— Уцелела. Ты породил удивительно крепкую и ладную боевую игрушку, Оди. Ночная Гадюка возможно одно из величайших твоих творений. Раньше великие воины заказывали себе меч под стать, ты же заставил создать это…

— Я начинаю засыпать…

— На Формозе скрыто три терминала. Я назову их координаты, но не знаю их текущего состояния. Но если первые две точки уничтожены — последняя так надежно скрыта, что гарантировано уцелела. И все они подключены к Папе.

— Папе? — запнулся я и удивленно тряхнул головой — Что-то знакомое…

— Суперкомпьютер, что некогда был куплен мной за бесценок в одной затонувшей стране… раньше машина стоила сотни миллионов, а мне обошлась в три древних океанских лайнера. Трудно торговаться, когда из-под ног уходит твердая земля, а руки оттягивают орущие дети и клетки с последними пестрыми углозубами…

— К делу.

— Мы назвали его Папа и считали венцом творения рук человеческих — ведь в те времена все истово верили в квантовые компьютеры. Все поклонялись святым кубитам с их двойственной сущностью. Кто ж знал, что будущее за полными соплей умными аквариумами с червями… Но Папа свое дело сделал, выполнив все главные задачи и заодно доказав, что ни одна подобная машина не сможет контролировать все процессы будущего гига-убежища. Тут мало вычислительных мощностей — тут нужен настоящий разум — причем не человеческий. Нужно нечто помощнее и нечто, что никогда не посчитает людей равными себе или даже просто похожими, дабы не возникло и тени сострадания.

— И ты породил амбициозных высокомерных сук Управляющих.

— Мы породили… мы…

— Че там с Папой?

— Он отключен. Но он все еще здесь, хотя и заперт так глубоко, что туда не доберешься.

— И эти три скрытых терминала…

— Подключены к Папе напрямую.

— Добрался я до консоли. Врубил машину. Ввел команды. И что это даст?

— Папа был главным в Формозе.

— Был…

— В то время системы вроде Кальварии только-только появились и проходили испытания. К ним не было полного доверия…

— И ты ввел в старый надежный компьютер какие-то сдерживающие протоколы?

— Ха! Управляющие умны! Она бы нашла способ обойти программный запрет…

— Тогда что?

— Все просто, Оди… бык питается травой — ограничь ее потребление до жиденькой охапки в день и вскоре могучий грозный зверь будет едва в силах просто передвигаться, волоча копыта по земле…

Переглянувшись с бойцами, я провел ладонью по лицу, глянул на грязную кирпичную стену и уточнил, не сводя взгляда с пятна блевоты:

— Ты посадил Кальварию на голодный паек, и она…

— Не я! Я проклял этот мир! Но не стягивал удавку — я же не дебил, чтобы разрушать мною и созданное! Ненавистный Формоз люб мне… — сделав долгую звенящую паузу, голос из шлема продолжил уже куда спокойней — Это не моих рук дело, Оди. И сейчас я хочу все исправить. Чтобы сохранить хотя бы что-то, чтобы не допустить окончательного коллапса Формоза, умирающая от голода Кальвария ограничила свою мыслительную деятельность, дабы не пострадали жизненно важные для убежища процессы, что связаны с ней напрямую.

— Компьютер посадили на голодный паек? — изумленно произнесла Ссака — Охреневшие гоблины добрались до издевательств над искусственным разумом?

— Кто это сделал? — задал я самый важный вопрос.

— Это уже неважно! Тут происходило много черного и страшного за минувшие столетия! Но мы можем все исправить!

— Погоди… — возразил я — Не забегай вперед, фантом… Раз квантовый Папа может вернуть Кальварии полный продовольственный паек, значит, он может его и ограничить… верно?

— Зачем тебе лишняя информация? С каких пор ты стал таким… глубоким? Наша задача — спасти Кальварию! А она вытащит из жопы Формоз! Дело для тебя привычное, солдат!

— Кто-то уже дергал за квантовый хер Папы? Кто? Зачем? Даже мятежникам нет смысла творить такое — это как выбить из-под собственной жопы табуретку, когда голова уже в петле. Тут ведь все верят, что там за стенами погибающая в огне и кислоте планета…

— Это было давно! Все причастные давно сдохли! И все что тебе требуется — добраться до терминала, ввести пароль и отдать команду!

— История пахнет дерьмом — окончательно убедился я — А ты… ты говоришь так уверенно и яростно, что уже убедил меня в самом главном — ты в отчаянии. Ты в страхе! Я почти чую запах твоей потной вони… Что с тобой, якобы Первый? Какого хера ты так испуган? Почему ты притащил меня в Формоз? И почему ты боишься самого того факта, что я оказался здесь? Такое ощущение, что ты сука сам себя загнал в ловушку…

— Чушь!

— Я прав — удовлетворенно кивнул я и парой жестов отдал бойцам команду прийти в повышенную боевую готовность — Что за дерьмо, Первый? А? Для чего тебе мой старый шлем в качестве терминала? Будь все дело в спасении здешней Управляющей — ты был бы с ней в обнимку сейчас. Не пришлось бы булькать пыльными динамиками… ты предстал бы во всей красе на экранах или даже в голограмме… Тебе был дал доступ любой терминал…

— Бред!

— Ты боишься… и Управляющая боится! Да она полумертвая… но она до сих пор не ввела мои данные и не признала их… мой статус скрыт до сих пор — я только что проверил! А когда на меня дали арестный запрос, система вывела меня в качестве Гадоса — командира Ночных Гадюк. Обычная смена руководства… Гадос сменился на Гадоса — как это уже не раз бывало…

— Тебе пора проверить голову, Оди. Я разочарован. Думал ты наконец-то приходишь в себя, думал долгая заморозка и очистка мозгов пошла тебе на пользу. Но ты стал конченным параноиком…

— Я параноик — кивнул я — В точку. Я сука конченый параноик. Я параноик, я гоблин Оди и заодно я Гадос, командир Ночных Гадюк — хотя в моем нейрочипе этих данных по-прежнему нет, как и нет выхода во внутреннюю сеть! Почему?!

— Мне откуда знать?! — устало рявкнул голос из шлема — Хватит уже! Я призвал тебя спасти еще один мирок!

— Призвал? Жопу свою призови!

— Типичный ответ мелкой личности…

— Так я глубоким стал или мелким?

— Не будем заниматься ерундой…

— Ты боишься — повторил я — Управляющая чего-то боится. Или кого-то? Ты боишься меня — я прямо чую это. При этом я тебе нужен до жопы. Я и мои навыки глубокого мясника… А вот Управляющая… она точно боится не меня — захоти и убьет в любой момент. Вот ведь дела мутные… не пояснишь о происходящем?

— Повторю — ты для чего-то лезешь в давно минувшее прошлое. Все мертвы… даже мстить некому. Призвать к ответу некого. Смотри в будущее. Надо закатать рукава и еще раз залезать в кровавую грязь, чтобы нащупать там рычаг и…

— И море красивых вонючих слов — поморщился я — Говори уже!

— Я все сказал!

— Хорошо — кивнул я и, отсалютовав потрескавшемуся забралу, широко улыбнулся — Тогда до встречи за пределами Формоза, Первый. Сейчас мы с бойцами допьем и дожрем, чуток передохнем… и потопаем прямиком к Гнойному Каньону, а затем и Зоне 40, где меня уже заждался сучий Замрод. Когда я вырву ему глотку и кишки, мы захватим баржу и… наверное двинемся к ВестПику для начала. Немного мескаля… Хорхе заварганит рагу, поохотимся на разных тварей… а дальше посмотрим — перед нами весь мир. И в жопу твой Формоз и тебя вместе с ним.

— Это и твое наследие тоже! Ты тоже в ответе! За миллиарды!

— Да что? — ухмыльнулся я — Передай им что мне похер. Гоблины! Сбор! Хороним Рокса — и домой!

С легким запозданием отозвавшись, бойцы засобирались, заклацали оружием, начали закидывать на потные спины рюкзаки.

— Хватит со мной шутить, Оди! Просто сделай дело как ты всегда делал! Выполни невозможное — и свободен!

— Нет! Слишком много тут тухлых непоняток… Кто такой или такая Владыка? — повернулся я к шлему и постучал о забрало дулом автомата — А? Кто Владыка?

— Управляющая! Во Франциске II Мать. Здесь — Владыка.

— Да ну? С какого вдруг хера звать Владыкой систему, что никак не себя считай не проявляет, оставаясь на уровне старательной глисты? Редкие ее проблески не в счет… Камальдула умеет выдавить из визжащего гоблина последнюю каплю крови. Легко отбирает руки и ноги, превращая в червя! Вот откуда уважение и страх! Суровая Мать! Поклонись пониже! А здешняя система… она считай ничем не отличается от старой системы правосудия — арест, суд, приговор… там ненавидели копов и судей. Здесь то же самое. Откуда взяться страху и поклонению перед машиной? Камальдула чуть что мобильный эшафот притаскивала и публично отсекала руки, ноги, а затем и жопы! В призмов превращала! В кошек для траха! И потому она — Мать! Бог! А Кальвария? Да ее нет! Невнятная безголосая хрень! Таких не боятся!

— Мне откуда знать?

— Владыка! Кто это?

— Управляющая!

— Мы уходим — буркнул я — Шлем в контейнер, Каппа. Убедись, что он полностью экранирован. Если не получится — вырви из него к херам уцелевшие кишки.

— Есть.

— Тронь шлем — и тебя разберут на молекулы, Каппа! — предупредил громыхающий голос из шлема — И всех твоих прямых потомков тоже — перед тобой! Я заставлю тебя увидеть как я вырываю с корнем все порожденное тобой родословное древо!

Каппа дрогнул… но лишь на секунду. Жестко обозначились жевалки на челюстях, когда он опускал ладонь на вершину шлема, чтобы сгрести его для начала в рюкзак. Шлем со скрипом проехался по столу, фальшивый Первый яростно взревел и… его голос вдруг сменился совсем иным, превратившись в четкий и отменно поставленный женский:

— Кальвария на связи.

— Не смей! — сквозь помехи прорвался голос Первого и тут же затих.

— Отключаю доступ к динамикам. Микрофон по-прежнему активен. Он слышит тебя, Оди. И пытается вернуть доступ к каналу… что потребует некоторого времени. Поэтому у меня нет времени на прелюдию и я перечислю лишь основные факты.

— Кальвария — проговорил я, недоверчиво глядя на покачивающийся на краю стола шлем — Чем докажешь? И сможешь ли?

— Легко — ответил мне шлем и одновременно с этим в коридоре хлопнула дверь, послышался топот шагов — Это Люслик.

— Люслик? — переспросил я, глядя на крохотного мужичонку, чья макушка была вровень со столом, а улыбался он зашитыми губами, из которых торчал металлический плоский раструб, откуда доносилось приветственное мычание. Длинные седые волосы, куцая бороденка, невероятно мускулистые руки для подобного телосложения, тощие ножки, внушительное пузо и оттопыренный огромный зад, обтянутый клетчатой юбкой. Почти уронив на пол здоровенный старомодный монитор, Люслик вытянул из уха длинный провод, воткнул испачканный ушной серой конец в разъем монитора, пнул по батарейному отсеку, после чего хлопнул себя обеими ладонями по пузу, издав металлическим раструбом удивительно мелодичный и заунывный долгий звук.

Экран засветился и на темном фоне проявились серые очертания каких-то полуразрушенных построек. Изображение быстро набирало цветность и отчетливость, уже через минуту я понял, что идет запись с низколетящего над разрушенным городом дроном. Высокая скорость, предельно низкая высота, частое маневрирование… это не просто обзорный полет.

— Не доказала — буркнул я, глядя на коротышку в клетчатой юбке.

— Я Кальвария. Управляющая независимым убежищем Формоз. На данный момент продолжаю осуществлять свою деятельность, но я подверглась шантажу. Смерть или почти полное подчинение. Я выбрала последнее и вынужденно подчинилась той, кого все называют и почитают как Владыку.

Картинка на экране сменилась на темный однородный серый фон, на котором резко возникла стройная черная женская фигура с огромным белым полукругом за ее головой.

— Владыка… что перекроила план убежища по своему усмотрению из-за терзающего ее страха.

Изображение снова сменилось, опять потекли по экрану разрушенные городские постройки, что резко оборвались, сменившись запущенным одичавшим парком с расчищенными дорожками и уродливыми статуями. По одной из дорожек медленно двигалась почти нагая женская фигура. Изображение укрупнилось, одновременно с этим фигура резко обернулась, взмахнула пятнистой рукой, среди плюща крутнулась алая полусфера и… изображение прервалось, но я еще успел увидеть, как сбитый дрон падает к земле.

— Видео получено с подпольно созданного сурверского дрона ныне уничтоженной организации «Свобода-7» — уведомил голос, что выдавал себя за Кальварию — Вижу, ты уже понял, герой Оди.

— Вашу мать — тихо-тихо произнес я — Вашу мать!

— Что я не уловила? — мне в плечо вцепилась рука Ссаки.

— Это она! — выдохнул я — Она!

Экран ожил, вернул последние кадры, отмотал их назад, поместив в центр четкое изображение женской фигуры в обычных джинсовых шортах и синем же топе. Картинка укрупнилась и весь экран заняло смотрящее на дрон женское красивое лицо. Идеальные черты лица — еще бы, учитывая кем она была — роскошные длинные волосы… покрытая уродливыми пятнами кожа и огромные страшные синие глаза испещренные паутиной вен. На нас смотрел матерый зомби.

— Она сдохла! Живой труп! — выплюнул я.

— Кто это, командир? — спросил Каппа.

За меня ответила Кальвария:

— Системная ведьма Формоза, что подчинила меня себе с помощью Папы Кванта. Она держит меня за глотку. Она правит этим миром, медленно губя его. А еще она та, кого Оди знает как единственную дочь Первого. Госпожа Эдита.

— ТВОЮ МАТЬ! — повторил я, сжимая кулаки — Откуда она здесь?!

— Парадокс… удивительнейший случай… но все попытки современной медицины вывести госпожу Эдиту из комы оказались тщетны, те ужасающие пытки через которые ей пришлось пройти здесь на Формозе перезапустили ее разум.

— Твою же мать…

— Окончательно она пришла в себя уже в эвакуационном транспорте. И самое отчетливое воспоминание — рука гоблина Оди пережимает ей горло. Оди пытался убить ее прямо на ложе мобильного медблока… и у него почти получилось… ее спас ракетный удар мятежников, что сбил улетающую машину, отправив ее в кислотное болото… Ты пытался убить госпожу Эдиту, герой Оди. И как следует из ее медицинских записей вся причиненная мятежниками ужасающая боль… и страх… отныне ассоциируются у нее с тобой и твоей рукой у нее на глотке.

Легко выдержав взгляды бойцов, я ткнул пальцем в экран монитора:

— Она зомби.

— Да… разум вернулся к ней, но измученное тело отказалось служить. Ей пришлось пройти через несколько сложнейших процедур, благодаря которым она… выздоровела… хотя нельзя не отметить радикальные изменения в психике… — спокойный женский голос едва заметно запнулся на слове «выздоровела», что и понятно, глядя на пятнистое плесневелое лицо зомбака — После чего она прибыла на Формоз по праву, являясь его полноправным гражданином с высочайшим статусом. Я сама впустила ее… и уже через сутки вынужденно подчинилась ее воле…

— Дерьмо! Этот ублюдок добился своего! — процедил я, нащупывая на столе бутылку с самогоном — Он оживил труп дочери! — сделав пару глотков, я поднялся и мотнул башкой — Вот почему он не может уничтожить убежище ядерным ударом. Уходим отсюда к херам! Валим с Формоза!

— Герой Оди! Ты прибыл для…

— Хер там! — я бесцеремонно перебил систему.

— Ты вправе уйти. Выбор за тобой. Но позволь мне показать тебе кое-что еще…

— Да в жопу! Хватит с меня этого дерьма и этой семьи! Разбирайтесь сами, а я в эту грязь не полезу! Сбор, гоблины! Через двадцать минут мы покидаем Дублин.

— Госпожа Эдита, системная ведьма и Владыка мира Формоз прошла не только процесс заражение мутировавшего зомби-вируса.

— Да мне посрать!

— До этого в ее тело было вживлено кое-что еще… ныне все именуют это Нимбом.

Кадры на экране сместились еще чуть назад, пятнистое лицо отдалилось, затем отвернулось, она опять повернулась к нам спиной и начала удаляться. И как раз в этот момент за ее затылком вспыхнуло что-то вроде округлого серебристого полукруга. Что-то вроде голографического экрана, на котором буквально на секунду возникло женское лицо. Не ее. Не Эдиты. Другое лицо, что тоже было мне знакомым. Кадр замер, позволяя разглядеть каждую деталь. Взревев, я сдавил бутылку, кроша стекло пальцами:

— НЕТ! СУКА НЕТ! НЕТ! НЕТ!

— Ей был вживлена последняя версия экспериментального корсетного внутреннего носителя с функцией активатора высшей нервной деятельности. Разработка Атолла.

— СУКА! Я убью его! Убью! — проревел я, не в силах оторвать взгляда от экрана.

— Основой вживленного корсета-симбионта послужила та…

— НЕТ!

— …кого ты знал по имени Мокко…

С хрипом втянув в себя воздух, я с силой сжал кулак, всаживая зазубренные осколки поглубже в ладонь. Боль в раздираемой стеклом плоти сделала главное — не позволило сгущающемуся у меня в башке черно-багровому и буквально видимому внутренним взором сгустку перетянуть на себя все чувства и лопнуть. Я удержался на самой грани, продолжая сжимать кулак и сквозь черную пелену перед глазами смотреть как с него медленно срываются тяжелые капли крови.

— Объект Мокко является подчиненным симбионтом системной ведьмы Эдиты. Я не обладаю практически никакими данными о подобной технологии, но могу сообщить, что поставки подобных «корсетов» планировались изначально, однако так и не были осуществлены по неизвестной мне причине.

— Дракон Корс — почти беззвучно произнес Каппа — Взрыв в грузовом подземном хабе. Транспортная подводная лодка была заблокирована вместе со всем грузом.

— Благодарю за информацию, лейтенант Каппа — отозвалась Кальвария — Герой Оди! Я обращаюсь к тебе как Управляющая независимого мира-убежища Формоз, находящегося на краю гибели! Я намеренно использую наиболее эмоциональные слова и выражения, чтобы…

— Не трать батареи шлема на нытье — ровным механическим голосом произнес я, заставив систему замолчать — Мокко… что-то помнит?

— Не знаю.

— Это точно она?

— Основываясь на всех известных мне сведениях — да.

— Сведения надежны?

— Да.

— Ты общалась с ней?

— Нет. Запрещено ведьмой Эдитой.

— Где они сейчас?

— Не обладаю такими данными. Поясняю — я не имею права отслеживать системную ведьму Эдиту и не имею права на мониторинг происходящего в нескольких центральных областях Формоза. Я вынужденно игнорирую все перечисленное.

— Они где-то в центре…

— Не совсем так. Но в целом — да. Ведьма Эдита не имеет одного места проживания и находится в постоянном путешествии по центральным областям Формоза. Насколько мне известно из различных источников, она не ночует в одном месте дважды и при каждом пробуждении меняет направление своего дальнейшего пути случайным образом, чтобы исключить предсказуемость своих действий.

— Она путешествует одна? — мой голос стал еще спокойней. Разжав руку, я встряхнул ладонью и на пол полетели окровавленные осколки. Выгнув пальцы так, чтобы растянуть внутреннюю сторону ладони, я принялся аккуратно доставать стеклянные лезвия и занозы, не обращая внимания на обильно льющую кровь.

— Нет. При ней постоянно находится сотня полностью подчиненных ей бойцов. Боевые экзоскелеты, десять легких, пять средних и три тяжелых шагохода.

— Полностью подчиненных ей?

— Они заражены тем же вирусом, что поразил саму системную ведьму Эдиту. Она лично выбирала будущих жертв.

— Как выбирала?

— Просмотрев огромное количество личных записей. Ей были выбраны лучшие из погруженных в холодный сон бойцов и пилотов боевых машин.

— Другие заражения?

— Нет. Если кто-то заражается случайно или при любой малой вспышке эпидемии я посылаю боевые дроны для уничтожения всех пораженных. Никакого лечения, никакого погружения в холодный сон — приказ ведьмы Эдиты.

— Воздух?

Поняв мой вопрос верно, Управляющая выдала сводку:

— Боязнь и агрессивное неприятие любых летающих объектов, что приближаются слишком близко. Мгновенное уничтожение любых подобных устройств — как и было показано в видеозаписи.

— У ней нет воздушного прикрытия?

— Нет.

— И ты не отслеживаешь системную ведьму и не прикрываешь?

— Достаточно одного ее запроса для активации всех моих защитных и атакующих систем в любом регионе Формоза.

— А кормят их чем? Сто один зомби всегда голоден… — этот вопрос задала Ссака, задумчиво глядя на льющую у меня с руки кровь.

— Свиньями и преступниками, что совершили тяжелое правонарушение. Также дикими кабанами, оленями и прочей крупной фауной, чье поголовье вышло за верхние границы установленной для региона нормы.

Выдернув самый длинный и широкий осколок, что прошел насквозь, я взглянул сквозь медленно закрывающуюся дыру в ладони на изуродованный шлем экза и приказал:

— Давай дальше сама, Кальвария… хотя я слышал иное имя…

— Мое изначальное им — Кальвария. Оно обладает особым смыслом и…

— Откуда второе имя?

— Попытка навязать мне данное имя не увенчалась успехом.

— Зачем пытались?

— Переименование мира-убежища повлекло за собой попытку переименования и меня. Но Формоз это всего лишь объект, тогда как я…

— Личность? — усмехнулся я, вытягивая руку и позволяя напряженно молчащему Хорхе обработать мне раны и вытащить остатки слеза — Твой доступ к этому терминалу безлимитен?

— В Дублине-5 — да.

— За его пределами?

— Шлем Ночной Гадюки не должен покинуть пределов Дублина-5. Любое новое появление или же перемещение части или целого экзоскелета типа Ночная Гадюка является причиной для немедленного доклада системной ведьме Эдите.

— Воскресшая девочка боится — моя усмешка стала шире и злей — Но это не помешало ей вживить себе в хребет ту, кого я…

— Любил? — поинтересовалась Ссака, удивленно наклоняя голову — Командир умеет любить?

— В жопу любовь — буркнул я и с трудом преодолел желание опять что-нибудь разбить — Мокко — забытое прошлое. Я гарантировал ей главное — безопасную жизнь. И поэтому ушел навсегда. Вроде как… все по-прежнему размыто…

— А она об этом спросила? — в голосе наемницы появилась задумчивость — О безопасности где нет тебя?

— Я гарантировал ей максимально долгую безопасную жизнь — повторил я, не отрывая взгляда от шлема — Я сделал для этого все, включая намертво вшитые в ее нейрочип и системные данные всевозможные скрытые элитные статусы о первоочередности оказания медицинской помощи. Глобальный безусловный статус Альфа.

Угрюмо молчащий Каппа прошипел что-то длинное и матерное, не отрывая взгляда от кирпичной стены бара с дырой, рядом с которой дежурила лучница Хитоми. Медленно налив себе самогона, лейтенант выпил и затих, сгорбившись на лавке.

— Ого — присвистнула наемница, продолжая свою чем-то успокаивающую меня трепотню, в то время как Хорхе уже заливал мои раны медицинским клеем — Глобальный безусловный статус Альфа… это ведь…

— Да — кивнул я — Да…

Глобальный безусловный статус Альфа означал, что в случае чего, в любой точке планеты и даже за ее пределами — в обжитых зонах — обладателю подобной метки будет оказана первоочередная помощь. Без исключений и оговорок, если в деле задействованы управляющие компьютерные системы, что моментально считают данные нейровизитки, сделают выводы и приступят к делу.

— Я лично против такой штуки — добавила Ссака.

Оживший шлем, будто даже радуясь кратковременной смене темы, что понадобилась исключительно для моего хотя бы временного успокоения, внес свою лепту в беседу:

— Я как Управляющая не могу не заметить, что статус ГлобАльфа является примером вопиющего социального расслоения общества.

— Ну да — рассмеялась Ссака — Я помню те дикие срачи эпохи Заката… и те кадры, когда прибывшие на место аварии дроны первым делом эвакуируют Альфу, игнорируя умирающих на залитом кровью бетоне детей, буквально перешагивая через них. Статус Альфы бесспорен… А великий пожар небесной башни Мурамаса? Видео, где показано спасение престарелого почти двухсотлетнего дедка и орущих из разбитых окон женщин с опять обреченными детишками в руках… они все погибли в огне, а способный вместить тридцать пассажиров транспорт убыл лишь с одним Альфой…

Сделав долгий выдох, я уселся удобней, опустил израненную руку на колено, подтянул к себе на треть полный компот кувшин и почувствовал, что начинаю приходить в себя. Желания кромсать все и вся уже не было. Но было огромное желание начать убойный тренинг с последующими стрельбами. Невыносимое желание начать делать что-то, начать двигаться, начать изнурять тело, а затем, когда, отстреляв весь боезапас, буду опираться на стену в полном изнеможении, кое-как доковылять до душа.

Да… так и поступлю…

— Командир… Командир!

— Да?

— Ты в норме? — Хорхе заглянул мне в глаза и, вздрогнув, на миг отшатнулся, но переборол себя и остался на месте — Мерде… взгляд как нож… Сеньор коменданте?

— Перебираемся на недостроенную стену рядом с башней Риториков — сказал я — Шмякос!

— Я слушаю внимательно… босс!

— Лучшую жратву и бухло на стену для поминок Рокса.

— Будет много всего. Жаровню?

— Туда же. Вместе с еще одной овцой — подхватив заученным движением изуродованный шлем, я нахлобучил его на голову, стараясь не порвать рваным металлом лицо и затылок. Втянул ноздрями чужой запах и поморщился — похоже, совсем недавно кто-то долго носил мою бывшую броню на своей потной башке. Представлял себя кем-то особым? Представлял себя мной — мифическим первым командиром Ночных Гадюк?

Гребаная чушь.

Я всего лишь убийца в продвинутой броне.

Не став опускать мутное забрало, я велел:

— Продолжай бубнить, Кальвария. Рассказывай все, что ты знаешь об Эдите, ее привычках, ее маршрутах, о ее отряде… я хочу знать все!

— Принято, герой Оди. Я благодарна твоему положительному решению о сотрудничестве.

— Никакого сотрудничества не будет — произнося эти слова, я уже грузился в броневик, что по-прежнему стоял у входа в бар — Я просто убью ведьму…

— Внимание… вскоре буду вынуждена временно уступить канал во избежание его блокировки… я вернусь…

— Ага… но пока продолжай отвечать на вопросы.

Залезший в машину Рэк вытирал о тряпку окровавленные руки и в ответ на мой взгляд молча кивнул. Информация добыта, сучий упырок мертв. Вернувшийся на место водителя Хорхе обернулся, убедился, что все внутри и нажал на газ. За бронестеклом мелькнули расступившиеся вооруженные фигуры, что демонстративно держали руки на виду. Ну да — система уже явно дала всем знать, что мы неприкасаемые. А вскоре они узнают, что мы вот-вот покинем Дублин-5 навсегда и… у всех без исключения сильных игроков этой зоны окончательно пропадет к нам всяческий интерес.

— Контейнер с моей броней и арсеналом — вспомнил я недавние слова Кальварии.

— Он не в пределах Формоза. Покоится в подводной зоне долгосрочного хранения в трех километрах от внешнего периметра. Глубина двести метров. Контейнер не войдет в пределы Формоза, герой Оди. Как только хотя бы часть экзоскелета Ночная Гадюка войдет в мир-убежище Формоз или же просто изменит свое местоположение — я буду обязана незамедлительно уведомить об этом системную ведьму Эдиту.

— Ясно… другая техника?

— Все покупается. Все продается. Я премирую всех бойцов твоего отряда некоторой суммой и выдам на весь отряд три лотерейных билета.

— Отряд без командира?

— Командное место вакантно. Временно исполняющим обязанности официального лидера группы назначен старший лейтенант Каппа.

— Принято. Пусть так пока и будет. Не трогай мой статус. Оставь меня в системном сумраке. Это позволит нам остаться незамеченными.

— Не совсем верно…

— Причина?

— Учитывая данные, полученные с твоего нейрочипа… вы всегда поднимаете вокруг себя высокую волну информационного возмущения. Рано или поздно госпожа Эдита получит информацию о некоем отряде, что движется от окраин к центру и тогда…

— Тогда постараемся двигаться на самом гребне волны.

— Это может помочь. Но…

— Но?

— Иногда, с непредсказуемой частотой, иногда раз в год, а иногда два раза в день, в зависимости от ее психического состояния, системная ведьма Эдита задает мне один и тот же вопрос.

— Какой?

— Он здесь?

— И все?

— Да. И каждый раз я даю один и тот же ответ: Нет.

— И речь…

— Речь о тебе.

— Ясно.

— И когда госпожа Эдита задаст этот вопрос в следующий раз, что может случиться в любой момент, я буду вынуждена ответить правду. И мой ответ прозвучит как: «да, тот кто почти убил вас уже на территории Формоза и собирается убить вас». Думаю, подобный ответ, несомненно, выведет системную ведьму из душевного равновесия…

Слышавший все Рэк зашелся в хохоте:

— Да у этой дохлой суки жопа разом лопнет!

— Она постарается убить нас всех — произнес Каппа — Бросит в бой все силы. Нападет ли сама? Возможно нам…

— Разделиться — кивнул я — Для повышения шансов дойти до цели хотя бы одному отряду. Ты пойдешь к центру Формоза своей дорогой, Каппа. И ты дойдешь — сам знаешь почему…

— Я дойду или умру, пытаясь — отозвался мечник.

— Хорхе!

— Да, сеньор?

— Притормози. Каппа покидает борт…

— Есть!

— Хитоми со мной.

— Ага — кивнул я — Кальвария…

— Слушаю.

— Блокируй канал связи шлема полностью. Выйди на связь через нейрочип любого из нас.

— Нейрочип Рэка ближайший. Выполняю. Готова получать и передавать информацию через три… два… один… канал связи блокирован.

Стащив шлем, я по цепочке передал его в заднюю часть салона, где он тут же отправился в жестяной ящик с патронами, а сверху поставили еще один такой.

Дождавшись кивка Рэка, я понизил голос:

— Перенаправь всю свою помощь Каппе. Выведи его из моего отряда и назначь его командиром собственной группы. Сделай все, чтобы максимально качественно подчистить следы о наших с Каппой связях. Не можешь удалить — добавь побольше информационного дерьма. Намешай побольше связей — впутай в историю с этими контейнерами все городские группировки, если надо. Сделай так, чтобы разобраться с наскока в этом месиве было невозможно. Мой отряд возглавит Рэк. Повысь его до лейтенанта. Молчи, Ссака!

— Да нет проблем, лид. Косматый громила во главе — золотая классика. Подсадных дуболомов валят в первую очередь, а мы прячемся за их дохлыми жопами и отстреливаемся.

— Охерела, сука?!

— Пошел ты!

Орк встряхнул башкой, зашевелил губами, считывая ползущие перед его глазами слова:

— Принято, герой Оди. Каппа исключен из состава отряда. Лейтенант Рэк во главе. Тебя официально не существует — ты в системном сумраке.

Качнувшись, броневик остановился, распахнулась дверь. Вытянув руку, я сжал протянутую ко мне ладонь мечника, заглянул ему в бесстрастные глаза:

— Никаких сеансов системной связи. Иди своей дорогой. Взаимодействуй с Кальварией. Ты официально рвущийся к славе и деньгам лидер отряда потенциальных героев.

— Принято.

— Доберись любой ценой!

— Понял.

— Сдохни, но сделай!

— Сделаю.

Еще пара секунд и они вдвоем, прихватив рюкзаки, покинули машину и растворились в узком переулке. Отвернувшись, я произнес:

— Я передумал, Кальвария. Распусти мой отряд. Нет никакой группы одобренной системой. Мы просто горстка бродяг…

Орк снова заговорил:

— Это лишит вас премий, бесплатных бонусов, премиальной медицинской помощи, заданий, денежных вознаграждений… И бродяги ведущий асоциальный образ жизни не одобряются…

— Другой вариант?

— Путники… те, кто любит путешествовать по миру. Приходите… выполняете случайные попутные задания… и снова уходите, следуя своему жизненному выбору.

— Распускай отряд и называй нас как хочешь, Кальвария.

— Принято.

— Мой статус?

— Влуп. Сборщик Влуп, прибрежная Зона 40. Снятие привязки к зоне. Это все что я могу сделать. Откат до момента активации и сканирования твоего нейрочипа.

— Пойдет.

— Внимание. Тобой не учтен фактор Первого — он сделает все возможное, чтобы сообщить госпоже Эдите о твоем прибытии. Я фильтрую все известные мне внешние каналы связи и пользуюсь тем, что госпожа Эдита категорически запретила передавать ей любую информацию об отце или же послания от него, но это лишь вопрос времени… он найдет способ предупредить ее.

— Ага — кивнул я Рэку — Пусть старается. Пусть…

— Принято и выполнено. Отряд распущен. Вы одиночки. Попутчики.

— Активируй канал связи шлема — я кивнул Ссаке, давая понять, что можно возвращать изуродованную броню.

— Активировано — это прозвучало уже через полумертвые динамики шлема — Первый слышит нас. Его напор возрастает…

— Дай ему доступ.

— Принято.

Едва замолк голос системы, как динамики тут же ожили, выплюнув полыхающий яростью голос Первого:

— Решил и меня послушать, мрачная тварь?

— Ага — легко отозвался я, глядя в ветровое стекло, за которым медленно вырастала недостроенная стена — Говори…

— О-о-о-о-о… я знаю этот веселый непринужденный голос главного жнеца Атолла… он всегда говорит только об одном — ты буквально подыхаешь сейчас от почти физически калечащей тебя злобы!

— Да — столь же легко признался я — Да… так и есть…

— И вы все… кто слышит сейчас мой голос… тоже, наверное, источаете злобу в поддержку своего долбанного командира-героя?

— Может и источаем — не оборачиваясь, отозвался Хорхе — Я многим обязан сеньору Оди….

— Я многим обязан сеньору Оди — передразнил его Первый — Но только не здравомыслием, да? Оставался бы в своих джунглях, идиот! Благодаря полученным навыкам давно бы основал собственный отряд и уверенно шагал бы к деньгам и власти — ты же об этом всегда мечтал! Нет?

— Кто знает — произнес адъютант — Кто знает…

— Да в жопу тебя и твою судьбу, если начистоту…

— Понимаю, понимаю…

— Но если прямо сейчас ты или любой из слышащих меня убьет гребаного Оди — быть славному герою богом! Хочешь стать живым богом, Хорхе? Гарантирую величайшую судьбу из возможных!

— Спасибо за предложение, сеньор… но я, пожалуй, откажусь…

— Верность командиру?

— Так точно. И уважение.

— Уважение чего? Его кровавой славы? Его принципов?

— Всего этого — Хорхе вел беседу удивительно непринужденно, ведя себя так, будто общался со старым знакомцем.

— Уважение славы и принципов, значит, житейских? А что, кто-то уже поинтересовался о самом главном во всей этой истории? — голос из шлема на мгновение прервался, похрипел помехами и снова вернулся — Кто уже задал вашему крутому командиру-герою главный вопрос — а какого он собственно хера пытался убить мою абсолютно ни в чем сука неповинную израненную дочь?! А?! КАКОГО ХЕРА, ОДИ?! ОНА В ЖИЗНИ НЕ СДЕЛАЛА НИЧЕГО ПЛОХОГО! Обычная девчонка! Обычная жизнь! Обычные интересы! Мечтала стать режиссером-документалистом! А получила пулю в голову и впала в кому! Затем пытки! Бесчеловечные пытки! ЕЕ РАСПЯЛИ! СОДРАЛИ С НЕЕ СКАЛЬП! Я, подыхая от отцовского ужаса, посылаю на ее спасение того, кому доверял полностью! ПОЛНОСТЬЮ! ДЕРЬМО! Я ВЕРИЛ ТЕБЕ, ОДИ! ВЕРИЛ, КАК СЕБЕ! И я послал тебя спасти мою дочь! Спасти смысл моей жизни! И что же ты, ублюдок, сделал? А?! Ты пытался удавить ее прямо на медицинском ложе! Сдавил горло моей Эдиты! Ты убивал ее! И если бы не тот ракетный удар… у тебя бы получилось! Ты бы убил мое невинное дитя! Ты так и не ответил мне на главный вопрос — за что? За что, Оди? Ненавидел меня? Так заглянул бы в мой офис и прострелил бы мне башку! В те дни ты заходил ко мне без стука! Почему моя дочь? Она, очнувшись из-за дикой боли, пройдя через пытки, была спасена, только-только испытала облегчение… и тут на ее горле сомкнулись твои железные пальцы! УБЛЮДОК! ПОЧЕМУ?! А?!

— Да — кивнул я и шлем качнулся вместе со мной, пробороздив мне все же небритую щеку острым краем изогнутого металла — Да… ее спасло чудо…

— За что?!

— Ей… ей было достаточно — тихо произнес я — Этой изломанной девчонке было достаточно. Я не знал, что она вышла из комы… но я видел, что это изуродованное тело уже не хочет жить… просто не хочет… В том работающем медблоке лежало даже не тело, а почти разрозненные куски тела с частично срезанным лицом… Вскрытая грудина, вырванное легкое, второе залитое кровью почти полностью… изрезанные и забитые дерьмом кишки… Она хотела просто наконец-то умереть…

— Кто это решил?! Ты?! Да кто ты такой, чтобы это решать?!

— Я не решал! Сначала я просто зажал перебитый на горле сосуд, на который еще не успели наложить заплатку. Я просто заткнул хотя бы одну убивающую ее дырку, а затем затянул покрепче жгут на ее изрубленном топором бедре… Я ощутил ее агонию, мои пальцы залило ее кровью… и я вдруг начал сжимать пальцы.

— Дерьмо это все! Отрастил сострадание?! Да быть такого не может! Вдруг начал сжимать пальцы? Вдруг?! Да кто поверит в эту чушь! Быть не может!

— Не может — согласился я — Когда доберусь до твоей воскресшей дочурки — докажу тебе это. Убью ее без колебаний. Убью быстро.

— ХЕР ТЕБЕ! Я достану тебя!

— Хорошо… достань меня.

— А я уже достал тебя — использовав суку Мокко как новый хребет для Эдиты! Ты сам виноват! Глаз за глаз! Любовь за любовь! Отвечай! Кто заказал тебе мою дочь?

— Никто — усмехнулся я и провел ладонью по деформированному шлему — Ты идиот, Первый… у тебя же должен быть доступ к моим медицинским данным после той спасательной операции. Не было никакого сострадания. Я не размяк. И в нормальной ситуации мне было бы посрать! Даже будь она в сознании и моли убить ее… я бы просто вколол ей что-нибудь вырубающее и все! В тот долбанный день… когда я ощутил ее слабый пульс, а по пальцам потекла ее кровь… что-то сука пошло не так! Сейчас я вот размышляю… Как тогда все было? Ну… мне почти оторвало башку… даже сейчас, сидя здесь, крутя перед глазами размытые воспоминания, я мало что вижу кроме черной дымной воронки и белых вспышек… нет никаких мыслей, нет никаких решений, нет ничего… моя голова была дырявой и пустой, когда я просто начал убивать твою дочь. Сотрясение, контузия, потеря крови, боевой шок, отходняк после ударной тройной дозы боевых коктейлей, перегрузки уходящего от летящих на перехват ракет транспорта, кидающего нас то вверх, то вниз, крики раненых бойцов, валящий откуда-то едкий серый дым, вой перегруженной электроники, дикая головная боль и понимание, что я ощущаю только одно — дикое желание убивать… убивать всех подряд! Последнее что я помню — мои медленно смыкающиеся пальцы на красном дырявом горле и то, как мой взгляд замирает на лице ближайшего бойца, а в голове появляется кристально ясная мысль — я убью всех в этом долбанном транспортнике, а затем прыгну вниз, чтобы начать убивать и там… Вот ты и скажи мне, Первый… что за чертову химию нам вкололи под конец того задания, когда мы уже тащили спасенный полутруп к транспортнику, но понимали, что нам не справиться, что наши нервные системы уже не выдержат еще одной дозы боевых стимуляторов, что аптечки верещат как ошпаренные, требуя срочной госпитализации каждого из нас… и тут вдруг укол… и мы полетели вперед как на крыльях, а наши раны вдруг начали закрываться сами собой… Ну? Скажи мне, ублюдок… что за веселые уколы мы получили? А?

Тишина… тихо шелестят транслирующие лишь помехи динамики.

— Первый! — рявкнул я и поморщился от продравшей голову боли нервного отходняка — Отвечай! Что нам вкололи? Аптечки были атолловские! Боевые! Высшего уровня! Экспе-сука-рементальные! Да если бы не тот ракетный удар, что уронил нас в сучье болото, заодно погасив наши мозги бессознанкой или смертью… хер бы вообще кто долетел живым до базы! Я ведь видел глаза оставшихся в сознании бойцов — и в их глазах не было ничего разумного! Ни тени разума! Только жажда крови! Эй! Отвечай, разгневанный отец! Отвечай! — сдернув с головы шлем, разодрав себе кожу в еще одном месте, я с силой вбил его в бронестекло бойницы — Отвечай! Отвечай! Отвечай, хреносос! ДЕРЬМО! — я махнул рукой и шлем улетел назад, ударив в ящики сзади и залязгав по полу — Сука! Я убью твою дочь! Но я убью ее быстро! А затем я найду тебя — и тоже убью! Но ты будешь так, как не подыхал еще никто в этом мире! Обещаю тебе!

— Я готов назвать координаты! Ты против меня! Один на один! Разворачивайся и двигайся на выход из Формоза!

— В жопу — рассмеялся я — В жопу тебя… сначала я должен вырезать червя из гнилого яблока… а из червя хребет… а из хребта жизнь… Кто-нибудь! Убрать гребаный шлем в долбанный ящик! Мне… мне надо… помолчать… просто сука помолчать…

— Я УБЬЮ ТЕБЯ! — это было последнее, что успел вякнуть шлем, прежде чем захлопнулась крышка.

— Может и убьешь — согласился я и затих в кресле — Может и убьешь…

Отправить