Глава четвёртая

 

— Инфернально! — ахнула старая сука и плюнула кровью — Сучий буй!

Зажав дыру в груди, она рухнула в гнойную воду, утянув с собой на цепи мертвое тело, прикованной к ней и забитой до смерти пленницы. Последнюю я особо не рассматривал, но заметил, что выглядела она как кусок застарелого говна с выдавленными палочкой грубыми чертами лица, многократно окунутого в раствор кислоты.

— Да ты хереешь! — возмущенно прохрипел отмерший лысый старпер в слишком больших для него защитных очках. Это было последнее, что он сказал — подавившись моим тесаком, он чавкнул разрезанными щеками, клацнул гнилыми зубами по ржавому металлу и обмяк на камнях, придавив стонущую старуху на цепи. Всхлипнув, показав мне оттопыренный обрубок среднего пальца на изуродованной кисти руки, она вывернулась и булькнула в воду. Цепь пару раз звякнула по камню и замерла в легком натяжении.

Все происходило на небольшом островке посреди каньонной реки. Островок являлся грубо отделанной пристанью, от которой шел достаточно широкий мостик к тому, что можно было с уверенностью назвать кучей окаменелого дерьма — несколько причудливо лежащих друг на друге каменных глыб разного размера. Промежутки между ними были заделаны каменной кладкой, дощатыми стенами, пластиком и всем, что попалось под шальную руку вечно бухого строителя — включая собственное дерьмо и комья грязи. Все это дерьмо из лежащих друг на друге и непонятно как не падающих глыб было почернелого цвета и обросло столь же темными странными водорослями… или это был мутировавший лишайник. Свисающие плети то и дело касались текущей под ними воды и тут же отдергивались как от ожога.

— Чернодр! — с излишним почтением и отчетливым страхом проблеял стоящий на носу Сэд, закутанный в длинный плащ с большим капюшоном, под которым поблескивали линзы очков — Третий форпост! Отголосок темной древней историй Гнойного…

— Завались…

— Ну да… херня это все…

Удивительно, но ведь эти двое старперов, что вывели других закованных старперов на убой, видели приближение корабля. Но никак не отреагировали. Более того — подставили нам спины, презрительно игнорируя.

— Это тюремщики! Они вывели решивших сдаться на последнюю прогулку — пояснил Сэд — Таков ритуал… хотя ты прав — херня это все. Но… есть что-то мрачное и красивое в смерти рядом с отравленной бушующей водой, закованной меж величественных стен страшного каньона. Здесь родился — здесь и умрешь… — осекшись, Сэд развел руками и куда тише добавил — Мы ждем. Не сомневайся, Оди — мы дождемся. Мы дали слово! А команда Мульроса слов в дерьмо не макает!

— Дождетесь? — удивился я и ткнул рукой в сторону каменной кучи дерьма, похожей на уродливую никчемную скульптуру — Вперед! Сообщи придуркам из ваших, чтобы не дергались при виде меня, если не хотят сдохнуть. И расспросите про двух пленных девок. Потом давай за мной.

— Так может ты просто рацию передашь… Оди… там ведь… — он снова замолчал, поняв, что я не слушаю и шагаю к мостику — Ох… ладно… я сам передам…

Через пару метров он протрусил мимо, пробежал по мосту и начал подниматься, с трудом удерживая равновесие на скользкой каменной тропе и избегая приближаться к тянущемуся к нему лишайнику. Накинув на шлем мокрый капюшон рваного плаща со следами крови, я ускорился за ним, наступая в те же места и вообще стараясь держаться за его фигурой — не только прикрытия ради, но и чтобы привлекать к себе меньше внимания. Корабль остался за нами, едва подрабатывая двигателями — Мульрос что-то говорил про истощающиеся батареи, что можно подзарядить лишь в одном месте их участка Каньона. Услышав пару слов описания, я догадался о каком месте он говорит…

Сэда я догнал у самого входа, являющегося обычной по сути деревянной низкой дверью, втиснутой под нижнюю глыбу. Нервно отстучав по ней что-то ритмичное, Сэд начал переминаться и шататься из стороны в сторону, стуча кулаком в старой перчатке по мокрому дымящемуся камню и бубня:

— Чернодр — нагромождение почти бесформенного. Старики говорят, что это как не вылепленное будущее, как не выкованный металл, как…

— Это дерьмо с дверкой — буркнул я.

— Тоже верно… — согласился Сэд и отлетел в сторону, получив удар резко открывшейся двери.

— Пароль! — радостно осклабился пригнувший голову амбал, высунувшись наружу — Шепни мне нежно сракой… хык!

Отступив, я позволил его отрубленной башке упасть и укатиться вниз, где ее тут же опутали жадные плети черного лишайника. Переступив фонтанирующее кровью безголовое тело, я вошел внутрь и повторил удар, лишив башки лысого старикашки, что потянулся за обрезом. Выпнув кривляющийся мяч за дверь, я нашел ведущую вверх лестницу из досок и дернул к ней Сэда.

— С отъезда здесь оставалось трое — проблеял тот, явно стремаясь подниматься.

Я всунул ему в руки обрез — проверив сначала есть ли патроны — и мотнул головой в сторону выхода:

— А те двое на островке?

— Они транзитом с Паскудоса.

— Там дверь на мостик?

— Угу. А в сторону — комнатухи форпоста.

— Убей третьего — поощрил я.

— Третью…

— Да посрать.

— Л-ладно… попробую… но мои руки в смазке, а не в чужой крови… ой!

Словив мотивирующий пинок под жопу, Сэд взлетел наверх обоженной постапокалиптичной птичкой. Я поднялся следом. Мы свернули, поднялись по еще пяти грязным ступеням — я бы трахнул весь штатный персонал за такую грязь — и… Сэд шарахнул из обоих стволов, накрыв мелкой дробью мирно спящую сидя жирную девку в слишком тесном для нее кожаном бикини, что утопало в дряблых волосатых телесах. Словив пузом и сиськами весь дробовый букет, девка подскочила, ударившись башкой о низкий каменный свод и рухнула без сознания. Тихо рассмеявшись, я толкнул остолбеневшего мужика в нужную ему сторону, напомнив:

— Расспроси!

— А… да… она же еще жива…

Наступая на мягкое, ломая податливые кости, я не ответил, просто вывалившись наружу и оказавшись на уже виденном снаружи хлипком подвесном мостике, что вел к тому, что здесь нарекли Паскудосом.

Ну… выглядит это как стена из подручного дерьма, к которой ведет мостик и того же материала. По словам Мульроса и его парней — а они только слышали, но не бывали там, чему сильно рады — Паскудос представляет собой здоровенную выемку в стене каньона, расположенную слишком близко к воде и потому постоянно хапающую ядовитые кислотные испарения. Жить тут нельзя. Быстро умереть тоже не получается. Это как дырявая газовая камера смерти, где каждый вдох почти смертелен, но именно что почти и лишь приближает к смерти. Прямо как жизнь… паскудная жизнь в Паскудосе…

Перейдя мостик, я оглянулся и увидел, как по островку торопливо бежит небольшая группа гоблинов. Они пересекли островок, привычно взлетели по трапу, втекли внутрь надстройки и дверь захлопнулась. Задержавшись на минуту, я терпеливо ждал, глядя на корабль и лишь краем глаза посматривая на замершую у входа в Паскудос фигуру с топором на длинной рукояти.

— Эй! Ты еще кто, гноесос?! Обзовись!

Не отвечая, я терпеливо ждал, глядя на покачивающееся у пристани судно. Еще пять секунд… десять…

— Кто ты такой, отсос?! Напряги губы, пока я не заставил тебя напрячь жопу в рвотном кровавом порыве!

Двадцать секунд…

— Крутым и дерзким себя возомнил? — в голосе орущего зазвучала предсказуемая тревога и легкий страх. Он видел лишь плащ. Но кто скрывается под плащом? Вдруг один из явившихся с досмотром боссов, что быстро вырвет язык за такие слова — Я на посту! Я в своем праве!

Еще десять секунд…

— Я просто выполняю свою работу… сэр…

— Сэр — хмыкнул я — Сэр…

— Что? — мои слова за забралом шлема и под капюшона прозвучали слишком тихо, чтобы их разобрать — Если что — двоих смертников уже должны были убить! Я только заступил… нас мало…

Отвернувшись от продолжающего оставаться на месте судна, я шагнул к дежурящему у двери ушлепку, спрятавшемуся под самодельным козырьком. Подняв забрало, оскалился в его изуродованное шрамами оплывшее одноглазое лицо:

— Девки… сюда должны были доставить двух девок…

— П-пароль! — топор с запозданием начал опускаться.

Мой нож оказался быстрее, легко найдя себе цель в его правом боку.

— УГХ!

Отбив топор, что с лязгом упал на окутанные зыбкой дымкой камни, я прижал раненого локтем к двери за его спиной и повторил вопрос:

— Сюда должны были доставить двух девок…

— У…

— Да?

— Увезли их! Увезли! На баркасе! Ох… ох… только не шевели нож… слушай, мужик… ты кто?

— Куда увезли?

— Санвэй! Санвэй! Мясная ферма Санвэй! Тут рядом! Одну девку туда. Другую вроде бы дальше! Она ценнее!

— Санвэй… точно?

— Да! Да! А вторую девку в Альт! Она особо ценная! Слушай… мы их не трогали! Никто не трогал! Запрет! Ценные заложники! Не дави на нож! Я же чувствую — ты давишь! Вспомни слезы своей матери! И… А-А-А-А-А-А! А-А-А-А-А!

— Зачем первую девку на Санвэй? На мясо?!

— ЧТО?! Ты што! Ты што! — выпучился корчащийся подранок — Насчет нее приказ — принять в ряды наши. Она теперь из гнойных. Силком не трахнуть даже! Харей особо не вышла — поэтому в Санвэе работать станет. Спину на мясных плантациях гнуть…

— То есть своих не трахаете, да? — с пониманием улыбнулся я — Жаль что своей заделась…

— Это да — робко кивнул подранок — Тюремных можно и не спрашивать — дал по харе, на тряпки кинул и… слушай, я могу и тебе устроить! Есть у нас тут одна горько-сладкая… в теле! Харя дерьмо… а вот сиськи зачет…

— Сиськи зачет — повторил я — На тряпки кинул…

— Ну да! Я только с раной раз… — беззвучно охнув, он опустил глаза и молча смотрел, как мой нож наискосок шел через его живот, пока не вскрыл его как рыбу. Отступив, я позволил вывалиться кишкам, после чего схватил его за грязную холку и, сбив подсечкой с ног, толкнул в объятия черного лишайника. Запоздалый крик оказался коротким — ушлепок ударился башкой и затих. А я скинул железный засов, толкнул дверь и вошел внутрь, на ходу доставая тесак…

Выйдя через пятнадцать минут, пробежал по мостику, спустился по лестнице форпоста и неспешно зашагал по ведущему к острову мостику, не сводя глаз с судна. Я был готов к любому развитию событий, но навстречу мне вышел Мульрос, подсвечивая фонариком свое лицо в стеклянном шлеме.

— С возвращением!

— Почему не ушли?

— Ну… мы так подумали… еще разок тебя подвезем…

— Сдохнуть хотите?

— Уйди мы… вплавь бы дальше двинулся?

— За меня не переживай.

— А я только за себя и команду думаю. Поговорим?

— Поговорим — буркнул я и поднялся на палубу.

— Паскудос…

— Семеро доходяг заключенных. Шестеро дохлых надсмотрщиков.

— Пару из них мы должны знать. Позволишь мы…

— Забирайте всех. Грузите на палубу. Заодно прихватите мой тесак — он там торчит в чьей-то жопе.

— Ага… И куда дальше?

— Мясная ферма Санвэй.

— Интересный у тебя маршрут, Оди… вот прямо интересный, макнуть мой конец в воду…

* * *

Мясная ферма Санвэй.

Этому месту удалось меня чуток удивить. Чем? Своей чистотой.

В этом в теле каньона имелась глубокая поперечная зарубка, тянущаяся от самого верха до самого низа. Будто скале с яростью вспороли брюхо тупым зазубренным топором, стремясь выпустить из него кишки и душу. В воду попадали каменные ошметки, что образовали почти замкнутое кольцо. Все что оставалось здешним обитателям — заделать остальные дыры, что они и сделали, перекрыв речной токсичной воде вход в кольцо, что было заполнено с виду обычной водой.

Стоя на покачивающейся палубе, я глянул на вылезшего из рубки капитана Мульроса и тот торопливо кивнул:

— Чиста водичка! В ней и моемся.

— В этом? — я ткнул пальцем в каменный бассейн, что своей хоть и мутноватой, но все же относительной прозрачностью выделялся на фоне остальной воды как единственный уцелевший клочок коже на шкуре закатного прокаженного из Новатокио.

— Ванна! Плескайся сколько душе угодно — на ферме наших привечают. Ты уж их не это, Оди… и не того…

— Не это и не того — с косой усмешкой повторил я, но развивать тему не стал.

Мульрос и его парни уже успели меня просветить касательно этой фермы и я знал, что у многих из них здесь подобие тщательно защищаемых и оберегаемых семей. Прибрежная ферма и вечно блуждающая по тупиковому канава посудина идеально состыковались всеми своими хлюпающими сосочками.

— Сначала здесь задержимся?

— Да — кивнул я, переводя взгляд на место посреди канала, выглядящее вздутой шишкой со стальным волосами.

Качнувшийся корабль, подрабатывая моторами, начал приближаться к новой точке маршрута, а я продолжал рассматривать его, цепляя взглядом каждую мелочь.

Скалистый продолговатый бугор находился впритык к центральному фарватеру. Идеально плоская вершина, остатки вполне узнаваемых каменных же сооружений. В прошлом здесь точно была Тропа Здоровья, что опоясывала весь мир-убежище Формоз. Тропа водная, но сути не меняет. И как на каждой тропе здесь должны были иметься места для спокойного отдыха, пополнения припасов, готовки пищи и общения.

Пятачки безопасности.

Островки безопасности.

— Нам туда лучше не соваться…

— Ну да — кивнул я — Останетесь на борту.

Закинув рюкзак за спину, я выгадал момент и шагнул, встав ботинком точно на верхушку торчащей из воды стальной балки. Следующий шаг вывел меня на остатки прочного каменного причала, тянущегося рваным поясом по периметру продолговатого островка. В прошлом здесь могли останавливаться десятки мелких частных суденышек или несколько круизных посудин. Пройдя платформу с выпавшими каменными плитами — местами пришлось перепрыгивать — я уперся в каменные ступени и начал подниматься, не забывая посматривать по сторонам.

Я знал, что в это время на корабле за моей спиной идет бурное обсуждение — помойные мореходы занимались обсасыванием своего возможного будущего, предполагая, ужасаясь, храбрясь, маша лапами и снова ужасаясь. Пусть решают. Я уже понял, что у Мульроса зреет какое-то мутное предложение и просто ждал, когда он его наконец выскажет, не забывая при этом постоянно расспрашивать его о здешних реалиях.

Теперь я знал, что здешние предпочитают не соваться на заброшенный островок, где некогда была зона отдыха. Почему? Официального запрета нет, но ходят упорные слухи, что иногда одна из алых полусфер может и выстрелить по наглецам из Гнойного Каньона, что посмели влезть грязными лапами на не принадлежащую им территорию. Выслушав, я кивнул — вполне логично. Система могла плюнуть на всю территорию Гнойного Каньона — если ей приказали это сделать — но цепочка пятачков безопасности вполне могла относиться к другой категории. Линия снабжения, например… Системные пути неисповедимы, а думы заковыристы и упрямы. Хотя здесь… здешняя «Мать» жестоко кастрирована, судя по всему. Но продолжает кое-как трудиться, раз здесь все еще не развалилось и не лопнуло.

Поднявшись, я оказался посреди длинной площадки. Все покрыто толстой коркой желто-бурого химического дерьма — толстая засохшая корка сверху и тягучая хлюпающая жижа снизу. Ботинки придется менять. И надо поторопиться пока не сожгло ноги — их так легко заменить не получится.

Оглядевшись, я тихо хмыкнул — какая сучья милота и лепота же здесь была раньше. По краю площадки идут остатки того, что было огражденными высокими бортами участками плодородной земли, где росли зеленые насаждения вроде сосен, яблонь и прочей здоровой и радующей взгляд любого гоблина ботаники. Все это давно сгнило, но я увидел пару застывших в жиже птичьих клеток. Тут еще и соловьи перепугано хрипели, пока отдыхающие гоблины жарили на газовых костерках их дальних кудахтающих родичей?

В дальнем углу группа каменных строений — сортиры и душевые. В центре каменные столы и лавки, что большей частью уцелели. Отдельно отведено место под открытый и приподнятый каменный пятачок — похоже, здесь под неумелые звуки чей-то гитары пытались грациозно подергиваться танцующие. Снова столы… затем кухонная зона с пятью стоящими в ряд каменными очагами.

И наконец то, ради чего я сюда и перся, ступая шипящими ботинками.

Большой красивый навес оброс всякой херней, и чтобы попасть под него, пришлось пробивать себе путь тесаком, перерубив пяток длинных вялых отростков вездесущего здешнего лишайника. Переступив шевелящую груду органики, я оказался внутри — в шаге от трех так хорошо знакомых мне объектов.

Торгматы…

Еще несколько движений тесаком, и я увидел мертвые витрины. Ни единого огонька. Вполне ожидаемо — здесь все давно заброшено. Три массивных торговых автомата уже никогда не продадут какому-нибудь гоблину дозу шизы или шипастую дубину. Жаль… Но я все же очистил один из сенсоров, после чего прижал к нему палец.

Секунда… другая…

Внутри торгового автомата что-то задребезжало, прерывисто замигала и наконец загорелась ровным светом витрина, показав пять рядом содержимого. Приглашающе замигал заляпанный дерьмом экранчик, подталкивая меня сделать выбор, введя нужную цифру. Еще не веря, я ткнул первую цифру, а затем вжал пиктограмму подтверждения. Звякнуло… за бронированным стеклом проползла выбранная мной пачка сигарет «Мунтранквилити» и упала в лоток.

— Охренеть — тихо рассмеялся я, нагибаясь и вытаскивая пачку — Охренеть…

Я выжидательно уставился в пустоту перед собой, но не увидел ничего — ни единой зеленой строчки. Никакого оповещения о трате денег, о моем статусе или вообще хоть о чем-нибудь. Торгмат тупо выдал мне выбранное и снова затих, насмешливо гудя нутром и изредка подмигивая витриной.

— Ладно — кивнул я, поднимая руку — Ладно…

Я спустился к причалу через пятнадцать минут, таща на себе разбухший до предела рюкзак, а в левой руке неся вместительную пластиковую сумку. Я полностью опустошил торговые автоматы.

— А это? — вякнул один из команды, не сводя взгляда с позвякивающей сумки — А это…

Не ответив, я прошел мимо, ввалился в каюту и, поставив сумку, принялся вытаскивать ее содержимое, одновременно разговаривая с медленно выпучивающим глаза Мульросом:

— Здесь задержимся еще на час. Хочу посмотреть не прибудет ли дрон снабжения — пополнить те три торговых автомата. Надо проверить как он отреагирует на меня — если успею туда подняться и… эй! Мульрос! — отбросив пустую сумку, я начал выгребать верхнюю часть содержимого рюкзака.

— А? Да? — очнулся капитан и с огромным трудом оторвал взгляд от стола, заваленного пачками сигарет, коробками с дешевыми сигарами, плоскими бутылочками коньяка, рома и водки, пачками давно усохших влажных салфеток, перевязочным материалом, галетами, витаминными таблетками «Коу-коуч», россыпью пакетиков изотоника «ЗОПА-17Ф» и много чего еще из разряда того, что может понадобиться праздным гоблинам-туристам. Включая сотни метров рыболовной сетки, пачки крючков, поплавков, грузил и прочего прямо заявляющего — раньше тут была рыба. Раньше… сейчас рыбы тут нет… зато водятся плотоядные мутанты.

Из оружия — условного оружия — отыскалось два десятка охотничьих ножей. Ну да — чтобы таскать на поясе и изредка с умным видом выстругивать из сухой ветки колышек, тихо мечтая вбить его не в землю, а в пасть никак не могущей заткнуться супруги. Ну или наоборот…

Лично меня из всего этого барахла заинтересовало десяток предметов, которые я сразу же отложил на край, добавив к ним горсть изотоников и витаминов.

— А… — дрожащая рука Мульроса высунулась из обступившей его толпы матросов и указала на стол — А вот все это…

— Поделите между собой — пожал я плечами и вышел из каюты.

Пара секунд тишины и дикий рев капитана заставил корабль качнуться:

— Стоять, жопы драные! Ни шагу к раю! Ни шагу! Делить буду я!

Раздавшийся гомон выразил все нетерпение и недоверие команды к дележным способностям капитана, кто-то протяжно завопил про то, где он видел и на чем крутил честность Мульроса в делах касающихся качественной выпивки. Его кто-то поддержал, но Мульрос умудрился всех переорать — потому и капитан — напомнив, что он тут главный.

К этому моменту я уже обосновался внутри небольшой верхней каюты, откуда открывался неплохой обзор на каменный островок. Катая во рту изотоник и витамины, удобно устроившись на паре сдвинутых стульев так, чтобы можно было вытянуть вытащенные из оставленных на палубе умирающих ботинок, я разложил на краю стоящего рядом стола необходимое и взялся за сборку.

Крайний левый торгмат продал мне подобие гражданского конструктора «сделай себе пукалку, пукалка». Всего три легко состыковывающиеся части, что вместе образовывали крохотный и нихера не удобный для держания пистолетик. Сощелкнув все воедино, я глянул в детскую инструкцию, после чего дождался зеленого огонька — что продолжил сука светиться прямо на стволе! — вставил со щелчком картридж на десять игл и, направив оружие на стену, вжал спуск.

Щелк…

Я понял, что широко улыбаюсь, глядя на отлетевшую от стены пластиковую иголку.

Игстрел мать его…

Ладно…

А если попробовать вместо маломощной гражданской херни попытаться подрубить те блоки, что я отыскал в маяке Зоны 40? Если получится, то в итоге я получу какой-то уродливый гибрид, но это лучше, чем вот эта хлипкая херня….

То, что получилось спустя десять минут неспешного колупания и состыкования, работать отказалось, разве что мелко протестующе вибрировало, а формой было такой, что бордель Копулы оторвал бы вместе с лапами.

Ладно…

Разобрав неудачную хрень, я начал с самого начала, на этот раз решив попытаться сместить рукоять в центр…

Еще через двадцать минут я сдался, забросил разобранные модули в похудевший рюкзак и вышел из каюты, прихватив с собой только оружие и новую пару ботинок. От старых осталась только оседающая куча ошметков покрытая колышущейся массой стремительно растущего лишайника. У тех, кто из кольцевой тропы здоровья создал Гнойный Каньон, наполнив его отверженными… у них получилось почти идеально воссоздать некоторые из прибрежных территорий прошлого, где каждый шаг буквально сжигал тебя, а каждый вдох наполнял легкие гнилью и отравой. Может и был смысл в создании Каньона — чтобы катать туристов не прозрачной чистейшей воде, а по мутной пенистой жиже с плавающими кусками гнилой плоти и говна. Чтобы видели воочию, что происходит с природой там, где ее начинают засирать гоблины…

Легкий знакомый стрекот дал понять, что формозская служба снабжения все же работает и ей требуется меньше часа для доставки свежего товара в якобы законсервированные или даже заброшенные торговые автоматы. Прогрохотав еще не поплавившимися ботинками по трапу, я неспешно поднялся по очищенным участкам каменистого склона и, стоя в паре шагов от навеса, некоторое время задумчиво наблюдал за тем, как пузатый дрон наворачивает круги вокруг дергающегося навеса. На стальное укрытие наросло столько грязи и лишайника, что он не мог раскрыть створки, чтобы прибывший дрон оседлал наконец опустевшие торгматы. Вытащив тесак, я шагнул к трещащим мохнатым побегам и принялся за работу.

Гоблину всегда найдется грязная работенка, да?

Для того и рождены…

Стоило навесу со скрежетом открыться и мне пришлось переключиться на обросшие тем же дерьмом торговые автоматы. Содрав с них основную массу дерьма, я отступил и спокойно выдержал внимание дрона, что направил на меня пару лазерных лучей и угрожающе пощелкал передней панелью, за которой скрывалось два малокалиберных оружейных ствола. Как беззлобная изуродованная собака, что скалит остатки гнилых клыков, прося не трогать найденную ей лужу еще теплой блевоты. Поняв, что я не собираюсь нападать — я невольно стал относиться к летающему пузану как к полной меда пчеле — дрон продолжил выполнять задачу и она заняла считанные минуты. Когда крышки торгматов одна за другой захлопнулись, дрон мигнул мне зеленым лазерным лучом, сделал надо мной круг и умчался, поднимаясь по восходящей к нависающей стене каньона.

Шагнув к первому автомату, я прижал палец к сенсору и витрины снова зажглись… Я широко улыбнулся — похоже, скоро пузатому дрону снабженцу придется вновь вернуться…

Опорожняя торгматы и набивая рюкзак, я не задумывался о том, снимает ли с меня система оплату за товары и откуда у меня тут деньги на счету. Глупо задумываться. Дают — бери. Бьют — убивай! Система Формоза с тем же успехом могла сейчас выдавать мне в долг, просто дарить, а может на самом деле что-то снимала с моего каким-то образом появившегося внутреннего денежного счета. Без данных с нейрочипов я этого не узнаю. Но смогу получить чуть больше инфы, если доберусь до торгматов с начинкой «повкусней» — огнестрел, патроны, игстрельные мощные модули и прочее для бытовых гоблинских нужд.

Но и этот набор мне вполне сгодится… Ведь не зря Мульрос задумчиво мнется на палубе своей скорлупки, стоически принимая плащом кислотные брызги. Капитан почти созрел, чтобы сделать интересное предложение…

* * *

За полным чистой водой каменным невысоким кольцом с изливающимися в реку излишками, находился узкий крутой подъем, по которому стекала вся поступающая в канал влага. Вдоль правой стены прорублены достаточно широкие ступеньки и судя по их виду их очищают от грязи даже не регулярно, а скребут практически постоянно, причем за чистильщиками следит кто-то суровый и до жопы придирчивый. Поднимаясь по ступенькам, я продолжал слушать торопливо бубнящего встревоженного капитана, что никак не мог уняться. Не выдержав, я зло рыкнул:

— Сказал же! Мне посрать на эту ферму!

— Спасибо, Оди… спасибо что тебе посрать! Ты просто резкий больно… раз — и пулю в башку. А тут тоже сейчас все нервные — видели же как башня заваливается. Грохот на весь Каньон стоял… Это до Альта далеко, хотя и туда новости точно дошли… Ну ты точно уловил, что там на ферме нормальные все работяги и…

— Если еще раз спросишь — прострелю башку первому же, кого увижу — пообещал я и Мульрос поперхнулся глотком разбавленного чем-то мутным коньяка.

— Понял… так я вперед?

— Лети.

Протиснувшись мимо, капитан попытался ускориться, но оторваться от меня не сумел, хотя и старался наращивать темп следующие тридцать ступеней. Начавшую заинтересовывать меня гонку прервал зычный голос, который благодаря гуляющему в расщелине эху звучал яростным трубным гласом:

— Больше говна! Больше! Больше дерьма, небожители! Срите щедрее! Да не оскудеют жопы ваши!

— Боллрос? — поинтересовался я.

— Он самый — с облегчением замедлившись, пропыхтел Мульрос и оглянулся на торопящихся позади нас матросов — Главный на ферме. И он тоже…

— Тоже незаменим в вашей клоаке — кивнул я — Помню.

— БОЛЬШЕ ГОВНА! СРИТЕ! СРИТЕ С КРОВЬЮ! ЗАКЛИНАЮ!

Мульрос развел руками:

— Он личность необычная… но дело свое знает. У него на ферме железный порядок. Каждый ярус каскада работает как часы.

— Ну да… — миновав небольшую площадку, я поднялся еще на десяток ступеней и остановился.

Конец пути. Начало мясной фермы Санвэй.

Хотя я бы назвал это Дерьмопрудьем.

Ступеньки заканчивались пологим подъемом, что с помощью немалого каличества камней и глины был разделен на десяток небольших мелких прудов. Настоящий каскад. В верхний пруд падал слабый тройной водопад, что внизу сливался воедино. Коричневые пенные струи с шумом ударяли в бурлящую воду верхнего пруда — и вода бурлила не столько из-за водяного миксера, сколько из-за обитающих в этом дерьме белых здоровенных червей, что приподнимались и снова падали. Очень толстые трупные черви, каждый из которых достигал длины минимум в гоблинскую лапу от плеча до кончиков обгрызенных ногтей.

Верхний пруд был популярен — по каменному борту шустро ползли желающие туда переселиться, в то время как поток воды вымывал из отстойника прежних жильцов. Второй пруд был мельче, но шире, вода в нем была куда светлее. Третий пруд почти прозрачный, вода в нем почти кипит от множества мелких тварей, что еще не выросли до взрослых размеров. Вокруг прудов царила деловитая движуха — не меньше полутора десятков разновозрастных и разнополых гоблинов с сетями, гарпунами и чем-то вроде широких весел-ложек контролировали весь процесс, часть червей запихивая обратно в воду, переселяя или же протыкая и оттаскивая к стоящим на небольшом возвышении длинным каменным столам. Там стояло еще четверо, старательно орудуя ножами и беспрестанно вскрывая дергающихся червей, вырывая из них черную требуху, а еще живые тела швыряя в глиняные чаны рядом со столами. На моих глазах двое помощников подхватили заполненный требухой жбан и вылили его содержимое в средний пруд, где лакомство тут же начали пожирать мелкие черви.

Мульрос не ошибся — тут царил железный порядок и каждый знал свое дело. Почти все находились у пруда, хотя там, где в скале был выдолблен ряд глубоких ниш-каморок и сооружено из камней несколько крепких хижин, сидел пяток согбенных стариков, что занимались неспешной очисткой белесых кож, а заодно нарезкой бесцветного мяса, развешивая его на заскорузлых от прозрачной крови веревках. Большинство трудяг были облачены в лоскутные длиннополые куртки и штаны. И теперь я знал из чего все это сшито.

— Тащи того жирного! Отжил свое! — обладатель зычного баса, высокий желтобородый старик со стоящими дыбом черными волосами, обладатель огромного брюха и руками как окорока, указал жирным пальцем на отползшего в сторону особо жирного червя. В выбранную жертву тотчас вонзился гарпун, червя подняли и понесли к столам, где его уже ждал острый нож.

А желтобородый Боллрос наконец-то заметил меня — стоящего спокойно у верхней ступени длинной лестницы, держащего наготове дробовик и сквозь бронированное забрало рассматривающего происходящее.

— Вот дерьмо! — это было первое, что сказал Беллрос, после того как встретился со мной взглядом.

Я промолчал.

— Послали дерьмо… да не то… этот кусок говна сам кого хочешь сожрет.

Я промолчал. В мою сторону ткнул длинный жирный палец:

— Слушай сюда, упырок чисторожий! Я таких как ты знаю! Ты — проблема! Большая проблема!

Убедившись, что не вижу ничего стреляющего, я поднял забрало и поинтересовался:

— И что?

— Башню ты обрушил?

— Я.

— Чего хочешь? Я дам! Только дальше этого места не ходи.

— Суку с Зоны 40.

— Зирвелла конторист?

— Да.

— Так и знал что сука с проблемой! Не срет, не жрет и только и знает, что рыдать о огромном члене любимой госпожи… Хотя вроде как попривыкла уже чуток… научилась работать кое-как… На кой хер тебе такое дерьмо?

— Надо.

— Забирай! Тебе завернуть? Или так сойдет?

— И так сойдет. Жду здесь — привалившись плечом к скале, я указал стволом дробовика себе под ноги.

— Подать ему багорщицу Зирвеллу! Мульрос! Ты?

— Я, вермиформ Боллрос. Густого дерьма вам на голову!

— На добром слове спасибо. Ты что за злодея привел?

— Тут как посмотреть… поговорим? — капитан поднял зажатый в руке прозрачный пакет с блоком сигарет, парой ромовых бутылок и яркими упаковками печенья — Тындыр бэлл, тындыр бэлл, тындыр сука бэлл… как то так ведь поют?

— Хорошо поешь — медленно кивнул Боллрос, переводя взгляд с меня на пакет с дарами и обратно — Складно… так в старину и пели… Поднимайся. Поговорим. Хотя тот гусано со злым взглядом…

— Я пояснил. Он обещал не трогать.

Я кивнул и Боллрос, после короткой паузы, поманил к себе обрадованного Мульроса. Следом мимо меня протопали обрадованные моряки, что тоже поднимались не с пустыми руками. Мне хватило пары секунд, чтобы выяснить с кем из здешних они встречаются. Теперь осталось выкинуть эту бесполезную хрень из головы и заняться делом. Убрав дробовик за спину, я повернулся к медленно шагающей мне на встречу девушки в сшитом из кожи червей балахоне.

— Конторист сука Зирвелла?

— Д-да… О Зилрой… ты же тот бесноватый… Влуп… мусор Формоза… сборщик…

— Где твоя сраная книга?

— Уничтожена…

— Что? — я качнулся ей навстречу и Зирвелла упала, поползла прочь, скребя жопой по камню — Что ты сказала, сука?! Повтори!

— Но я помню! Тебе ведь те цифры нужны?! Да?! — в ее голосе звучала безумная надежда — Да?! Да?!

— Ты помнишь?

— Наизусть!

— Уверена? Если ошибешься хотя бы в цифре…

— У меня особая память! Я помню всю книгу наизусть! И повторяю постоянно! У тебя на плече сзади было три длинные строчки. Они меня очень заинтересовали — необычно! И тату тоже необычная — с точной штрихкода нанесено. Я запомнила все полностью.

— Называй.

Запинаясь, дрожащая Зирвелла одну за другой назвала строчки. Я запомнил, а заодно и записал многоразовой деревянной ручке на нелинованной странице подарочного блокнота с видом каменистого островка — когда он еще был покрыт зеленью.

— Еще раз!

Перепроверив, повторил:

— Еще раз!

На этот раз я записал на другой странице, которую вырвал, сложил, убрал в непромокаемый пакет и лишь затем спрятал в карман. Позже сделаю нормальные непромокаемые противоударные капсулы. А затем снова набью долбанную татуировку с этими данными. Хотя это уже перебор… да и времени в обрез.

— Я… а меня…

— Что? — буркнул я, вырывая вторую страницу.

— Меня?

— Свали нахер.

— Спасибо! Я останусь здесь! — выпалила тощая девка и поскребла жопой дальше, поднимаясь по сантиметру — Здесь хорошо. Боллрос добрый. Скучаю только по члену моей ненаглядной…

— Завались.

— Спасибо… спасибо… — она продолжила всхлипывать и ползти, пока ее не подхватил один из парней в таком же балахоне и не потащил ее к постройкам.

— Эй! — мой крик остановил не хуже выстрела в башку.

— Д-д-да?

— Повтори!

Она без запинки выпалила все три строчки.

— Хорошо… — буркнул я, убедившись, что все правильно — Теперь забудь эту инфу навсегда.

— Да! Ты очень добрый человек…

— Оди! Присоединишься к нам? — от крайней хижины мне махал Мульрос.

— Иду — проворчал я, опуская забрало, чтобы не ловить харей жгучих брызг похрюкивающего говнопада.

Запах терзает нос, но вполне терпим — со Зловонкой не сравнить. Хотя и здесь у большинства есть самодельные маски и очки. Гоблины приспособятся к любым условиям — дай только времени чуток. А здесь, судя по всему, сменились целые поколения червепасов, что холили, лелеяли и убивали своих жирных подопечных, заодно выращивая новые виды. Глянув, как один из припавших к истекающему из нижнего пруда ручейку парней жадно хватает ртом прозрачную водичку, я невольно качнул головой — хреновая это затея. Вряд ли здешние живут долго и счастливо. Это видно по его искривленной недовольной роже — парень будто воду со стеклом глотает через силу.

— Ну как тебе? — похоже, Мульрос решил сходу перейти к делу, стоя на выпирающем из склона сточенном до ровной поверхности валуне.

— Ты про что, гоблин? — поинтересовался я, скидывая на камень рюкзак, поднимая забрало и доставая из рюкзака бутылку воды.

На нее капитан и кивнул, а затем, не удержавшись, для пущего эффекта щелкнул по пластиковой посудине темным коричневым ногтем:

— А вот… чистая водичка вкусно заходит, да? И выходит без боли… верно? Член не шпарит изнутри, да?

— К делу, Мульрос.

— А может к столу?

— К делу — возразил я и вслушавшись в мой голос, Мульрос торопливо кивнул:

— Уяснил. Дело простое, Оди… наша сраная столица Альтосиудад зажимает нам чистую воду.

— Вам?

— Ну… мясной ферме… нас моряков снабжают получше и поверь — каждый сэкономленный глоток действительно чистой воды, что прошла фильтры, мы тащим сюда.

— Чтобы здешние не глотали засранную червями воду?

— Да… воду, что прошла через рты, а затем жопы и члены небожителей, потом по трубам сюда и во рты и жопы червей, прежде чем попасть к желудки работягам с мясной фермы. Это справедливость?

— Так на этой планете уж заведено — пожал я плечами — Уже тысячу лет хлебают усердно эльфийскую мочу…

— Чью?

— Продолжай.

— Нам нужна… помощь…

— Корабельная команда и работяги с мясной фермы решили поднять восстание? — усмехнулся я и, сделав пару глотков, туго закрутил крышку, после чего швырнул остатки жадно поймавшему их парню у нижнего пруда — Вас уничтожат.

— Мы… я и Боллрос…

— Незаменимы?

— В точку. Мы знаем свое дело. Мы возим по каналу охотников и сборщиков, поднимая все найденное к столице. Трубы приносят многое. Мы убиваем тварей, что быстро растут на этом токсичном дерьме, а затем легко лезут по отвесной скале к огородам и столичным нежным жителям. Мы растим и потрошим червей, кормя мясом почти всю столицу! А мясо похуже идет на удобрение тамошних огородов с репой и картохой — от которых нам вообще ничего не перепадает. Нас держат в черном теле, Оди! Да в жопу жратву — воды чистой дайте! У девчонок язвы на полспины… волосы воняют химией и падалью, а проведи расческой — выпадают лохмами. Зубы от здешней воды умирают за считанные месяцы…

— Заплачь навзрыд еще…

— Но… тебе не жалко их? — Мульрос картинным жестом указал на трудяг у раскинувшихся чуть ниже каскадных прудов — Всех этих честных бедолаг?

Я рассмеялся. Мне хрипло начал вторить Боллрос, уже успевший вскрыть бутылку коньяка и зажечь сигару:

— Мульр! Уймись! Я же тебе сказал — это хищный кусок дерьма, которому плевать на все наши трудности и беды. Хотя нет… тут я ошибся.

— Ему не плевать?

— Не. Тут я как раз прав — срать он хотел на нас. Но он точно не кусок дерьма… ведь дерьмо плывет по течению, а этот гребет против… только глянь на харю злобную…

— Ты потише, друг Боллрос… — понизил голос капитан и успокаивающе замахал мне лапами — Ты в голову не бери, Оди. Он у нас… мужик суть секущий, но прямой как закаменелая кишка камнетеса…

— Мне похер — буркнул я и ткнул пальцем в верхний край каньона — Столица…

— Она не там, но жест понят…

— Столица уничтожит вас. Это пусть дерьмовая и кривая, но уже устоявшаяся система, что успела отрастить не только рабочие лапы и щупальца вроде вас… но и острые клыки и когти. Как только начнете заявлять о своих гражданских правах и свободах… вас — я ткнул пальцем в Боллроса и Мульроса — Вас тут же прикончат. А следом пустят на корм червям еще десяток гоблинов из тех, что подмахивал вам на протестах слишком рьяно. При этом обо всех подмахивающих доложат те, кто сейчас среди корабельной команды и работяг фермеров. Те, кого считаете своими в доску.

— Да нет среди нас гнид.

— Гниды есть всегда — возразил я.

— Да нет среди нас новеньких! Разве что Зирвелла — но она из Сорокушки! До сих пор рыбой пахнет! Гнидам болтливым неоткуда взяться.

— А гниды не появляются ниоткуда. В них превращаются обиженные и незамеченные. Бывшие любовницы, бывшие друзья… Продолжают улыбаться, но дай им только шанс — и тут же сдадут тебя. Еще чаще срабатывает другой вариант — вас заложат те, кто считает, что текущее положение вполне нормальное и не надо ничего менять. Их устраивает недостаток чистой воды. Они приспособились. И боятся перемен.

— Охренеть…

— Сидите тихо, гоблины. Мой бесплатный совет.

— Но у нас есть ты…

— Меня здесь нет — покачал я головой — Мне надо валить отсюда. В Дублин-5. И срочно.

— Эти строчки, что ты вырвал из сердца багорщицы Зирвеллы…

— Скорей из жопы через горло — буркнул я — Меня нет в ваших планах, гоблины. Да даже если бы я и был… все равно это затяжная долгая война… а на самом деле просто возня червей в помойном ведре Формоза. Шансы на победу мизерны…

— Если мы начнем обоснованный протест…

— Какие слова — ухмыльнулся я — Таких говорунов валят первыми. Что будет? Я поясню — вы начнете возбухать и морщить смрадные жопы в требующем оскале. Небожители из вашего сраного Альта… просто выдадут с улыбками водяную добавку. Повысят норму.

— Вот!

— А потом… через месяц или полтора… Капитан Мульрос вдруг упадет за борт и сдохнет, а червепас Боллрос помрет вдруг от сердечного приступа. Ваши места займут другие. Норму воды снова урежут. И на этом вся ваша тухлая затея закончится. Хотя обещаю — ваши похороны будут прямо торжественными. Может даже из столицы прибудет кто-нибудь не слишком важный, но все же известный. Он скажет несколько добрых слов, пожалеет о вашей такой несвоевременной ранней кончине, бросит пару горстей дерьма в… где вас там хоронят?

— Сетка Гниения. Потом ее опускают в верхний пруд на два дня…

— Вот туда он дерьма и швырнет — шлепанет прямо на ваши дохлые раздутые лица, если от них еще что-то останется.

— Но у нас есть…

— Я?

— Да. Ты крут. Ты очень крут. Ты на моих глазах уничтожил целый отряд! Обрушил башню! Да ты сама смерть! И ты можешь обучить нас…

— Убивать?

— Защищаться.

— Уже неверное слово — поморщился я — Защита без убийства — не защита, а дерьмо. Мало выставить щиты — надо еще долбашить топорами прямо по вражеским харям. Надо уметь вбивать им в задницы динамит, поджигать короткий фитиль и возвращать ушлепков к родне — пусть лопнут среди них смачным кровавым фейерверком. Вопли страха и непонимания, ужас в их рядах, сходящие с ума еще в атаке вражеские бойцы, запах горелого дерьма, дымящиеся мозги на ваших ботинках и опять опускающийся топор — вот это настоящая защита. Пару раз проделал такое — и все вокруг поняли, что таких безумных тварей как вы лучше не трогать. Потому что таких себе трогать дороже! Вот так завоевывается хотя бы временная неприкосновенность! Вот так и берется власть в свои руки. Вот так занимается трон.

— Но нам трон не нужен. Мы хотим нормальных условий.

— Нормальные условия у тех, кто жадно нализывает сейчас расслабленные кормящие анусы ваших правителей. И у тех, кто стоит следующим в этой лижущей цепочке. У всех, кто ниже — условия дерьмо и такими останутся.

— Потому что они слишком горды, чтобы лизать?

— Потому что не осталось свободных не зализанных уже вусмерть жоп — рассмеялся я — Это как лоснящиеся сиськи свиноматки — они всегда заняты жадными сосунами. Захочешь дерьмо с правящей жопы слизать — так даже дотянуться не дадут. Оттолкнут, затопчут. Вот это про вас, моряки и червепасы. Вы далеко от сисек.

— Но если ты нас научишь…

— Может быть — кивнул я и вытащил из рюкзака следующую бутылку воды — Может быть. Если будете четко выполнять мои приказы и будете готовы к кровавой работенке. То может и удастся однажды дотянуться до кормящего соска-ануса…

— Как-то перехотелось…

— Да в самый раз! — возразил Мульрос Боллросу — Идеально! Шанс!

— Но обучение требует времени. А я здесь не задержусь.

— Дерьмо — поник Мульросс, а Боллрос пожал плечами и в несколько глотков допил коньяк прямо из бутылки.

— Но… — задумчиво произнес я, глядя вверх.

— Но? — в голосе капитана почти не осталось надежды, но что-то там все еще теплилось.

— Мне нужно в Дублин-5.

— Тебе ведь нужна еще одна из пойманных нам девок — напомнил Мульрос.

— Не особо — признался я с кривой усмешкой — Плевать я хотел на ходячую духовку. Это все чужие политические игрища. Кто-то власть хочет сохранить, кто-то захватить, кто-то просто мечтает о дополнительной норме воды. И всем нужны такие как я.

— Умелые наемники?

— Убийцы.

— Мы бы хотели все решить… разумным способом… мы просим малого. Ну может еще картошки чуток… или хотя бы разрешения выращивать овощи самостоятельно. Пока что мы тайком растим кое-какую зелень, вынося ее на солнце пару раз в день и снова пряча в хижины. Нам нужны витамины…

— И поэтому вам нужны убийцы — кивнул я — Путь к свежей зелени всегда лежит по чьим-то окровавленным кишкам… Мне нужно в Дублин-5. И срочно. Но я принял снарягу у долбанного нытика Зилроя. Плюс хреносос Замрод не идет из моей башки… Мне нужно больше информации о вашей славной столице Альтосиудад. Кто там правит? Есть оппозиция? Кто из ваших небожителей имеет выходы на транспорт к Дублину-5? Кто имеет завязки с Зоной-40? Где они вообще сидят чаще всего? Есть бойцы быстрого реагирования? А из чего построена большая часть домов? Есть могущие гореть составляющие в этих хибарах?

— Постой! — замахал руками Боллрос — Мы не хотим раздувать мировой пожар!

— Вы не хотите — кивнул я — А мне похер. Я всегда готов чиркнуть спичкой. Давай, Мульрос. Рассказывай. А я тебе еще вопросов подброшу…

* * *

Я широко улыбнулся в перекошенную оскаленную харю, что обдала забрало моего шлема последним зловонным выдохом в своей жизни:

— Каждый день — вздохнул я, чуть крепче сжимая пальцы и удивительно крепкие и удобные перчатки из червиной кожи едва слышно захрустели.

В стекленеющих глазах тупой суки возник немой вопрос, и я с радостью дал на него ответ:

— Каждый день вы страдаете херней — я обвел взглядом перевернутый ящик, что служил столиком для игры в карты — А могли бы отжиматься… или почаще оглядываться, чтобы увидеть сраного скалолаза вроде меня… Да?

Она не ответила, предпочтя закатить глаза в немой насмешке. Пожав плечами, я выронил дохлятину и она с сипением рухнула на труп своего парня со сломанной шеей.

Когда я поднялся по скале — пару раз крупно нашумев и даже ненароком устроив камнепад — они весело шлепали самодельными картами, нарезанными из пластика. По нашивкам на их кожаных непромокаемых куртках с огромными капюшонами — высунувший красный раздвоенный язык клыкастый череп с зелеными треснутыми стеклами в глазницах — я легко узнал членов одного из здешних элитных отрядов. Ибуто Убулун — название армейского корпуса, как они себя называли. Тупые дерьмоеды не могли обойтись без крутых названий даже внутри мусорного ведра полного ядовитых помоев…

Пятеро «убулунов» сдохли рядом со своим валяющимся неподалеку снаряжением и оружием. Потрясающе мать вашу. Просто потрясающе… Подчеркивающие их статус душные кожаные куртки они снимать не стали, а а вот ружья, копья, арбалеты и даже ремни с ножами отложили от себя подальше. Хотя причина понятна — игра шла на деньги, и они резонно опасались, что в случае ссоры кто-то из проигравших может схватиться за оружие. Еще на подходе, на последнем отрезке, когда меня отделяли от гребня десять метров с небольшим, я уже услышал их ревущие и блеющие от перевозбуждения голоса. Поэтому они и не обратили внимания на поднятый мной шум.

Оглядев еще раз их одежду, я кивнул сам себе и шагнул обратно к гребню…

Подняв на веревке рюкзак — с ним я особо намучался — закинул его за плечи, проверил оружие и ненадолго присел на край умело сложенной каменной стены, что в этом месте выпирала в каньон, следуя его очертаниям. Образовался выдающийся на несколько метров в пропасть пятачок, что находился рядом с бегущей по гребню достаточно широкой дорожкой, прорубленной в камне трудолюбивыми руками. Накрытый каменной крышей пятачок превратился в беседку, что к тому же была украшена вполне зеленым плющом с редкими крохотными желтыми цветами. Неудивительно — маршрут мне говорливый капитан указал точный и, если судить по запомненным мной приметам, я находился неподалеку от входа в здешний рай — Сады Зулунгли, каньонное чудо света. Микроскопический тщательно оберегаемый садик исключительно «для своих», хотя официально он служил одним из двух общественных парков-садов великой столицы Альтосиудад. Первый назывался «Дышащее Благоденствие» и представлял собой узкую улочку метрах в тридцати ниже, заставленную горшками с больными измученными растениями. Во время подъема я прошел мимо, легко оставшись незамеченным для ковыляющих стариков, что с умилением глядели на почерневшие от приходящих снизу ядовитых испарений веточки с редкими листочками.

Здесь, выше, было уже… обычно… можно дышать без маски и без нее же находиться вне помещений. Но все равно ощущалась приходящая снизу даже не вонь… а просто ядовитая тяжесть. Я надышался этой херни вдоволь — аптечка успела сделать несколько уколов, а заодно потребовала от меня сделать ингаляцию, выведя это требования на экран и добавив с неуверенностью «Если того требует ситуация и если таковы возможности сурвера».

Сурвера…

Долбанные сурверы и долбанный Бункерснаб.

Хотя здесь к ним относятся с уважением — та же мясная ферма работает по технологии Бункерснаба. Это сурверы вывели всеядных червей-чистильщиков, что умудрялись сжирать любое дерьмо и при этом не пропитывать им собственное мясо, оставаясь условно съедобными.

Сидя на стене, я ждал, заодно осматриваясь, хотя смотреть тут было не на что.

Еще метров тридцать вверх — и будет край Гнойного Каньона. Но метрах в пятнадцати от края на камне видна даже в потемках светящаяся прерывистая черта. Местами от нее почти ничего не осталось, но пока что эта граница видна отчетливо. Любой из переступивших — вернее переползших — эту черту каньонников будет мгновенно уничтожен огнем нашлепанных на стенах красных полусфер. Расстояние между системными полусферами больше шестисот метров, но для не промахивающейся системы это не проблема. И это еще не все — судя по сведениям Мульроса и Боллроса, за краем каньона расположены дополнительные системы сдерживания беглецов. Они в этом уверены, потому как здесь бытует легенда, что если пересечь некую невидимую и скорей всего каньонниками же придуманную «буферную зону», то они завоюют прощение системы и получат дозволение уйти живыми — уйти куда хотят, но главное — прочь от отравленного Гнойного Каньона.

Не любой раб мечтает о свободе. Это вранье. Но всегда найдутся рисковые, что найдут способ прорваться. Нашлись таковые и здесь — обычно те, кто заболел чем-то предельно серьезным и потому им уже было нечего терять. Эти умельцы изобретали различные способы преодолеть заградительный огонь двух алых полусфер — как ты жопой не крути, а путь наверх лежит минимум между двух огневых точек.

Умельцы снаряжались, а затем подыхали. Снаряжались… и подыхали. Но за ними наблюдали другие и делали выводы, становясь опытней. В результате, спустя годы, пройти по стене между двух полусфер стало вполне возможно — главное иметь нужное снаряжение.

Почему никто не ломанулся следом за счастливчиками?

Причина проста — ни один из них, исчезнув за краем каньона, не подал второго условленного знака.

Первый сигнал — подавали. Это когда добирались до кромки каньона, перебирались за край, после чего махали рукой или бросали что-нибудь вроде камешка, испачканного краской. Этот мол отрезок пройден успешный. Второй сигнал должны были подать позднее — после того как пройдут первые метры мифической «буферной зоны». Но те, кто дожидался с нетерпением внизу, так ничего ни разу и не дождались.

Что до этого мне?

Мне посрать.

Я представлял себе возможности системы и будь я каньонником, выбрал бы иной путь или способ, оставив этот на крайний случай. Но я не из обитателей Гнойного Каньона и поэтому в ближайшее время собирался проверить каково ко мне отношение здешних оружейных точек.

И, честно говоря, меня глодало нетерпение. Глядя наверх, я с трудом останавливал себя от того, чтобы не начать восхождение.

Никто не знал, что будет ждать меня там за кромкой каньона. Есть лишь один способ узнать. Но я ждал… ждал, сидя на краю долбанной полки на стене гигантского помойного ведра, ожидая, когда в садах Зулунгли начнется церемония освобождения. Еще парочка смертельно заболевших решила попытать счастья в восхождении до края — о чем объявили загодя. Для подобного случая существовал настоящий религиозный ритуал с песнопениями, восхвалениями Владыки и совокуплениями в ее честь. И, само собой, главные в этом клоачном филиале не могли пропустить столь важное мероприятие.

Они все уже там.

Но я жду не их…

Яростный гудок вырвал меня из оцепенения. Я досчитал до шести и яростный долгий корабельный гудок повторил, прилетев снищу воющим тревожным эхом. Мне не требовалось глядеть через край, чтобы выяснить источник рева. Я уже знал, что там, по пенным водам полным ходом прет бравый капитан Мульрос, со всеми зажженными огнями, с ревуном, торопясь под опасным углом к городской пристани.

После третьего гудка я поднялся, накидывая на шлем просторный капюшон точно такой же просторной кожаной куртки, как и приконченных мной охранников у входа в сады Зулунгли. Не было только нашивки, но она красовалась на спинах подохших — дебилы! — а я не планировал поворачиваться к кому-то спиной на все время задуманной простенькой операции. Выждав еще несколько минут — этого должно было хватить капитану, чтобы поднять шумиху и потребовать срочной встречи — я неспешно зашагал по дорожке, с нетерпением прислушиваясь. Где еще один гудок? Его должен был подать один из вахтенных…

Четвертый гудок последовал примерно через одиннадцать-двенадцать минут — я автоматически считал секунды. Значит, Мульрос добился того, чего хотел и успел остановить кого нужно. Не став ускорять шаг, я продолжил неспешно шагать, зная, что желающие подохнуть обязательно дадут о себе знать — они всегда так делают. Без исключений.

— А чем там? — выскочивший из дыры в стене жирный хреносос заспанно хлопал глазами, тщетно стараясь затянуть пояс с оружием еще на одну дырку.

— Да ничего — успокоил я его, после чего выхватил из его ножен нож и утопил по рукоять в вялом горле.

— ЫГРЛ!

— Согласен — кивнул я, хватая его за кожаное плечо и с силой толкая к невысокому защитному бортику.

Налетев на него, он кувыркнулся вниз, унесшись прямиком к первому общественному парку-саду. Снизу донесся еще один гудок. Матросы увлеклись… Оглянувшись, я перешел на бег трусцой, давая Мульросу время на разыгрывание трагедии в лицах. Его целью было одно простое дело — он должен был остановить от подъема наверх трех здешних важных гоблинов, кого называл «истинными демократами и полными новых идей мыслителями с чуткими ушами и большими душами мать их!». Они были почти задавленным фрагментом здешней ублюдской политической закостенелой системы. Новаторов никто не любит — кормушку ведь суки раскачивают своими идеями, пожрать нормально не дают. А чтобы подчеркнуть для простого люда никчемность сраных новаторов их нагрузили особыми обязанности в дни церемоний. Ну типа иносказательно, но громогласно заявили — мы священно трахаемся в саду, а вы проводите скучные мероприятия в парке этажом ниже. Как раз туда я и отправил зарезанного хренососа, чтобы он кровавой кляксой на аллее добавил внушительности яростным корабельным гудками Мульроса.

Вход в парк охраняли трое, что успели вооружиться копьями и стояли неровной шеренгой поперек дорожки, с нетерпением поджидая меня.

— Чем там?! — будто запоздалое эхо повторил еще один из убулунов, поднимая самодельное сетчатое забрало на старом стальном шлеме.

— Убивают — ответил я, взмахивая выхваченным тесаком.

Отточенное лезвие прошлось разом по трем глоткам. Оббежав замерших в изумлении ушлепков, я ворвался в парк Зулунгли, двигаясь к отчетливо видимому ориентиру — трепещущему свету десятка светильников утопающих в густом тумане-дыму. Оббегая каменные огромные горшки с больными деревцами, я разминулся с пятком обнаженных женщин с огромными опахалами, что бегали по парку с протяжным воем. За одной из них бежал козлоподобный мужичок с известной мне меткой на башке — перечеркнутый тремя косыми красными линиями лоб говорил, что этот голый хрен с микро-достоинством является одним из элиты. Я снес бородатую башку и побежал дальше, стремясь к свету подобно хищному насекомому, что знает — у света всегда можно отыскать вкусных букашек.

Как там было? Порхай как сука и руби головы как… не помню. Но звучало вроде классно…

Вбив тесак в волосатую грудь еще одного «трижды лобнолинованного», я наконец добрался до затянутой дымом центральной поляны с двумя столами, на которых извивались одурманенные голые девки. Живот одной из низ был украшен блестящей металлической дверцей, которую надежно защищал ее же вздыбленный хер — вокруг ее стола задумчиво столпился десяток приглашенных, явно пытаясь понять, что им делать с этой дикаркой…

С помощью дробовика я решил их проблему, выборочно прикончив пятерых, выбивая картечью всех с красными отметинами на лбах. Остальные неумело разбежались, исчезнув в дыму.

— Семь — рыкнул я, пересчитав зарезанных.

Поведя стволом, я дважды нажал на спуск и спешно перезарядился.

— Девять… а просили только четверых убить…

Пинком послав пылающую жаровню навстречу бегущим охранникам, я накрыл их градом углей, добавив к ним три выстрела, после чего укрылся за каменным столом и опять занялся перезарядкой.

— Я СЛЫШУ ГЛАС ЕЕ! — провыла девка надо мной — ЗИЛРОЙ! ГДЕ ТЫ, МАЛЫШ! Я ПРОШЕПЧУ ТЕБЕ СКАЗКУ, ИМЕЯ ТВОЙ СЛАДКИЙ ЗАД!

— Семейные отношения всегда меня настораживали — пробормотал я, перекатываясь и ловя прицелом харю ползущего хитрожопого ушлепка.

— Простите! — вякнул он и его лицо разлетелось кровавыми кусками.

Перекатившись обратно, я рявкнул:

— ЗИЛРА!

— ДОСТОЯНИЕ КАНЬОННОЙ НАЦИИ ВЗЫВАЕТ!

— Жопу твою в их достояние! ЭЙ! От Зилроя привет!

— Кто… кто ты? — ее дрожащий голос стал чуть осмысленней — Видение?! Сладкое имя сладкого брата…

— Я от него.

— От Зилройчка?

— Да. Слушай сюда! Лежи тихо! Поняла?! Просто лежи и не дергайся, если хочешь жить!

— А может пойти… пойти с тобой… ыкх… что-то рождается во мне… пойти с тобой, чтобы жить?..

— Ну нахер! — буркнул я — Запомнила?!

— Да… да…

— Как все затихнет — проси встречи с Донованом Зубром! Повтори!

— Донован… Донован Зубр…

— Верно — рыкнул я и поспешно убрался из-под стола, когда затрясшаяся в спазмах Зилра повернулась на бок и принялись исторгать из себя блевоту и мочу одновременно. Я не успевал, но удалось прикрыться от мощной струи телом хрипящего убулуна, почти успевшего навести на меня винтовку.

От струи прикрыться удалось, зато поймал спиной пулю и рухнул вместе с подыхающим от ножа в ребрах убулуном.

— УБИЛ ЕГО! — ликующе заорали из тумана.

— С-сука! — почти беззвучно выдохнул я, выдирая из кобуры револьвер.

Мне понадобилось четыре выстрела, чтобы нащупать крикуна пулей. Уронив ублюдка, я прислушался к нарастающему шуму голосов и ускорился, торопясь убраться из задымленного парка до того, как сюда прибудут основные силы. И мне это вполне удалось — через пять минут я был уже на стене и вне зоны дрожащего света, спешно и легко поднимаясь по отвесной тропе, что была проложена до меня поколениями решивших попытать счастья обитателей Гнойного Каньона.

— Мы осиротели! — протяжно завыл кто-то снизу.

— Заткнуться всем! — уверенный жесткий голос только что прибывшего разом заставил замолчать почти всех. Не унималось несколько визгунов, но их тут же утихомирили.

— Мульрос!

— Я здесь, господин Донован!

— Ты опоздал с предупреждением! — суровый голос громыхал гневом. Но при этом еще и едва слышимой радостью.

— Прошу прощения!

— Никто не совершенен… ты все же успел спасти многих, бравый капитан…

Тихо рассмеявшись, я перестал вслушиваться в диалоги разыгрываемого на публику спектакля и сосредоточился на подъеме…

 

Отправить