Глава третья

– Лопнуть и сдохнуть! – рявкнула Йорка, встречающая нас у стальных ворот Зомбилэнда – Живы! Оди! Гоблин ты трахнутый! Рука где?! Надо срочно в медблок!

– О… – выдавил я и отвернулся.

– Пошла нахер, шлюха блудная! – проревел поддерживающий меня орк – Давалка! Подстилка! Кидала! Иди отсоси у тунцов и пусть везут тебя обратно – в жопу!

– Да пошел ты, мудак! Лучше бы ты сдох, урод!

– Заткнуться и разойтись! – прохрипел я, наваливаясь на орка сильнее – Где Баск?

– Здесь… плохо ему…

– Не сраться пока не прикажу! – велел я и уронил что-то совсем потяжелевшую голову на грудь.

Что ж так хреново из-за пустяковой раны? Хотя меня больше голова беспокоит – слишком уж звенит. Контузия?

Или…

Что «или» я уже не додумал. Дрожащий мир потерял краски, посерел, а затем и почернел. Остались лишь белые точки, что сходились и расходились, строя и разбивая прицельную сетку. Затем пропали и они. Темнота…

* * *

Сидя по жопу в океане, принимая грудью теплые волны, я елозил пальцами ног по песку на дне, с наслаждением шлифуя трудовые мозоли и буквально чувствуя, как от стоп отлетает мертвая прелая кожа. Мелкие потертости покалывало солью, но и это была приятная боль. В правой руке я держал бутылку с компотом, утопленную в океан по горлышко. Изредка вынимая бутылку, я делал пару глотков и снова плюхал ее в воду. На левую руку – ампутированную по плечо вместе с плечевым суставом, заштопанную, обколотую и залитую прозрачным медицинским клеем внимания я не обращал. И не переживал по поводу отсутствия руки – после того как я очнулся в медблоке, система велела мне заскочить через пару часиков. Холодная бездушная машина не соизволила пояснить перепуганному искалеченному гоблину детали и я, покинув медблок, потопал сюда, по пути отпустив преданно ожидавшего молчаливого Каппу, объявив всем двенадцать часов отдыха и заодно велев пока не залазить в интерфейсы. Нахрен. Вместо награды могут и работенку подкинуть. А мне как-то пока не до этого. К тому же надо еще рассортировать ту безумную гору трофеев, что мы – вернее благодарные до жопы бойцы Кассандры – выволокли из Зомбилэнда до того, как там объявили санитарный день.

Зомбилэнд перекрыт наглухо. Система закрыла даже Обсервер. Бруха успела передать, когда над нами барражировала провожающая сова, что и всем сурверам дали полчаса на то, чтобы спрятать задницы поглубже под землю, задраиться и не подавать голоса до особого сигнала, после которого все сурверы получат временную свободу от своих убежищ, а вместе с временной свободой множество заданий зачистки. Сурверов превратили в санитаров. И я знаю, что им придется зачищать – горы снаряжения и оружия, тонны костей, центнеры тухлого мяса. Еще им предстоит разбирать завалы, а может и каменщиками придется поработать.

– Скоро все вернется на круги своя – заметил голос с океана.

Подняв ленивый взгляд, я оценил фигуру Кассандры и заметил:

– Старая, но пока не дряблая.

– Да пошел ты!

– Твоя сигара, мой герой – на нагретое солнцем здоровое плечо мягко легла прохладная рука. Щелкнула зажигалка подкуривая сигару. Пару раз пыхнув, сигаретная крошка в бирюзовом купальнице одарила меня поцелуем, вставила сигару мне в губы и ушла загорать на песок, где уже дрыхли мертвым сном накрытые полотенцами Хван и Джоранн. Рэк и Каппа опять пошли в бордель. У меня такое чувство, что мне стоит прекратить использовать столь опасное слово как «отдых». Кажется мне, что, слыша «отдых» эти двое почему-то сразу представляют себе бордель, но никак не библиотеку или там скажем этот мирный солнечный пляж неподалеку от платформы.

Поправив бретельку закрытого черного купальника, Кассандра согнала с плеча живую бабочку, что пыталась о чем-то поговорить с подкожным насекомым и продолжила:

– Зомбилэнд почистят. И откроют. И все заново…

– Это логично. Куда еще девать пополнение зомбаков? Фабрика фарша должна работать без перебоев.

– Почему ты не убил его? Почему велел уходить?

– Он…

– Да?

– Он часть всего этого – ответил я задумчиво – Он часть испорченного механизма.

– Ты сам себя слышишь? Звучит безумно!

– А ты себя слышишь? Ты себя видишь? Ты стоишь у высокой стены фабрики по массовому убийству больных невинных людей, которых здесь рвут на части залпы картечи, рубят топоры, кромсают мачете. И это для тебя нормально?

– Это навязанная нам реальность. Мы не можем игнорировать правила Матери. Вернее можем… отчасти… стань добросом, сей пшеницу, собирай урожай, трахай по субботам тихую женушку, пой псалмы по воскресеньям, отрасти бакенбарды и заведи себе черный сюртук.

– Слово-то какое… сюртук…

– Почему ты не убил его? Я даже не увидела ту комнату… только дверь…

– Он часть всего этого – повторил я – Ты слышала легенду, что от зомбо-болезни помогает кровь великанов?

– Все слышали эту историю. И что?

– Да так…

– Так почему?

– Этого не было в задании – против всех правил я неглубоко затянулся сигарой, захлебываясь горьким ароматным дымом.

– Надо уметь читать между строк.

– Я и прочел.

– Может и прочел – согласилась пифия и, запрокинув голову, влила в себя пару глотков мутновато-синего коктейля перелитого в бутылку – Как бы то ни было – я герой. Герой первого ранга. И могу покинуть это место.

– Земли Завета? Кронтаун?

– Верно. Кронтаун.

– Знаешь… я видел во втором больничном целую кучу зомби. Кормящихся зомби.

– Само собой! Там ведь и было гнездо.

– Старых зомби.

– Что?

Я повторил:

– Там было очень много старых зомби. Оказывается, они стареют.

– Никто не вечен. Даже психопаты с гнилью в башке. Само собой они стареют, Оди! И что? Ты умилился, когда увидел дряхлого зомби-дедушку высасывающего беззубым ртом мозги пленника? Я тоже видела те ржавые кровати с примотанными костяками.

– Он их держал там. Старых зомби.

– Он это тот предводитель?

– Ага. Он держал во втором больничном… вернее содержал… что-то вроде дома престарелых. Он заботился о них. Ворвавшиеся гномы и плуксы всех покрошили, пока поднимались, но я все же увидел. Там была богадельня. С регулярными поставками предельно свежего мяса. Первый этаж пуст. Второй и третий – столовка и проживание. Четвертый – запретная зона и там только матерый зомби-сквад.

– И? Я все еще не понимаю.

– Ему не было никакой выгоды содержать этих умирающих от старости и гнили старперов. От них даже в бою толку нет – лишь мешаться будут. Куда логичней было бы их послать в самоубийственную атаку на очередных новичков. А взамен он бы получил от системы куда более свежее и молодое пополнение. Но он этого не сделал. И мне кажется, что это его и сгубило. Поэтому система и решила зажечь синий свет.

– Погоди…

– Системе давно был нужен этот сраный санитарный день. Зомбилэнд пора было почистить не только от тонн ржавых доспехов, оружия, костей и прочего барахла. Еще надо было разогнать то многочисленно зомбо-стадо, что обосновалось во втором больничном и было недосягаемо для регулярно наведывающихся убийц. Ведь вроде как в Зомбилэнде всегда поддерживается постоянная численность зомби, верно? И если, предположим, четверть всего зомбо-состава не обновляется, это приведет к большой беде.

– Какой?

– Там внизу мы видели наглухо заваренные переборки. Наглухо заделанные коридоры с металлическими заиндевелыми заплатами. По ту сторону заплат – мороз.

– Да к чему ты?

– Морозильники переполнены. И давно. А бродосы привозят и привозят гребаных зомби. Их надо срочно пускать на мясо. Но необычный упырок Кевин обустроил себе целую цитадель во втором больничном. Элитную богадельню. Кевин частично забил сток в унитазе. И смертельно заболевшее живое дерьмо уже не так быстро проходит по трубам гигантской мясорубки. Раньше, к примеру, система запускала в Зомбилэнд около сотни зомбаков каждый день. А теперь только пятьдесят. Сдохли пятьдесят – а это случается не каждый день – можно еще пятьдесят… опять же заданий стало меньше – ведь на второй больничный заданий не выдают. Кевин уничтожит любой сквад…

– Чтоб меня – повернувшаяся ко мне пифия устало прикрыла глаза – Ты в любой даже самой простой ситуации отроешь какую-то мерзкую подоплеку воняющую тухлятиной. Что не так с твоими мозгами?

– А хрен его знает – я лениво пыхнул сигарой – Я просто подумал, что мы видим в зомбаках лишь хищных упырей.

– Так и есть!

– А Кевин видел в них нечто большее. Ведь он может командовать такими же как он. Это что-то здесь – я постучал себе по виску – Он не просто передает им команды. Он их буквально меняет. Превращает животных в дисциплинированных солдат.

– Ты просто как про себя сейчас говоришь.

– Мы непохожи – покачал я головой – Он добрее.

– Что?

– Он добрее. Он кормил балласт. Немощных стариков, что умеют только жрать и гадить, жрать и гадить. На их место он мог поставить матерых громил. И тогда ни плуксы, ни прикормы не смогли бы так легко взять его бастион. Синий свет никогда не был бы зажжен. И он это знал. Но сохранил зомбо-пердунов. Он дурак. Знаешь, мы теперь родом с острова сыроедов.

– Ага… типа того… легенда…

– Да. Легенда. Но я слышал их рассказы. Так вот. Давным-давно, в особо тяжелые для племени времена, когда племя голодало, старики и серьезно больные сыроеды прощались с семьями и добровольно уходили в лес, где и замерзали. Если они не могли идти сами – их относили внуки.

– Как мило…

– Это разумно. Тут нет добра. Но тут есть суть выживания. Лишний рот… это всегда лишний рот. Если племя вынуждено выживать – надо чем-то жертвовать.

– А Кевин этого не сделал?

– В точку. Он ослабил свою защиту. Превратил крепость в беззащитный дом престарелых. Он кретин.

– И поэтому ты его не убил?

– Он уникален.

– И что?! Это убийца!

– Таких как ты и я – тысячи, Кассандра. Где-то прямо сейчас, может тоже на пляже, на другом краю этого мира, сидят сейчас двое и ведут такую же беседу. И судьбы у них примерно такие же. А такой как Кевин… это что-то уникальное.

– Тебе пора завязывать с наркотой! Ну или наоборот – усилить дозу. Скажи другое – ты знал?

– Знал что?

– Что попав в Зомбилэнд другим путем сможешь нагнать туда гномов – гномов! – и этих страшных тварей, сделав их своими невольными союзниками и пушечным мясом.

– Не знал – признался я – Спуск на дно – спонтанное решение. Я просто хотел войти иным путем. Не через тамбур.

– Зачем?

– Чтобы не играть по навязанным правилам. Чтобы сломать шаблон. Чтобы получить хоть какой-то фактор неожиданности. Хоть какое-то пусть и крохотное преимущество.

– И у тебя получилось.

– Получилось – согласился я.

– К тебе посетительница.

– Я слышу – вздохнул я и повернул голову на хруст песка – Чего тебе?

– Я хочу вернуться! – набычилась Йорка – Мы хотим вернуться! Я и Баск! Мы хотим убивать! В первую очередь – гребаных гномов!

– Угу – кивнул я и хлебнул компота.

– Я серьезно, Оди! Я на полном серьезе! Больше никакой мягкости, никакой оседлости. Только вперед! Я честна! Дай нам шанс.

– Уйти легко. Вернуться… куда тяжелей.

– Как нам вернуться? Что сделать? Тренировки? Сходить на задание в этот Зомбилэнд? Что сделать?

– Хом и Том – после краткой паузы произнес я.

– Это что?

– Это здешний мусор, что однажды наступил мне на ногу. Недавно я пообещал их убить. Но зачем мне, раненому бедолаге, напрягаться, когда у меня есть вернувшиеся верные бойцы Йорка и Баск, верно? Сегодня вы убьете Тома и Хома. Или сегодня же свалите из города сами – потому что, если через шесть часов эти два упырка будут еще дышать, я разберусь с ними сам, но сначала прикончу вас.

– О дерьмо… ты опять? – тяжело вздохнула Йорка.

– Я опять – подтвердил я, с шипением туша ставшую почему-то слишком горькую сигару о волну и выбрасывая на песок – Я сука опять! Я и так делаю ошибку давая вам шанс. Я даже надеюсь, что вы снова облажаетесь! Короче – я все сказал. Головы Тома и Хома – ваша плата за возвращение в отряд. Этих ушлепков вы можете отыскать в столовке Хомячий рай, что в третьем бараке.

– Баск болен и серьезно. Инфекция.

– Значит сделай все сама! – отрезал я – Или ты просишь только за себя?

– Нет! И за него тоже!

– Ну так вперед, гоблин. И еще – чем болезненней умрут те двое, чем кровавей и страшней будет их смерть, тем больше шансов, что я позволю вам вернуться.

– Охренеть…

– Так что?

– Да тут глаза Матери повсюду.

– Убивай в сумраке.

– Тут есть закон! Нас осудят и бросят на этот как его… эшафот!

– Вон главный шериф города самогон лакает – я кивнул на внимательно слушающую пифию. Та меня поправила:

– Не самогон. Коктейль.

– Ты бухаешь с главным копом и посылаешь меня на кровавое убийство?

– Ага – безмятежно улыбнулся я – Она мне до жопы обязана.

– Обязана – подтвердила Кассандра – Старайтесь не наследить. Главное, чтобы на глаза Матери не попасться. А если кто и жителей засечет случайно – я с ним поговорю и все тип-топ. И сама поручусь за тебя перед Матерью.

– Охренеть – выдавила Йорка – Охренеть! И это нормально?

– Это жизнь как она есть – дернул я плечом – У вас шесть часов. Либо убейте, либо бегите. Дам еще подсказку – если я меньше, чем через час услышу о ужасной двойной смерти сраного Хома и мудилы Тома… я точно дам вам шанс. Но если будет тянуть до последнего, будете опять сука колебаться и метаться… короче! Свали нахрен, гоблин! Сделай или сдохни! Выбор за тобой!

Я отвернулся. И раздавшийся через несколько секунд хруст песка оповестил, что гоблин ушел.

– Убьет или не убьет? – задумчиво спросила пифия, сдувая упавшую на щеку прядь волос и прячущуюся за ней желтую бабочку.

– Самому интересно – широко улыбнулся я, потягиваясь – Ай… обезболивающее какое-то хреновое.

– Тебе бы поспать.

– Не – покачал я головой – Посплю в дороге.

– Покидаешь наш милый славный городок?

– И как можно быстрее. Я и так здесь задержался.

– Гоблин… ты охренел? Ты здесь всего двое суток, но твое имя запомнят навсегда! Ты легенда!

– Да насрать. У тебя нет расписания билетов на бродос-экспресс в сторону Кронтауна?

– Найдется. Разве тебе не спится – пошли шашлыки жарить?

– Пошли – согласился я, осторожно вставая – Я кручу палки!

– Шампуры?

– Да похер. Лишь бы с мясом.

* * *

Запыхавшийся гонец, взрывая пятками песок и перескакивая через крабов, примчался минут через сорок, волоча за собой крикливого парнишку лет двадцати с небольшим. Гонец молча ткнул пальцем чуть не в лицо парня, потом заявил:

– Убийство. А это вроде как свидетель.

– Где? – поинтересовалась пифия, принимая от меня шампур с мясом и смело откусывая крайний кусок – М-м-м… вкуснотища… может правду говорят, что по-настоящему вкусно мясо может пожарить только убийца-мясник?

– Третий барк. Хомячий рай. Вроде как завалили хозяина заведения Тома, а с ним вместе еще четверых.

Я удивленно и даже обрадованно склонил голову к здоровому плечу, со скрежетом стащил зубами кусок мяса с шампура.

– Да не вроде как! – ожил невнятно вскрикивавший до этого на бегу парень в синем комбинезоне – Точно! Я же на пороге стоял и все видел! Там просто кто-то визгнул в бараке… вроде мужик, а завизжал так тоненько, испугано. Ну вроде как если в штаны себе глянул с утра – а там хера нету! И как завизжа-а-а-ал…

– А если ты девушка? – спросила пифия.

– С утра? – недоуменно хлопнул глазами парень.

– Вообще.

– Ну… тогда раз – а там хер между ног! И ви-и-и-изг…

– Думаешь? – хмыкнула Кассандра – Ну и что дальше?

– Я и сунулся на визг тихий. А там… Том на полу бьется в луже крови, ногами стучит, глаза пучит, за глотку держится. А за прилавком баба какая-то кого-то бейсбольной битой хреначит! Хреначит и орет что-то злое про траханого мудака гоблина… а с биты кровь так и слетает в разные стороны…

– А еще двое?

– Они у стены лежали. На столе. А рядом парень весь перебинтованный, худющий, в майке черной поверх бинтов. У него в руках здоровенный тесак. Он походу подошел к столу, где в карты играли и рубанул сходу сидящих… но это люди Хома – узнал по футболкам и штанам. Да я всех запомнил! Сразу опознаю!

– Опознаешь? – прищурилась Кассандра – Там ведь темно было. Лица ты не видел. Был испуган.

– Да видел я лица! Отчетливо разглядел! Точно опознаю! Испугался, конечно! Вот и рванул оттуда! Наткнулся на бойца вашего, он меня и притащил.

– Да показалось тебе, что ты лица разглядел. Наверное, только силуэты и увидел мутные, да? – надавила Кассандра.

– Да я до самой смерти запомнил их лица до мельчайшей подробности?

– До самой смерти? – промурлыкала Кассандра.

– Ага!

– Аж минут на пять то есть?

– А?

– Ну если до самой смерти…

– В смысле – через пять минут я… а-а-а-а-а – наконец-то догнал парень и, подломившись, рухнул коленями на песок – Пифия Кассандра!

– Да?

– Простите! Не разглядел я никого! Темно там было! Пожалуйста… не убивайте.

– Ну что ты, милый. Живи. И молчи.

– Понял! Все понял!

– Оди? – глянула на меня Кассандра.

– Пойду прогуляюсь – вздохнул я – Заодно и в медблок загляну.

– Я пошлю к бараку пару своих парней. На всякий случай.

– Разберемся – усмехнулся я бледно – Тебе стоит остаться в этом городе, Кассандра.

– Почему?

– Потому что это твой город.

– Хм… ну спасибо за совет. Ты, кстати, что-то не рад.

– Не рад – подтвердил я мрачно, впихивая ноги в кеды – Вообще не рад. Им следовало исчезнуть. А не страдать херней.

– Хочешь я оставлю их себе? Прикормлю. Обеспечу интересным занятием. Подарю оседлость и уверенность в завтрашнем дне.

– Если честно – хочу.

– Предложи им это.

– Предложу…

Опережая меня, в город рванул получивший краткие инструкции гонец. Я не торопился. Я неспешно шагал, чувствуя, как пульсирует разгорающаяся боль в искалеченном плече.

* * *

У третьего барака клубилась быстро распухающая толпа. Пока было тихо, но у входа уже дежурило шестеро крепких парней держащих наготове игстрелы, дубины и тесаки. В толпе всплывали и затихали постепенно становящиеся все громче возгласы, побуждающие парней не ждать, а войти внутрь и посмотреть, что же там произошло.

– А че сам не войдешь? – проходя мимо лениво поинтересовался я у самого громкого и самого пухлого из присутствующих, чьи отвислые щеки были украшены десятками вытатуированных клыкастых головастиков – И что за мужик тебе так щедро на лицо брызнул?

– А?! А? Ась? – начал круто, сделал тише и вообще убавил звук пухлый, когда понял, кто к нему обращается – Доброго вам дня, герой Оди! Восхищаюсь вами! Есть ли шанс попасть к тебе в сквад?!

Ничего не ответив, я шагнул ко входу в Хомячий рай, взмахом руки заставляя стоящего перед входом бугая посторониться.

– Туда нельзя – заметил набычившийся бугай, которому явно не понравился мой резкий и небрежный взмах. Он явно привык к другому к себе отношению.

– Так останови меня – предложил я, стоя перед ним в шортах и кедах – Давай.

Мгновение помедлив, бугай шагнул в сторону, открывая проход. Не успел я сделать и шага, как к бараку подскочил Эйжоп и тут же сориентировавшись, заорал:

– Чего столпились то? Что тут интересного? Через пять минут начинаем бои! Сегодня раньше! И сегодня я готов поверить разок в долг даже тем, кто давно в пух и сраку проигрался! Давайте! Бои начинаются!

Толпа шумно вздохнула… и уменьшилась наполовину. Прибежавший с Эйжопом гонец Кассандры тут же подбавил жару:

– Госпожа Кассандра сегодня празднует! Она и ее сквад стали героями! В честь этого – угощения на Жильной рядом с лавкой достопочтенного торговца Сэма! Самогон и запивон – бесплатно! Фирменные коктейли мозготрясы – в половину стоимости! Закуска простая, но бесплатная – в наличии! Вперед, герои! Праздновать!

Еще один вздох… и перед бараком осталось не больше десятка чуток растерянных местных обитателей. Приостановившись, я пробежался по их лицам взглядом, запоминая приметы – раз остались, значит их держит нечто большее чем любопытство. Они как-то связаны с Хомом. И могут попытаться отомстить. Поймав мой взгляд оставшиеся мигом все поняли и рассосались, демонстративно и неуклюже шутя на тему жаркого полудня и прелой жопы под штанами. Не став слушать, я шагнул внутрь.

Столовка встретила меня сумраком и тишиной.

– Как ты, Баск? – спросил я валяющегося перед входом тощего дистрофана, пытающегося приподнять голову.

– К-командир… рад видеть…

– А я тебя нет. Совсем плохо?

– Жить буду. Система подлатала, но что-то во мне поселилось нехорошее, командир. Я рад. Честно рад. Заткнись и пошли – буркнул я, протягивая ему единственную руку.

– Мне не встать – признался Баск, слабо сжимая мне пальцы – Слушай… если все же подохну, позаботься о…

– Заткнись – поморщился я и, выпрямившись, потащил Баска волоком к выходу, бросив через плечо – Хватит отсиживаться за стойкой! Сказал же – тихо сделать! Пошли, кровавая! Чтобы через три секунды догнала меня!

Не дожидаясь ответа, я вышел наружу и столкнулся с гонцом, что старался не замечать тянущегося по бетонке полудохлого зомби.

– Так что там случилось? – спросил гонец.

– Хом и Том возжелали трахнуть тощую дуру Йорку. Ее парень Баск дал отпор. Насильники погибли.

– А еще двое за столом? Может и их в насильники запишем? Чего мелочиться? Сексуальная оргия гребаных извращенцев что должна была перерасти в кровавую бойню с последующим расчленением и подачей котлет всем жителям… и возможно это уже не первый раз…

– Ценю за фантазию. Давай.

– Вот и славно. Хорошего пути.

– Дерьмо – процедила догнавшая меня Йорка, пристроившись рядом и взявшись за вторую руку Баска – Дерьмо! Так хочу тебе шилом в рану ткнуть!

– Сохранила?

– Шило? Конечно! Прямо память о гребаном доме… Что ж я тебя не удавила в тот самый первый день? Ты был таким беспомощным… надавить бы пяткой на горло и все…

– Мечты – улыбнулся я – Мечты.

– Мы прошли твой сраный тест?

– Понравилось?

– Нет! Успокой меня хоть немного – они ведь были ублюдками?

– Да – кивнул я, сворачивая к первому бараку и не обращая внимания на глазеющих на нас обывателей – Они были теми еще ублюдками. Но умерли они не поэтому.

– И почему же они подохли так страшно? – спросила меня перепачканная по уши в крови девушка.

– Потому что я им это обещал – улыбнулся я – Ладно. Топай в море. Хорошенько отмокни. Там, слева от платформы, увидишь жаровню, Кассандру и моих дрыхнущих бойцов. Пожри мяса. И побеседуй с Кассандрой.

– О чем?

– Она тебе и Баску кое-что предложит.

– Погоди! Ты же обещал взять нас к себе!

– Обещал – согласился я – Вот только статусы у нас тебе разные. Ты этнос. Обычный мирный житель. А мы получили статус героев второго ранга. Нас разделяет несколько ступеней. И возьми я тебя сейчас в сквад…

– Куда?

– В отряд. Возьми я тебя и Баска в отряд – мы наверняка тоже просядем в статусе. Так что у тебя и Баска два варианта. Первый – вы идете с нами, но в качестве обоза. Патроны и напитки подавать будете до тех пор, пока не подрастете в статусе. Может это и неплохо? Второй вариант – задержитесь в Угольке под крылышком Кассандры. Она не даст пропасть, поможет получить статус героев хотя бы первого ранга. Огнестрелом я вас снаряжу в любом случае. Как и броней. И крон отсыплю. Короче – я задрался смазывать оливковым салом твои чувствительные места! Тебе решать, Йорка! Тебе и Баску. Однажды вы уже приняли решение – и вот к чему оно привело. Почему? Потому что понадеялись, что до вас никому нет дела. А вот гномы решили иначе. Это ведь гномы достали вас на острове?

– Они. Рассказать как все было?

– Позднее. Топай на пляж, кровавая дева. Отмойся. Туда же принесут Баска минут через пять. Почему на нем нет аптечки?

– Систем велела снять – прохрипел Баск – Чтобы не было передоза и противоречий…

– Как круто – хмыкнул я – Ты все слышал, Баск?

– Все слышал.

– Отлично – кивнул я, подтаскивая его к нашему закутку и отпуская руку.

Заметив присевших пообедать трех работяг-гоблинов, свистнул, привлекая их внимание. Когда на мне скрестились вопрощающие взгляды, спросил:

– По пять крон заработать хотите за несколько минут?

– Да! – хором ответили они.

Еще через минуту Баска уже на руках тащили к морю, следом медленно шагала глубоко задумавшаяся девчонка покрытая запекшейся кровью и что-то выковыривающая из уха – может мои обидные слова, а может кусочки мозгов. Своих или чужих… Скорее чужих – в забрызганной кровью столовке воняло чьими-то растоптанными мозгами.

– Ладно – вздохнул я, глядя на приближающихся знакомых – А теперь что?

Ко мне шагал Лео Сквалыга, рядом с ним топал старый Рокс, а за ними катилась доверху загруженная и крытая брезентом повозка влекомая тяжело дышащими гоблинами-рикшами.

– Он сдох – сразу сказал я Лео – Причем сдох позорно.

– Уже слышал о его смерти – грустно кивнул Сквалыга – Расплатился за мои перед тобой грехи.

– Не. Он просто трус. Поэтому и сдох.

– Я все еще должен тебе?

– А ты как думаешь? – с интересом спросил я, усаживаясь на самодельную скамью рядом с огроменной кучей барахла охраняемой вооруженным дробовиком Терром.

– Должен?

– Ты спрашиваешь?

– Я твой должник – со вздохом признал Сквалыга, усаживаясь на бетон – Потому и пришел. Потому и принес кое-что. У тебя ведь нехватка оружия?

– Хм… – изрек я, задумчиво глядя на прикрытую парусиной кучу трофеев сваленных здесь бойцами Кассандры – Наверное нехватка…

– Рад что ты жив – коротко сказал Рокс и тут же принялся орать на гоблинов-возчиков – Разгружаем, разгружаем!

– Чего он так радуется? – спросил я сидящего рядом Сквалыгу.

– Он получил наконец те запчасти, что выпрашивал у меня. И получил бесплатно.

– Запчасти от чего?

– А хрен его знает. От какой-то техники. Я особо не волоку.

– Я покажу! – уже не скрывая обуревающей его радости, повернулся к нам старый Рокс – Я покажу! Дай только время все собрать.

– Ага – кивнул я и покосился на стоящие у стены коробы скрывающие в себе какие-то массивные узлы – Немного успокойся, старик. А то в башке вена лопнет.

– Я крепок.

– Успокойся – повторил я, оценивающе глядя на красное взопревшее лицо, перечёркнутое вздутыми венами – Сбегай-ка в медблок. Прямо сейчас.

– Я крепок.

– Это не просьба – поморщился я – Просто топай в медблок. Сейчас. И закроем тему.

– Ладно… – секунды через две кивнул со вздохом старик и, сбросив на бетонку рюкзак, потопал выполнять приказ – Ну и молодежь сука пошла… и это наше светлое будущее?

Проводив его взглядом, я с еще более тяжелым вздохом покорился неизбежному и глянул на Терра:

– Давай. Доставай по одному-два предмета и будем сортировать.

– С радостью! – расцвел в улыбке парень, забрасывая за плечо подаренный дробовик – Выполняю, лид Оди!

– Ага – преодолевая вялость, ответил я, удивленно глядя на начавшие мелко подергиваться мышцы правого предплечья. Следом пришла тягучая и все нарастающая судорога. А другой рукой ведь не размять – нету ее. Потерпев пару секунд, врезал судорожным местом о стену барака и продолжил давать инструкцию парню – Я тебе не командир. Твой лидер на мозговой удар проверяться пошел.

– Ага – с каменным выражением ничуть не убедительно отозвался Терр.

– И давай первую сортировку ты сам – решил я, с трудом поднимаясь – Самую грубую.

– Это как?

– Как? Ну… к примеру дробовики. Как попадется, быстро осматривай, тратя не больше трех секунд. Не больше! Потом раскладывай по категориям. Переломные к переломным. Непонятные для тебя – в отдельную кучу дели на две группы. Но каждую из этих категорий еще оценивай по состоянию – норм или хлам.

– А если идеальное?

– Такого не будет – уверенно ответил я – Каждую пушку проверяй на боеприпасы. Разряжай.

– Там и игстрелы есть. Только владелец разрядить сможет. А владельцы уже скушаны и выкаканы…

– Как-как? Что владельцы?

– Убиты говорю владельцы… к-хм… жестоко…

– Все системное оружие – тоже в отдельную кучу. Терр. За все барахло у барака отвечаешь ты. Отвечаешь головой. Поэтому прямо сейчас озаботься, чтобы разбудить вон тех сонливых – я ткнул указательным пальцем в прикорнувшее у стены «мясо», что было найдено орком, но так и не пригодилось – И пусть помогают.

– Сделаю! А они меня послушают?

– Тебя – нет – ожил один пыльный бородатый охламон с потухшим взором и красной рожей – А героя Оди – да. Ты возьмешь нас в сквад, герой? Мы ждем уже давно.

– Куда-нибудь да возьму – пообещал я, сам удивляясь спокойствию своего голоса – Помогайте с сортировкой, считайте себя поставленными на довольствие. Наши правила поясню позже, но одно озвучу сейчас – крыс не терпим среди своих. Спрячете хоть один патрон или нож в карман… Меня все услышали?

Последовало несколько кивков. Кивнув в ответ, я похромал дальше, бросив уже через плечо:

– Мои ветераны долго дрыхнуть не будут. Поэтому приготовьте страусятины и вермишели прямо сейчас, пожрите от пуза – вечером будут первые полевые испытания. Готовьтесь.

– Да, командир!

– Есть, лид!

– Будет выполнено, лид!

– На Терра не быковать из-за возраста и тупости – добавил я – Он делает что я велел.

Едва свернув за угол, чуть не рухнул и привалился к стене, пережидая слабость. Ничего смертельного. Просто организм понял, что в мозгах явно поселился какой-то паразит-самоубийца мечтающий саботировать каждую телесную систему и… начал этого паразита медленно отключать. Мне даже вроде как послышался собственный искаженный шепот звучащий в голове и обещающий «Ты щас у меня заснешь, дерьма кусок… ты у меня щас заснешь, наркоман гребаный…».

Медицина. Тут поможет только медицина, решил я, поспешно качнувшись в сторону медблока. Пока добрел, слабость отступила, осталось лишь противное ощущение в глотке и вонь. Вонь разлагающегося мяса забила мне нос. Но это была вонь призрачная – организм сбоил, порождая фантомные запахи. Глянув на левую руку, даже не удивился, увидев, что она на месте, но стала полупрозрачной и подернута дымкой, а в районе бицепса, локтя и ладони горит по яркой пульсирующей белой искре. Все же надо поспать…

Двери медблока открылись сами собой и ввалившись внутрь, я с облегчением рухнул на холодное металлическое ложе. Если система меня сейчас выпнет – засну прямо у входа и пусть все видят суровые будни героя…

Но меня не выгнали. С потолка опустился манипулятор, я ощутил острый укол в шее… и с еще большим облегчением медленно отрубился, с тупым удивлением глядя на опустившиеся сверху еще несколько манипуляторов. Не слишком ли…

* * *

– Охренеть – пробормотал я, сидя голышом у стены медблока, с разбросанной рядом скудной одеждой и глядя не на собственный пах – че я там не видел? – а на свежие шрамы у основания бедер. На такие же на плечах. И на строчки перед глазами. Но строчки я видел, как в тумане – я все возвращался и возвращался взглядом к дряблым синевато-белым, а местами свинцово-серым рукам и ногам.

Обновленная статусная информация:

Эрыкван (ОДИ) ГЕРОЙ. Ранг 2.

В связи с изменением базового статуса (изменение положительно) и похвальным выполнением сложнейших поручений, выдано поощрение (награда): изначальный комплект всех (четырех конечностей). (Без названия).

– Спасибо что уточнила про «четырех» – прохрипел я – А я-то боялся, что шесть… вот дерьмо…

Награда за успешные боевые и разведывательные действия – 1000 крон.

Эрыкван (ОДИ) ГЕРОЙ. Ранг 2. Поощрение знаком отличия «За проявленную отвагу». Разовая наградная выплата – 1000 крон.

Эрыкван (ОДИ) ГЕРОЙ. Ранг 2. Поощрение знаком отличия «Синий свет». Разовая наградная выплата – 5000 крон + носимый нагрудный знак «Синий свет».

Эрыкван (ОДИ) ГЕРОЙ. Ранг 2. Лидер группы. Статус: норма.

Награды:

1. За проявленную отвагу.

(Материальное поощрение за награду: ежедневная выплата 4-х крон).

2. Без названия.

3. За проявленную отвагу.

(Материальное поощрение за награду: ежедневная выплата 4-х крон).

4. Синий свет

(Материальное поощрение за награду: ежедневная выплата 10-ти крон). – Ну вот можно смело и на пенсию – пробухтел я, все еще пытаясь сделать хорошую мину при плохой игре.

– Вам пах прикрыть? – спросил задержавшийся рядом мутноватый мужичок с излишне блестящими глазами – Нынче ветерок и нежно колосья на ветру…

– Пшел нахрен.

– С радостью, о нагой герой!

Дополнительная информация:

Иммунодепрессанты выведены из организма практически полностью. Дальнейшие ежедневные инъекции иммунодепрессантов не требуются.

Внимание.

Обновленная информация по изначальным комплектам других членов сквада…

Прочитав, я сипло рассмеялся и дернулся, когда резко закололо в руках – моих руках… на самом деле моих…

В информации была лишь одна строчка и касалась она орка Рэка. В информации сухо заявлялось, что его изначальный комплект в данное время находится в использовании и в неравной степени распределен между тремя нуждавшимися реципиентами. Левая нога утеряна навсегда. Прочие три конечности служат своим новым владельцам уже как минимум пятьдесят три года – это самая «молодая». Остальные и того больше.

– Командир! Вот как знал, когда решил найти тебя в перерыве между трахом – в реве спешащего ко мне Рэка звучала злость и тревога – Какая сука раздеть посмела?

– Уймись – буркнул я и покачал головой – Ты интерфейс проверял?

– Нет пока. О дерьмо! Что у тебя за руки и ноги?! А твои где?

– Это и есть мои. Ты интерфейс глянь – посоветовал я – Новости там… интересные…

– Плохие или нет? И что с тобой, командир?

– Родной комплект – улыбнулся я и снова охнул от боли в проснувшейся правой руке – Такая вот награда… Поможешь добраться до нашего отсека?

– Ага… о дерьмо! Моя левая нога навсегда утеряна! Правая рука у кого-то уже пятьдесят три года чужой хер стряхивает!

– Может он левша?

– Да насрать! Левая рука кому-то уже семьдесят один год служит… и нога моя у него же. Некий заслуженный доблестный ветеран и герой Раннер-Ной, проживающий в Кронтауне.

– Дали имя? – удивленно дернулся я, повисая на плече громилы.

– Ага! – закивал Рэк – И указано, что я могу с ним обсудить эту проблему… Охренеть! Еще указано, что, когда он помрет, мои конечности будут мне возвращены, если я захочу, так как конечности серьезно искалечены и долгое время не подвергались осмотру и лечению… дерьмо! Этот старпер ушатал мои руку и ногу!

– А правая рука у кого?

– Написано – информация не может быть предоставлена…

– Награду дали?

– Две! За отвагу и еще Синий свет. Но что за дела с руками и ногами, командир? Так вдруг…

– Хреновые дела – проворчал я – Мне заново восстанавливаться…

– Но ты рад?

– Я рад – признал я, медленно сжимая покалывающие пальцы в кулак – Я рад… мое это мое. Этими руками я…

– Этими руками ты?

– Не знаю. Хотел сказать что-то крутое, но в башке туман…

– Надо все же поспать.

– Надо все же поспать – согласился я, не обращая внимания на округливших глаза женщин, провожающих нас взглядом.

Ну тащит мрачный амбал беспомощного голого бедолагу в переулок. Что здесь такого криминального? Каждый день же случается…

Затащив меня в арендованную часть барака, орк осторожно опустил меня на «командирскую» кровать, взялся за простыню, но я остановил его:

– Оставь. Хочу видеть их.

Рэк не стал уточнять. Помог натянуть трусы, подсунул под голову подушку, вытер первой попавшейся тряпкой выступившую из потревоженного плечевого шва сукровицу и начал рыться в одной из наших сумок в поисках тюбика клея, что я понял из его брюзжания. Выждав минуту – не сводя глаз с медленно шевелящихся пальцев ног – я не выдержал:

– Ну?

– Да ищу я…

– Я не про это. О чем ты хочешь поговорить? За этим ведь меня искал.

– Ну… ты щас в таком…

– В нормальном я состоянии.

– Да можно и подождать…

– Есть что сказать – говори. Колись, орк.

– Йорка! – рыкнул Рэк, и я страдальчески поморщился:

– Опять?

– А что опять, командир? Что опять?! Ты вот ответь – согласен ее взять назад? И да я уже в курсе, что она и Баск только что грохнули тех мудил, что меня опоили. И что? Не ради меня ведь – ты приказал.

– Приказал – согласился я.

– Вот!

– То есть ты против, потому что она ради тебя ничего никогда не делала?

– Дело не в этом! Как объяснить?! В голове путается… тяжело мне это… да и выпил чуток. Но только чуток, командир! Триста грамм.

– Говори.

– Она предала нас!

– А Баск не предал?

– И он тоже! Но он… она поманила, а он послушно поджал лапки и засеменил! У него сыграла та хрень тупая, что вроде как мужик бабу не должен одну бросать и должен ей обеспечить безопасность, уют и прочую херню из сказок.

– Ага…

– А она бросила нас! Променяла нас на теплую ярангу, суп из оленины и тихую жизнь! Мы были четверо против всего сраного мира! На все и всех наплевали! С каждым погрызлись! Каждому кровь и дерьмо пустили! Никого не побоялись! Продрались через те наполненные плоскими ядовитыми тварями коридоры, вырвались наверх! И вот он – новый мир перед нами! Вперед! А что делает она? Мало того что сваливает сама – так еще и обученного бойца забирает! Без ножа нас режет! Обдуманно! Направленно! Как не крути – это так!

– Так – согласился я.

– Обескровила нас! Но хрен с ним – ты повел себя как мужик. Отпустил обоих. Оставил жить в безопасности – трахайтесь, дети мои, трахайтесь!

– Все хорошо? – сунулся в отсек перепачканный Терр.

Поймав взглядом мой кивок, он подался назад, исчезая, а распаленный орк продолжил:

– Но теперь! Теперь, когда мы продрались через еще большее дерьмо! Когда сука мы на каждом шагу кровью умывались и добились чуть ли не всего… они вернулись и радостно улыбаются – привет! Как будто ничего не случилось! Но она… они предали нас! Предали! Уф… аж в висках заломило… Командир… у нас ведь отряд! А не жопа дворовой давалки, куда каждый когда хочет ходит и выходит! У нас отряд! Я во всем полагаюсь на тебя! Ты меня в самом начале из такого дерьма вытащил! И продолжаешь вытаскивать раз за разом! А ты можешь во всем положиться на меня – сдохну сам, но тебя вытащу! И Хван такой же – гнида добро помнит. Джоранн… эта сука себе на уме. Баба, что еще сказать. Но она хотя бы на всю башку трахнутая, ей кровищу подавай – уже неплохо! Каппа… он верный пес, хотя мнит о себе чересчур дохрена. Но я его обломаю. И на них ты тоже можешь положиться. А Йорке и Баску ты доверяешь, командир? У тебя есть гарантия, что в следующей сука уютной деревушке с красивыми домами и широкими теплыми постелями эта парочка снова тебя не оставит? Есть гарантия?

– Как тебя завело…

– Ты не ответил, командир.

– Нет – глянул я на орка – Нет такой гарантии.

– Вот! – мрачно кивнул Рэк – Вот! Нет гарантии! Помани спокойной житухой – мигом свалит сама и опять Баска утянет! То что их с острова погнали и они сейчас такие злые все и крови жаждут – это временно. Ты знаешь Йорку. Еще пятерых завалит и начнет опять тупой херней страдать – а стоит ли того, а ведь это чужие жизни, а разве это нормальная жизнь? Дерьмо! И вечно она выпячивает про свою тяжелую прежнюю жизнь! Ой млять прямо настрадалась сука! Жила как все гоблины! Когда лажала и тупила – получала наказание. Я тоже так жил! Что у ней в прошлом было такое, чего не было у меня или у Баска? Я потерял почти все! Дерьмо жрал! Но я же тебе не ноюсь жалобно и не говорю о сраных сладких мечтах о спокойной жизни?

– Не ноешься.

– Баск… тот тоже нормальным был! Прошел гребаную школу выживания, когда его почти поимели. Но… он тоже со слабиной, командир! Он не захотел убить ту суку Еву! Не захотел отомстить! Она его зрения лишила, почти на мясо пустить сумела, а он что? Пустил жалостливые пузыри и отказался. Что дальше? Откажется пристрелить бабку с дробовиком, потому что она худенькая и старенькая?! Они слабое звено! Дерьмо! Да одна только история Хвана чего стоит! Он трупы разложившиеся жрал чтобы не сдохнуть! И ведь не тронулся! И не ноет!

– У него было две головы – напомнил я, глядя, как из забытого орком плечевого шва медленно вытекает смешанной с кровью белесая жижа – Заклей меня.

– Щас… – очнулся Рэк и наклонился с тюбиком – Две головы… зато теперь одна рука. Ты новости слышал про него?

– Нет. Про Йорку с Баском закончил?

– Закончил. Не мне одному это не нравится, командир. Повторю – у нас отряд, семья. А не жопа шлюхи!

– Отряд – кивнул я, смотря, как по протертой ране растекается прохладный клей – Я услышал тебя, Рэк.

– Ты слишком к ней привязан!

– Я? К Йорке?

– Да! Баск… тот так… хвостик… тем и плох, что не мужик, а бабий придаток! А вот над Йоркой ты прямо трясешься!

– Я?

– Ты! Ты еще в Дерьмотауне давал им проверочное задание. Они выполнили? Убили? Нет! Я не говорю, что ты размяк, командир. Но… мы тоже твои бойцы. И тоже проливаем ради тебя кровь.

– Хватит плакать.

– Все. Прекратил.

– Что с Хваном и его рукой?

– Как ему заявила система, пришить ему старую руку нельзя. Хрен его знает почему. Новую обычную – тоже нельзя. Поэтому, как только он даст знать о готовности, ему пропишут жопный укол.

– И?

– И снова кокон, снова гнида, снова обильное белковое питание. Без эволюции. Но с возможными мелкими изменениями… Срок – от двух до пяти суток в зависимости от возможностей и состояния организма. Если доплатить и вколоть все возможные допы – срок уменьшится, качество увеличится. Из-за Синего света система радостно готова прописать ему веер уколов бесплатно. Но все равно займет около двух суток минимум. Хван ждет твоего приказа.

– Пусть вкалывает немедленно – ответил я – Весь веер.

– Отлично. А у нас какие планы?

– Сортировка, продажа ненужного, починка снаряжения, вечерний набор мяса и его проверочная тренировка – ты займешься, кстати. И Каппа. Каждому по пять рыл.

– Нахрена так много? У нас ведь в скваде всего-то свободных мест…

– В сквад – никого. Мы герои второго ранга. На кой хрен мне там претенденты или просто добросы?

– А тогда…

– Считай их… мясом – дернул я плечом – Обучаем, проверяем в боях, кидаем на амбразуры, пихаем жопами в опасно выглядящие болота и первыми запускаем вообще во все мутные места. И не скрывай этого от них. Они мясо! Третьесортное! Те, кто выживет, кто реально что-то докажет – вот тогда и решим.

– Ого…

– Ага.

– Так может по десять рыл мне и Каппе?

– Справитесь? Учти – вам ворочать и мять этих гоблинов. А я буду наблюдать.

– По пять пока что хватит – решил Рэк – А Джоранн?

– Нет. Не ее это. Хван как в себя придет тоже возьмет пятерку гоблинов.

– Понял тебя, командир.

– Повторю, Рэк – не скрывай от мяса что оно мясо! Растолкуй им прямо в подробностях как их будут заживо жрать, а мы в это время будем поодаль и весело смеяться.

– А мы будем?

– Растолкуй им! И не забудь добавить, что мы тут не задержимся и пойдем в Кронтаун.

– Сделаю. Умею. Чего-нить кроме дерьма накидать? А то ведь не сожрут…

– Нет. Умные сами оценят дерьмо. Или сожрут или уйдут. А тупых… тупые так и так сдохнут.

– Понял. Еще что-нибудь?

– Позови ко мне Джоранн.

– Все?

– Топай. И еще, орк…

– Что?

– Что у тебя с бабами пошло не так?

– А что не так? Нормально трахаю!

– Ага. Только это и делаешь. И относишься к ним как к мясу для траха. Джоранн тебе не нравится, но ты ее за кровавость чуток уважаешь. Йорку – которая в этом плане поздоровее будет – ты ни во что не ставишь. Я видел, как ты зыркаешь на Кассандру. Что с тобой, орк? Кто-то из их племени однажды жестоко поимел тебя? Предал?

– А хрен его знает – пожал плечищами Рэк – Если и было когда – не помню. А это важно?

– Не. Я тебя услышал, орк. Пихай в медблок Хвана, пошли ко мне Джоранн, вытаскивай из борделя Каппу, собирайте и кормите мясо, описывайте им мрачные перспективы, готовьте к тренировкам.

– Я тут наговорил…

– Ты все правильно сделал, орк. Тебе полегчало?

– Еще как!

– Отлично. Вперед!

Воодушевленный – и опустошенный – орк бодро утопал, снаружи тут же послышалось его демонстративно злой и бессвязный рев, которому ответило испуганное тявканье помогающих Терру новичков. Поорав и порычав, орк, судя по голосу, побродил среди куч оружия и не преминул заметить каждому из «мяса», что он тут второй по крутизне после лида Оди, а круче лида сами знаете – хрен кого сыщешь. Но можете поискать еще кого-нить, кто сумел за двое суток прыгнуть до максимально возможного здесь ранга! Испуганное тявканье сменилось на льстивое. Выслушав, Рэк удовлетворенно поурчал, после чего оповестил всех о том, что они переходят к нему под мускулистое крыло и уж он сделает из них настоящих боевых гоблинов, хотя сначала придется перемолоть это вялое тухлое убожество в фарш, затем сварить тушенку, выпарить убийственными тренировками лишнюю воду, отбросить проклятый жир вместе со страхом смерти, щедро сыпануть перца для бесстрашия, вбросить горсть песка и лучшего цемента. И вот потом уже, перемешав, можно из вас, дерьмоедов, лепить настоящих бойцов. Сержант Рэк займется! Но смотрите – слушаться его во всем! Льстивый хор заверил, что каждый приказ сержанта будет выполнен в точности. Еще раз уркнув, Рэк велел быстрее заканчивать с сортировкой, после чего пожрать от пуза и тут же завалиться поспать до вечера – с сумерками начнется давилка! Высказавшись, Рэк ушел. А я, пораженно покачивая головой, чуть повернулся в сторону вошедшего Рокса, что устало плюхнулся на кровать неподалеку и со стоном облегчения вытянул ноги.

– Жив, старпер?

– Жив – слабо кивнул Рокс – Прав ты оказался.

– В чем?

– Когда меня в медблок послал. Я сначала зол был – ведь вроде как неуважение ты ко мне выказал.

– Выказал – согласился я – Так и есть. И?

– Пока дошел – слабость в ногах, зрение двоить начало, помутнело все в башке… в общем, еще помню, как ввалился, а вот дальше только мгновенный укол в шею вспоминается и темнота с радужным переливом. И еще будто тоннель передо мной… я кричу… но меня не слышат… да там вроде и нет никого… или есть?

– Что за диагноз?

– Утешительный. Похоже, давление резко повысилось от радости. А еще Мать жары подкатила, как назло, и безветрие. Пока до города добрались вспотел весь. Толком не пил. Вот и обезвоживание. А до этого, от переживания за вас и в радости за запчасти даровые, выпил лишнего… Короче – чуть было на самом деле вена в башке не лопнула. За словами ты не следишь, но… спасибо, Оди.

– Пойдешь со мной дальше, старик?

– Куда?

– В Кронтаун. Там посмотрим.

– В качестве кого? Стар я уже.

– Комендант барака – пожал я плечами и охнул от боли – Дерьмо…

– Ага. Вижу твои новые украшения. С чего так?

– Это мне родной комплект вернули.

– В смысле? А до это чей был? Чужие руки бывает, что и пришивает мать – и не только руки – но чтобы при наличии собственных…

– Долго рассказывать. Потом Рэка расспроси, если хочешь. Так что?

– Кто такой комендант барака?

– Это я навскидку. С этого дня многое меняется, Рокс. Ядро остается прежним и увеличиваться если и будет, то очень медленно. Это мой костяк. Пусть костяк перекошенный, уродливый, психанутый… но мой и я ему доверяю. Осталось обрасти мяском. Чтобы, когда волки и шакалы кусали, им глотки мясо забивало, а не кости сломанные.

– Цинично… набрать пушечного мяса и бросить на убой.

– А то тут не так? А то в вашем скваде такого не бывало? Вот сейчас почти весь мой костяк, включая меня, валяется израненный. А если мне прямо сейчас система групповое задание выдаст по Зомбилэнду? Даже просто дерево гнилое спилить и вывезти… кто будет делать?

– Мясо.

– Кто будет погибать в случае атаки?

– Мясо.

– Ага. Мясо. Так что, Рокс? Да или нет?

– Да. Но не пойду, а поеду – широко улыбнулся лежащий старик, обнажив крупные желтые зубы – Запчасти! Я получил запчасти!

– Что за запчасти?

– Мечта Дюжей Дюжины!

– Умершего сквада?

– Почти умершего! Я еще жив! Терра уже не считаю – он вам в рот смотрит. Еще бы. Крутованы! Столько дел наворотили за два дня… сюда толпы восторженные не лезут только потому, что боятся тебя больше, чем восторгаются.

– И правильно – без малейшей иронии или хвастовства произнес я – Это лучше всего, Рокс. Не приходится никого калечить или убивать, чтобы дать понять гоблинам мою социальную дистанцию. О какие слова интересные… Что ты там собираешь?

– А хрен его знает, если честно. Но скорей всего это было ремонтным багги, что раньше бегали по Чистой Тропе и перевозили работяг. Как начну щиты снимать и собирать – сам увидишь. Решетчатый корпус из дуг и перекладин, высокие колеса с автонадувом, на осях дополнительные выдвижные колеса под рельсы. Электродвижок. Подзарядка на любом пятачке безопасности. Как тебе?

– У бродосов тачку спер?

– Да им только облизываться на такое! Еще потестим, но я так скажу – до пятидесяти миль в час выжмет машина! А телеги бродосов с какой скоростью чешут?

– Плюс-минус со скоростью хромого гоблина мучаемого кровавым поносом.

– Вот-вот! Медленно! Мечта наша простая была – оставаться здесь, в первом бараке, намекнуть соседям, что готовы выкупить всю постройку. Грузить багги местными товарами и оружием, возить под охраной на продажу в другие города вдоль Тропы и не только. Смекаешь денежный потенциал идеи?

– Выгорит! – уверенно заявила шагнувшая через порог рыжая – Мне интересно! Кашляй дальше, дедок. Я слушаю.

– Охренела?! – рыкнул вздрогнувший Рокс – Тьфу! Чуть опять давление не подскочило! Смерти моей хочешь, девка дурная?

– У тебя же лицо не изрезано – значит, пока не хочу. Идея классная! Если вместимость и скорость транспорта выше, чем у бродосов – хотя бы по одному параметру – это уже выгодная бизнес-идея. И у нас вполне достаточно крон, чтобы инвестировать солидную сумму и достаточно сил, чтобы обеспечить нормальную охрану. Правда, пока придется самим охранять, ведь доверия ни к кому кроме сквада… но…

– Уймись – попросил я и кивнул на табурет – Сядь. Налей себе супа.

– Сыта. Выспалась. Хвана укололи. Лежит в огороде твоего старого огородника. Где ты тыквы покупал. Вкусные были, кстати. Еще хочу! Натуральное и свежее…

– Почему там? – удивился я – В другом месте не мог залечь в кокон?

– Природа. Травка. Огородник. И обалденный забор, к которому можно привалиться левым боком и затихнуть жвалами в рыхлую землю… его слова. Не мои.

– Лишь бы огородника не сожрал – хмыкнул я и тут же добавил – Я не шучу. У него привычка все мясное вокруг себя жрать – особенно если вылупится из спячки вторая голова. Проследи, чтобы перед ним всегда был чан с мясом.

– Я позабочусь о своем кузнечике. А огородник… вдруг в нем те самые необходимые питательные вещества и минералы…

– Джоранн!

– Сделаю… ты меня за этим звал?

– Нет. Но дослушаем Рокса.

– Вот спасибо что вспомнили – язвительно произнес старик – Да там немного осталось из мечты. Позже, став побогаче, обосновали бы базу и в Кронтауне. Сновало бы багги между этими точками, возя информацию, товары, пассажиров. Построили бы в Кронтауне нормальные дома, завели бы семьи. Построили бы нормальные человеческие отношения с тамошними. Ну и с Высшими… Земли Завета ведь совсем неподалеку. Вот так вот! Были в этом дерьмовом мире и те, кто думает о светлом, о созидательном! Мы, сидя за этим самым столом, смеялись, мечтали!

– Вас сегодня прямо прорвало – фыркнул я и покосился на Джоранн – Чего не удивляешься моим новым ножкам и ручкам?

– А мне Рэк уже рассказал о этих бледных червях. Мы уже посмеялись.

– Ну-ну – буркнул я – Ладно, Рокс. Так да или нет?

– Багги останется моей. Перевезу все что скажешь и куда скажешь. Но если вдруг наши дорожки разойдутся – мы разойдемся миром и с взаимоуважением. Ты меня кормишь и поишь. Я помогаю тебе во всем. На задания не хожу. Зарплату получаю солидную до хруста. А к ней и довольствие особое – чтобы не с рядовым составом из общего котла чавкать!

– Из моего котла чавкать пойдет?

– Пойдет!

– Договорились – прикрыл я глаза – Ты с нами.

– Тогда подремлю чуток и примусь за дело.

Я перевел взгляд на рыжую:

– Там сортировка.

– Видела – наморщила нос Джоранн – Мне лезть в грязь и помогать? А как же выходной? А че только я? А почему не вижу там белоручку Йорку перебирающую грязные железки?

– Уймись!

– Ага.

– Наведайся к Дону Вудро. Вежливо пригласи его сюда. Вежливо!

– Да я умею быть очень вежливой, очень милой и даже стеснительной кобылкой. Помнишь?

– Помню – хмыкнул я – Пригласи торговца. Предложи ему купить весь хлам. Поторгуйся. По какой цене мы покупали – ты знаешь. За опт сделаешь скидку и…

– Я сделаю! – перебила меня оживившаяся рыжуха – Это мое! Все продавать?

– В первую очередь избавься от хлама. Затем что чуть получше.

– И оружие и снаряжение?

– Да. Терр покажет тебе категории. Те, что получше – пусть прикроет брезентом. Понадобится нам самим. Я попозже переберу сам… хотя… Рокс переберет с Терром.

– Сделаю – вздохнул старик – Ох дел навалилось. Зарплату обговорим позже?

– Когда захочешь.

– Хорошо.

– Мы замышляем что-то большое? – спросила Джоранн – Рэк хвастался про пятерых оборванцев которых он будет учить жизни. И про Каппу что-то говорил.

– Передай орку что я скоро укорочу ему язык.

– С радостью – улыбнулась Джоранн, поднимаясь – Начинаю.

Она ушла. Старик задремал. А я никак не мог оторвать ползающего взгляда от вернувшихся конечностей, медленно сгибая и разгибая их, наблюдая, как буквально на глазах кожа расправляется, возвращает себе цвет, теряя мертвенный серый оттенок. Мои руки и ноги. Родные. Те с которыми я был рожден когда-то. Вроде какая разница? Те прошлые тоже неплохо служили мне – а я даже попрощаться не успел – но все же есть разница. Ощутимая и неощутимая одновременно.

Я начал с рук. Кручение запястий, сгибание и разгибание пальцев, локтей. Следом массаж. Я по очереди глубоко массировал каждую руку, разгоняя по ним кровь и выгоняя остатки зябкости. А она была… может это очередной мой заскок, но разминая руки я отчетливо чувствовал, насколько охлажденной выходит из них кровь, через плечо попадая в сердце и вызывая болезненный укол в груди. Может и заскок. А может остатки химии, впрыснутой для сохранения отрезанных конечностей. Следы уколов я нашел. Всего шесть. Причем все одинаковые, идущие ровной строчкой от середины ладони до вершины бицепса. Шесть уколов, чьи сперва темные, а затем красные точки медленно исчезали на глазах. Что это было? Та самая химия для сохранности? Или вживление чипов? Не многовато ли чипов на одну руку?

Почему мои руки пролежали так долго на холоде и не были никогда использованы? Даже сейчас, только-только размороженные, они выглядят в пять раз лучше тех дряблых отростков, чтобы были у меня при рождении на Окраине. Тогда мне достались конечности какого-то старпера, что наверняка подох и был доставлен в медблок, где его поспешно обкромсали, вскрыли, разобрали, забирая то, что еще можно использовать. Почему мои руки – да и ноги – не были никому отданы? У меня нет на это ответа. И это добавило внимательности – я обследовал каждый миллиметр родных рук, разгладил каждую складку, заглянул под каждый ноготь. И первую находку нашел именно там – под очень коротко обрезанным ногтем указательного пальца. Под него и попасть-то ничего не могло, но там, буквально врезанные в кожу, оказались коротенькие красные нити. Будто я кого-то схватил за одежду, но у меня вырвали ее из хватки и моей добычей стали лишь эти крохотные блестящие красные отрезки. Они определенно поблескивали – даже в полумраке барака. Дорогущая материя. Шелк? Что-то покруче и посовременней?

Ладно…

Ни татуировок. Ни шрамов. Но при этом в нескольких местах на каждой руке я нашел зудящие покраснения. Что здесь было раньше? Татуировки? Кто их свел? Система? Почему? Впрочем, здесь это стандартная процедура, так что вопрос глупый.

Я переключился на ноги. И повторил всю долгую процедуру. Руки начали слушаться куда лучше, стали сильнее, так что процесс продвигался бодро. Осматривать ноги я не забыл, но и там кроме следов уколов – тоже шести – ничего не нашел. Ладно… повернувшись, я спустил ноги с кровати и медленно поднялся.

Отдыхать?

Не сейчас гоблин. Не сейчас. Надо как следует «прокачать» систему кровоснабжения, а для этого нужно двигаться. К тому же я кое-что вспомнил и спешил в очередной раз наведаться в медблок. Поворошив стопку личных вещей, достал стиранную и штопанную черную футболку, следом вытянул такого же цвета штаны. Обувь одевать не стал – поддался странному искушению ощутить родными босыми ногами нагретый шероховатый бетон улиц. Старею?

На пояс нацепил сумку, бросил в нее горсть серебряных крон и шило, прикрепил к поясу нож в ножнах и медленно шагнул к двери. Нормально… шатает, но нормально. Нет ощущения, что вот-вот колени подогнутся и я рухну жвалами в рыхлую землю – надо как раз навестить Хвана и заодно старого огородника. Дойдя до порога, задумчиво остановился – над Зомбилэндом и прилипшим к нему городком Уголек шел проливной дождь. Сильные шипящие струи яростно били по бетонке и кучам прикрытым брезентом оружия и снаряжения. Система включила поднебесные разбрызгиватели. Прятались под повозкой оживленные гоблины, лежа жрущие из мисок макароны со страусятиной. У одной из куч трофеев стояли под зонтиками пятеро. Я узнал Дона Вудро и Джоранн. Эти двое неспешно разговаривали, остальные терпеливо ждали итогов переговоров. Помощники Вудро. Меня, стоящего в дверном проему и ловящего лицом редкие блудные дождевые капли, они заметили. Я коротко кивнул и демонстративно начал смотреть в другую сторону. Меня поняли правильно и переговоры продолжились. Подходить и вмешиваться я не собирался – это резко уронит престиж Джоранн. Своим безразличием к происходящему я показываю полное доверие к торговым талантам рыжей стервы.

Покосившись, вытащил из стоящего у двери ящика черный зонт, а следом и трость. И плевать как это выглядит. Прикрываясь зонтом, припадая на обе ноги, по ступни утопающие в холодной пузырящейся воде, с ревом несущейся к сточным канавам, я медленно зашагал прочь. Одинокая черная фигура в проливном дожде. Тихо стучит трость по залитому бетону. Что-то сверкает в небе, но мне лень смотреть – все равно это просто световой эффект. Так же и как этот гремящий гром, что заставляет стены старых бараков боязливо отвечать дробным эхо.

Давай, гоблин. Давай. Шаг за шагом. Шаг за шагом. С сегодняшнего дня опять придется заниматься восстановлением новоприобретённых и еще вялых конечностей. Но на этот раз процесс не будет столь долгим. Я уже это чувствую.

Медблок встретил меня молчаливым стерильным удивлением. Что мол этому гоблину еще надо? Тупую голову на более умную заменить? Есть такая услуга!

А есть ли?

У системы невероятный запас запчастей. Да и целехоньких безголовых трупов наверняка целые склады.

Оставив зонт и трость у входа, я уселся на дырчатое металлическое ложе и, вытягиваясь, попросил:

– Средства для ускоренного восстановления организма.

Секундное молчание… легкое жужжание под потолком. Пощелкивание. Чуть дернулся один из сложенных манипуляторов под потолком. И вердикт:

Все необходимые инъекции сделаны. Следующие двенадцать часов дополнительные инъекции строго противопоказаны. Рекомендована легкая восстановительная физическая терапия – прогулки, разминка, бросание и ловля мяча, игра в минигольф.

– Ну конечно! – буркнул я, не двигаясь с места – Вот щас и начну мяч бросать и ловить.

Я себе это даже представил – я с радостной улыбкой швыряю в чью-то харю большой стальной шар раскрашенный под пляжный мяч. Хм… в принципе неплохо… может и стоит попробовать…

А пока сделаю другой заказ. Глядя в потолок, я четко произнес:

– Прошу инъекцию изоцитрата алого лайма.

Щелк… щелк… и с потолка стремительно опустилась стальная рука. Почти безболезненный укол в шею. И двери медблока с намеком открылись – выметайся, заслуженный герой.

И я вымелся, не забыв проверить в интерфейсе свой статус и увидев там малопонятную строчку «ИАЛ. Период полураспада» снабженную тикающим недельным таймером. Все как сказал Лео Сквалыга. Хорошо… хорошо…

Застрекотало. Открывая зонт, я все же глянул в расцвеченное рукотворными молниями грозовое стальное небо. И увидел три больших грузовых дрона, что как раз пролетали над стеной Зомбилэнда, втаскивая туда на тросах несколько здоровенных стальных контейнеров с яркой оранжевой маркировкой – бугристая подкова.

Атолл Жизни.

Снова он.

Опираясь о трость, я перешел улицу и встал под навесом, прижавшись спиной к одному из столбов. Уставился на Зомбилэнд и простоял так минут десять, прежде чем грузовые дроны появились снова. На этот раз каждый из них уносил по одному не столько большому контейнеру и неслись беспилотные машины прочь от океана, направляясь к далеким Землям Завета.

Поняв, что представление закончилось, я опять зашагал по пустой и мокрой Жильной улице, направляясь к приветливо горящему огоньку торговой лавки Сэма Жабы. Дойдя, остановился у крыльца чуть отдохнуть перед штурмом ступенек. Глянул в сторону… и увидел Артура. Голова в бинтах. По ней и опознал. А еще по красивой фигуре подчеркнутой облепившей его мокрой футболкой. И по воркующей жирухе рядом, что, вроде как, отожралась еще килограмм на пять. Может Артик кормит ее одними тортами, в надежде, что перекормленное сердце не выдержит и она помрет? Вряд ли. Кто откажется от вечной безропотной служанки рядом?

– Г-герой Оди… – донеслось из прикрытой шуршащим пакетом бинтованной головы.

– Сядь – я кивнул на лавочку у крыльца и перевел взгляд на занервничавшую Беллу – А ты поднимись и поболтай со скучающим Сэмом о погоде.

– Я лучше тут и…

– Свали! – велел я и жируха вздрогнула, отступила на шаг.

– Все в порядке – прогундел Артур – Хоти он меня убить…

– Понятливый – усмехнулся я, усаживаясь на мокрую скамью и вклинивая рукоять зонта в спинке скамейки так, чтобы он меня прикрывал, но срывающаяся с его наклоненного края вода лилась на прикрытую пакетом забинтованную голову сидящего рядом Артура – Давай, боец. Рассказывай.

– О чем?

– О том как у тебя появилась такая удивительной скорость в поганой деревенской лапке. И во всем теле чуток. И перед тем, как начать вот что ты должен знать – не вздумай врать или умалчивать. У меня выдались не самые легкие деньки…

– О я в курсе… весь город в шоке нахрен…

– И поэтому, если я пойму, что ты лжешь… я вспорю тебе твой красивый накачанный живот и накормлю тебя твоими же кишками.

– Ага… а справишься? – в черных дырах среди бинтов сверкнули чуть насмешливые глаза – Ты же вроде с палочкой ходишь…

– Хочешь проверить?

– Нет. Не хочу.

– Так расскажешь?

– Ага.

– Но не ту байку что ты обычно рассказываешь другим.

Артур удивленно дернулся:

– А откуда ты знаешь, что я все остальным байки разные травлю?

– Начинай – велел я, усаживаясь поудобней – И не упускай даже мелких подробностей.

– Хорошо… – помолчав с минуту, Артур поправил пакет, для чего-то отжал воду с собранной в кулак футболки, после чего заметил – Дождь…

– Дождь – согласился я.

– В тот день тоже был дождь. Только сильнее. Куда сильнее! Но я начну со времен более ранних…

– Может ну нахрен? – я досадливо поморщился.

– Как это нахрен? – поразился Артур – Но ведь если я начну с самых истоков, с самого начала – это откроет тебе мою личность, покажет ее многогранность и неповторимость!

– О… ну тогда не нахрен…

– Вот видишь!

– Тогда в жопу твои истоки. И поглубже. Слушай сюда, гоблин. Ты для меня… дешевка, что всего добилась благодаря смазливой мордашке и откуда-то взявшейся убойности в кривой ручонке. Того же старика огородника, Рокса из погибшего сквада или переставшего лапать и ласкать игстрел Сэма Жабу я уважаю в разы больше.

– Просил же! – вздохнул усаживающийся на ступеньки Жаба, раскрывая над собой здоровенный желтый зонт с надписью «Бункерснаб защищает! Даже от непогоды!» – Держи. Компот. Уловил тут краем уха. Не против, если я тоже послушаю? Все лучше, чем нытье той глыбы сала, что жалобно плачет о том, что Артурчика сейчас начнут опять бить по милой умной головке… у тебя какая головка умная, Артурчик?

– Черт… – голова в пакете бессильно поникла – Просил же ее не злоупотреблять уменьшительными и ласкательными…

– Слушай – кивнул я Жабе, принимая бутылку компота.

– Он ничем не заряжен.

– И хорошо – ответил я, умещая бутылку между ног и убирая озябшие мокрые ступни под скамейку – Давай, птичка забинтованная. Пой факты.

– Начну с самого начала! – уперся парень – И хоть что делай! Если расскажу только факты – буду выглядеть как удачливый баран! А я не такой! Я – особенный!

– Особенный баран?

– Человек! Я особенный и правильный человек! Вот так вот!

– Вали из моей лавки, толстуха! – рявкнул Сэм, оборачиваясь и глядя в дверь – Че ты прилипла к банкам с персиками?

– Да я только посмотреть…

– Кому сказано! Сядь на вон ту табуретку и жди!

– Ла-а-адно… – тоскливо вздохнули из лавки и Белла затихла.

– Когда я родился в прибрежной деревушке, то почти сразу понял, что я тут не к месту – начал Артур, как и обещал, с самого начала и я вздохнул куда тоскливей чем Белла.

Вот дерьмо сопливое… понеслась вонючая слезливая лавина…

Появившись на белый свет добропорядочным и симпатичным добросом Артур, получивший звонкое звучное имя, быстро заскучал, поняв, что это не его.

Что именно «не его»?

Да все!

Рыба, овцы, куры, пашня, яблони… не его!

В то время как остальные явно были счастливы и солнечными сонными улыбками изо дня день крутились в беличьем бесконечном колесе, Артур подыхал от скуки и тоски, выполняя ту же самую работу. Что-то внутри не позволяло саботировать, поэтому ненавистные морковные грядки он пропалывал идеально, безжалостно уничтожая сорную траву. А в последние недели он только грядки и полол – морковные, капустные и огурцовые. Все по причине того, что сонные солнечные жители быстро просекли натуру Артура и начали… отдаляться. До бойкотирования вечно недовольного селянина не дошло, но общаться с ним стали куда реже, а звать на пивные вечеринки в пабе и вовсе прекратили. Чувствуя себя белой вороной Артур и вовсе перестал скрывать свою натуру. Он, вооружившись палкой, ожесточенно воевал с подступающими к деревне колючими кустарниками, с не меньшей ожесточенной отжимался и подтягивался, метал камни и топоры, качал пресс и даже шею, стараясь «убить» себя до такой степени, чтобы к сумраку отрубиться мертвым сном в каком-нибудь амбаре на отшибе. В кроватях он не спал – считал, что это размягчает жопу и душу. В кроватях спят лишь ленивые мягкотелые неженки годные только для сонной мирной жизни. А настоящий рыцарь и герой должен довольствоваться снопом душистой соломы. Надо сказать, что многие девушки, что днем тихонько прыскали при виде его, вечерами тихонько прокрадывались в амбар, не давая ему как следует выспаться. Но с утра он, выполнив в ускоренном темпе ежедневные унылые работы, снова принимался измываться над собственным телом. Когда заболевал от перегрузок – спасал деревенский медблок, где добрая Мать вкалывала что-то настолько хорошее, что все боли и болезни проходили уже на следующий день.

Так все и шло. Работы, тренировки, трах, лечение и ощущения собственной… ненужности этому сонному солнечному миру.

Он мечтал, чтобы на деревню напали – а он бы всех спас!

Он мечтал хотя бы о сраном пожаре – а он бы вынес всех задыхающихся!

Он мечтал о цунами – а он бы мускулистой грудью остановил волну!

Он мечтал… да о любом сука нехорошем происшествии!

Вышли как-то к деревне два больных гнилью, но он даже за палку схватиться не успел, как местная сисястая волшебница выскочила из своего дома в одном белье и цветастой шляпе, парой слов проткнув в зомбаках по несколько дырок. После чего удалилась, величественно покачивая шикарной задницей и даже не подозревая, что только что лишила Артура шанса стать героем. Она украла его славу! С тех пор Артур начал мечтать, чтобы разбойники, пожар и цунами обрушились именно на ее дом. А он бы спас. Ну сначала бы, конечно, помедлил… но все же бы спас… а потом бы, так уж и быть, дал бы этой высокомерной сучке доказать ему свою глубокую признательность…

Но невзгоды что-то не торопились…

Дерьмо!

Поняв, что не успел опередить волшебницу, подоспев слишком поздно, Артур добавил к и без того изнурительным тренировкам долгие многочасовые пробежки и прогулки. Закончив работу и упражнения, он закидывал за спину рюкзак с бутылкой воды, вешал на пояс небольшой острый топор и уходил прочь из ненавистного поселения. Первое время он двигался вдоль берега, собирая раковины, красивые камни и выброшенные на берег странные штуковины вроде зеркальной женской туфельки на крохотную ножку или искусно вырезанной из дерева носастой маски. Заодно собирал растущие в прибрежном лесу съедобные грибы. Немного охотился, доставляя мясо. И ему это помогло – не сбор грибов, а отнятие чужих жизней. Убивая метко брошенным топором лисицу, он чувствовал успокоение в тот миг, когда бьющийся зверек затихал в окровавленной траве.

Чем дольше он бегал и бродил, тем дальше тренированное тело его уносило. И тем дальше от берега он начал отходить, углубляясь в лес, бродя по высоким травам, поднимаясь и спускаясь с безымянных холмов. Порой он натыкался на удивительнейшие давным-давно заброшенные места. Высокие каменные стелы с расколотыми пояснительными табличками, ржавые остовы какой-то невообразимой колесной техники, небольшие особняки с десятками комнат сохранившими остатки некогда богатейшего интерьера, бесформенные руины с темными лазами ведущими куда-то вглубь. Из этих темных лазов пахло так плохо, что Артур не рискнул туда спуститься. Но пытался! Засунув ногу по колено, он тут же выдернул и решил, что без веревки и фонаря тут делать нечего. Раздобыв и то и другое – включая факел на длинном шесте – он спустился по грудь, но снова вылез, найдя другую вескую причину – одежда и обувь не подходили для ползанья под руинами. Больше он к тем руинам не возвращался никогда, а в сердце поселилась еще одна обидная острая заноза и повод для самобичевания – может он просто трус? Ведь, честно говоря, даже при том нападении зомбаков он мог и побыстрее шевелиться, но почему-то не спешил, давая волшебнице натянуть трусики и выйти из дома…

Он трус?

Трус ли он?

Артур не герой… просто жалкий придурок мечтающий о чем-то героическом, но при этом до дрожи боящийся сделать шаг в сторону опасности?

Он трус?

Эти мысли опаляющими огненными вспышками загорались и потухали в его мозгу, когда он носился бесконечными кругами вокруг родного поселения.

Он трус?

Трус?

Может Мать услышала его безмолвные вопли, а может судьба сама решила дать неугомонной деревенщине шанс получить наконец ответы, но во время одной из таких неистовых пробежек, когда он, исцарапанный, исстеганный ветвями кустов и вымахавшей крапивы, бегом перевалил через холм, в том же темпе спустился и… остановился как вкопанный, замерев в шаге от ритмично качающейся заросшей белой шерстью мускулистой жопы. К небу, будто длинные флагштоки, были задраны тонкие красивые женские ноги в туфельках. На каблуке правой дрожали на ветру ажурные красные трусики. Из-под белой волосатой жопы раздавалось жалобное сипение, хриплые стоны, какое-то бормотание. Оторопелый Артур бездумно шагнул чуть в сторону. И увидел лежащую на траве золотовласую красавицу в разорванной блестящей одежде, с огромной раной на животе и перекошенной сломанной челюстью. Но даже раны и перекошенная челюсть не могли убавить ее неземной красоты. А груди… эти дрожащие прекрасные нежные груди… На левую сиську опустилась жадная волосатая лапа и вздрогнувший Артур приподнял взгляд чуть выше. Над красоткой дергался минос. Зверолюд в бычьем обличье, схвативший красотку за поднятые ноги и дергающий. Почти человечье тело, копыта вместо ступней, изуродованная рогатая массивная голова, крохотные темные глазки, могучие ручищи и здоровенный… Рядом сидел еще один минос – рыжий и не такой крупный, терпеливо ожидая своей очереди и жалобно мычащий:

– Быстрей пока не сдохла, быстрей пока не сдохла. Кончи ты уже! Кончи!

– Еще-е-е-е! – запрокидывая голову взревел белый минос.

За ними, над долиной, где травы и цветы достигали высоты в рост человека, поднимался серый пар или дым, оттуда доносилось какое-то лязганье, скрежет.

Травы шевельнулись… и из растительной стены появилась девочка. Золотые волосы, белое платьице, залитое кровью лицо, а в вытянутых перед собой ручонках дрожит крупный пистолет.

– Отпустите леди маму! – выдохнуло дитя, направляя слишком тяжелый для нее пистолет куда угодно, но только не на зверолюдов.

– А вот и мое-е-е… – радостно замычал рыжий, медленно поднимаясь и дергая себя за резинку синих просторных шорт.

Дальше все немного смазано. Артур помнит, как он пролетел над широченной спиной белого миноса врезал выставленным коленом в нос поднимающегося рыжего зверолюда, помнит, как бежал к девчушке, но затем чернота. И следующие воспоминание – он мчит сквозь траву, неся на плече колотящую его по спине девчонку, требующую вернуться и спасти ее леди маму. А он, не отвечая, то и дело поворачивается и стреляет назад, в сомкнувшиеся пахучие травы, откуда доносится разъяренное мычание и слышится топот копыт. Опустевший пистолет тоже полетел назад, врезав по рыжему лбу и отлетев. Метнувшись в сторону, парень избежал таранного удара рогов, чудом разминувшись со смертью и снова побежал.

Трудно сказать, как долго он играл с мычащей смертью в салочки. Может и не слишком долго. Но он до сих пор боится и представить что-то вроде голых мужиков, бегущих за ним с членами наперевес. Поэтому по сию пору не ходит в самодельную сауну на платформе – там заведено купаться голыми, а он… он не может. Сам раздеться не стесняется, а вот на чужую мужскую наготу смотреть не может – особенно если мужик мускулист, не слишком обделен природой и движется в его сторону. Первый же рефлекс – схватиться за пушку и стрелять, стрелять, стрелять в ублюдка!

Позднее он ходил по той долине, двигаясь по собственным следам и поражался тому сколько спиральных и прямых проходов он проложил среди трав. Стало быть, бегал он достаточно долго и несколько раз в буквальном смысле слова бычьи рога проходили в сантиметрах от его тела.

А затем…

Затем все кончилось.

Его почти настигли, когда лидирующий белый вдруг потерял голову, разбросав ее дымящимися ошметками и рухнув. Рыжий, моментально все поняв, круто повернулся и… получил огромную дыру в животе, после чего переломился пополам и тоже упал.

Артур замер, с сипом вгоняя воздух в горящие легкие и глядя в небо, где висел в воздухе сверкающий рыцарь с длинным белым плащом. Потом уже Артур разглядел тонкий трос крепящийся к парящей в вышине небесной машине. Трос отцепился, рыцарь тяжело упал на землю, торопливо шагнул, сгреб в голос заревевшую девчонку, прижал к себе.

– Папа! Папа!

– Все хорошо, милая, все хорошо, малышка – пробормотал тот, сквозь изрезанное по нижнему краю искусной резьбой прозрачное забрало пытливо глянул на Артура и тут же рванул сквозь траву, двигаясь с невероятной скоростью. Спустя пару секунд Артур понял, что рыцарь бежит к истекающей кровью красотке с прекрасными сиськами и сломанной челюстью. Он побежал следом. И не ради того, чтобы помочь. Нет. Он хотел еще раз взглянуть на этого потрясающего рыцаря в сверкающих доспехах. На него, а не на женскую красоту, равной которой он никогда не видел.

Он почти успел. Рыцарь, держа на руках нагую женщину, как-то закрепив за плечом девчонку, уже прицепил спустившийся с небес трос, тут же воткнул в дрожащее обнаженное женское тело что-то вроде одноразового шприца из раскрывшийся на груди коробки, следом ужалил умирающую еще и синим шприцом и… глянув на замершего рядом деревенщину, выхватил из крепления оранжевый шприц, коротко ткнув им руку Артура. После чего кивнул на прощание и, так и не сказав ему ни слова, взмыл в небо, стремительно поднимаясь к зависшей машине. Еще минута и машина умчалась прочь…

А постоявший с разинутым ртом Артур охнул, схватился за полыхнувшую огнем руку и, с истошным воем, начал очередной спринт, на этот раз пытаясь опередить дикую боль, что терзала его руку, быстро подбираясь к плечу…

Такая вот история обретения фантастичной быстроты…

Большая часть дарованной оранжевым шприцом скорости осталась в руке, но кое-что досталось и телу, подарив ему быстроту рефлексов. Однако пик уже миновал. Сейчас скорость его «особенной» руки раза в полтора ниже, чем было до этого. И быстрота продолжает снижаться. Ну да. Ведь ничто хорошее не длится вечно…

А потом он понял, что это и был сигнал, говорящий о том, что ему пора покинуть родную деревню и…

– Все – оборвал я Артура – Тормози.

– Но я еще не рассказал о моей подготовке, о старательности…

– Пистолет. Рыцарь его забрал?

– Тот из которого я палил? Нет.

– Тогда куда он делся?

– Я… я два дня в горячке валялся в сарае. Потом в себя приходил, удивлялся. Короче в долине оказался через неделю, но там уже ничего не было. Ни дымящейся штуковины, ни пистолета, ни рваной одежды. Только тухлое и уже почти сожранное мясо миносов.

– Так… просрал пушку, а они прилетели чуть позже и подчистили все следы – подытожил я.

– Ну…

– А по башке ты себя всегда бил?

– Эта хрень появилась после укола оранжевым шприцом… сам не понимаю, что на меня находит…

– Ясно. История так себе… быки, трах, бег, выстрелы, оранжевый шприц.

– Как это так себе?! Да ты что! Прослушал что ли? Это были Высшие! Точно Высшие! Те миносы пялили эльфийку! Там все признаки были!

– Ну да. Раз прекрасные сиськи и красные трусики – значит, эльфийка. Будем знать эльфийские признаки.

– Да я серьезно! А рыцарь?! А летающая машина?

– Да эльфы, эльфы – вздохнул я, допивая компот и поднимаясь – Трахай Беллу, Артур. И трахай усердно. Она заслужила. Спасибо, Сэм. Сколько я тебе должен?

– Это я тебе должен.

– За что?

– За рекламу. Посидел у моей лавки, выпил компотика. Получил в подарок килограммовую банку свиной тушенку. И все видят, что в моей лавке закупается герой из героев…

– Тушенку?

– Пусть будет две банки – улыбнулся Сэм Жаба – Доставят к первому бараку немедленно.

– Не туда – качнул я головой – А к моему огороднику. Банку тушенки, килограмма два макарон, пол литра самогона и пару сигар, если найдется.

– Ты про огородника, что за твоим нюхающим землю призмом приглядывает?

– Ага.

– Сделаю. Тебе сигарку дать? Раз уж ты с зонтиком…

– Давай – не стал я спорить и через пару минут продолжил свой неспешный путь вниз по Жильной, держа курс на платформу и старательно напрягая при каждом шаге вялые ножные мышцы.

Пару раз свернув, я притормозил у заборчика, глянул через него на рыхлую мокрую землю и хитиновую спину лежащего ничком Хвана, проглядывающую сквозь выступившую из всех щелей мутноватую и явно быстро высыхающую слизь. Она же, эта розовато-желтая тягучая мерзость, покрывала и плечо с ампутированной руки. Сквозь слизь были видны разошедшиеся в стороны и треснувшие плечевые хитиновые щитки. Все это обильно поливалось дождевой водой, при этом на землю стекало как-то не так много, будто часть впитывалась по пути. Ему нужна вода для окукливания? Может и дождь системой ниспослан именно поэтому? Как благодарность пострадавшему во время выполнения важного задания герою… да нет, бред. Просто по машинному расписанию сегодня дождливая погода.

– Хван?

– А?

– Как ощущения?

– Норм. Спасибо, командир. Я чуть посплю и снова в строю – голос Хвана чуток настораживал. Вроде бы вялый и слабый, но при этом какой-то… искусственный, машинный.

– Ничего не требуется?

– Орк прибегал.

– И?

– Обещал дождаться, когда я полностью окуклюсь и тогда засунуть мне в задницу свой старый ботинок. Для душистой запашистости… так сказал…

– Жалоба бойца услышана и принята – кивнул я – Жуй землю и лечись спокойно.

– Спасибо. Я быстро…

– Я пригляжу – добавил сидящий на лавочке огородник, прикрывающийся полосатым желто-серым зонтом – Не переживай, герой.

Благодарно кивнув, я побрел дальше, на ходу сообщив:

– Принесут еду и чуть выпивки. Не отказывайся. Благодарность нашего сквада.

– Примем с радостью, герой. Хотя и так каждый день по два раза с твоего стола кашей с мясом угощаемся.

– Так дальше и будет – пообещал я, после чего свернул, прошел вдоль барака, свернул еще раз, оказавшись на месте, где лишился головы тот тупой лидер сквада.

Миновал расположенные здесь торгматы и медблок, свернул чуть левее и увидел пляж, где совсем недавно я жарил мясо и курил сигару. Кассандра стояла под большим зеленым зонтом с бабочками, меланхолично крутя его и глядя на бродящую по дождем мокрую как брошенная собака Йорка. Гоблинша, спотыкаясь о истоптанный влажный песок, загребая его босыми ступнями, размахивала руками и хрипло орала. Ветер и дождь заглушали большую часть слов, но кое-что я все же расслышал. Речь шла о каком-то гребаном жестком придурке, что идет сам не знает куда и не понимает, что даже его тупым толстым лбом не все стены возможно прошибить. Затем снова несколько минут шипящей дождливой бессвязицы, а затем о гребаных мстительных гномах, чтоб им сука всем сдохнуть. Кассандра терпеливо слушала и крутила зонтик. На краю пляжа, под тентом, сидел позевывающий Козгар, рядом лежал обзаведшийся свежей повязкой Баск, вытянув исхудавшие руки поверх прикрывающей его до пояса куртки.

Увидев меня, Козгар кивнул, демонстративно воткнул в песок большой термос, поставил рядом пару кружек и фляжку, после чего встал, с щелчком раскрыл бордовый стильный зонт и неспешно удалился к Кассандре. Здесь у всех зонты? Причем каждый выбирает под себя?

Когда Козгар проходил мимо, я спросил:

– Как думаешь, ветеран, когда мой сквад уйдет и не вернется…

– Да?

– Кто-нибудь продолжит кормить стариков, калек и прочих нищебродов кашей со страусятиной хотя бы пару раз в день причем на постоянной регулярной основе?

Секунду помедлив, Козгар кивнул:

– Уверен, что найдутся такие добряки. Да все сквады выделят по банке мяса и килограмму наградных сурверских макарон.

– То есть кормить и впредь будут?

– И впредь будут. Сейчас же перекинусь парой слов со знакомым лидами и замкомами.

– Хорошо – я шагнул дальше.

– А ты все же не настолько черствый ублюдок, да, дважды герой Оди? Есть мягкие места в том черством куске мусора, что ты зовешь своим сердцем?

Бледно усмехнувшись, я пожал плечами:

– Просто праздную.

– Что?

– Я снова стал самим собой – улыбнулся я, зажимая рукоять зонта подбородком и подставляя освободившуюся ладонь под дождь – Мясная нарезка сшита, резинка трусов подтянута, алый лайм вколот. Можно продолжать.

– Да ты и шутник как я погляжу… я переговорю. А ты поболтай со своим Баском. Он совсем плох стал. Ничего не ест и даже не пьет бульона. Подохнет от истощения, а не от болезни.

Хмыкнув, я дошел до навеса, сложив зон и, нагнув голову, шагнул в укрытие, с облегчением опустился на еще теплый сухой песок.

– Командир…

– Я тебе не командир.

– Командир – упрямо повторил Баск, поворачивая ко мне лицо с выступившими острыми скулами – Я кажись того… помру вот-вот… ты Йорку не оставь, ладно?

Скривившись, я глянул на затянутый серым туманом океан.

– Командир!

– Заткнись, зомби. Когда ты успел стать таким сраным нюней? Подбери слюни, втяни сопли, стряхни слезы с члена и перестань нести всякую херню. Ты огорчаешь меня, Баск. Я видел в тебе потенциал. Видел горящий в тебе огонь – неугасимый огонь! – ты был обижен на себя, на весь мир, на сучью судьбу, на суку Еву, даже на свою слепоту. Но при этом ты не сдавался. Ты слепым бегал по стальным опасным коридорам, наизусть зная, где сейчас царит сумрак, а где можно бегать пугливым слепым мышкам вроде тебя. Ты продолжал действовать, продолжал ставить цели. И что сейчас?

– Я… я же не о себе. Я за Йорку свою…

– Переживаешь? Боишься?

– Да… очень…

– Тогда можешь расслабиться. Когда умрешь – перестанешь.

– Что перестану?

– Все перестанешь. Бояться, переживать и прочее. Главное – ты перестанешь влиять. Как только ты сдохнешь, мир вычеркнет тебя. И ты останешься лишь зыбкой улыбчивой фигурой в чьем-то помнящем тебя мозгу. Но ненадолго. Потом тебя забудут. И всем будет плевать на твои горячечные напутствия и предсмертные просьбы. Запомни, зомби – ты можешь кого-то защитить и уберечь только в одном случае – когда ты жив и готов рвать врага зубами!

– Вот же ты… ублюдок, командир! Уж прости! – охнув, Баск заворочался, пытаясь повернуться на бок – Ох как горит внутри… и от твоих слов тоже…

– Ты расслабился, Баск. Твоя беда в том, что ты забыл кто ты есть.

– И кто я есть?

– Ты слепая ушастая крыса. Искалеченный слепошарый зомби. Но ты возомнил себя человеком и решил, что имеешь право на любовь.

– А любить нельзя?

– Можно. Вот ты и подыхаешь как человек имеющий красивую и сладкую любовь. А будь ты крысой, будь ты злым гоблином из жопы мира – ты бы сейчас бился изо всех сил, через тошноту втягивая в себя крепкий бульон и компот, жевал бы кашу и мясо, чтобы пополнить силы. Запомни это, Баск – я начал подниматься – Мягкий человечек способен только ныть и требовать к себе сочувствие и жалость. А злобная тварь из стального подземелья будет молча жрать и злобно поблескивать глазками, чтобы никто не смел покушаться на ее жратву. Выбирай, Баск. Будь гоблином и живи. Останься человеком и умри.

– Охренеть…

– Тебе решать.

– Командир! Командир! – зомби скребанул рукой по одеялу – Командир!

– Да?

– Я честно люблю ее.

– Имеешь право – кивнул я – Хотя это делает простую жизнь такой сложной…

– Но… я запутался… и она запуталась… мы все чаще ругаемся… мы не знаем куда идти. Дай совет!

– Ну нахрен.

– Прошу!

– Ты подыхаешь. Зачем тебе совет?

– Я не подохну!

– Уже лучше.

– Дай совет, командир. Что делать? Я хочу ее уберечь. Но сам хочу стать сильнее! Но не хочу чтобы она тоже шла под пули! Она моя женщина! Разве это правильно, чтобы женщина воевала с тобой плечо к плечу? Разве женщина не должна сидеть в безопасности дома?

– Тебе конец, придурок – тяжело вздохнул я.

– Посоветуй, командир! Душа горит!

– А жопа не стонет?

– Командир!

– Оставь ее Кассандре. Здесь в Угольке – вздохнул я – Сам, если не сдохнешь, отправляйся с нами в Кронтаун. Кассандра приглядит за Йоркой, натаскает, не позволит ей погибнуть. Ты…

– Войду в твой отряд снова? В твой сквад?

– Нет. Ты будешь обозником прикрепленным к старому унылому ветерану Роксу. Но я разрешу тебе тренироваться с нами. И дам тебе дробовик.

– Щедро!

– Думай.

– Я…

– Думай! – с нажимом повторил я и потянулся к термосу с бульоном – А это я…

– Мое! – худющая рука мертвой хваткой сомкнулась на термосе – Не трогай!

– Ну-ну – хмыкнул я разгибаясь и открывая зонт – Может ты еще поборешься, зомби.

Не дожидаясь ответа, я снова побрел по залитой дождем бетонке, горестно размышляя о том, когда все стало так сука сложно. Было же время – слизь черпали серую, бурлачили, жадно жрали жареное плуксово мясо, запивая сладким компотом…

Отправить