Глава восьмая

Бородатый Чижик старался выглядеть и вести себя максимально круто – и поэтому выглядел тупорылым никчемным ушлепком, сам того не осознавая. Облокотившись о стол с синей бугристой столешницей, изображающей бушующий океан, он, насупив брови, выпятив нижнюю губу, уставился на небольшой клочок суши расположенный точно посреди бурных вод.

– Как одновременно мала и как велика эта суша, что породила… – начал он.

– К делу! – рявкнул я, поняв, что не выдержу и нескольких минут этого завывания.

– Я бы послушала – вздохнула рыжая.

Кивнул и Хван. Каппа остался бесстрастным, но прислонился к стене, безмолвно давая понять, что готов слушать. Тяжко вздохнув, я махнул рукой и вернулся к окну, усевшись на широченный подоконник – стены были толщиной в метр. Люблю такие здания. Неприметные, крепкие, надежные. На тот же подоконник уселась эльфийка, прижалась плечом к стеклу, уставилась на океан. В паре метров от нас медленно входил во вкус бородач:

– О датах… первая значимая дата, что во многом определила настрой и мировоззрение обитателей голубой планеты… трудно определить ее точно. Но многие сходятся в том, что это был двадцатый год двадцать первого столетия от рождения Христа. Именно тогда, на одной ничем особо не примечательной научной конференции один из наиболее радикально настроенных ученых, устав слушать пессимистичные предостережения остальной подобной ему братии, поднялся и озвучил во всеуслышание одну простую и страшную истину. Он сказал следующее: вымирание человечества неизбежно, но это не означает гибель планеты. И это неоспоримый факт. Когда убиваемая людьми планета забьется в судорогах – люди может и вымрут. Может исчезнуть и насыщенная кислородом атмосфера. Растают все льды и скроют под собой материки, уничтожая все достижения человечества – как и само человечество. Но это не означает смерть планеты! Ведь Земля уже не раз и не два кардинально менялась! И каждый раз при этом происходило вымирание. И речь не только о динозаврах – в определенные эпохи существовал сонм самых необычных существ, что не сумели преодолеть рубикон изменения и тихо вымерли. И люди – ничем не лучше их! В завершение своей короткой речи тот ученый добавил – хватит талдычить о гибели планеты! Она никуда не денется! Просто станет другой – неприспособленной боле для нас! И это нормально – если судить в глобальных масштабах. Вселенная меняется постоянно!

Сделав ненужную паузу, Чижик с горьким вздохом потер наморщенный лоб, откашлялся и, окинув взглядом скромно замерших у стены своих музейных собратьев и нас, продолжил:

– Его речь подпитала и укрепила популярность идеи тех лет, окончательно убрав акцент со «спасение планеты» на «спасение человечества». Но самое главное – на той конференции присутствовал тот, кого позднее назовут Первым Высшим. Тот, кто начал действовать! Тот, чьи действия привели к созданию этого фантастического мира ставшего приютом для спасающегося от гибели человечества… Да! Мало кто помнит тот непримечательный день июля двойка ноль двадцатого и неудивительно – тот год был богат на куда более громкие события. Но эта дата стала началом! Ведь уже через месяц с небольшим на крохотный умирающий атолл высадился очень злой и крайне решительно настроенный мужчина в старой футболке с рисунком разрезанного на арбузные ломти земного шара…

Перестав слушать никому неинтересные факты о далеком прошлом, которое уже не изменить, я занялся более интересным временем – настоящим.

– Зачем ты здесь? – спросил я эльфийку.

– Открыть тебе глаза? – улыбнулась она, с готовностью включаясь в разговор.

– Мои глаза открыты – покачал я головой – И видят только посыпанное сахаром и ванилью кровавое дерьмо – причем повсюду. Зачем ты здесь?

– Мир погибает – просто ответила она – Ты чувствуешь холодные мурашки по спине? Прямо сейчас мы сидим на подоконнике заброшенного музея и слушаем рассказ о гибели старого мира, в то время как вокруг нас умирает мир новый. Дежавю? Кривая усмешка судьбы? Злой рок?

– Продолжай.

– Ты – сначала никому неизвестный гоблин Оди, что выполз из Низшего мира подобно глистам из жопы умирающей коровы. Но даже там – в стальных кишках – ты продвигался подобно злобному кому из раскаленной колючей проволоки. Ты как унитазный ершик. Можешь содрать даже самое заскорузлое и намертво въевшееся дерьмо. Клоака, свиная ферма, паучье царство, Зомбилэнд… где бы ты не был – ты убиваешь, причем в первую очередь атакуешь самое вздутые и проблемные места, игнорируя более мелкие проблемы. Кто-то бы назвал тебя лейкоцитом… антителом… но ты просто жопный гоблин. Колючий унитазный ершик. Не в обиде?

– Дальше.

– Своими делами ты привлек к себе внимание. Многие заинтересовались. Начали делать ставки. Наблюдать. А я… мне было плевать на твои подвиги Геракла.

– Кого?

– Неважно. Ты и не похож на того античного героя, хотя так же вычищаешь нечистоты и убиваешь монстров. Хотя вру… кое-чем ты на него похож. Главным своим качеством, которое и привлекло к тебе мое внимание.

– Давай конкретику.

– Ты не останавливаешься. Ты прешь и прешь вперед. Ты не замедляешься. А знаешь, что замедляет любого человека? Не отвечай – я сама. Человека замедляет барахло! Недвижимость, мебель, красивая одежда, предметы искусства, привязанности к друзьям и любимым… это все действует подобно куче якорей, что в конце концов намертво приковывают тебя к одному месту. И в результате ты становишься оседлым, постоянно остаешься на одном месте, перестаешь быть самим собой – ведь нельзя срать там, где живешь, то есть не стоит ссориться, не стоит быть слишком шумным, не стоит быть слишком заметным, ярким, индивидуальным, не стоит никого обижать – ведь ты не знаешь, кем этот человек станет завтра… Понимаешь?

– Тебя понесло не туда.

– Согласна. Просто… это дерьмо сейчас как раз и происходит в Землях Завета и в кольце вокруг него. Высшие и приближенные к ним намертво завязли. Они подобно мухам на липкой отравленной бумаге – еще жужжат, но уже ничего не делают! Они не принимают решения, Оди! Они не двигаются вперед! А почему? Потому что боятся ошибиться и тем самым потерять в статусе, потерять в вещах и связях… Поэтому они предпочитают жужжать – ведь если муха на липучке не жужжит, значит, она сдохла… – но при этом ничего не делают. И своим сладким никчемным жужжанием они привлекают к себе новых мух – что в конце концов увязают в том же медовом болоте.

– В чем это выражается?

– Во всем! Ты знаешь почему настоящих лидеров сравнивают с хирургами, но никогда с терапевтами?

– Удиви меня.

– Потому что иногда надо резать по живому, чтобы спасти весь организм! Если загнивает палец – его отрезают. Если чернеет и разбухает от гангрены нога – ее ампутируют! Этим и должны заниматься лидеры. Но хуже всего, когда лидеры боятся принимать радикальные решения, боятся резать по живому, боятся действовать. Они боятся вскрыть даже вздувшийся на носу огромный уродливый гнойник, мотивируя это тем, что рано или поздно все разрешится само собой – максимум мол надо приложить размягчающую горячую припарку… но не слишком горячую! Так… пусть припарочка будет едва теплой… Дерьмо! Бесполезное дерьмо!

– Ты о ваших ста Высших имеющих право на голос?

– В точку! Я одна из них. Вся эта сотня собирается единожды, а то и дважды в неделю! Разодетые, торжественные, важные, неприкосновенные, стоящие над законами, они подолгу рассаживаются, с умным видом листают какие-то бумажки, о чем-то тихо беседуют со своими фракциями, партиями, альянсами… потом, если придется, они долго и нудно толкают бесконечные речи изобилующие такими словами как «возможно», «может быть», «предположительно», «вероятно», «деликатный вопрос», «скорей всего», «не стоит торопиться с действиями». Проходит день… а ни одного решения так и не принято! С усталым видом Высшие покидают места и бредут к каретным экипажам, старательно пытаясь выглядеть как важные государственные деятели… Ублюдки! Бесполезные ублюдки! Мир гибнет, мир гниет, его трясет в подступающей агонии, а никаких важных решений так и не принимается! Твари!

– Круто сказано – хмыкнул я – И искренне.

– Более чем!

– И кто из них знает о твоем отношении к этим сборищам? И о твоем отношении к другим Высшим?

– Я не скрываю своей точки зрения! – гордо выпрямилась эльфийка, тряхнула головой – Не скрываю! В жопу этикет! В жопу эти вуали! В жопу кривословье и мутнофразье! В жопу смузи и сезонные фрукты!

– Ясно. Продолжай. Ты так и не ответила. Зачем ты здесь?

– Да затем! Ты сделал то, что напугало три четверти Высших! Пусть неявно – но они испугались! Жопы взмокли от инстинктивного страха! И теперь они глядят на тебя, гоблин, уже не с легким интересом небожителей. Теперь они глядят на тебя как на забредшего в богатый сонный район выходца из сраного гетто – ты будто исполосованный шрамами и татухами злобный и обдолбанный наркотой бродяга с окровавленным тесаком, бредущей по тихой солнечной улочке, где еще никогда не случалось убийства – но скоро случится! Теперь они тебя боятся, гоблин!

– С хера ли?

– Ты разорил Рай!

– Ты про аммнушитов?

– Да! Ты еще не понял? Там такая же сраная модель! В точности! Так что ты будто детскую песочницу разорил. Ты будто глобус этого мира растоптал! И это было воспринято как репетиция перед настоящим ударом! Там в центре Земель Завета – сотня Высших. А в Раю как было? У аммнушитов – дюжина элдеров и сколько-то старейшин. У нас в Завете – крутые особняки для каждого из сотни Высших, населенные приближенными девками и мужиками, снабженные отменной охраной. У аммнушитов – стая прихвостней, что регулярно участвовали в охоте за подростками, насилуя юные сладкие тела, вспарывая им глотки. У нас Высшие нихрена не хотят решать и блокируют инициативы друг дружки – и там то же самое! Я видела эти сраные галочки на никчемных бумажках – все элдеры аммнушитов умудрялись голосовать по-разному! Будто в пику друг другу! Не набиралось даже большинства голосов! И эту систему, казалось, невозможно уничтожить! Закрытая автономная система… но тут явился гоблин Оди. И за несколько часов ты уничтожил Рай Обетованный! Раздавил все их устои, нарушил все табу, вскрыл границы. Но самое страшное что ты сделал – ты показал истинную сущность элдеров и старейшин. Они ведь казались такими мудрыми, спокойными, мирными стариканами, радеющими лишь о благе своих общин и Рая Обетованного. А ты содрал с них овечьи шкуры, выставив напоказ главное – все они гребаные детоубийцы, насильники, извращенцы и долбаные садисты! И заодно ты доказал – срать они хотели на судьбу мира! Ты доказал, что они всю жизнь заботились только о себе любимых! Вот почему тебя теперь боятся и Высшие, герой! Да, само собой, это пока даже не страх, а легкая такая задумчивость смешанная со смутными опасениями. Такие ощущения бывают, когда смотришь на засевшего в углу ядовитого мохнатого паука – логикой ты понимаешь, что сильнее этого насекомого, что в аптечке есть надежный антидот, в руке у тебя тяжелая мокрая тряпка, а прямо за углом больница… но все равно ты боишься. Понимаешь?

– Ты так и не ответила. На кой хрен ты здесь?

– Вот тебе ответ – я сделала свой решительный ход. Сезонный Шут примкнул к гоблину из задницы мира! И знаешь, что только что произошло?

– Что?

– Тот ядовитый паук – страшный и мохнатый – вдруг оказался не в далеком углу, а совсем близко – на моей протянутой к остальным Высшим ладони. Пусть подпрыгнут в страхе!

– Я на твоей ладони?

– Да я иносказательно! Привыкла за всю жизнь! Если говорить прямо – я дала понять остальным девяноста девяти Высшим, что ты находишься под моей защитой и что я разделяю твои интересы и стремления! У тебя моя поддержка – материальная и моральная. Любой выступивший против тебя Высший – выступит и против меня. Я заявила, что покажу тебе музей, сообщу тебе все недостатки этого мира, опишу тебе все заклинившие механизмы. Что я расскажу тебе главное – мир уже сорвался с края пропасти и кувыркаясь летит вниз! Вот что я им заявила!

– Та-а-ак…

– Пришло время решительных действий! Красные цифры уже не просто пугают – они кошмарят! Миру скоро конец! И я не могу допустить, чтобы Высшие раздавили тебя как насекомое. А они бы попытались – ведь не только я не верю в совпадения. Ты, человек без прошлого, стертый из всех баз, не зря появился именно в это смутное время. Не зря тебя запихнули так далеко – на самую окраину мира и в примитивные условия почти первобытного мира. Это позволило тебе – с твоим мерзким неуживчивым нравом – уцелеть в первое время среди боязливых гоблинов. Позволило набраться сил и встать на ноги. Позволило…

– Эй! Хватит нести хрень! Кому ты рассказала про свой решительный поступок? Прямо всем?

– Всем! Как только я узнала про судьбу Рая Обетованного, про этот вскрытый вонючий гнойник – я сразу поняла, что это деяние тебе не простят. Поэтому я гордо объявила, что полностью разделяю твои убеждения! Я записала видео сообщение адресованное всем Высшим до единого. И заявила – так и надо! И мы с гоблином Оди единомышленники! И будем продолжать в том же духе и дальше! Любое безумие перестает быть безумием, если оно во спасение! Если придется – мы вскроем каждую язву, каждую припухлость и даже каждый прыщ остро наточенным скальпелем или даже топором! Вот так!

– Дерьмо… – подытожил я, глядя на гордо вскинувшую прелестную головку Дилю с искренним изумлением – Я думал ты умная девочка. Но я ошибался – ты дура тупая.

– Что? Я даже не в обиде… что не так?

– У тебя вообще есть опыт противостояния хоть кому-то? И я не про постельные игры, где ты жопой гасишь ритмичные удары стоящего сзади одышливого гоблина? Ну или эльфа…

– Фу!

– Так есть или нет? Сколько Высших в твоей группе, альянсе, скваде… тусовке по интересам?

– Я одна! Я тот острый кластер, что…

– Дерьмо – повторил я, спрыгивая с подоконника – Каппа! Обход периметра здания!

– Мы? – дернулся ко мне Хван.

– Пока слушайте россказни бородатого – качнул я головой – Просто подстраховываюсь. Диля… твои рыцари. Насколько они верны тебе?

Мы выглянули в окно, где стоял один из стальных истуканов. Еще один был внутри здания, заняв позицию у лестницы.

– Бывшие герои высшего ранга. Выборочно обнуленные. Они надежны как хорошо смазанный механизм.

– В смысле – выборочно обнуленные?

– Память – пояснила Диля – Тем из поднявшихся до высшего пятого ранга героев, кто хочет и дальше служить на благо Высших и мира, не желая проводить жизнь в роскошном безделье, частично стирают воспоминания, после чего герои становятся телохранителями. В обиходе таких называют обнуленными.

Глянув вслед бесшумно ушедшему на обход Каппе, я в недоумении передернул плечами:

– Что именно им удаляют из башки?

– Последние воспоминания. Сам ведь понимаешь, в каких условиях и вечных интригах большинство героев растет в рангах. Вечные политические игры, симпатии, взаимные услуги и уколы, накопленная благодарность и ненависть. И весь этот багаж переносится в Земли Завета вместе с отправляющимися туда героями. Если они выходят на пенсию – то и черт с ними. А вот если они метят в телохранители, то их головы должны быть чистыми от симпатий к кому бы то ни было.

– Логично – признал я – И сколько стирается?

– Воспоминаний? У каждого по-разному. Зависит от того, сколько лет он бился, чтобы подняться до высшего ранга. Весь этот ментальный бульон сливается в унитаз – со всеми эмоциями, договоренностями, обязательствами и чувством долга к тем, кто когда-то тебе помог.

– Добрался до вершины – и твое прошлое снова сливается в унитаз?

– Если сам того пожелаешь. Хочешь – живи себе спокойно в умном поселении, наслаждайся тихой и сытной жизнью, перебирай в памяти воспоминания. Само собой, тех, кто выбрал служение, ограждают от любого общения с этими пенсионерами…

– Это невозможно – не согласился я – Всегда найдется лазейка. Всегда что-то вспомнится. Та же наркота…

– Рыцари не принимают подобного.

– Ага. Ну да… ты в этом точно уверена, да?

– Именно.

– Дерьмо – повторил я, выглядывая в окно – Ладно… ладно…

– Продолжим беседу?

– Дай минуту.

– Жду. Послушаю пока Чижика. Хотя он предпочитает называть себя Кислотной Акулой, сам не зная почему.

– Кислотной Акулой? – я бросил взгляд на перешедшего ко второму экспонату бородача в растянутом свитере – Странный выбор имени.

– В точку. Да он и сам странноват – почему-то ненавидит бегать, но при этом может говорить про пользу бега часами. Ладно. Молчу. Собирайся с мыслями.

Кивнув, я застыл перед окном, сверля размытым взором океан и спешно перебирая услышанное, чтобы решить главное – когда?

В это время стоящий у большого полотна, изображающего сидящего перед компьютерным монитором рыхлого гоблина с миской чипсов на коленях и жирными пальцами на клавиатуре, Чижик продолжал нести чушь:

– Именно в то время человечество глубинными инстинктами почувствовало приближающийся конец. И что сделало человечество? Бросилось разрушать плотины, освобождая плененные реки? Бросилось высаживать заново вырубленные леса? Нет! Ничего подобного! Человечество с головой погрузилось в компьютерные игры, что с каждым годом становились все совершеннее, все глубже… все реальней! Люди проводили сутки напролет перед мерцающими экранами, прикладывая немало усилий, чтобы провести свое виртуальное воплощение через все трудности вымышленного бытия. Вот какой удивительный выверт! Вместо спасения реальности, люди погрузились в виртуальность, наплевав на последствия. Бред! Но так было! Разумеется, эта напряженность, это ожидание скорого конца, наложило изменения и на популярные игровые жанры. Так самым популярным жанром стала робинзонада – где игрок должен был выжить в труднейших враждебных условиях. Необитаемый остров заселенный кровожадными зверьми или зомби, куда ты оказываешься выброшен после кораблекрушения – один из вариантов.

– Что за хрень ты несешь? – не выдержала Джоранн.

– Я лишь рассказываю о том, что и как произошло! Я говорю о том, что вместо спасения реальности…

– Да-да… чушь!

– Ни в коем случае! Слушайте дальше! Дело в том, что вот это странное и явно нездоровое отождествление себя с виртуальным персонажем привело к не менее странному ответвлению в методе выживания! В результате глобального опроса было выяснено, что немалая часть населения планеты предпочла бы цифровое спасение, а не реальное! Вместо того чтобы строить подобный мир с надежными стальными стенами, что приютил и защитил нас, они мечтали о цифровом бессмертии и вечной жизни в каком-нибудь надежнейшим образом защищенном сервере, на котором был бы развернут вымышленный игровой мир со своими законами. Как правило это было волшебное средневековье – волшебники, некроманты, суровые рыцари, праведные паладины…

– Больные на всю голову – подытожил Хван и с хрустом сжал пальцы.

– Каждый имеет право на свой выбор – пожал плечами Чижик – И многие выбрали виртуальность, понимая при этом, что для начала придется умереть по-настоящему. Мы не нашли твердых доказательств, но есть немало собранных свидетельств в пользу того, что были произведены серьезные инвестиции в эту область. Но итогов мы не знаем, поэтом двигаемся дальше. Тридцатые годы двадцать первого столетия… на мировую сцену выходит корпорация Атолл Жизни – возглавляемая все тем же Первым Высшим. Корпорация во всеуслышание заявляет – скоро на планете произойдет глобальный климатический скачок столь же резкий как удар лошадиным копытом. Но в этот раз нас лягнет не лошадь, а очень злая планета. Удар неизбежен. Вопрос один – хотите жить или умереть? Те, кто выбрал жизнь для себя и родных, имеют такой шанс – если предложат все свои ресурсы корпорации Атолл Жизни. Ресурсы, включающие в себя не только деньги и имущество, но чаще всего и собственные физические силы. Ресурсы…

– Да. Че тут думать? Я бы ударил прямо сейчас – ответил я сам себе, круто разворачиваясь к задумавшейся о чем-то остроухой Диле – В твоем дроне есть защитное снаряжение?

– Зачем? – недоуменно глянула она на меня – Я не воин. К тому же мне ничего не…

С яркой вспышкой принесший нас сюда дрон подбросило в воздух, перевернуло и отшвырнуло в океан.

– Атака! – рявкнул снизу Каппа и тут же в коридоре загрохотала автоматная очередь.

– К бою! – крикнул я, вскидывая дробовик.

С треском вылетела старая деревянная дверь, в проеме мелькнула знакомая фигура рыцаря со вскинутым оружием. Я нажал на курок, но дальнейшее я не видел – обхватив эльфийку, я выбил плечом стекло и в облаке осколков мы вылетели в окно. Следом вылетел Хван, прижимая к себе что-то зло орущую Джоранн. На втором этаже слышались перепуганные вопли, грохотали выстрелы. Приземлившись на полусогнутые, я чуть погасил удар, но все равно рухнул на задницу. Подскочив, рванул вдоль стены, сопровождаемый Хваном, успевшим стянуть с плеча бронебой.

– Сходили сука в музей! – прошипела Джоранн, выворачиваясь из хватки призма и первой заскакивая в дверь.

Из-за угла выскочил второй рыцарь и… зашатался под градом выстрелов. С диким воем сирены, ожившие полусферы системы накрыли предавшего хозяйку рыцаря шквальным огнем. И стрельба велась отнюдь не безобидными для брони иглами – доспехи покоцало, рыцаря зашвырнуло обратно за угол, после чего там полыхнула вспышка взрыва. Вторая полусфера чуть повернулась и всадила пару очередей в окна второго этажа, выбивая стекла и рамы, уродуя стены. Система защищала Высшую с настоящей материнской яростью, не жалея боеприпаса. Зашипело, рявкнуло… и от полусферы потянулся дымный след выпущенной ракеты понесшейся к темной точке прыгающей по волнам.

Мы нырнули следом и здесь обнаружили Каппу – припадая на одну ногу, мечник торопился по коридору, волоча за собой настоящий рыцарский щит и злобно выплевывая слова на неизвестном мне языке. Я коротко махнул рукой, указывая направления. Прочь от лестницы, подальше вглубь старого здания с его толстыми надежными стенами.

– Куда мы? – едва-едва слышно пискнуло задеревеневшее тело у меня подмышкой.

Никто не ответил перепуганной бессмертной девушке, что возможно впервые в жизни познала настоящий ужас. А настоящий ужас – если не брать в расчет родительские чувства, когда на их глазах их же малыш попадает под колеса тяжелого грузовика или еще что подобное – у гоблинов или эльфов возникает в одном и том же случае – при прямой угрозе жизни. Если это внезапно как гром с чистого неба – это страшней вдвойне.

Эльфийка была в шоке, что подтверждали ее расфокусированные расширенные глаза, одеревенелость, частое неглубокое дыхание. Как олениха смотрящая на слепящий свет приближающихся фар.

– Рэк! – вспомнив, содрал я рацию и рявкнул в микрофон.

– Да, командир? – ленивый и спокойный голос орка принес моментальное облегчение.

– Все в порядке?

– В полном. Гоблины отжимаются и с хрипами запалено хапают потными жопами воздух. Я вдумчиво кушаю помытое яблочко. Ваша экскурсия как?

– Бодро. Интересно.

– Да? – искренне удивился орк – Точно?

– Поглядывай по сторонам. Удвой численность часовых. Загони то веселое трио в экза и пусть сидят наготове.

– Что случилось? – из голоса орка исчезли последние крохи безмятежности.

– Пока ничего. Но все может измениться. Если что – ищите укрытие впритык к колонне с полусферой наблюдения.

– Принято! Может нам к вам? Хотя хрен пойми где вы…

– Выполняй, Рэк.

– Уже!

– Отбой.

Закончив краткий рваный инструктаж, я закончил и побегушки, финишировав у торцевой стены здания, с широким и целым панорамным окном, которое Хван тут же выбил.

– Лодка! – оповестил Каппа, после чего развернулся и взял на прицел оставленный нами коридор.

Поочередно заглянув в две крайние двери в противоположных сторонах коридора, я выбрал ту, что была снабжена еще одной дверью и тремя узкими окнами выходящими на тыльную сторону здания. Швырнув почти невесомую эльфийку слезшей с призма в руки Джоранн, я мотнул головой, указывая направление, после чего забрал у призма бронебой и опустился на колено у подоконника.

По притихшим волнам к нам неслась довольно странная посудина, чей нос был украшен намертво вцепившимся в стальные борта крупным черным экзом. Сама лодка надувная, многокамерная, с мощным форсированным движком, дно укреплено стальной палубой, борта надставлены стальными бортами. Я не видел всех этих деталей, но мгновенно опознал маневренное суденышко и одобрил выбор ублюдков – для недолгих и требующих быстроты водных вылазок лучшего не придумаешь. Сейчас лодка яростно маневрировала, рваным курсом упорно двигаясь к островку. Крупные снаряды ей удавалось избегать, а мелкие острые гостинцы от стреляющей полусферы погоды не делали, отлетая от стали бортов и брони экза. Задняя часть палубы прикрыта стальными щитами. Уверен, что там живая сила противника и рулевой. Плюс еще одна, а может и две лодки направляются к нам с другой стороны. И как система жопой не крути, нет никакой гарантии, что до того, как она расстреляет весь боезапас, ей удастся поразить все цели.

– Лид… – голос стоящего ко мне спиной Каппы выразил многое.

– Оба влево – скомандовал я, одновременно разворачиваясь и прижимаясь спиной к стене под подоконником.

Опустившийся ствол монструозного противотанкового ружья едва успел совместиться со шлемом спускающегося по лестнице шатающегося рыцаря, как я вжал спуск. Вздрогнув от отдачи, я даже не моргнул, когда ответная очередь хлестнула по стене справа, выбивая облачка штукатурки.

Выстрел.

Споткнувшийся рыцарь взмахнул руками и рухнул ничком, врезавшись шлемом в выложенный полированными плитами пол. Плита треснула, рыцарь заколотился, начал вставать, несмотря на пробитую от первого выстрела шею и дыру в уже изрядно покореженных системой броневых пластинах живота. Вытянув руку, я поймал брошенный Хваном патрон, зарядил, прицелился куда неспешней и на этот раз выстрел пробил грудное вздутие толстой кирасы.

Секунда… другая… и замерший рыцарь вдруг выронил оружие, замахал беспорядочно руками и пустился в странный пляс, ударяясь о стены коридора и то удаляясь, то приближаясь к нам. Похоже, пораженная мной аптечка выдавила в умирающее тело вообще все свое содержимое. Из сипящей дыры в пробитой шейной защиты плескала кровь, доносились хрипы. Но мне было плевать на рыцаря. Развернувшись, я поймал еще пару патронов и перезарядился, не сводя глаз с почти достигшей берега изрядно накренившейся и нахапавшей воды лодки. Не дойдет суденышко… маневренность снизилась.

Видимом сидящий на носу черный экз подумал так же и внезапно прыгнул, отлетев от вставшей дыбом лодки как раз в тот момент, когда в ее открывшееся брюхо влетела ракета. Во все стороны полетели ошметки и куски тел. А экз с тяжелым лязгом приземлился на край бетонной площадки – метрах в пяти от моей позиции. Дальше управляющий экзом придурок сделал то, чего я никак не мог ожидать от штурмующего вражеские укрепления бойца – он развернулся ко мне жопой, чтобы поглядеть как там дела у лодки…

Дважды выстрелив, я всадил обе пули в инстинктивно выбранные места чуть ниже и левее центра его широченной бронированной спины. Под визг сервоприводов, плюнув из дыр маслом, дымом и искрами, экз тяжело развернулся, с двух манипуляторов перекрестил здание крупнокалиберными очередями и завалился назад, кроша невысокие бетонные перила. Еще через миг бронированный тонированный колпак распахнулся, с ложа вылетел выброшенный оператор, шлепнувшийся на бетон в шаге от окна. Я отступил. Подавшийся вперед Хван сцапал парня в темном стильном комбинезоне за глотку и втянул в здание, попутно обрубив ему ручным лезвием дернувшуюся к поясной кобуре правую руку.

– Насекомое! – прошипел Хван, подтянув заоравшего парня к себе и внезапно клацнул жвалами, начисто снеся жертве большую часть носа.

Под испуганный визг аптечки и заполошный вой искалеченного оператора забросили в комнату, где им занялся Каппа, что за считанные секунды спеленал пленного, заткнул ему рот и перетянул культю. Следом раздался взрыв, поднявший фонтан воды, что окатила площадку, смывая кровь, масло и отрубленную руку. Мы взрыв черного экза едва ощутили. А я удивленно хмыкнул – странно. Обычно столь некрупные боевые механизмы не взрываются. Просто нечему там взрываться. Гореть – горят. Да еще как! А вот взрывы так легко не случаются – разве что детонируют при бортовом пожаре боеприпасы. И я не видел на экзе дополнительного навесного оружия вроде ракетных установок или минометов. Только штурмовые винтовки прикрепленные к манипуляторам и небольшая пушка установленная в развилке стальных ног.

Я высунулся чуток в окно и глянул на нависающую над нами колонну увенчанную полусферой. Меня заметили.

Герой Эрыкван!

Внимание! Немедленный полный вербальный доклад в свободной форме!

– Шутом кого попало не назначат! – рявкнул я, перезаряжая отлично показавшее себя ружье.

Не знаю как против тяжелой бронетехники – лобовую броню точно не пробьет – а вот против легких экзов пушка что надо.

Герой Эрыкван!

Внимание! Немедленный полный вербальный доклад в свободной форме!

– Эльфийка Диля – хрен знает как ее там полным именем – жива. Находится под нашей защитой. Численность моей группы прежняя. Один из пошедших против хозяйки рыцарей мной ликвидирован. Что со вторым не знаю. Нами пленен оператор вражеского боевого экзоскелета.

Доклад принят.

Немедленно ознакомиться с новым заданием, герой Эрыкван!

Забираться в интерфейс не пришлось – описание вполне предсказуемого ожидания сами высветились у меня перед глазами, показывая, насколько система печется о своих любимых прекрасных детишках. Мне хватило одного взгляда, чтобы убедиться – система требовала от нас приложить все возможные и невозможные усилия, чтобы спасти эльфийку. Так и заявила – любой ценой. Еще система потребовала оставаться на месте – занять оборону и ждать прибытия уже направляющейся сюда летучей стаи эвакуационных дронов что дополнительно перли боеприпасы для системы, а вместе с ним подкрепление. А в дополнительных небрежных условиях система указала, что было бы крайне желательно доставить к ней на допрос плененного оператора черного экза.

– С заданием ознакомился – буркнул я и засунулся обратно в здание. Прислушавшись к звенящей тишине, что царила как снаружи, так и внутри здания, махнул Хвану и указал на лестницу.

Оглядимся.

Пока Хван двигался к лестнице, я вытащил в коридор лишившегося не только руки, но и аптечки оператора экза и волоком попер его следом, в свободной руке легко удерживая увесистый бронебой. За мной двигались остальные. Волочащийся оператор мычал, указывая глазами на грудь, откуда была сорвана аптечка. Переживает за свое драгоценное здоровье, сученыш. Просит вернуть аптечку. Но дебилов тут нет – не считая эльфийки – и возвращать вполне способную впрыснуть удесятеряющий силы коктейль аптечку я возвращать не собирался. Сдохнет – значит сдохнет.

– Хван? Что там?

– Бородатый фарш в рваных свитерах… Тот бородатый рассказчик еще жив… но…

Что означало это «но» я увидел, когда сам поднялся. Того, кто предпочитал, чтобы его называли Кислотной Акулой, рыцарь наискосок перерубил в районе паха. Плюс разрезанный живот с вывороченными рублеными кишками и пара пулевых отверстий в правой части груди. Смертельные ранения. Но он был еще жив. Приткнувшийся в уголку под каким-то рваным старым знаменем бородач слабо улыбнулся, покосился на свою дырявую грудь и живот, после чего с какой-то странной надеждой прохрипел:

– Все прямо плохо? Или?

– Одно яйцо у тебя осталось – ободрил я его, переступая через отрубленные ноги, лежащие в паре метров от хозяина.

– Так странно на них смотреть издалека – заметил бородач, не сводя глаз со своих нижних конечностей.

– Что за аптечка? – с прагматичным интересом поинтересовалась Джоранн.

– Небесная лазурь – отозвалась переброшенная через ее плечо эльфийка – Одна из лучших аптечек. Дай мне встать… Чижик… держись… дыши глубже…

В ее голосе звучало искреннее сострадание. Сползя с плеча рыжей, эльфийка выпрямилась, оперлась о стену, глянула по сторонам с легкой и явно химической заторможенностью. Ей что-то вкололи. Вернее – она сама себе что-то вколола. Но на ней не было аптечки. Пока она раздевалась на ходу, я успел разглядеть ее совершенное тело. Из собственного белые ажурные трусики, из чужого старая футболка, штаны, пара носков и великоватые ботинки. Мы не расставались и налепить аптечку она никак не могла. А значит не было и нужды – аптечка внутри. Эльфы… их так просто не убить и надолго в шок не погрузить…

Сползя на пол рядом со смертельно раненым, она обессиленно приткнулась плечом к стене и забормотала:

– Держись, Чижик. Держись, умница моя. Через семь минуточек прибудет дрон и нас всех спасут.

– Семь минут? – вмешался я в их интимную беседу – Откуда информация?

– А?

– Откуда информация про семь минут?!

– Таймер… Мама оповещает. И высвечивает перед глазами пункты выживания.

– Озвучь-ка – велел я, перешагивая через трупы и заглядывая в комнаты, куда нас так и не завела оборвавшаяся экскурсия.

– Там всего три пункта. Не проявлять инициативы. Держаться рядом с героем Эрыкваном. Выполнять приказы героя Эрыквана.

– Ясно.

– Как мило – фыркнула рыжая, покосившись на элитную красотку вернувшуюся к беседе с бородатым обрубком едва живого мяса – Такая нежная забота…

– Переживает за раненых – пожал костяными плечами призм.

– Я не про это. Я про заботу системы о эльфах – ответила Джоранн и повернулась ко мне – Командир… ты видел, как ее прикрывала система? Залповый огонь! Ракеты! Бронебойные пули. Охренеть! Вот это любовь материнская…

– Она одна из сотни Высших имеющих право на решение – в свою очередь отозвался я и, отшвырнув от порога чуть расплющенную отрубленную голову с высунутым языком, вошел в заинтересовавшую меня большую комнату.

Даже не комната – зал. Вытянутый прямоугольный зал сохранивший в настенном и потолочном интерьере красочные изображения различных птиц и животных. Это даже не изображения, а что-то вроде яркой пластиковой мозаики стилизованной под паззлы – по форме каждого фрагмента. Одна стена представляет собой еще одно панорамное длиннющее окно, что чем-то напомнило мне заведение Обсервер расположенное в верхушке опоясывающей Зомбилэнд защитной стены. Только там за бронированным стеклом открывался вид на обманчиво сонные буковые аллеи и заброшенные больничные корпуса. А тут за окном плескался океан – о котором так сильно мечтали обреченные на вечное тюремное заключение сурверы. Но меня заинтересовали не рисунки на стенах. И не панорамное окно. Сначала мое внимание привлекли несколько обычных письменных столов заваленных стопками пожелтевших от времени бумаг, книг, каких-то журналов и буклетов. К столам приставлены удобные кресла с широченными подлокотниками, на которых выставлены тарелки, бутылки, столовые приборы.

Раньше тут скорей всего была очередная кафешка, где осоловелые от нытья унылого экскурсовода жирненькие добросы могли передохнуть и успокоить нервную систему с помощью двойной гамбургерной инъекции в желудок. Бегающие детишки рассматривали зверей на стенах и птиц на потолке, прилипали сопливыми носами к панорамному окну, пискливо требовали еще сладкой шипучки, в то время как дебелые и вечно недовольные их родительницы, сдавливая в толстых пальцах гамбургеры, пилили потягивающих кислое пивко мужей. Весело, дешево, познавательно.

Но сейчас помещение – самое большое на этаже – бородачи почему-то превратили не в музейный зал, в этакую рабоче-жральную комнату с красивыми декорациями. Почему?

Ответ обнаружился быстро – поняв, что все стоящие дугой письменные столы обращены не к панорамному окну, а к тыльной противоположной стороне, я сделал пару шагов, глянул в ту сторону и все понял.

В стену был вмонтирован экран. Огромный активный экран разделенный сеткой разноцветных кусков. Каждый «кусок» – отдельное видео. Океан, горы, холмы, долины, селения, дороги. Прямая трансляция с окружающего нас мира – с различных его регионов. Это видео с полусфер. Логично. Вполне логично показывать жителям нового мира насколько красив и разнообразен этот самый новый мир.

Перед экраном, шагах в трех, из пола рос невысокий гриб с широченной мухоморной шляпкой. По шляпке тянулась длинная пластиковая чуть светящаяся странная загогулина с потрясающей надписью «А чем сейчас заняты защитники природы?». Легкое мерцание как бы намекало, и я ткнул пальцем в пластиковую яркую хреновину, пока что проигнорировав небольшой экран с пиктограммами доступных команд.

Стоило мне ткнуть в надпись и экран на мгновение потух, а когда снова зажегся, я увидел идущего по светлому старому березовому лесу огромного бурого медведя с опущенному к земле лобастой головой. С легкостью трактора медведь тащил за собой раздутый труп голой гоблинши с перехваченной глоткой. Голова гоблинши стукалась о корни и пеньки, цеплялась волосами, оставляя светлые пряди, словно пытаясь отметить пройденный маршрут.

Какое прекрасное зрелище для детишек…

Ткнул пухлый мальчик ангелок в кнопку… и увидел как по лесу тащат разлагающийся труп жителя нового благословенного мира…

Рассмеявшись, я некоторое время глядел на медведя, отметив его более чем солидный возраст, проплешины на седоватой шкуре, поблескивающие синие огоньки в крохотных глазках и невероятную силищу, когда он одним ударом отшвырнул упавшее дерево, заставив его рухнуть в реку. Следом на прибрежный песок шлепнулась мясная дохлая кукла и к ней тут же кинулись нелетающие крикливые птички.

Да… познавательное видео.

А что еще?

На этот раз экран показал трех огненно-рыжих больших лисиц, что бодрым клином бежали за с воплем улепетывающим гоблином пытающимся пережать обрубок левого запястья. Сама ладонь обнаружилась в пасти замыкающей лисицы. В этот раз по экрану пробежала разноцветная поясняющая надпись: «Звери защитники догоняют перепуганного жителя с целью вернуть ему утерянную в результате несчастного случая левую ладонь и ласковым урчанием указать ему правильное направление к ближайшему медблоку».

– УР-ГХ-А-А-АР! – вырвалось хрипящее из разинутой пасти головной лисицы.

– РАК-РАК-РАКОМ! – поддержали ее остальные, причем одна едва не выронила из челюстей отхераченную ладонь.

– А-А-А-А-А! – ответил бегущий гоблин, резко ускорившись – А-А-А-А-А!

– Это интересно – вынес я вердикт, не обращая больше внимания на визгливого гоблина и сосредоточившись на экране с управляющими пиктограммами. Куда бы ткнуть? На большей части виртуальных кнопок не слова, а достаточно странные загогулистые символы.

– Позволь? – в голосе подступившей Джоранн звучал искренний интерес – Я разберусь.

– Знакомо?

– О да…

– Действуй. Хван? Каппа? Что у нас по обзору?

– Осмотрелись. Первый рыцарь раздавленной консервой так и лежит за углом. На воде обломки. На берег выбросило пару изломанных трупов. Пока тихо…

– Патруль второго этажа. Хван по левым комнатам и окнам. Каппа по правой.

– Есть!

– Выполняю.

Разошедшиеся бойцы двинулись по коридорам, а я терпеливо принялся ждать, меланхолично жуя выуженный из поясной сумки протеиновый батончик и не обращая внимания на хрипящего у стены агонизирующего Чижика. Слишком уж затянулся его отход из жизни – так и хочется поторопить ударом ботинка по хрипливому горлу.

Какая ценность в этих бородатых гоблинах?

Ее нет. Это скорее они задолжали этому миру. Пригретые на теплой эльфийской груди, они жили в безопасности и при полном снабжении, не особо утруждая себя чистоплотностью. Сидя в креслах перед огромным экраном, они с ленцой наблюдали за происходящим в мире, наслаждаясь консервированной жрачкой и запивая все даровым пивком.

Они не принимали никакого участия в происходящем, не пытались ничего исправить, жили тихо как мыши в глубокой и теплой норке, жрали и пили от пуза, но… вот я сука уверен… что видя что-то интересное на экране, они тут же принимались это обсуждать, с якобы знанием дела комментировать, осуждать, одобрять, ехидно посмеиваться и порой вставлять любимые фразы бездельников, что всегда начинаются с «А я бы…», «На его месте…», «Всем на все похер…», «Думают только о себе…». Но никто из них даже и не подумал о том, чтобы окрепнуть телом, выучиться обращению с оружием, начать патрулировать прибрежные окрестности музея, отстреливая больных зверей, зомбаков, чесунов, выискивая насильников и беглых убийц, помогая попавшим в ловушку животным и гоблинам, укрепляя размытые русла рек…

Нет. Этого они не сделали. Почему? Да потому что для этого ведь надо хоть что-то делать, верно? А это так лень… и так опасно… куда приятней сидеть с пивком перед экраном и, глядя на прямую трансляцию, просто едко комментировать.

А ведь у них под рукой такой невероятный всевидящий инструмент… прямо всевидящее – ну или почти всевидящее – око…

Так… если не понадобилось им – возьму я. И уже никому не отдам.

Вставшая эльфийка суетливо кинулась ко мне, потребовала:

– Бинты! Раны перетянуть!

Бред… просто переполненный эмоциям разум пытается начать делать хоть что-то – пусть и бессмысленное – лишь бы сбросить хотя бы часть калечащего психического напряжения.

– Джоранн, дай Диле упаковку бинтов и тюбик клея – велел я.

С намеком зыркнув на удивленно обернувшуюся рыжую, я шагнул за спину эльфийки и с силой пнул по простреленной груди Чижика. Бесполезное бородатое мясо дернулось… и уронило башку на хрустнувшую грудь. Взвыла аптечка… и писк тут же оборвался.

– Чижик! – эльфийка бросилась к трупу, но я поймал ее, с легкостью приподнял и оттащил к стене.

– Он умер с достоинством – встряхнул я Дилю как котенка – Понимаешь? Он крепился ради тебя. Держался.

– Да… мой милый Чижик… такой неумелый в постели… но такой ласковый… с щекочущей бородой…

– Ща сблевну – не выдержала Джоранн.

– Я аккуратно вынесу его. Вынесу с достоинством – кивнул я – А ты пока посиди. Вот. Выпей компота.

Сладкое пойло – любимая жрачка воспитанного на сахарке мозга. Стоит языку ощутить сладость – и мозг восторженно пищит, а следом и успокаивается. Безумная ассоциация, где сладкое равнозначно безопасному.

Вцепившись во флягу, эльфийка сделала глоток, тяжело вздохнула. Приходит в себя, встроенная в холеную тушку аптечка помогает. Хорошо. Шагнув к сдохшему Чижику, я поднял его торс, аккуратно вынес, прикрыв за собой дверь. Сделав пару шагов по коридору, зашвырнул его в первую попавшуюся и вернулся за ногами. Повторив с ними ту же процедуру – попутно выпнув из зала одинокое сморщенное яйцо – я вытер о труп чуть испачканный ботинок и вернулся в зал, попутно переглянувшись с патрулирующими бойцами.

Не удовольствовавшись этим, снова высунулся в окно, глянул на нависающую над зданием колонну системного наблюдения, вопросительно приподняв бровь. Через минуту выяснилось, что система плевать хотела на мои гоблинские брови и я с удовлетворением запихнул голову обратно под прикрытие толстенных стен.

Вернувшись к эльфийке, что начала бессвязно ругаться, поминая причудливые имена – явно перебирает всех своих потенциальных врагов – я задумчиво постоял рядом, послушал и понял, что сейчас продуктивного диалога не получится. Вот почему я предпочитаю иметь дело с жопными выползнями, битыми-перебитыми жестокой жизнью. Они настолько привыкли к постоянным ударам судьбы, что быстро приходят в себя после очередного нокаута и просто делают следующий шаг. А изнеженные и не знающие жестокости гоблины до того привыкли жить в безопасной ракушке, что любой подобный стресс надолго выбивает их из колеи.

Ладно…

Следующие пять минут я провел в обходе здания, успев за это время изучить каждую комнатенку, каждый тупик. Я побывал и рядом с залитым железобетонной подушкой входом в подвальный этаж. Где-то там, за этой пробкой, скрывается царство вездесущих гномов, что так любят наблюдать за рыбками и тонущими кораблями. Нашел я и выход на плоскую бетонную крышу, сложенную из толстых плит. Здесь я и находился, когда появившиеся на небесном горизонте черные точки быстро укрупнились, превращаясь в спешащую пятерку дронов.

Два дрона – те, что понеказистей на вид, этакие рабочие пчелки – сразу «присосались» к грибам системы, начав загрузку боеприпаса. Вниз полетели пластиковые и жестяные огрызки, что-то заискрило и застучало. Один дрон остался в воздухе и пошел на большой круг вокруг приютившего нас центрального здания. Еще два опустились на крышу. Один просто поднял приглашающе створки, а другой выпустил пятерых рыцарей в одинаковых красно-белых полосатых доспехах с зеркальными забралами. В руках автоматическое оружие, у пары рыцарей питание пулеметов ленточное, тянется к тяжелым ранцам за спиной. У одного на левом плече горизонтально закреплен небольшой брусок металла с плотно закрытыми створками. Мини-ракетная установка. Эти малыши – а их должно быть четыре штуки – могут наделать множество различных бед. Все зависит от типа боеприпаса.

– Где госпожа…

– Не мешай – отмахнулся я от «ракетного» рыцаря и шагнул к люку в крыше, откуда показался уродливый Хван, удерживающий в руке эльфийку.

– Останься – предложил я ей – Опасности нет. Новые рыцари прибыли. Продолжим экскурсию…

– Домой… я хочу домой…

Пожав плечами, я отступил и проследил, как высокопоставленную активистку-дуру-меценатку-шута бережно грузят в один из дронов. Туда же впихнули бронированные жопы красные рыцари и дрон тут же оторвался от крыши и пошел прочь, сопровождаемый тремя дронами – патрульными и двойкой малышей, что разгрузили боеприпасы. На крыше осталась только одна летучая машина, по-прежнему держащая открытыми створки люка.

– Не – покачал я головой.

Подняв забрало, я глянул на один из покоцанных пулями грибов системы и широко улыбнулся:

– Поговорим о новых бонусных наградах?..

* * *

Откинувшись на спинку жесткого стула, я положил ноги на девственно чистый стол и с нетерпением глянул на спину колдующей над терминалом Джоранн:

– Ну?

– Минуту! Тут куча урезанных функций! Все вяло, трудно и уныло как у большинства мужиков!

– Сколько?

– Еще пару минут.

– Ок.

Убрав ноги со стола, я опустил на него тяжело лязгнувший бронебой и принялся за полную разборку, никуда не торопясь. Если я в чем и уверен, так это в том, что словосочетание «две минуты» у технарей может означать любой промежуток времени начиная с двух минут и заканчивая тремя сутками бесконечного траха с не желающими подчиняться программами.

Но торопиться было некуда.

На тяжело прошедший мимо панорамного окна бывшего кафетерия дрон я глянул лишь мельком – прибыла остальная часть моего сквада, а следующий дрон притащит сети с тридцатью шестью новичками, пожелавшими пройти обучение и влиться в ряды геройского сквада гоблина Оди.

За спасение эльфийки система сгоряча посулила аж пять бонусных наград, не считая пяти тысяч наградных крон. Система наверняка желала отделаться обычными своими любимыми мелочами вроде бесплатного медицинского обслуживания, но я действовал на опережение и все свои желания высказал мгновенно.

Разрешение на занятие моим сквадом музейного архипелага в качестве временной полевой базы. Пусть хотя бы временная, но передача этой территории в мою ответственность, и чтобы всех, кто сюда вздумал сунуться, сразу же предупреждали – нельзя, валите нахрен. Потому как армейская база не место для праздно шатающихся любопытных. Но одно здание я указал как буферное – крайнее, на первом от берега островке, стилизованное под маяк.

Дальше…

Снабжение нас солидным запасом продовольствия. Питье не требовалось – из кранов текла чистая пресная вода, работали души, хотя засрано все было капитально.

Доставка сюда всего численного состава, новичков, техники и вообще всего нашего имущества по воздуху и за казенный счет.

Доставка сюда хотя бы трех мобильных медблоков, установка их непосредственно рядом с центральным зданием. Если есть возможность – то доставить столько же торгматов, чтобы усталые от муштры гоблины могли порадовать себя какими-нибудь бытовыми мелочами и вкусностями.

Ну и на закуску я захотел, чтобы экран терминала и дальше оставался включенным. Наверняка система и не собиралась его отрубать, но рисковать я не хотел.

Высказав свои хотелки, я тут же перешел к их пояснению – мне нужно перебраться сюда по той простой причине, что это даст мне шанс выяснить необходимую информацию и приступить к выполнению задания Дикая Эволюция.

На самом деле меня сюда влекло не только это.

Высшие и их прихвостни.

С каждым днем их все больше было в постоялом дворе Веселая …лупа. С каждым днем их пьяный лихой нажим усиливался. Все больше намеков, больше обнаженного холеного тела, больше недовольства. Еще день – и начались бы серьезные потасовки. Учитывая, что у нас сейчас выданные системой спокойные выходные без мелких заданий, нам просто нет смысла сидеть рядом с прославленным городом, если есть более интересная альтернатива.

И такая альтернатива нашлась – заброшенный музейный комплекс, что вполне может стать надежной и отрезанной от любопытных глаз базой отряда.

Так чего тянуть плукса за яйца?

Система меня выслушала. Потратила на раздумья секунд десять. И подтвердила каждый мой запрос. Ну и отлично. Предупредив Рэка по передатчику о немедленной подготовке к перебазированию, я потопал в центральный зал, крутя в усмешке головой – надо же… вернулись обратно к океану. Вернулись к Чистой Тропе. Поближе к чистому воздуху – не несущему в себе вони элитных дворянских жоп.

Параллель Зомбилэнда.

Может это и есть та нулевая линия, что идеально подходит для таких как я?

Следующие полчаса я потратил на вышвыривание всего лишнего из зала, оставив там только столы, стулья и пару лавок. Всю макулатуру мы вместе с Каппой забросили в одну из небольших комнат заставленных всякой рухлядью. Именно туда я определю Баска, едва только полуслепой зомби приземлит здесь свою тощую жопу.

Попутно я выдал Каппе первый десяток приказов касательно размещения личного состава и первоочередных действий. Азиат выслушал и коротко кивнул. Повторять я не стал, зная, что он запомнил каждое слово. Идеальный адъютант и заодно охранник.

Неожиданность преподнесла Джоранн, вернувшаяся в зал, стащившая с себя шлем и, прежде чем заняться терминалом, буднично заявившая:

– Лид. Сделай меня призмом.

– Как Хван?

– Как Хван.

– Уверена?

– Более чем.

– А волшебницей больше быть не хочешь?

– В жопу псевдомагию. Хочу жвала, лезвия, хитиновую броню и шипы. Только никакой сраной шерсти, ушек и коготков.

– Повторюсь – уверена?

– Да. Это пойдет на пользу скваду. Это пойдет на пользу мне.

– Поговори с системой сама для начала. Поднимись на крышу и излей свою больную душу. Приведи доводы. Если сработает – ок. Если нет – я попробую.

– Спасибо, лид. Пора вытащить совершенное насекомое из уродливого мясного кокона…

– Терминал.

– Уже занимаюсь…

Зашедший в зал Каппа отряхнул пыль с перчаток, покрутил башкой по сторонам, обнаружил остатки лишнего здесь хлама и направился на его ликвидацию, попутно сообщив:

– Основной состав и арсенал прибыл.

– Состояние бойцов?

– Вымотанное.

– Отдых – распорядился я, нежно проходя промасленной тряпкой по загнутой странноватой детали бронебоя, что больше походила на какую-то перфорированную карту, а не часть оружия. С каких пор в огнестрельном оружии появилось столько лишних хреновин? И ведь не выкинешь… или рискнуть и выбросить эту хреновину, что больше похожа на именную визитку мастера?

– Принято – ответил мечник и утопал, унося с собой последнюю стопку старых книг.

– Баска ко мне!

– Есть!

Когда выглядящий почти здоровым зомби вошел в зал, он не скрывал обуявшего его восторга и нетерпения. Поняв, что обычно хладнокровный и спокойный – так было до их первой наверняка излишне томной и страстной случки с Йоркой – Баск вот-вот начнет рассказывать мне об этом здании, уподобившись подохшим недавно бородачам, я прервал его коротким жестом и, убирая собранный бронебой, заговорил первым:

– Здоровье?

– Норма! Вернулся к тренировкам. Рэк меня гоняет, как и всех.

– Хорошо. Тебе дополнительное задание. Каппа покажет комнату с кучей макулатуры. Поройся в ней. В первую очередь ищи все связанное с технической историей этого мира.

– Технической?

– Четкие даты, имена, должности, перечисление сухих фактов. Всю остальную торжественную хрень вроде долгих нудных и никчемных речей богоизбранных выбрасывай беспощадно.

– Принято.

– Что насчет веселого безного разбойника?

– Я составил о нем мнение – ответил Баск – Излагать?

– Позже – вздохнул я, переводя взгляд на колдующую Джоранн – С этого дня на вас двойная нагрузка. Выберете себе по помощнику. Лопатьте информацию. Рядом с экраном постоянно должен быть наблюдающий, что будет подмечать все интересное. Под интересным я подразумеваю активность любых уродов – призмов, зомби, зверолюдов. Все должно записываться с указанием времени, места, количества, вооружения. Это же касается передвижения любой серьезной техники. Услышали меня?

Дождавшись кивков, я повторил:

– Круглосуточная вахта. Касательно этих мусорных бумаг, Баск – поищи в них записи тех придурков, что были здесь до нас. Может кому-то из них в голову пришла такая же светлая мысль – записывать все интересное.

– Такого рода? – уточнила Джоранн, указав на экран, где страстно совокуплялись два олень с оленихой.

– Нет – хмыкнул я.

– Судя по логам, пиктограмма «Воспроизводство биологических видов» активировалась гораздо чаще, чем прочие из доступных.

– Наверное, полезные записи можно не искать – понимающе кивнул Баск – Но я все же гляну.

– Вечером доложишь по всем пунктам из нарытого.

Еще раз кивнувший Баск отправился искать комнату с макулатурой. А я, глянув на экран, где совокупляющиеся олени сменились изображением двух подплывающих к обосравшемуся тюленю касаток, проворчал:

– Почему эти дерьмоголовые выискивали на экране трахающихся обезьян и тунцов? Это как…

– Атомной гранатой колоть орехи?

– Вроде того. Они могли многое изменить. Но не согласились быть даже простыми свидетелями самого важного, предпочтя разглядывать трахающихся крестьян. Впустую растрачиваемые ресурсы. И свихнутая на всю красивую голову тупая эльфийка.

– Почему?

– Она обеспечила им полный пансион. Жратва, проживание, безопасность. Они наверняка с готовностью слушали ее речи про погибающий мир, про то, что срочно надо что-то делать, что-то исправлять… но при этом они не делали ничего. Продолжали жрать, срать, втихаря онанировать глядя на хрюкающих от натуги олених… и больше ничего. Почему она продолжала кормить этих ушлепков?

– Потому что они охраняли музей?

– Это делала система. А эти хранители… не могли даже почистить унитаз.

– Я видела – поморщилась Джоранн – Готово, лид. Большая часть функций урезана, но все же немало команд доступно, плюс я отыскала скрытую команду вызывающую поисковую строку. Поверь мне – это немало.

– Верю. Начинай искать.

– Дашь ключевые слова?

– О да – усмехнулся я, вытирая пальцы от оружейной смазки и подаваясь вперед – О да…

– Слушаю.

– Спокойствие. Полное отсутствие криминогенной обстановки. Ноль насильственных смертей среди местного населения. В целом безмятежная счастливая жизнь всех без исключения, включая блох, вшей и глистов.

– Я не могу задать поиск по таким параметрам. Поисковая строка просто не принимает.

– А что она принимает?

– Ну… судя по подсказкам… цветение васильковых, сбор нектара, линька песцовых, брачные игры тюленьих…

– Дерьмо.

– Есть и оно – испражнения медвежьих, изучение экскрементов черных медведей, разнообразие диеты хищников и всеядных…

– Дерьмо.

– Всю эту технику проектировали и использовали не для полицейских целей, гоблин. Это что-то вроде уголка юного натуралиста.

– Дерьмо! Зови обратно Баска. Напрягайте мозги, соски и жопы – но найдите способ выйти на нужную мне инфу!

– Обходной ассоциативный путь? – задумалась Джоранн – Цепочка последовательных доступных запросов… Хм… но какие главные слова?

– Призм. Смерть.

– Так себе подборка…

– Стоп. Изнасилование – это ведь тоже сек, правильно?

– Это ублюдочное действо заслуживающие медленной мучительной агонии! – прошипела Джоранн, остановившаяся у выхода в коридора – Сначала ублюдку надо кольцами нарезать его гребаный склизкий…

– Эй!

– Да?

– Изнасилование – это секс?

– Технически – да.

– Погоди с Баском. Вбей секс. Первый последовательный запрос.

– А второй?

– Смерть.

– Принято. Пояснишь?

– Мы ищем теневые организации – ответил я, выгребая содержимое поясной сумки и протирая ее изнутри и снаружи влажной салфеткой – Они прячутся. Скрываются от взглядов героев и системы. Но при этом они остаются большими серьезными организациями. Что главное в любой организации, что считает себя серьезной?

– Хм… прибыльность, дисциплинированность, строгая иерархия, порядок на всех личных территориях, устроенный быт сотрудников, места для комфортного отдыха для элиты… я, кажется, поняла. Поэтому ты начал с таких запросов как «спокойствие», «порядок», «отсутствие криминогенной обстановки»… Любая банда будет поддерживать железный порядок на своих территориях. Никаких убийств, никаких изнасилований… стоп! А почему тогда ты сделал запрос про изнасилование? Вернее про секс…

– Для системы изнасилование и секс могут оказаться равнозначны – пожал я плечами – Трахаются же.

Безмолвно оскалившись, Джоранн кивнула:

– Хрен с ним. Хотя равнозначного здесь ноль. И зачем такой запрос? Изнасилований на территории банд не будет.

– Не должно быть – поправил я – Вот только далеко не все могут удержать свою натуру.

– Кто-то из бандитов не выдержит и все же трахнет толстосисую и толстозадую крестьянку?

– Как один из вариантов. Но вообще нам подойдет любой чужой секс, был бы он на крае видимости и были бы разбросаны вокруг шмотки.

– Запуталась.

– Никто не будет – ну кроме извратов – специально трахаться прямо под электронными глазами системы. Бандиты – тем более. Они должны знать сумрачные зоны, должны жить в этих зонах, вообще никогда не «всплывая» в светлых областях. Но любой член банды всегда живет на острие. Он всегда в стрессе. Ведь убить могут в любой момент, плюс работенка кровавая и нервная. Есть немало способов успокоить нервы и сбросить напряжение.

– Медитация – кивнула рыжая – Травяные отвары, мягкие медицинские средства, осознанная беседа с самим собой, созерцание природных красот…

– Бухло, наркота и трах – дополнил я – И именно во время попытки изнасилования женщины сделают все, чтобы успеть добраться до просматриваемой системой области. Даже если это слепая паника – все равно жертва куда-то бежит, спасаясь от погони. Есть шанс, что она выскочит аккурат в зону обзора глазастого пинка.

– А бухие преследователи уже будут не в том состоянии ума, чтобы думать о наблюдении – правильно поняла меня рыжая – Они начнут трахать там, где поймали и повалили. Ублюдки.

– Начинай поиск.

– Секс… мы ищем гребанный секс во всех его красивых природных и отвратных гоблинских проявлениях…

– Порно? – заинтересованно сунулся в зал Рэк – Могу помочь…

– Делом займись! – рыкнул я и крайне огорченный орк утопал.

– А причем здесь шмотки? – уточнила погрузившаяся в работу Джоранн – Которые разбросанные вокруг сношающихся тел.

– По одежде и наличию оружия есть шанс понять кто есть кто. Чья волосатая не подтёртая жопа дергается в фокусе камеры? В чьи недра мы заглядываем с неудобного ракурса? Крестьянин? Бандит?

– В насколько уродливом мире мы живем, если система наблюдения отказывается искать преступления, но при этом радостно готова подогнать нам сцены влажного траха во всех его видах и фантазиях?

– Ищи секс, Джоранн. И найди его побольше. Как зацепимся за что-то интересное – сузим область.

– Ищу…

– Дерьмо!

– Сегодня ты в ударе – фыркнула рыжая – Что?

– Знаешь, что мне сказал оператор черного экза, перед тем как я отрубил ему вторую руку?

– Что?

– Он сказал – да похер.

– Мужик. Хотя руку могут и пришить.

– А потом он добавил с легкой такой небрежной грустью, глядя на опускающийся дрон системы – вот сука я и отжил свое.

– Ну… что-то ядовитое вшито в тело. Азбука.

– Азбука – согласился я – Он умер на моих глазах еще до того, как перед ним открылись стальные створки медблока.

– Его выбор – дернула плечом Джоранн – Если тебе скучно, лид – закинься чем-нибудь и не мешай.

Открыв было рот, я секунду подумал, закрыл пасть обратно и поудобней устроился в кресле. Я гоблин понятливый. Могу и помолчать.

Отправить