Глава четвертая

– Ожидаемо. – буркнул я, сквозь забрало экза глядя на место, куда привели нас путеводные звери.

Руины.

Некогда это было что-то вроде овального павильона с островерхой крышей. Сейчас же кирпичные стены начали разваливаться, крыша провалилась, все заросло кустарником и уже взрослыми деревьями. Три золотых луча указывали точно на это место. Прямо в центр руин.

– Очистить здесь все! – рявкнул я, с лязгом выдвигая из руки лезвие. – Вперед!

Коротким взмахом, я перерубил ствол березы у самой земли, отшвырнул завалившееся дерево и шагнул дальше. Бойцы не отставали, быстро уничтожая заросли и обнажая старую кирпичную кладку. Стоило упасть десятку деревьев, золотистые лучи тут же скрестились на небольшом каменном возвышении посреди руин. А еще через секунду по едва видимому мозаичному полу пробежала череда огоньков, что вычертили прямоугольник.

– А вот и лифт! – крикнула рядовой боец Кассандра. – Вот черт… аж мурашки!

– В жопу твои мурашки, боец! – рявкнул Рэк, делая замах топором. – Продолжай рубить!

Азарт и сила быстро сделали свое дело – роща перестала существовать. Снова мы уничтожаем. Снова это вынужденная мера. И снова мысль в голове – а может, вообще ничего не делать? Просто засесть на базе и провести десяток лет в блаженном безделье. Просто жрать, срать, нещадно тренировать избранных бойцов, тренироваться самому, выполнять пустые редкие задания… и наблюдать за тем, как умирает мир. Пусть тупые гоблины сделают все сами. Пусть они в очередной раз совершат массовое самоубийство, пусть опять подпилят ветвь, на которой сидят. И вот когда начнется убойный веселый аттракцион «Выживи, кто сможет» … вот тогда я и вступлю в дело…

Тряхнув башкой, отогнал ненужные сейчас мысли и сквозь раздавшиеся линии успевших вспотеть бойцов, шагнул вперед, убирая ручное лезвие. Тяжело ступив на мозаичный пол, что изображал битву кого-то с кем-то, я без малейших колебаний перешагнул светящийся контур и замер посреди того, что должно быть лифтом.

Что дальше?

Надеюсь, что ничего кроме сухого запроса интерфейса и последующего опускания вниз. О численности можно не беспокоиться – судя по всему, тут помимо объема самой платформы, предусмотрен еще какой-нибудь ограничитель вроде весового контроля. Обмануть не получится. Но нам и не придется – мы притащили сюда не одного, а сразу целую кучу путеводных зверей. Возможно, не всем удастся пройти, кто-то останется за бортом и вернется на базу, но ядро отряда я протащить сумею на ту сторону.

Ту сторону…

Еще одно дерьмовое название для дерьмового места.

– Ну? – не выдержал я. – Долго рожать будете?!

Пространство будто только этого и ждало. Приглашения грузиться не последовало, толпа гоблинов продолжала нетерпеливо переминаться у светящейся границы, зато случилось кое-что другое – передо мной с яркой радужной вспышкой возникла светящаяся фигура. Голограмма. Я уставился в усатое лицо рыцаря в серебряных доспехах и с алым развевающимся плащом за плечами. Его фигура рябила, временами пропадала и постоянно дрожала. Оно и понятно – сколько лет здешней технике? И как долго она без присмотра? К тому же пара проекторов – или как там эти штуки называются? – должна была быть установлена на провалившемся ныне потолке. Но фигура рыцаря все еще могла внушить какое-то уважение деревенским простофилям своим блеском.

– Герои! – оглушительно вскричал рыцарь, вскидывая бронированные лапы к проваленному потолку – О! Я чую это всей своей душой! Предо мной стоят настоящие герои! Великие! Бесстрашные! Всегда готовые прийти на помощь страждущим! Всегда…

Это какая-то запись… или что-то интерактивное…

– … я приветствую вас в этой обители, которую впору назвать бухтой покоя. Но помните! Там дальше, за моей спиной, вас будут ждать настоящие приключения! Опасные! Смертельно опасные! Вам придется преодолеть очень многое и…

– ЗАТКНИСЬ! – не выдержал я этого потока искусственной патоки. – Открывай!

Запнувшись на полуслове, рыцарь постоял в нелепой позе пару секунд и, будто заевшая пластинка, качнувшись, с треском и шипением динамиков переключился на шаг вперед:

– Пусть те, кто считает себя достаточно смелым сделают шаг вперед и пересекут светящуюся линию. Но повезет не всем! Я, рыцарь Ахнаноториус Алый, не могу пропустить слишком многих в опаснейший Мир Монстров… смиритесь с этим. Вы сможете попытать счастья в следующий раз…

– Техника. – велел я, отступая в сторону. В этот же момент погасли все золотые лучи, кроме одного – испускаемого глазами золоторогого оленя. Принцип ясен – нас будут пропускать партиями, чей размер зависит исключительно от «способностей» путеводных зверей.

Расступились и гоблины, пропуская сквозь себя тихо порыкивающую первую багги, что тащила за собой платформу с Гиппо и остальными экзами. Следом за ними шла вторая машина – закопченная, продырявленная, воняющая копотью, но уже способная передвигаться и тащить за собой платформу поменьше, загруженную нашими припасами. Слишком большой обоз с собой взять не получится. Но это и к лучшему. В припасах я осознанно пошел на перекос, почти не взяв воды и еды, вместо них загрузив батареи, боеприпасы, медикаменты и прочее. Если в том Мире Монстров как-то умудряются находить себе жратву – найдем ее и мы. А не найдем так отберем. Машины заняли собой все доступное пространство.

– Ядро. – скомандовал я, и через линию переступили те, кто прошел с нами уже немалое расстояние и побывал в нескольких стычках. Те, в ком были уверены мои десятники.

Черту перешагнуло семеро, и рыцарь тут же ожил, рубанув фантомной рукой воздух:

– На этом будет! Первый геройский отряд! Готовы ли вы к спуску?! Подумайте трижды!

Голограмма замерла, мне в грудь уперся зеленый луч, в воздухе появился дрожащий и крутящийся вопросительный знак. По какому принципу этот древний обломок технологий понял, что я главный? Есть связь с основной системой? Или компьютер решил, что я главный, лишь потому что я первый переступил светящуюся границу?

Ответов мне не дадут. Поэтому я просто глянул на оставшегося за чертой Каппу, мечник коротко кивнул, и я перевел взгляд на порожденного техникой призрачного рыцаря:

– Готовы.

– Я предлагаю подумать вам еще немного, герои. Ведь путь назад будет отрезан для…

– Готовы!

– Тогда в добрый путь! Убивайте кошмарных монстров! Выживайте! Наслаждайтесь приключениями! Это настоящая жизнь! Это…

Пол задрожал, по мозаике заплясали куски кирпичей и штукатурки. Из пола вылезли частые изогнутые прутья, что сплелись вверху, заключая нас в подобие огромной птичьей клетки – причем клетки двойной. Защита от безбилетников? Еще миг… и мы провалились вниз, словив мимолетное ощущение невесомости. Внутренняя клетка отправилась вместе с нами. Внешняя продолжила закрывать провал решетчатым куполом. Мимо нас, вдоль стены, в вертикальном положении поднималась вторая платформа – узнал ее по чистенькой мозаике. Все произошло очень быстро – вторая платформа повернулась и поднялась, закрывая дыру. Темно не стало – контурные огни загорелись ярче, и мы мчались вниз в призрачном синеватом свете.

– Вот дерьмо… – пробурчал Рэк, сидящий на краю платформы. – Там сразу бой, командир?

– А хрен его знает. – качнул я головой. – Старые правила не действуют. Там давно живут по своим придуманным законам. Так что встретить нас может кто и что угодно. Слышали, гоблины? Готовьтесь к худшему!

Ответом стал лязг и щелканье проверяемого оружия. А мы продолжали спускаться. Но это уже не было отвесным контролируемым падением. Лифтовая шахта чуть отклонилась в сторону, что было видно по ее монолитным стальным стенам. Сколько же труда сюда вбухано?

Еще через пару минут спуск прекратился, и мы двинулись в горизонтальном направлении, следуя узкому и такому до боли знакомому стальному коридору-кишке. Явно специально продвижение замедлилось. Не иначе, чтобы создать иллюзию невероятно долгого пути. В передней части несущей нас платформы вспыхнуло знакомое пламя голограммы. Но на этот раз это был не рыцарь. Перед нами возникло два фантома – старик в многократно пробитых кожаных доспехах, со стальным тяжелым шлемом на седой голове. И старуха в темной траурной одежды, голова обернута серым платком с черной каймой. Оба сидели на толстом бревне, что как бы лежало на краю платформы. Оба глядели на нас с тревогой и состраданием. Старуха начала первой:

– Однажды и мой герой ушел на подвиги… обещал вернуться с победой… но сложил голову в битве с ужасной многоногой тварью.

– Они разумны! – хрипло вставил старик – Уж поверьте, юнцы! Я знаю! Эти твари разумны! Хитры! Коварны! Действуют умно и быстро! Они живо вспорют вам кишки! Выпустят их наружу!

– Мой герой был так неосторожен… мне нечего было хоронить – его сожрали целиком. Проглотили, как мне рассказали. Он был еще жив, когда исчезал в склизкой пасти гигантской бурой сколопендры… говорят, он погиб с честью… даже проглатываемый, он продолжал колотить кинжалом эту тварь! Но… был проглочен. Не повторите его судьбу! Будьте осторожней, герои! Ведь жизнь всего одна!

– Помню, как я вонзил топор в брюхо перевернувшегося монстра-жука. Мой товарищ приставил дробовик под шипастые челюсти и… ох как хороша картечь по уязвимым местам! Ох как отлетела уродливая голова той твари! Как мы смеялись, прыгая на ее корчащемся безголовом теле! Были же славные деньки!

– Весело ныне живущим. – прошамкала старуха, неодобрительно покосившись на смакующего былые боевые деньки старика. – Горько осиротевшим… Нет радости тем, кто был сожран…

Перестав слушать этот бред – хотя многих заворожило – взобрался на платформу, вытянув шнур, подрубил экз к установленным на платформу батареям. Мой собственный ресурс почти полон, но, когда речь о энергии для боевых систем, такое понятие как «почти полон» меня не устраивает. Длина шнура позволила добраться до багги и усесться на ее багажнике, предварительно согнав оттуда шустрого гоблина. Глянув на меня, Рокс продолжил слушать голографических фантомов и судя по морщинистому мрачному лицу, его их речи зацепили. Старик снова переживал гибель своего сквада в Зомбилэнде. Что ж… пусть слушает дальше. Пусть слушают и остальные. Если это заставит гоблинов быть осмотрительней… пусть слушают.

Заметив впереди свет, исходящий от одной из стен, я чуть повернулся и, когда мы поехали мимо источника, без особого удивления увидел большое стекло, а за ним знакомые металлические лавки и кресла. Еще один гномий аквариум. Наша платформа резко замедлилась, мы тащились как черепахи. И это позволило нам во всех подробностях рассмотреть происходящее прямо перед стеклом. Там трахались. Прижав стройную и почти сплошь татуированную светловолосую девку к стеклу, ее обрабатывал сзади поросший темной шерстью невысокий крепыш. Звуков не доносилось, но они оба явно что-то орали. Утопая в страсти, нас заметили не сразу. Первой изумленно распахнула глаза девка. Ошарашенно заскользила по стеклу в сторону – ноги подкосились от неожиданности. Крепыш легко удержал ее, пару раз мощно толкнулся, закинул башку и… увидел нас. Бросив партнершу, что шлепнулась на пол, он отскочил, прыгнул к барахлу на полу и подскочил уже с топором и дробовиком. Я вскинул винтовку, наводя ее на гнома. Крепыш шарахнулся в сторону и нажал на спуск. Сноп картечи пришелся в спину поднявшейся девки, вырубив из ее правого бока нехилый кусок – вместе с печенью. Беззвучно заорав, она снова рухнула и забилась, по стеклу стекала кровавая густота, орущий гном продолжал палить, мой оттопыренный средний палец насмешливо указывал на стрелка. Успевший взобраться на багги Рэк показывал гному другой жест – презрительно ухмыляясь, он тыкал в стекло сложенной щепотью из указательного и большого пальца, намекая на крохотные размеры гномьего хера. Так мы и укатили. Несмотря на эту веселую сценку с повидлом из крови и печени на стекле, я успел заметить кое-что важное – в углу аквариума красовалась аккуратная такая стальная заплата. Это либо заделанная сваркой дыра… либо люк, закрытый с той стороны. Гномы пробились в коридор, ведущий к Миру Монстров? Может, и так. На их месте я бы так и поступил.

Откинув забрало, я щелкнул системным передатчиком.

– Каппа. Проверка связи.

– Слышу, лид.

– Статус?

– Движемся. Платформа. Идем за вами – видим ваши огни вдалеке. За нами еще платформа.

– Принято. Впереди, по правой стороне, аквариум гномов. Возможно, у них там люк. Держитесь наготове.

– Есть.

– Передай остальным.

– Принято.

Мне бы спрыгнуть и пробежаться по коридору назад. Но клетка вокруг платформы не позволяет. Срезать ее вполне реально, но вдруг это приведет к остановке платформы или откату ее назад? Нахрен такой исход.

– Лид… – ко мне сунулся Рэк. – Ты знал, что тот урод пристрелит сисястую, когда винтовкой дернул? Все просчитал?

– Ну что ты, – буркнул я. – Даже и не думал о таком…

– Хе-хе. – дребезжаще рассмеялся Рокс и снова обратил внимание на продолжающего бубнить фантомного старика:

– Тварей надо мочить! Мочить безжалостно! – наставлял дедуля, снявший тяжелый шлем. – И никаких с ними договоров и пактов! Это же монстры! Давить их! Кромсать! И наслаждаться, глядя на вытекающий из-под стальной подошвы их вонючий мясной сок! Вот это и есть жизнь настоящих героев!..

* * *

Под конец пути начавшая скрипеть платформа доставила нас на… морковную плантацию.

Хотя саму плантацию мы увидели не сразу – когда платформа вынесла нас из стены и по тонкому изогнутому рельсу понесла вниз по нисходящей дуге, мы изумленно уставились пусть на низкое, но все же небо. Из-за вибрации рельса, что отдавалась по редким крепящим его потолочным конструкциям, сверху дождем сыпались голубые лохмы краски. Блестящие «дыры» небосвода становились все шире.

– Небо у меня в ладонях. – завороженно вякнул кто-то за платформой. – Небо у меня в ладонях! Сохраню… как талисман… небеса прямо на моих грязных ладонях…

– Фальшивые небеса не подарят рая, гоблин, – проворчал я машинально, стоя на краю все еще движущейся платформы и недовольно морщась, когда особенно крупные пласты слезающей голубой краски перекрывали видимость.

До земли – именно до земли, под нами бережно возделанная почва, утыканная яркими однотипными табличками, изображающими оранжевый корнеплод с веселой зеленой ботвой – двадцать семь с половиной метров. Двадцать шесть метров… двадцать пять и пять… дальномер шлема старательно доказывал полезность своего существования. Мы плавно снижались, но финиш обещал быть хреновым – впереди рельс заканчивался. Его изогнутое окончание было бодро задрано вверх. Кто-то очень сильный и большой оторвал нижний кусок эстакады и уволок.

Как поступит умная автоматика платформы? Не совсем же тупая эта техника, даже с учетом того, что о ней никто не заботился долгие годы.

Автоматика не подвела. Не добежав до конца рельса двух метров, платформа остановилась, прутья окружающей нас клетки ушли внутрь, тревожно замигали по контуру красные аварийные огни. Мы паники не выразили – до земли всего ничего. Несколько метров. Единственная проблема – багги. Но при наличии экзов и Гиппо нам не составит особого труда аккуратно спустить машины и грузовые платформы.

Несколько приказов – и вниз рухнули экзы. Приземлившись, я бодро рванул к ближайшему холму, что находился в пяти десятках метрах. Не знаю почему, но бежал я так, чтобы не топтать эти… посевы. Разве морковка бывает такой огромной, мать ее? Ботва поднимается на два метра от земли. Бурая почва липнет к стальным подошвам. Приходится прилагать усилия, чтобы не рухнуть. Сам холм тоже был усажен растениями – тут колыхались какие-то смутно знакомые кусты. На вершине небольшая аккуратная площадка из камней и толстых досок. Имеется и навес, поросший свисающей зеленью. Шагнув на застонавший деревянный пол, я опустил на колено и замер, медленно оглядывая раскинувшуюся передо мной панораму. За моей спиной суетливо разгружали платформу, но на них я внимания не обращал.

Где мы?

Кто здесь?

Поля, поля, поля… рощицы.

Передо мной на километры расстилался холмистый ландшафт. Все холмы – не больше, чем оплывшие земляные бугры одинаковой высоты. Это не может быть случайностью – тут заметна целенаправленная усердная работа. Тут трудились, выплевывая кровь изо ртов и жоп. И свидетельством этому вон те невероятные инструменты сельского назначения – холм оказался частично полым внутри и служил складом. Сквозь доски площадки я видел огромные плуги, какие-то странные шипастые цилиндры, мотки толстых лохматых веревок, какое-то подобие гигантских размеров упряжи, чуток ржавых тросов. На стенах висели самодельные лопаты, рядышком замерли косы, а вон там целая череда серпов.

Да… в эти земли был влит океан адского труда.

И судя по инструментам и приспособлением, машинным трудом тут и не пахнет – все вручную.

А если глянуть попристальней на упряжь, то становится ясно, что плуги за собой тягают не лошади и не быки.

Примерно в километре из дыры в стальной облезшей стене вырывается не слишком тугой водный поток. В брызгах он падает вниз, пополняя видимое с моей позиции усаженное деревьями озерцо, от которого отходят десятки аккуратных каналов, что по большей части сейчас перекрыты заслонками.

Морковка…

Нет. Тут не только она. Я вижу как минимум еще четыре различных вида растений. Учитывая тусклость здешнего освещения, вообще удивительно, что тут можно возделывать культуры. Да и температура за бортом экза… датчик показывает, что снаружи плюс шестнадцать по Цельсию. Легкий порывистый ветер. Короче… это далеко не идеальная погода для взращивания овощей. А что здесь бывает по ночам? Как холодно? Или здешнее солнце не гаснет?

– Лид. – пробежав за мной все расстояние, притащив огромный рюкзак, неся на себе снаряжение и вооружение, орк не сбил дыхание и, похоже, даже не заметил этой мимолетной нагрузки.

– Что?

– Что за траханые кролики тут обитают? Морковка – во! – в лапах орка показался здоровенный буро-красно-оранжевый корнеплод длиной в метр с небольшим. – Охренеть! Но это хрен с ним… ты видел тот след?

– Видел. – подтвердил я. – Череда следов. По той же дорожке, что мы сюда притопали, недавно проползла какая-то многоногая тварь. Какие выводы, орк?

– Эта тварь жрет морковку и белых кроликов?

– Почему белых? – удивленно моргнул я.

Рэк молча развел лапами, покрутил башкой в стальной шлеме, с подозрением озираясь по сторонам:

– Хрен его знает, почему белых… в голову просто пришло. Командир… я тут себя чувствую, как дома. Будто мы вернулись.

– На гоблинскую Окраину нижнего мира?

– В точку. Ощущения точно такие же. Мы снова в жопе, лид.

– Не мы. – ответил я, продолжая изучать местность. – Не мы. А здешние обитатели. Та тварь, что проползла по здесь… она не тронула посевов. А там, где повернула дорожка, огибая сектор поля – свернула и тварь, не повредив ни единого росточка. И уползла она вон туда. – подняв руку, я указал на два засаженных растениями дальних холма, в пространстве между которыми тянулась довольно широкая грунтовая дорога.

Дорога даже не совсем грунтовая – в почве виднелись плотно уложенные камни. Это не брусчатка, конечно. Скорее, в грязь вывалили немало тонн каменного крошева и потом все это дерьмо укатали, пытаясь превратить в монолитную массу. Разумно в тех случаях, когда нет другого материала и технологий.

– Затерянный мир умных нищебродов. – вырвалось у меня. – Мир хитрых, живучих, не желающих подыхать нищебродов. Таких, что умеют из говна сделать сразу две конфетки. Одну сами сожрут, а другую припрячут на черный день.

– А это у них не черный день? – заржал орк, сквозь доски площадки глядя на примитивные орудия труда под нами. – А дорога какая? Песок с камнями замешан на дерьме и укатан жопами. С потолка небо сыплется на головы… Хотя… все лучше, чем на Окраине, наверное… можно пахать на полях, что-нибудь выращивать… есть природа какая-никакая. И небо пусть частично, но все же голубое… а вон пара уцелевших намалеванных облачков… Да и хрен с ними! Всех наших сюда тащить, командир?

– К холму. – кивнул я. – Расположить так, чтобы туша холма скрыла нас при взгляде вон с того расстояния. На холм пару надежных дозорных. Пусть залягут, накроются какой-нибудь ветошью и затихнут. Все как на учениях.

– Принято. Еще что?

– Тигров и Каппу ко мне. Останься здесь и проконтролируй все. Особо приглядывай за той дырой, откуда мы вывалились – за нами могут пожаловать сраные гномы.

– Есть.

Рэк умотал, а я, посидев на вершине холма еще пару минут и поняв, что с этой позиции не угляжу ничего нового, спустился и, прикрываясь морковной рощей, зашагал вдоль поля к дороге. Ботва… не выглядела слишком уж пышной и зеленой. Скорее, чуток пожухлой, пожелтелой и явно иссохшей. Растениям не хватало воды. Учитывая перекрытые заслонками каналы, что отходят от озерца, воды здесь явно нехватка, и приходится сурово дозировать дающую жизнь влагу.

Тяжело лязгнуло. А следом столь же тяжко грохнуло и заскрипело. Одного взгляда через плечо хватило, чтобы понять – оборванный рельс не выдержал. Лопнуло несколько тросов, подкосились опоры, и он упал, унеся с собой уже опустевшие платформы. Следующим, кто пожалует сюда за нами, придется спускаться уже с пятидесяти шестиметровой высоты – дальномер и здесь услужливо все подсказал с холодной злорадностью машины. Пусть назад для нас отрезан – и не из-за падения. Дыра в стене закрылась, и теперь рельс выходил из сплошной стальной поверхности. Что ж – одной головной болью меньше. Этим путем гномы не пожалуют – разве что с помощью сварочных резаков. Но… не думаю, что они вообще могли сюда пожаловать – эта тропка явно нехожена.

А главная причина моей уверенности – рейды здешних обитателей за «свининкой» в верхний мир. Если бы у них были налажены достаточно теплые торговые отношения с гномами, им бы не пришлось устраивать подобные рейды. Зачем? Проще чем-то заплатить. Гномы не откажутся от нескольких тонн моркови и прочих овощей, а взамен с радостью пригонят стадо визгливых низших гоблинов.

Заметив слишком уж округлый небольшой холм, я чуть подправил направление движения и вскоре оказался рядом. Ну да… как и следовало ожидать – поросшая буйной растительностью здесь на земле покоилась здоровенная системная полусфера наблюдения. С легкостью вырвав несколько особо толстых побегов, я обнажил знакомую тусклую сталь и несколько наглухо закрытых заслонками технических отверстий. Тут должны быть не заслонки, а визоры машинных глаз и меткие оружейные стволы. Но полусфера мертва. Стукнув стальным кулаком по ее металлу, я без особой надежды рявкнул:

– Система! Герой Оди на связи! Задание «Дикая эволюция». Высший приоритет!

Замер в ожидании… но погребенная под паутиной ветвей полусфера не отзывалась. Дерьмо… как достучаться до машины, которая игнорирует само существование этого гребанного мирка монстров?

А это что?

В паре шагов обнаружилась заботливо очищенная от листвы небольшая площадка. Даже не площадка, а сложенное из камней возвышение. На нем пучки засохших цветов, горстка каких-то семян, пара костей и три гоблинских черепа. Придавленные камнем куски пластика. Подняв камень, перебрал эти пластиковые лоскутки, что оказались то ли записками, то ли молитвами, адресованными все тому же здешнему божеству – системе.

«Мамочка проснись! Проснись и спаси нас!»

«Мы тоже люди! Мы тоже дышим! Мы тоже живы! Вспомни о нас, умоляем!»

«Мать! Полюби нас снова! Мы готовы и дальше умирать ради тебя!»

«Пусть придут герои! Пусть убьют нас! Может тогда ты сжалишься над нами!»

«Мама… мы все равно любим тебя, мама!» …

– Пусть придут герои. – пробормотал я, пуская эту слезливую хрень по ветру. – Ну… вот, сука, и сбылись ваши молитвы…

– Лид… – подбежавшая первой, скалящаяся Тигрелла любовалась своим отражением в забрале моего экза. – Кис-кис-кис меня сладко… до чего же хороша киса…

– Сбегайте до того озерца. – велел я кошкам, а сам вместе с примкнувшим Каппой двинулся по дороге, затаптывая следы многоногой твари.

– Сбегаем. – уже в движении произнес Тигр. – Рушить там все?

– Просто осмотреть. Пока ничего не ломать.

– На что внимание?

– Чистота воды, есть ли рыба и прочая живность. Сколько там воды вообще. И давайте живей. Если кого встретите из местных – тащите сюда.

– Есть!

Они умчались, а я повернулся к мечнику:

– Огорчи меня.

– Две багги, две платформы. Экзы и все к ним с нами. Вторая обозная платформа также успешно спущена. Все в целости. Личный состав включая всех – пятьдесят пять рыл.

– Мало, – поморщился я. – Прямо хреново мало. Остальные двинулись обратно на базу?

– Так точно. Но одно звено, вместе с передатчиком, оставил у руин – пусть посидят у костерка сутки.

– Разумно. – кивнул я. – Вдруг да придет кто любопытный по нашим следам.

– Да. – подтвердил азиат и, не дожидаясь моих вопросов, добавил: – Сюда передатчики не добивают. Мы отрезаны от базы.

– Тоже ожидаемо. Что с путеводными зверьми?

– Отключились. Лежат на платформе мертвым грузом. Но под конец они неожиданно заговорили певучими голосами – наши едва не пристрелили их с перепугу. Каждая игрушка произнесла одно и то же послание. Странное послание…

– Огорчи меня еще.

– К-хм…

– Говори.

– Каждая игрушка заявила, что для восполнения волшебных сил она должна пробыть в Мире Монстров не менее трех суток. Только затем у нее появятся силы, чтобы вернуть героев назад, а позднее привести сюда новых смельчаков.

– Обычный таймер…

– Да, лид. Что-то вроде технической паузы… – Каппа развел руками. – Странно и непривычно. Волшебные силы, говорящие звери, золотые лучи… все прямо как…

– Как в какой-то сраной компьютерной игре. – кивнул я. – Да. Это все древнее наследие от взрослых мудаков, что возомнили себя настоящими героями и нашли на свою жопу настоящих драконов. Вернее, вырастили их. Тех героев больше нет, а вот голодные драконы остались и начали наведываться наверх за вкусной свининкой… Дерьмо! Давай дальше, Каппа.

– Техника собрана за холмом. Орк приглядывает. Какие приказы, командир?

– Идем неспешно дальше. – буркнул я. – Переведи экза на экономрежим. Слушай, Каппа…

– Да?

– Насколько хреновая сытность и калорийность у моркови? И что за кусты на холме?

– На холмах чайные кусты, лид. Но странные на вид. Морковь… калорийность не знаю, но вряд ли велика. Вон там пучки зелено-фиолетовые видишь, командир? На левом от дороги поле.

– Да.

– Похоже на измененный большой корень. Дайкон. Редька. Калорийность очень мала. Вкусно.

– Почему столь огромные поля засеяны морковью и редькой? Ладно чай… хотя странно, что он здесь растет – тут прохладно.

– Чайные кусты выглядят плохо. – забрало его экза поднялось, показывая скривившееся недовольное лицо Каппы. – Не больные, но… вряд ли с них получится собрать нормальный чайный лист. Дайкон, морковь… это все корнеплоды… и я тоже не понимаю, зачем столько редиса… а вон там уже свекла.

– А ты разбираешься.

– Немного.

– Свекла калорийная?

– Не знаю. Свеклу узнал по рассказам стариков из одной деревни что у Тропы. Их селение выращивало кормовую свеклу по заданию системы.

– И куда уходила свекла?

– Загружалась в приемники грузовых дронов и уносилась неизвестно куда. Эта свекла – тоже кормовая.

– Для скота?

– Для скота. И тоже корнеплод. Странно, лид. Не выглядит разумным. Если тут на самом деле проблемы с продовольствием, то было бы куда умнее выращивать что-то бобовое, к примеру. Ну или засадить поля картофелем.

– Картошка – корнеплод?

– Вроде нет.

– В любом случае все растения тут ненормальные. Какой-то мощный геномодифицированный гибрид.

– Тигры возвращаются.

– Вижу.

Эти кошки вечно соревнуются. На этот раз первым финишировал Тигр и торопливо доложил:

– Озеро как озеро. Но надо видеть, насколько оно ухоженно, лид. Берега выложены каменными плитками, дно, по ходу, тоже. Чтобы меньше воды куда не надо уходило. Почти на каждой плитке какой-нибудь узор – не озеро, а шедевр долбаный. Сколько ж труда туда вбухано… Они прямо молятся воде.

– Они молятся всему. Что еще?

– Водоросли убраны и сложены в кучи. – снова заговорила кошка – Чистили недавно, водоросли еще мокрые. На дороге следы многоногого монстра. Но там еще следы двух человек – потом они исчезли. Или тварь их сожрала, или они уселись на нее и укатили.

– Инструменты сложены под навесиком. Рядом пара сеток и раколовок. Рыба в озере есть. Карпы. Жирные.

– Несколько рыбин больше метра в длину! Матерые! Прикормленные – подплыли вплотную. Так и хотелось сцапать…

– Каналы в идеальном состоянии. Заслонки из камня. Все очень аккуратно. Все под постоянным приглядом.

– Две заслонки подняты. Вода уходит в ту сторону. – кошка указала направление лапой, подумав, добавила: – В сторону каких-то деревьев. Молодая рощица. Что-то лиственное.

– Воды в озере маловато. Да и водный поток какой-то дерганный – то слабеет до ручейка, то начинает бить с двойной силой.

– Продуманно и хозяйственно. – подытожил я. – Та же ситуация, что и с полями. Интересное здесь место… А вот гоблины вроде обыкновенные…

– Обычные. – подтвердил Каппа, захлопывая забрало. – И старые. Захватить?

– Не трогать. – сказал я, глядя на увеличенное изображение двух направляющихся к нам гоблинов.

Старики. Босые старперы. Белые майки, сероватые штаны. Между булок втиснуты велосипеды, босые ноги достаточно споро давят на педали. Одеты не по погоде. Но холода явно не чувствуют – из-за обуревающих их страха, напряжения и обреченности. Все это с легкостью читается на их морщинистых лицах. А разделись, чтобы показать – при них нет ничего, кроме их старческих мослов, затянутых в потертые кожаные мешки.

– Подранить? – деловито спросил Тигр.

– Зачем? – буркнул я. – Эти не убегут и от улитки. Шагаем навстречу. Это явно парламентеры…

Когда между нами осталось всего ничего расстояния, старики остановились, слезли с велосипедных сидений, аккуратно выдвинули подножки и запарковали транспорт на обочине. Выйдя на середину дороги, начали медленно опускаться на колени, держа руки на виду.

– Зачем на колени вставать, старперы? – прогрохотал я сквозь внешние динамики. – Подъем. И начинайте говорить.

– Герои! Добро пожаловать! – сипло произнес самый высокий из стариков. – Добро пожаловать и не убивайте наш народ! Умоляем! Мы все умоляем вас! Мы не монстры! Мы люди!

– Не монстры? – повторил я. – С чего ты решил, что мы герои, старик? Может, мы просто заблудились…

– Впервые за долгие-долгие годы зажегся изумрудный маяк на центральной площади нашего города.

– Впервые за долгие-долгие годы зажглись красные фонари на Бордельной улице. – вставил второй с косоватой улыбкой. – К-хм… но там теперича уже не трахаются. Мы тама кой-чего из овощей посадили на крышах и улицах…

– И эти фонари зажигаются не просто так? – поинтересовался я, отметив, что стариков ничуть не удивил внешний вид тигров. Думаю, не удивит их и Хван. Что особенно тревожно – на экзоскелеты старики тоже поглядывали без удивления. Это даже не тревожно – это хреново.

– При нашей жизни не загорались ни разу. А по преданиям, что передают из уст в уста…

– Из уст в уста. – повторил я, скривившись как от горькой ягоды. Рука ткнулась в сталь бедра, в попытке нащупать на привычном месте таблетки. Подумавшие, что я тянусь за оружие, старики вздрогнули, прикрыли глаза, руки рефлекторно прижались к телам. Готовятся к смерти. Тяжко вздохнул, я переборол желание закинуться отравой и повторил: – Из уст в уста?

– Ах да… предания гласят, что эти фонари загорались в момент прибытия в наш мир героев и не потухали до тех пор, пока они не покидали этих земель или же… к-хм…

– Или не погибали. – кивнул я. – Будь проще, старик. И ты тоже. Про фонари понял. Они загорелись?

– О да. В каждом из городов.

– А городов у вас?

– Два. – вернулся в беседу первый старик. – Два города на все земли. Один город наш. Сейчас он называется Приветливый. Как назывался раньше не знаем. Но ведаем, что был он переименован.

– Ага…

– Наш мир суров. Прости, не знаю твоего имени. Наш мир суров к нам, незнакомец.

– Я Оди.

– Оди… я Клератус. А моего старого друга зовут Аплак. Мы крестьяне. Родились ими, живем ими.

– Обычные гоблины.

– Кто? Мы… мы люди, герой Оди. Обычные люди, что привыкли от зари до заката трудиться в поте лица. Среди нас нет героев. Все мы крестьяне по большей части. Есть пара врачей-самоучек, найдется несколько сапожников и портных. Без ремесла никуда… сам понимаешь – все делаем сами.

– Старик… зачем ты рассказываешь мне всю эту чушь?

– Я лишь хочу сказать – мы не монстры! Мы обычные люди! Да, среди нас есть те, кому не посчастливилось – они обращены волей Матери в зверолюдов или инсектаров…

– Инсектары? – переспросил я. – Насекомоподобные?

– Да… их судьба особо страшна…

– И что? – равнодушно спросил я.

– Мы мирный народ! Мы Терпимые! Мы пахари! Народ Терпимых! И… и… не ведаю я, с какой целью прибыли вы сюда… может, и ради мести… но наш мир… Мир, что так далек от вашего славного и светлого…

– Старик! Ты ведь понимаешь, что говоришь просто о соседней большой комнате? – уточнил я. – Это один и тот же искусственные мир. И все мы его жители.

– Да… конечно… но комната великовата, нет? – бледно улыбнулся Клератус, робко указывая на кажущиеся бесконечными холмы.

– Не поспоришь. – вернул я ему усмешку. – Вы Терпимые… Народ такой…

– Да.

– Но за мясом разумным рейды отправляете…

– Нет! – поспешно вскинулся Аплак. – Не мы! Мы бы никогда! Грех какой! Лучше уж умереть, чем отнять просто так чужую жизнь… людей жрать нельзя!

– Уже началось что-то разумное. – одобрительно кивнул я. – Если не вы… то кто?

– Они!

– Кто они?

– Послушай, герой Оди… нам… нам очень не хочется влезать в чужие дела и ссоры. Мы народ Пахарей…

– Отвечай на мои вопросы, старик, – дернул я щекой.

– Ох… ох… мы тут ни причем! И никогда не были!

– Кто те рейдеры?

– Второй народ! Каста! Непримиримые.

– Непримиримые… – повторил я.

– Все верно, герой Оди. Все верно. Послушай… я все расскажу… мы все расскажем. Все, что знаем. Без утайки. И ты поймешь – мы тут не при делах!

– Давай. – улыбнулся я, поднимаясь. – Седлайте велосипеды и поехали. Самогона выпьете?

– Я выпью! – кивнул Аплак. – Заглотну пару мерзавчиков для сугрева.

– Выпью и я немного. – поежился Клератус. – Можно начинать говорить?

– Давай. И начни с фактов. Что за два народа? Кто где обитает?

– Ага… что ж…

– И еще… никакого вранья. Никакого утаивания. Поймаю на лжи или других уловках – вырежу здесь все и вся под корень. Уясните это. Обдумайте. И затем начинайте говорите. Ясно?

Ответом мне стали два быстрых кивка. Ну хорошо…

Мы не успели пройти и двухсот шагов, а я уже знал немало о здешнем укладе жизни. Всю информацию еще предстояло проверить на правдивость, но то, что вырисовывалось… как всегда и все в этом сраном мире было банально и ожидаемо.

В запертом Мире Монстров давно произошел раскол. Когда здешние жители поняли, что никто к ним больше не придет, не принесет припасы и не окажет медицинскую помощь, они начали выживать так, как могли. И немедленно началось расхождение во взглядах.

Те, кто позднее стал Терпимыми, предпочли сосредоточиться на добывании пищи собственным трудом. Тут тоже оказалось немало подводных камней, но худо-бедно они справлялись и просто жили, не помышляя ни о чем плохом. Но были и те, кого текущее полуголодное положение дел абсолютно не устраивало. Те, кто позднее стали называть себя Нетерпимыми.

Ну да…

Как же, сука, ожидаемо.

Каста воинов. Каста крестьян. Так было всегда. И так будет всегда.

И ладно бы, жратвы было вдоволь… но нет. С этим было особенно хреново.

Когда Мир Монстров «закапсулировался», система перевела все здешние глобальные показатели в тот же режим, что я посоветовал недавно Каппе – полный эконом. Вполне разумный шаг. Зачем держать тепло и свет в закрытом на бессрочный срок помещении, верно?

Притухло солнце, процентов на тридцать снизив свою яркость.

Резко и сильно похолодало. Температура упала в среднем до плюс пятнадцати, ночами часто опускалась до нуля. И так на постоянку.

Вода… она не исчезла, но ее стало в разы меньше. Там, где раньше ревели могучие водопады, падающие с немыслимой высоты, из стен теперь выбивались мелкие струйки, что тут же проглатывались природой.

Природа… Только благодаря устоявшейся здесь экосистеме, состоящей из лесов, лугов, озер, в целом богатой флоре и фауне, система сохранила подаваемые сюда блага хотя бы по минимуму – свет, тепло, вода, воздух… Гоблинов и тварей не жалко. А вот лисиц и волков обрекать на смерть не стоит… Но, конечно, не все из живущих в этом мире животных и растений выдержали искусственный ледниковый период. Все особо теплолюбивые сдохли.

Жратва…

Ее, если честно, было навалом. Каста Терпил, первыми осознав тот горький факт, что отныне они здесь сами по себе и никто не придет их спасать, принялись за дело. Методично и упорно действуя год за годом, они превратили в поля каждый клочок земли, до которого сумели дотянуться. И здесь требовалось не только упорство – тут был необходим умный и точный расчет. Температура не везде была одинакова – в городах и еще некоторых зонах, к примеру, всегда было теплее градусов на пять-шесть. Плюс двадцать или плюс пятнадцать – огромная разница не только для гоблинов, но и для растений. Это еще не все. Над многими зонами почти всегда было облачно, зато в некоторых из них бушующий под стальным небом искусственный ветер постоянно отгонял облака прочь, пропуская к земле свет.

Там, где высадились мы, спустившись по давным-давно оборванному Терпилами рельсу, раньше находился огромный приветственный парк, состоявший из крытых каменными плитками дорожек, аккуратных прудов, пальм, бродящих там и сям павлинов, стаек колибри и прочей милотно-блевотной хрени. Терпилы снесли все это к хренам – ибо там было солнечно и там был источник воды. Они не просто снесли постройки и выкорчевали умирающие пальмы. Они изменили ландшафт – используя исключительно грубую гоблинскую силу. Им помогали призмы – как те, кто прошел лишь первую, так и те, кто прошел вторую эволюцию. От вторых пользы было больше – сил немеряно, устают редко. Одна проблема – постоянно мерзнут. Насекомые не любят холодов. А вот зверолюды – их было полным-полном – наоборот чувствовали себя шикарно. Но это я и сам понял, глянув разок на блаженно ухмыляющихся разведчиков Тигров, что сейчас сновали по полям, таская за собой редких бойцов.

Почему не притащили зверолюдов сюда на встречу с нами?

Дык… вдруг мы ксенофобы какие-нить… гоблины разные бывают – даже здесь. Некоторые на дух не переносят насекомых, но душевно относятся к пушистым кискам. Другие, наоборот. Третьих блевать тянет вообще от всех измененных. Тут не угадаешь, поэтому зайти решили с седых обычных козырей – два беспомощных старпера на старых великах. Более мирную и нейтральную делегацию не придумаешь.

Ну да…

Стоило мне сделать паузу на обдумывание следующего вопроса, обрадованные затишьем и подкрепившиеся фирменной компотно-самогонной смесью старперы, перестав ежиться и ускорив шаг, продолжили рассказ.

Вода…

Она куда-то, сука, уходит.

Хреново как-то изолирован Мир Монстров, если честно. Ведь будь тут реально полностью изолированное замкнутое пространство… воды было бы вдоволь. Ведь воду не уничтожить. Как ее не глотай – она выйдет с дерьмом, мочой, потом и дыханием. А потом покинет и мертвое тело. Испаренная вода сконденсируется и прольется дождем или стечет по стальным стенам. Вода в вечном круговороте. Вот только здесь она не в круговороте – хотя частично он сохранился, включая дождь и редкий град – здесь она в очень шатком балансе. Сколько утекло – столько притекло. Куда уходит вода? Есть тут пара мест обычных и одно место страшное. Туда стекает немало ручьев и перекрывать их нельзя – Мать гневается. А гнев ее страшный – вплоть до прекращения подачи воды, остановки ветра и погашения солнца. И пока не возобновишь потоки воды в перекрытых ручьях, Мать гневаться не перестанет. Всем жителям мирка монстров хватило пары подобных испытаний, чтобы заречься от них навсегда.

Так ведь Мать спит и не видит этот мир и его жителей…

Верно. Матери тут нет. Но гнев ее сюда долетает…

Логично – пусть система вроде, как и ушла отсюда, но датчики отключать не стала. А если потоп? Пожар? Прочее? Тут все должно работать в стабильном экономном режиме. Как только зажглись красным некоторые датчики – тут же в буквальном смысле слова система тушит свет и перекрывает тепло.

Старики тем временем продолжали.

Недостаток воды – это, конечно, плохо. Но и это мелочь. Выжить можно. Это даже закаляет. Делает мозги хитрее, руки и спины крепче, а жопы жестче.

Следующая проблема – опять климат.

Тут часто бывают снега. Они не лежат долго, но снег есть снег – радость сопливым детишкам и горе крестьянина, когда белая ледяная вата падает на посевы. Несколько раз снега задержались, к ним добавился безумной силы град и ураганный ветер… затем все затихло, но большая часть посевов была уничтожена. Имелся падеж и среди скота.

И хотя многие кричали, что это тоже проявления гнева Матери… другие считали и считают, что это какие-то сбои. Жесткие сбои мировых механизмов. Град, снег, ливень, ураганный ветер – все это было здесь в незапамятные времена. Все эти погодные условия создавались раньше с единственной целью – разнообразить жизнь героев, что прибыли сюда с целью истребления монстров. Когда над башкой светит яркое солнышко и не скользит земля под подошвами, тварей убивать куда как приятней. А вот если ты с трудом балансируешь на склизкой грязи или мокром скалистом гребне, по тебе колотит град, а в харю дует яростный ветер – ну-ка замахнись, сученыш, ну-ка попади по юркому снежному человеку-барсу с огромными когтями… Да он тебе печень вынет, пока ты глаза от снежной пороши промаргиваешь! А пока будешь кривить рожу в попытке увидеть хоть что-то в метели, твою наполовину съеденную печень заботливо вернут тебе же обратно – доставкой через задницу.

Но так было раньше. После «консервации» и наступление здешнего почти ледникового периода, климатические механизмы не врубались. Эти внезапные их активации начались с десяток лет назад и шли по нарастающей. Теперь редкий год обходился без серьезных проблем. Одно спасало – подобные сбои не накрывали собой весь Мир Монстров целиком. Под те или иные удары попадали целые области, что приводило к парадоксальным картинам – по эту сторону наполовину замерзшего ручья раскинулась снежная целина, а по другую обычная вечная осень с вялыми побегами…

Но что уж поделать? Приходится как-то и это переживать. Хотя Непримиримые ожесточились еще сильнее, считая, что дальше будет только хуже. Что особенно плохо – к ним перетекает все больше народу. Дык, конечно – после месяцев надрывной работы поле накрывает град, следом ложится снег… урожая умирает на корню. После такого не захочешь продолжать. Уж лучше отправиться к народу Непримиримых, где начнешь обучаться боевому делу, получишь оружие, снаряжение, ежедневное питание и место в теплой казарме. Разве плохо? А взамен потребуется лишь твоя верность и готовность умереть по приказу – не так уж и скверно. Ну еще, если повезет забраться почти на верхушку правления, заставят отрастить усы – независимо от пола.

– Че? – подался вперед догнавший нас Рэк, за которым пылил остальной отряд, получивший от меня приказ по передатчику. – Независимо от чего?

– Баба ты аль мужик – усы отрастишь, коли стал одним из Непримиримых Всадников.

– Усатые бабы. – в пространство произнес орк. – Бабы усатые…

– И чем выше чин – тем пышнее усы. – растянувший губы в несмелой улыбке Аплак развел ладони, показывая, насколько пышные усы у офицеров.

– И у баб? – все не мог поверить орк.

– Полное равноправие. – кивнул Клератус. – Да и нельзя им без усов. Они ведь Всадники Непримиримые. Лидеры боевые!

Проведя стальной перчаткой по выбритой щеке, я хмыкнул и опустил руку.

Воинам без усов нельзя…

– А бороды?

– А что бороды? Метелка и метелка. Опять же и нам – Терпимым – не запрещено усы отращивать. В этом мы свободны. Но откуда ж у крестьянина найдется время усы горячими щипчиками завивать? Баловство одно…

– Рассказывай дальше, старик.

– Про усы? – уточнил Аплак.

– Или про баб? – не промолчал и Клератус.

– Про жизнь.

– Про жизнь… тяжкая она у нас. Особливо душам нашим тяжко приходится… все из-за Проклятья Материнского.

– Это еще что?

– Не слыхали? – удивился Клератус.

– Под другим названием, поди, знают. – осадил его Аплак и глянул искоса на уродливую харю Хвана. – Измененные…

– Те, кто проходит трансформацию у вас считаются проклятыми?

– Ну да. Но не то чтобы… название такое неудачное, одним словом. К ним-то мы с пониманием относимся. Тут видишь какое дело…

Еще через полкилометра, когда мы почти дошли до двух ранее примеченных мною высоких холмов, мы узнали еще немало бесполезной душещипательной хрени.

Проклятьем трансформация называется по очень простой причине – она внезапна. Раньше это было не так вроде бы – в активные времена Мира Монстров. А после консервации… население ведь тут, считай, на стабильном уровне поддерживается – и поди пойми, где находятся сенсоры, что считывают информацию с мозговых чипов. Как только умирает один здешний – открывается стальная дверь, что выплевывает нового бедолагу. И внешне он или она – обычный человек. Ему помогают прийти в себя, после чего всегда отправляют к Терпимым – в мирную нейтральную, считай, обстановку. Прямиком в город Приветливый. Там новый житель проводит какое-то время, осматривается, изучает обстановку, медленно осознает, в насколько глубокое безысходное дерьмо угодил. А затем делает выбор – уходит к Непримиримым или же остается с Терпимыми. Но и это просто, считай, для проформы. Выбор делать никто не заставляет. Никаких сроков нет. Бывает, что крестьяне годами пашут землицу, а затем вдруг переклинивает что в мозгу и они уходят к Непримиримым, где их всегда примут, если они сумеют пройти Испытание.

Испытание?

Там их несколько, и идут чередой. Сколько-то пробежать, затем сразу столько-то кругов проплыть по Граничному Рву, после чего перетаскать какое-то количество тяжеленных мешков с песком. Вроде как не слишком тяжкое испытание. Большинство справляется. Опять же подготовиться можно заранее, потренироваться. Разве что увечный там, старый или больной не сдюжит. Испытание коли прошел – добро пожаловать к Непримиримым.

И обратно тоже можно!

Ближе к старости обычно многие возвращаются к Терпимым. Работают усердно.

Но речь о Проклятье Материнском идет…

Это темное семя, что зреет где-то в теле…

И зреть может долго – порой десятилетия о себя не дает знать. Бывает, люди живут душа в душу до седой старости. А затем вдруг у одного из них в одночасье поднимается температура, его скрючивает, приковывает к постели, где несчастная жертва начинает превращаться… в монстра. Это ведь гребаный Мир Монстров, верно?

Аплак украдкой вытер глаза тыльной стороной ладони, жадно хлебнул из фляги.

– Пережил такое? – глянул я на старика.

– Жена. – глухо отозвался он. – Я старше гораздо. Всего десять годков вместе прожили. Как десятую годовщину справили… жинка моя в мокрицу превратилась. Но… эх!

– Что-то пошло не так. – тихо пояснил Клератус. – Она не пережила даже первой трансформации. Превратилась лишь частично… и сердце остановилось. Жизнь тяжела…

– Так чего хныкать? – не понял снова не выдержавший Рэк. – Насекомым ведь стала.

– Насекомым, ага. – уже не так тихо и не так спокойно пробурчал Клератус. – Но ведь жена! А если, к примеру, жена ноги и руки потеряет? Бросишь ее? А если ее обожжет жестоко и превратится она в пугало уродливое? Тоже бросишь? Ведь она стала другой…

– Может, и брошу. – дернул щекой Рэк. – Тут каждый сам решает. Нет?

– Может, и так. – тяжело вздохнул старпер. – Может, и так. Но даже звери своих искалеченных не бросают! Мы чем хуже?

– Мы всем хуже! – рыкнул я. – Мы дерьмо, думающее только о себе! Давай обратно к теме! Все измененные проходят несколько трансформаций?

– Проклятые-то?

– Призмы! Хватит мистики, старик.

– К-хм… и то верно. Зверолюды – только раз превращаются. Они везунчики. Отрастили хвост, мех и уши – и на том все. Одна польза от такого изменения.

– А насекомоподобные?

– У них трансформация одна за одной. Их корежит раз за разом. – кивнул Клератус. – И с каждым разом они становятся все больше и все… злее и страннее… Далеко не все сохраняют рассудок. А многие наши бывшие друзья начинают видеть в нас… мясо… И тогда по нашему зову прибывают Непримиримые.

– Вот для чего вам эта каста. – понимающе кивнул я. – Защищают от спятивших тварей?

– Ты тут драконов поминал… так вот – они и есть наши рыцари, что убивают грозных драконов. Наваливаются толпой… и забивают до смерти спятивших несчастных. А что поделать? Одна такая тварь может до сотни людишек сожрать разом! До сотни! А еще больше разметает и покалечит!

– Так она тварь вам или бывшая чья-то милая жена?

– Пока разум или хотя бы нрав спокойный и не кровожадный сохраняет – друг и подруга! Заботимся о таких! И они нам помогают! Вот тут тоже не угадаешь, когда очередной измененный сойдет с ума. У них ведь по выражению лица не поймешь! Одно подметили мы – часто перед подобным сумасшествием такой… призм… засыпает на день или два. Спит мертвым сном. Недвижимым как мертвец. А как проснется… тут уж мы настороже, и Непримиримые кольцом вокруг стоят. А самого его веревками и тросами к землице придавливает. Хотя не все они огромны… некоторые размером с человека, но очень уж быстры и ядовиты… тоже мало не покажется! А что хуже всего – когда спятившая тварь начинает людишек жрать, она в следующую трансформацию почти сразу входит, и это изменение проходит за часы… затем снова едалово кровавое. И снова изменение… И чем больше трансформаций пройдет монстр, тем тяжелее его убить. А нам Терпимым только и остается что молиться… какие из нас бойцы?

– Поэтому вы кормите Непримиримых?

– А как же ж. И поэтому тоже. – согласился Клератус. – Они живут себе сыто и спокойно. Мы трудимся. Как беда приходит – мы прячемся, а они за нас кровь проливают.

– То есть Непримиримые всем хороши?

– Всем. – убежденно ответил старик. – Такие же люди, как и мы.

Я усмехнулся:

– Но ты всю вину сразу же свалил на них. Верно? Сразу же начал кричать, что вы здесь не при делах и к рейдам наверх отношения не имеете…

– Сразу же кричать начали. – вернулся к разговору Аплак. – А чего в этом плохого? Мы и их сразу же предупредили! Не мы с Клератусом, конечно, а старейшины наши из народа Терпимых. Мы ведь как прослышали про эту затею кровавую – так сразу и сказали, что дело это плохое. Единственное, что попросили – прихватить плодовых деревьев, семян каких хороших, несколько коров хотя бы и овец с десяток. Да всякой живности на развод. Что в этом плохого? Сколько убытку вашему большому миру от того, что народ Терпимых чужими руками украл у вас десяток вишневых саженцев и столько же кур?

– Немного. – чуть подумав, ответил я. – И что сказали Непримиримые?

– Когда мы заявили, что дело они плохое затеяли?

– Да.

– Кивнули только, усами пошевелили важно и сказали, что если к нам кто явится с этой стороны, то сразу и говорить гостям, что Терпимые тут не при делах. Ну еще велели им сразу же сообщить о прибытии чужаков.

– И сообщили? – лениво осведомился я, глядя на почти приблизившиеся холмы.

– А то ж! Конечно, гонцов послали.

– И что сообщили?

– Что зажглись огни маяка и борделей в городе Приветливом. Что чужаки пожаловали и может вот-вот резать и убивать начнут неповинных трудяг. И коли, мол, нас всех вырежут, то пусть помолятся Матери за наши души.

– Сообщили им до того, как увидели нашу численность?

– Как огни зажглись – сразу трое наших верхами унеслись к Возмездию!

– Это еще что за хрень?

– Город Непримиримых. У нас Приветливый, а у них Возмездие. Огненное Возмездие, если уж вспомнить полное название.

– Город Приветливый… у вас клетка на площади все еще стоит? Со зверолюдом плененным…

– Стоит. – кивнул Клератус. – А куда ей деться? И клетка на месте. И зверолюд.

– И Непримиримые его не забрали?

– А как они его против воли заберут? Он ведь сразу заявил, что жить хочет мирно, что он не герой и сюда попал, спасаясь от беды. Его и в клетку посадили-то за преступление, совершенное по незнанию – глупец рассмеялся над пышными рыжими усами доблестного офицера Гжелки Пламя. Она сильно огорчилась такому оскорблению… велела держать его в клетке четырнадцать дней, а затем отпустить.

– Слышал, что про плюшевого медвежонка?

– Даже видел! Так забрали его сразу же в Возмездие Огненное. Со всеми предосторожностями увезли. А зверолюду тому – Стив вроде бы? – награду оставили великую.

– Это какую?

– Нагрудные серебряные усы третьей степени. А к ним три сотни серебряных токенов! Ух! Всю жизнь сладко кушать да пить можно на такие деньжища! Повезло мохнатожопому.

– Токены – здешняя валюта?

– Все верно. Раньше они ведь с монстров выпадали.

– Не понял. – признался я и нарвался на удивленный взгляд старика.

– Что тут непонятного-то? Как убил герой тварь монструозную – из ее чрева стальная сетка с кучей токенов блестящих выпадала. Награда!

– Все еще не понял. – признался я.

– Как в игре, лид, – тихо произнес тяжело шагающий позади меня Баск. – Убиваешь монстра, получаешь не только опыт для персонажа, но и награду или предмет.

– И предметы иногда выпадали раньше! – с готовностью подтвердил Клератус. – А потом эти токены и предметы можно было обменять в специальных кассах-автоматах на обычные деньги. И курс был выгодным! А можно было потратить на специальное геройское снаряжение и вооружение, что купить только за токены и возможно… Но это раньше. А у нас остатки токенов бродят из рук в руки.

– И где токены Стива?

– У клетки лежат. Никто не возьмет.

– Воров среди вас нет?

– Ну как нет… всякие бывают. Но на площади всегда людно, так что приглядят. Да и немного у нас на руку нечистых и с душой темной. Спокойный добрый городок. Потому и называется Приветливым.

– И вы ведете нас прямо туда… а навстречу движутся Непримиримые… не боитесь, что мы в драке разнесем весь ваш городок?

– Вы чего! – испуганно вздрогнул Аплак и остановился, едва не уронив велосипед. – В городах биться нельзя! То древний нерушимый закон! Лишь однажды он был нарушен – когда брошенные и запертые здесь герои в древние времена разнесли немало селений, а среди них и город Золотая Аура… так гласят наши легенды. Но в городах биться нельзя! И на расстоянии десяти тысяч шагов от города – тоже!

– И никаких исключений?

– Ну как же… измененные ведь не выбирают, где их перемкнет. Но большая их часть заранее чувствует – и предупреждает нас, а потом уходит подальше от города и посевов. А мы следом… с веревками, крючьями и цепями… ох беда, беда… Если не почувствовал, и беда в городе случилась – тогда в городской черте заваруха вынужденная получается. Но Непримиримые действуют умело и все проблемы с тварями решают быстро. Тем более, что крупных тварей и тех, кто прошел третью трансформацию, мы до города вообще не допускаем. Они содержатся в Авглах – небольших пещерах и рощах неподалеку от Приветливого. Там хорошо и уютно. И все понимают, что по-другому нельзя.

– Такие добрые… а гетто создать не забыли…

Будто не услышав меня, Клератус продолжал:

– Потому в городе безопасно почти всегда. Если же что случается – трубим в горн серебряный, что на маяке. Непримиримые прибывают и бьются за нас решительно. А мы, Терпимые, столь же решительно разбегаемся и прячемся. Научены горьким опытом… Герои! В городах биться нельзя! Мы вас ведем на отдых и праздничный пир! Но не на битву!

– И ты прямо уверен, что Непримиримые не нападут?

– Уверен! Мы живем по строгим законам, герой Оди. По нерушимым законам. И законы эти нерушимы по простой причине – баланс наш мировой очень зыбок. Чуть перегнешь где палку… и все полетит в тартарарию мрачную.

– Куда?

– В жопу! – в сердцах произнес уже изрядно наклюкавшийся Клеракс. – В адскую вонючую жопу! Хотя… не в заднице ли мы и так обитаем? Не хватайтесь за оружие. В городе и рядом с ним вам опасаться нечего. Ибо намеренное нападение в городской черте и окрестностях – табу!

– Но поговорить с вами они захотят. – тихо произнес Аплак и допил остатки из фляги. – Кто-то из усатых.

– Поговорим. – столь же тихо ответил и я, глядя на невысокий подъем и на замерших на его вершине разведчиков. – Поговорим.

– А мы помолимся Матери, чтобы ваш разговор был спокойным. Не надо войны. Война погубит всех.

– Помолимся, – тяжко вздохнул Клератус. – Помолимся… но Мать, как всегда, не услышит. Нет ее здесь. Покинула она нас. Разве что в Пещерах Мрака до нее докричаться можно. Но кто ж туда сунется? Там обитает Брассарра, извечная противница великой Даурры. В пещерах тех смерть давно уж царит…

– Но путеводную радужную коалу нашли именно там! – возразил Аплак.

– У самого выхода! В глубину никто не совался. Хотя и пытаются изредка, но погибают один за другим. Непримиримые упорны. Потому и сумели великой ценой раздобыть оружие, снаряжение, технику и ту чертову коалу…

Остановившись на вершине крохотного перевала между холмами, я глянул с него вниз, оценил открывшееся зрелище и с широкой холодной усмешкой поинтересовался у мирных старых крестьян:

– А почему в ваших мрачных пещерах система может услышать зов?

– Так ведь там в старину героев заперли!

– И что?

– Ну легенды же говорят…

– Что говорят ваши сраные легенды?

– Что Мать разговаривала с последними из героев до самого конца! Что она оставила их в этом мире, но не покинула их, продолжая ободрять. И она же пообещала никогда не гасить в Пещерах Мрака свое последнее зрячее око Мира Монстров… так говорят…

– Ты сейчас говоришь про системную полусферу наблюдения? Про активное системное око?

– Конечно! Зрячее Око Матери сокрыто в глубинах Пещер Мрака! Но туда не пробиться – любого сожрет Брассарра! Разве что Даурра справится с этой темной мерзкой тварью, что давно потеряла разум, но удесятерила злобу и жажду крови… Но Даурра не покидает Огненного Возмездия, ибо…

– Прекратить бред! – рявкнул я – Рэк! Выдай им еще самогона. Еще раз уточню, старики, … по вашим сведениям, в мрачных гребаных пещерах может находиться активированное системное око?

– Так мы слышали… так говорят наши лег… э-э-э… наши коллективные знания о далеком прошлом. Но мы мало чего знаем о Пещерах Мрака. Об этом могут рассказать только Непримиримые. А до нас доносятся лишь обрывки…

– Ладно. Промойте глотки самогоном и чуть передохните. – буркнул я. – Так… а здесь у нас…

Под нами лежал городок. Средневековый какой-то городок с кольцевой светлой каменной стеной, с вратами, с высящимся над городом маяком, на чьей вершине полыхал яркий зеленый свет, с узкими улочками, что по большей части были превращены в поля, с крышами, которые постигла та же участь. Гигантский жилой огород. И отчетливо видимая череда алых огоньков вдоль одного из длинных огородов – не иначе та самая бордельная улица. Рядом с городом тянулся широкий овраг с пологими склонами. По его дну протекал тощий ручеек. За городом снова тянулись поля, затем начинались холмы, что поднимались все выше и выше. И в восьми километрах от нас отчетливо различались голые и неприветливые серые скалы. Чуть в стороне пара лесков, вон там правильные посадки деревьев. На нескольких лугах расхаживали овцы и коровы. Но даже неискушенному в сельском деле мне показалось, что скота как-то маловато. Впрочем, вполне очевидно, куда уходит большая часть мяса. Эти раз за разом перерождающиеся твари-призмы не станут жрать морковку и свеклу. Им нужна сочная кровавая плоть…

Гребаный Мир Монстров…

Ладно…

Это и правда большая комната.

И в дальнем от нас ее конце как раз шел снегопад…

Еще там была дорога – прямая как стрела, она тянулась к холмам и пропадала между ними.

Дождавшись, когда старики выпьют еще по дозе, я шагнул по дороге вниз:

– Продолжайте.

– Говорить? – уточнил Аплак.

– О да. Говорить. – тепло улыбнулся я. – Первым делом махни лапой в сторону, где находятся Пещеры Мрака. Затем расскажи о Даурре, потом о том, чем вы кормите познавших вторую и третью трансформацию тварей, а затем начни перечислять известное тебе вооружение Непримиримых, их тварей, их численность и вообще все, что ты о них знаешь. Ты Клератус тоже не молчи. Рассказывай.

– Мы бы не хотели лезть в чужие дела и рассказывать чужие секреты. Надеемся на понимание. – робко улыбнулся Аплак.

– Понимания не будет, старперы. Вы расскажете мне все, что знаете. Затем я опрошу еще выборочный десяток жителей Приветливого. Кстати… это вон там центральная площадь с клеткой гребанного зверолюда?

– Именно там. Но наше гостеприимство распространяется и на пленённого…

– Вы не при делах с его заключением?

– Не мы сажали в клетку. Не нам и освобождать. Мы в стороне, ведь мы – Терпимые.

– Тигры! – рявкнул я. – С собой еще троих разведчиков – и в город! Никого не задирать, не трогать. Добраться до площади, найти там клетку со зверолюдом Стивом и притащить его за шкирку сюда!

– Можно я, лид! – аж затанцевал Рэк, нежно поглаживая приклад дробовика. – Можно я за хренососом Стивом сбегаю?

– Не будем портить ему сюрприз. – оскалился я. – Пусть радостно распахнет глазенки, увидев наши милые рожи…

 

– Гребаная моя жопа! – взрывая пятками дорожную пыль, заорал зверолюд Стив, стоило ему увидеть торопящего навстречу Рэка. – Да как так-то?! Вот ДЕРЬМО-О-О-О-О-О!

– Какой милый щеночек. – задумчиво заметила впервые переместившаяся в голову отряда Кассандра.

– Добегался, ушлепок? – заревел орк, замахиваясь топором. – Тяни лапы, сука! Я тебе пальцекюр на всех лапах сделаю по самые локти! Чтобы больше не бегал!

В момент замаха Рэк глянул на меня. Я продолжал неспешно двигаться, даже и не думая останавливать орка. Тот с радостью завершил удар, и руку Стива спасла только его звериная реакция и опыт. Но топор все же задел левую ладонь, с радостью забрав у мохнатого владельца пару крайних пальцев. Взвыв, зверолюд забился в руках тигров, оскалив покрытые пеной клыки, заорал:

– Не надо! Не калечьте! Тут не пришьют!

Остановив Рэка коротким жестом, я сделал еще пару шагов к Стиву. Тот, хрипя, пытался пятиться, а я… просто прошел мимо, на ходу бросив идущей следом Кассандре:

– Он твой. Говори с ним как хочешь и о чем хочешь, жми на любые рычажки и кнопки, прижигай культи окурками сигар… у тебя ровно час, рядовая Кассандра. И можешь считать Стива своим билетом к повышению.

– Ну конец тебе, мохнатый, – добро улыбнулась пифия, ласково глянув на зверолюда.

– Эй… ты послушай… вы чего вообще? Чего вам от меня надо?! Я же вам зла не делал!

– Ты… – снова приостановившись, я сделал короткую паузу, пытаясь определить для себя самого важность этого сраного Стива. – Ты… ты как мелкая саднящая заноза у меня под кожей. Понимаешь? Вроде мелочь, ничего страшного, жить можно, но все равно саднит и раздражает. Ты поговори с Кассандрой, отдай ей еще чуток пальцев и всего, чего не особо жалко… а как будешь готов – просись на встречу ко мне и рассказывай, рассказывай.

– Да что рассказывать?!

– О себе, – шагнув дальше, бросил я. – О себе. Ты не простой призм. И ты знал о Мире Монстров. И медвежонок с тобой не просто так. Я почти уверен, что ты тот самый якобы погибший при атаке Однара сурвер. Сурвер, что умудрился бежать из Зомбилэнда. Сурвер, что потом, уже в виде зверолюда, вернулся в веселый аттракцион зомби, чтобы забрать памятные вещицы из тайника – в том числе и медвежонка.

– Дерьмо… да я нет… я точно нет…

– Не мни себя важным, гнида. Ты просто мелкая заноза. Даже не паззл, не загадка. Просто крохотная деталь… Расскажи все как есть. И может еще подышишь чуток.

– Дерьмо… – бесцветно повторил Стив.

– Кошки, – переключился я, – надо пробежаться.

– Лид? – оба полосатых бросили Стива на дорогу и мигом очутились рядом. – Куда? Зачем?

– Возьмите остальных разведчиков. Разделитесь. Обойти городок с двух сторон. Никого не убивать, не калечить, не задирать, на вопросы не отвечать, не задерживаться. Пробегитесь и осмотрите все тщательно. По завершению круга – действуйте по ситуации. Если есть что доложить – отправляйте пару гонцов ко мне. Если нет – закрепитесь вон у тех двух холмов с соснами. Ожидайте нас там.

– Есть!

– Стоп. – рыкнул я, задерживая шустрых кошек. – На вершинах сраных холмов не светитесь. Держитесь складок местности. Шлемы и снарягу не снимать. Чуть что – ползком к нам. Передатчики заберите с собой, мой канал связи знаете. Снайперов бояться, жопы им не подставлять.

– Есть!

– Если раздобудете пару разговорчивых крестьян – узнайте у них все о пути к этим пещерам Мрака. Детальный маршрут, опасности и тонкости, кто охраняет, свободная ли зона, на чьих территориях находятся и вообще все подряд.

– Есть! Круто!..

Проводив разведчиков взглядом, я перевел глаза на местность за Приветливым. Местность такую деревенскую, такую безмятежную и спокойную, что так и хотелось во всю глотку заорать – обман! Я вижу вас, ублюдки!

Сейчас там нет никого. Рано еще. Но очень скоро там обязательно появятся готовые к любому развитию ситуации бойцы этих гребаных Непримиримых. И ни в какое обязательное для всех табу я не верил. Нельзя стрелять в городе? Чушь!

Война – это война. Она пишет свои законы. И главный ее закон – нет, сука, никаких моральных правил и запретов. Всем и всегда было плевать на все запреты, конвенции, правила поведения и обращения с ранеными и гражданскими лицами. И потому, если у этих пока незнакомых мне ушлепков появится шанс прострелить башку мне или моим офицерам – они воспользуются этим шансом проредить важные фигуры противника на игровой доске.

Я иду в город по одной простой причине – там информация. Ее источники пьяно шагают сейчас рядом со мной, может, найдется еще что-нибудь интересной в этом большом заселенном огороде. Но задерживаться там – прямо в сердце вражеской территории – я не собираюсь.

– Каппа.

– Лид?

– Разделяемся. Ты во главу второго отряда. Забирай всю технику, вместе с Гиппо и платформами с припасами, два десятка бойцов и Хвана – вон к тем холмам с елками. Двигаться по дорогам, посевов не рушить. По достижению точки – закрепиться, зарыться, развернуть минометы, быть готовым к отражению вражеской атаки. Туда же подтянутся разведчики.

– Можно выполнять?

– Кевина ко мне.

– Понял.

– Приступай.

Пьяненькие старички, удерживающиеся на ногах только благодаря катящимся рядом столь же старым велосипедам, даже не заметили момента, когда прибывший отряд чужаков уменьшился втрое. Хотя я не обольщался, зная, что за нами сейчас наблюдает множество глаз и каждое наше движение фиксируется. Терпилы они или нет… каждая странная тварь хочет жить, каждая тварь боится. И каждая здешняя терпильная тварь будет рада доложить о нас Непримиримым.

Никто из нас не обольщается. Всем понятно, что раз сюда прибыл отряд злых героев – скоро прольется кровь. Вопрос только в том, чьей крови пролито будет больше.

– Я хочу поговорить, герой! – выкрик уволакиваемого Стива донесся уже из-за моей спины.

Оборачиваться я не стал. И так ясно, что сейчас мохнатого закидывают на платформу, и над ним нависает добрая мудрая пифия Кассандра, она же леди с бабочками, она же баба со странными снами, посылаемыми системой. И никакой Йорки рядом. Гоблинша осталась на базе. Меня не трогают их терки с Баском, но я не настолько придурок, чтобы тащить внутренние конфликты в далекий опасный поход. Спрашивать на этот счет мнения Йорки я не стал – просто приказал. Причем приказ пришлось отдавать через Каппу – от меня дурная гоблинша с расписной гномьей рукой пряталась, как только могла.

Баск… посмотрим, что будет.

У меня было время подумать о судьбе зомби. И я решил дать ему шанс, щедро протянув бывшему напарнику окровавленную лапу. На. Хватайся. Поднимайся. И начинай уже убивать!

– Че замолчали? – осведомился я у бредущих стариков.

– Да-да… – очнулся Аплак, протер слезящиеся глаза бугристой изработанной ладонью. – Да… Непримиримые… про оружие их ты спрашивал, герой Оди?

– Ага. Говори.

– Ну… такие вот стальные плащи у них есть. Не скажем, сколько точно – не знаем просто. Но несколько разных видели. Может, четыре, может, пять. Но они только для офицеров.

– В экзах сидит командный состав Непримиримых? – во мне колыхнулся интерес. – А рядовой состав?

– Нет. И в походы туда… ну к вам… экзы не ходят. Туда измененные с их наездниками. Рядовые и те, что чуть постарше.

– Сержанты?

– Может, сержанты. А может, еще как их называют. Оттуда волокут все, что под лапу попадется. Мясо, конечно, главное, но и орудия труда, семена, животных, немного оружия. Мы не выспрашиваем, но они частенько гостят в наших трактирах. Я только разок спросил, когда перебрал чуток… ну и спросил – как, мол, добыча?

– А они?

– Ухмыляются. Довольные. Большие пальцы топырят. Видать, добыча хороша.

– Добыча более чем хороша. – буркнул я, вспоминая рассказы о продуманных атаках и их последствиях. – Какое оружие видел?

– Ну долдонов железных. Вроде твоего. Но пострашнее.

– Еще?

– Винтовки. Дробовики. Холодного оружия не перечесть. Слушай, герой… не совладать вам с ними. Их много!

– Как много?

– Ну… – старик, похоже, впервые задумался над численностью второго «народа». – Поменьше наших Терпимых в числе будут раза в три. И слава Матери! Их поди попробуй прокорми! Хотя кормим, чего уж… а нас, работяг, под пять сотен с лишним тут обретается.

– Считая измененных?

– Не. Без них. Но мохнатых посчитал.

– Какой греющий душу расизм. – усмехнулся я. – А измененных сколько?

– Под сотню сейчас. Но они хорошие! Добрее человека! Оно и понятно – души-то человеческие в них.

– Получается, Непримиримых больше сотни?

– Куда как больше! Если так прикинуть… может, и под две сотни наберется. А еще их боевые призмы! Огромные! Умелые! Могучие! Сотрут они вас в порошок! Сынок! Ты уж прости, что так тебя называю! Совет даю от всей души – не бейтесь вы! Раз проход сюда вы сумели открыть – так может, и тюрьма наша вечная голодная кончилась? Может, наладим вместе чего путного? Торговлю там… людишек сюда или туда. Может, и в наших краях кто жить захочет! У нас и скот теперь разный появился, а не только овцы и свиньи. Деревьев плодовых разных прибавилось – прижились! В городе на самом теплом месте их посадили. Яблок ждем ароматных! Ты, может, в военном деле познающей меня будешь. Но в жизни я-то поболе понимаю! Годы мои вон какие – морщины в таких местах появились, что и сказать стыдно. Война дело гиблое! Все поляжете, а толку чуть! Договориться вам надо! Без драки! По-людски! За стол сесть. Покушать. Закусить. И договориться! Коли мир наш откроется… вот ведь жизнь начнется! Может, и мы с Клератусом, даже в наши почтенные года, успеем еще в дорогу пуститься и посмотреть – каково оно там? В мире-то большом…

– Твои мечты, старик… – я не выдержал и рассмеялся. – Ох… старик, старик…

– Да разве я что не так говорю?

– Ты говоришь, как крестьянин-нищеброд, что всю жизнь жрал репу и спал на деревянной лавке.

– И потому слова мои глупы?

– Нет. Потому слова твои наивны, дед. Понимаешь… тебе нечего терять кроме не слишком сладкой жизни. Тебе вообще плевать, кто правит этим миром. Не мешали бы репу сажать – и ладно. А вот Непримиримые… сейчас они здешние короли. Они здешние боги-защитники. Они правят Миром Монстров. Понимаешь? Наладили себе лазейку за мясом во внешний мир, пополнили припасы, оделили Терпимых саженцами и семенами. Жизнь налаживается. Жизнь сытная, богатая. Впереди новые рейды за «свининкой» и трофеями. Дома сладкий секс, жратва, пойло и покорные терпилы, что пашут землю и считают себя равноправными, а на самом-то деле… вы лишь на ступеньку выше рабов.

– Что ж ты такое говоришь…

– Думаешь, они захотят переговоров?

– Конечно!

– Нет, старик. Не захотят! Задумайся! Если бы они хотели спасения Мира Монстров, если бы они хотели его открытия… они бы не стали резать глотки мирным жителям внешнего мира, не стали бы их скармливать огромным насекомым и не стали бы грабить и устраивать пожары! Если ты сделал такое – каких переговоров ты ожидаешь?! Нет! Хоти они другой жизни – просто наладили бы медленную эвакуацию отсюда во внешний мир! По полсотни гоблинов за раз – туда! На свободу! Пинком! Заодно отыскали бы нормальное мирное поселение, сообщили бы вежливо о себе старостам. Попросили бы помощи в припасах и обустройстве. Думаешь, в деревнях не поделились бы молодняком? Пусть по поросенку с каждого двора или ягненку, по пятку саженцев и мешку неприхотливых семян – но дали бы! Бесплатно! Год-другой – и все здешнее население давно бы жило там. Кто не захотел бы дом покидать – остался бы растить саженцы, ухаживать за измененными и наслаждаться посиделками в трактире. Вот это мирный план! Вот это – переговоры! Случилось так? Нет! Ваши сраные Непримиримые вылезли ночью наружу, убили кучу народу, утащили их трупы в темную нору! Гребаные пещерные гоблины, что убивают, не раздумывая! Старик! Там были дети! Женщины! Старухи! Их всех пустили на мясо ваши гребаные Непримиримые! И ты мне говоришь про какие-то переговоры? Да они первыми не захотят их! И сейчас, получив новости о прибытии сюда вооруженных чужаков, они уже готовят атаку, разрабатывают боевой план. Они уже послали передовые отряды на позиции! Так что хватит пускать слюни умиления по морщинистому подбородку, старпер! Подтяни нюни и знай – войне быть! Войне кровавой!

– Ох…

– Что?! – издевательски ухмыльнулся я, глядя на потерянное лицо Аплака. – Удивлен? Не задумывался? Непримиримые никогда не позволят вам отсюда уйти! Они феодалы! Правители! А вы черная кость! Рождены, чтобы пахать! А то, что к ним может уйти любой и стать рядовым, если пройдет сраное испытание… так это просто мясо на убой. Их первыми швырнут в лапы жаждущего мяса призма! Если же повезет и выживут – вернутся в Терпилы, когда состарятся и не смогут уже держать оружие.

– Ты видишь лишь тьму… Разве можно так глядеть на мир?

Хмыкнув, я осторожно достал из разгрузки стальную трубку, отвинтил колпачок и вытряхнул в рот серую таблетку. Поместив ее под язык, ощутив первую горечь, сглотнул напитанную химией слюну и произнес:

– Тут нет света и нет тьмы, старик. Тут нет драконов. Нет рыцарей. Все как всегда. Есть те, кого полностью устраивает текущая сытая житуха. И они не хотят ничего менять. Вот и все.

– Нетерпимые – защитники наши. Они добрые люди. И только вынужденно они…

– Да-да. Только вынужденно они режут молодым бабам глотки, а затем скармливают их насекомым.

– Да!

– А чем их жизнь лучше, чем жизнь обычной крестьянской бабы из внешнего мира?

– Э…

– Вот видишь. – улыбнулся я. – Ответа не найти.

– Это вынужденно! Измененных надо кормить! Они ведь тоже были людьми!

– Сколько людей жрет за раз ода такая тварь? Пятерых? А может, сразу десяток? Двадцать? Тридцать? Это что ж, нахер, за размен такой? Жизнь одного измененного бедолаги не может стоить тридцать чужих жизней! А если так хочешь накормить богомола – сам прыгай к нему в пасть! Ты мне вот что расскажи, старик… куда деваете трупы мирно умерших? Скармливаете?

Молчаливый кивок заставил меня рассмеяться и задать следующий вопрос:

– А трупы Непримиримых?

– Тоже!

– Тоже в пасть насекомым?

– Да!

– И даже тела высших офицеров?

– Ну как же… так нельзя. Их хоронят с почестями.

– Ну да. Офицерскую жопу жрать нельзя. – проворчал я. – Если бы я хотел пройти к пещерам Мрака… куда бы повернул, знай я дорогу? Туда?

– Верно. А откуда ты…

– Догадка. – ответил я и круто свернул, не дойдя до городской стены пятьсот метров и перейдя на боковую дорожку. Отряд последовал за мной, и мы двинулись параллельно стене. На высыпавших из ворот и на стену жителей я внимания не обращал.

– А как же ужин?

– Ты не слышал меня, старик? Задумайся, что будет, если два отряда схлестнутся в мирном городе. Хочешь еще больше крови?

– Да как же ты не поймешь, герой Оди! Непримиримые не такие! Они доблестные! Они хорошие!

– Ну да. – кивнул я. – Ну да…

Отправить