Глава пятая

– Я убью и трахну тебя, сука бешеная! – это был не крик, а взбешенный крик, что к тому же до предела был накачан дикой болью и унижению – Убью и трахну!

– Жду! – ответный крик Ссаки, чей автоматический гранатомет только что выплюнул последнюю гильзу, занялась перезарядкой, стоя у откаченной в сторону стальной плиты аварийной переборки.

– Ты уже мертва! А-А-А-А! Не вытаскивай! Вообще не трожь! Оставь как было!

– Да ему понравилось – заметила наемница и, крутнувшись, с бешеной силой экза послала в запоздало навешенную противником темноту связку из трех гранат.

Задержка была на пару секунд и там даже заорать никто не успел предупреждающе. Долбанувший взрыв выбросил из проема пару обугленных трупов, ворох каких-то тряпок и вполне живого, но чуток оглушенного хренососа в красивом черном комбинезоне. Он приподнял голову и… его харя исказилась в слезливом понимании грядущего – над ним стоял я и из моей руки медленно выдвигалось длинное лезвие.

– Верен Монкару… – сдавленно пробулькал подранок и лезвие вошло ему в затылок, выйдя из захрипевшего рта вместе с кровью.

– С ним и сдохнешь – равнодушно заметил я, вторым лезвием отрубая ему голову.

Небрежный бросок и отсеченная голова улетела в темноту. А Ссака добавила следом трофейные коктейли Молотова – здоровенные стеклянные и явно старинные кувшины с узким горлышком. Туда залили какую-то явно очищающую крепкую химию и пихнули черные и полосатые носки. Только их. Эстеты мать вашу…

– Тоша! – взвизгнул кто-то сразу после того, как темноту разорвал багровый разрыв Молотова.

– Не вытаскивайте! – яростный крик повторился – Ай, сука! Ай! Ты не слышала моего «ай», тварь косоглазая? Убери лапы нахер!

Ну да… этот все тот же хер в старом ФедГарде. Эти средние экзы были медлительным дерьмом еще в прежние времена. Сраные Федеральные Стражи, что горели десятками и давились шагоходами пачками из-за своей медлительности и неповоротливости. Они хороши против гражданских с их коктейлями Молотова, камнями и дубинами. Ну может гражданским огнестрелом. А в реальной бойне… тут не помогла даже глубокая модернизация этого металлолома. Именно поэтому Ссака с такой легкостью вбила ему в задницу толстенную арматуру. И вбила глубоко… я вообще не понял, как он умудрился убежать с арматурой в жопе – но убежал и быстро. Есть функция автохода?

– Я убью и трахну тебя, тварь! Бешеная баба! Убью и трахну!

Рассмеявшись, Ссака повернулась ко мне, высветила на забрала шлема ехидный кровавый смайлик:

– Знаешь почему бабы не любят некрофилов, лид?

– Нет. Почему?

– Потому что эти упырки думают только о своем удовольствии… – заржала Ссака.

Я с тяжелым вздохом шагнул в сторону и подхватив с пола чей-то новенький армейский рюкзак, принялся его потрошить. Магазины к игстрелу, запасная одежда, какие-то лекарства… Таблетки я забрал сразу.

– Мы долго еще будем херней страдать? – в голосе белокурой валькирии слышалось страдание.

Глянув на виртуальный экран, я буркнул:

– Дадим ему еще три минуты.

– Да я в лобовую всех вынесу! Остатки убегут как они это делают уже десятый перекресток и второй этаж!

– Это и надоело – признался я – Догонять, атаковать, теснить, опять догонять, напарываясь на очередное их укрепление. Задолбался я… так что пусть орк со своими зайдут с тыла. А ты готовь жопу к грязным покатушкам – подняв руку, я указал на пробитый осколками потолок.

За продырявленными и местами упавшими плитами виднелось что-то вроде вентиляционной шахты. И судя по любезнейшим сука образом, предоставленной мне подробнейшей мать ее схемы – Кальвария горела жаждой даже не мести, а к срочнейшему наведению порядка – эта шахта вела куда нам надо.

– Всех своих туда – добавил я, а сам шагнул вперед и занял место оживившейся наемницы.

– Герой Оди…

– Слышу тебя – ответил я голосу с потолка.

– Уведомляю – системная ведьма Эдита не сумела пробиться в ближайшую обитель Папы Кванта. Вместе с основным легионом она направляется к следующей Обители известной как Дельгар. Там защита куда слабее, и я прогнозирую, что попытка пробиться будет успешной.

– Смысл? Папа Квант вырубил сам себя. Таков протокол.

– Подтверждаю. Лишь делюсь информацией.

– Еще поделишься – усмехнулся я – Там на базе… у меня много вопросов… А пока не мешай – мне надо добраться до глотки Монкара.

– По имеющейся моей информации он обустроил себе настоящую крепость на этом этаже. И подготовил все на случай побега.

– Но ведь он не убежит, да, Кальвария?

– Он не убежит – безмятежно подтвердила Управляющая – Я заблокировала все внешние шлюзы. Если он хочет покинуть Эдиториум – ему придется пройти через тебя. Жду твоего возвращения на базу, герой Оди.

– Жди – буркнул я.

– Херово мне – признались из дымной темноты – Эй! Противники!

– Че тебе? – зевнул я в микрофон и усиленный родными динамиками зевом раскатился по коридору.

Как же я соскучился по Гадюке…

– Давай мы сдадимся и нас будут милосердно судить? А?

– Вы сдохнете сегодня – ответил я и из коридора послышался яростный многоголосый вой обреченных.

Следом коридор озарило вспышками горючих коктейлей и наконец раздались редкие автоматные очереди и одиночные выстрелы. Именно что редкие. Они экономили боеприпас потому как не располагали ни запасом, ни возможностью пополнить расходники. Об этом нас оповестила Кальвария и я окончательно убедился, что ей не чужд весь спектр живых эмоций. Столь откровенно выражаемую жажду мести редко встретишь. И снова – я ее понимал. Наверное, из недавнего, подобный проблеск пока еще мутной, но все сильнее разгорающейся ярости у меня зажегся, когда я «родился» на Окраине Мира и понял, что меня лишили ног и рук, взамен присобачив какую-то давно отработавшую свое изношенную больную хрень… И каково Кальвария, что все это время была подобно разуму паралитика, чье тело бросили в кислотную лужу и забыли – лежи и наблюдай, как твое тело сгорает и гниет заживо…

Стрельба затихла. А затем грянула с удесятеренной силой, уже без экономии, но к нам больше не прилетело ни единой пули. Все что у них было выплескивалось в обратную от нас сторону. Отлипнув от стены, я тяжело зашагал по коридору, напоминая себе, что теперь опять надо постоянно поглядывать на заряд батарей. Мимо меня молча побежали недомуты с щитами и без. Двое катили за собой пулемет. Еще двое сгибались под тяжестью рюкзаков с боезапасом – и это не подарки Кальварии. Это все заработанное нами, а затем обменянное и удесятеренное хитрожопым мозгом Хорхе. Единственное, что мы пока от нее получили – контейнер с экзами и расходниками. Но и это – все наше. Все заработанное. Мелочь… а ведь сука приятно… Хотя бы потому, что это понимает и здешняя Управляющая – она в большом долгу перед нами и ей придется щедро потратиться. Деньгами не попрошу – сама отсыплет песо. А вот медблоки, лекарства и побольше убойного вооружения мне в самый раз…

– Не убивайте нас! Мы были под приказом!

– Ну да – пробормотал я, шагая в темноту, в то время как в меня влетали редкие и явно не прицельно выпущенные пули – Ага…

– Монкар приказывал! Мы просто люди!

– Конечно – ответил я и мой усиленный динамиками глумливый хохот раскатился по роскошно отделанному широкому коридору – Мы не хотели насиловать – нас сука заставили… не хотели пытать – такое было спущено указание… Убить всех! Всех валить!

– Р-Р-Р-А-А! – ответный рев гоблинов заставил Эдиториум содрогнуться, а еще живых врагов горестно завыть.

Из родившейся впереди огненной вспышки выскочило сразу три объятых огнем хренососа, заметавшихся под струями с потолка. Густой и тяжелый едкий дым стелился по полу, скрывая разорванные и обожженные тела. Но я видел каждый труп – они еще были теплыми и тепловизор позволял обходить мертвых и давить головы еще живых. Подавить своих я не боялся – в этом коридоре их еще не было. Я автоматически отметил каждое попадание по своим и знал, что они позади и им оказывают помощь.

– Рубеж взят, командир! – голос орка был почти невнятен. Он жевал слова, буксовал, рычал. Боевой раж помноженный на кровавую одержимость и поплюсованный на нарко-водицу и бухло.

Подняв руку, я выщелкнул лезвие и проткнул прятавшегося за решеткой вентиляции хитрожопого упырка.

– Уа-а-а!

Шагнув, я вспорол и металл, и живую плоть, а затем рубанул наискось. Вниз полетели куски обшивки и ошметки еще живой плоти. Следом ливанул кровавый дождь, что в свете врубившихся фонарей медиков придал задымленному коридору так любимый мной инфернальный оттенок. Уютно как дома…

Отшагнув, я поднял левую руку и послал одна за другой две гранаты, накрывая звено вражеского пулемета, что поднялось из внезапно открывшегося скрытого люка в полу. Подскочивший к опаленному месиву недомут швырнул в дыру пару гранат и торопливо отскочил. Панический крик, взрыв… и тишина в крысиной дыре.

– Чисто! – на этот раз доложила Ссака и ее голос был лишь чуть более вменяем чем у орка.

Ладно… они давно не получали заслуженного, день за днем терпеливо занимаясь всякой рутинной херней. Сегодня пусть отрываются…

– Вперед – велел я, продолжая мерно шагать по превратившемуся в кладбище коридору – Скольких за сегодня наших полегло?

– Семнадцать гоблинов минус, командир. Про раненых не знаю – прорычал орк и не сдержал икоты.

– Двадцать один подранок, лид. Из них трое серьезные. Все уже наверху – дополнила наемница – Сбрасываю статистику тебе на экран. Там же список из двух ликвидированных лично мной.

– Причина?

– Пытались трахнуть одну из здешних. Вернее трахнули… и пытались все это дерьмо скрыть. Я решила на месте.

– Правильно. Тут еще одно имя… Херодуб. С ним что?

– Этот… совсем нестабильный. Минут тридцать назад пытался одному из пленных языков впихнуть зажигалку в жопу – с выставленным на три минуты таймером. Мне кажется Херодуб херанулся… пока оглушен уколом и отправлен наверх хихикающим…

– Ясно. На кой хер нам пленные насильники и детоубийцы? И так все ясно по цели…

– Я тоже так подумала. Решила проблему на месте.

– Хорошо – ответил я.

– Командир!

– Слышу… – в этот раз я лишь уколол потолок лезвием и вслушался в перепуганный визг. Из небольшого прореза полилась кровь, следом послышалось приглушенное буханье коленом.

Один из сопровождающих меня бойцов ударил из автомата и буханье затихло.

– Тут что-то не сходится с твоими воспоминаниями, командир – удивительно, но в речь орка вернулась прозрачная четкость и ясность. Значит он в жопу…

– Тут все сука не сходится – пробормотал я, чуть ускоряя шаг.

– Вернее не все сходится. Ты сказал, что этот этаж был посвящен сраному ЗОЖу. И что центром всего этого был здоровенный беговой манеж…

– Ага…

– Вокруг манежа спортивные площадки, а в его середке плавательный бассейн…

– Да. Эта идея сперта Эдитой у сурверов. А те прямо текли от мысли, что пока мир будет пожираться ядерным апокалипсисом, они в легких кроссовочках и в жопоядных лосинчиках будут отжиматься, плавать и бегать в глубокой подземной норке. И ради этой идеи вкладывали миллиарды в разработку и постройку таких площадей в своих убежищах…

– А ты их поимел… ха!

– Что не так?

– Тут… тут почти все переделано. Но стены манежа вижу – если та зеркальная хрень это он… А там вода… и здесь вода… утята серебряные плавают… командир! В общем – я в жопу, конечно… но…

– Охренеть – отозвался я, остановившись у выхода из коридора.

От моих ног начиналась покрытая черным пеплом кровавая лужа с замершими в ней трупами. Мясная каша расползлась метров на двадцать во все стороны, чем-то напоминая подохших от химии и выброшенных на дорогой пляж рыб. Трупы были элитными – это было видно даже сейчас. Длинные ухоженные волосы, идеальные пропорции не менее идеальных тел, та самая матовая кожа на щеках и ягодицах, а вон то отрубленное и плывущее по красной воде лицо удивляет ангельской красотой.

Но мне озадачило не это. Нет. Все пространство вокруг было залито лазурной водой. И повсюду те самые песчаные пляжи с белоснежными зонтами, деревянными шезлонгами и красными большими мячами, что мирно покачивались на водице. Тут же редкие вкрапления полосатых тентов со стоящими под ними белоснежными ящиками для мороженого и различных закусок. Прямо в воде кольцеобразные бары под белыми полотняными шатрами. Полутопленные в воде барные стулья, а за истыканными пулями стойками до сих пор высятся бутылки со спиртным.

И над всем этим – синее низенькое небо с рывками плывущими голографическими облаками.

– Охренеть – повторил я, наступая на голову дохлой девки с идеальным загаром и броником поверх белого купальника – Этот упырок сделал мир в мире…

– А Формоз – тоже в мире под названием планета Земля – добавила стоящая по пояс в воде Ссака, держа на плече такой же как у меня автоматический гранатомет – Подмир в мирке что в мире? Нет… не так…

Двинувшись дальше, я перевел взгляд на виднеющуюся впереди плавно изгибающуюся стену, что с каждым моим шагом все сильнее укрупняла мою тень. Беговой манеж никуда не делся – он был тут же, но его задрапировали зеркалами.

– Сраный принц зеркального королевства – усмехнулся я.

– Именно что зеркального, лид – рассмеялась Ссака и двинулась ко мне – Последний пленник был из приближенных к анусу лидера. И он рассказал, что там за стеной лежит зеркальный лабиринт… много зеркала и дохера золота. Но мы же не будем шариться по углам и тупикам, да?

– До того как дойду до долбанного манежа, хочу…

– Можешь не продолжать, командир – прогрохотал Рэк и, отшвырнул мешающий труп, перепрыгнул стойку бара и рванул к зеркалам. Его десяток с ревом кинулся следом. Почти не отставая бежали и боевые суки Ссаки.

 

Когда экзы бьют в стену – экзы отскакивают.

Но только если стена настоящая. А в этом мирке фальшивым было все. Даже выдуманные стены выдуманного мирка. Ревущий Рэк рассек огромное зеркальное полотно очередью, следом полетели гранаты, пройдя насквозь и рванув по ту сторону. Дырявое зеркало вспучилось, пошло трещинами, из дыр попер дым. В эту мешанину и врезался орк, проделав пролом и исчезнув внутри. Выстрелы, крики, жалобные мольбы и снова трескучие злые очереди, в то время как в расширяющемся проходи один за другим исчезали остальные.

Выйдя из лазурной водицы, я пересек ухоженный пляж, раздавил крохотный каменный садик и отбросил горшок с мандариновым деревцем. Следующие два моих шага вызвали у песка сдавленный стон. Тот, кто спрятался под песочком у горшков, выставив наружу трубку от маски для ныряния, теперь лежал с перебитой спиной и раздавленной головой. Трус, что вырыл сам себе могилу…

Перепрыгнув очередную полную крови лагуну, я упал на спину ползущего куда-то мужика с рельефной фигурой и перебитыми ногами. Не глядя на свежий труп, подхватил с песка интересную штуку – длинноствольный револьвер с белой резной рукоятью. Хромированная сталь, огромная прицельная мушка, свисающая с рукояти позолоченная хрень… Но калибр впечатлял.

– Патроны есть? – запоздало поинтересовался я у трупа.

– Кха-а-а-а… – ответил тот, выпуская последний воздух из раздавленной груди.

Мертвая рука задергалась, скребя по песку в агонии, а может хотела начертить схему как пройти за патронами, но мне было некогда ждать – я торопился к Монкару.

Хотя… Нет. Я торопился не к Монкару. Я спешил закончить все здесь и подняться наверх – к новой информации и новым срочным делам. Нам удалось вырвать пару ядовитых клыков из тела Управляющей и тем самым опять чуток раскрутить маховик здешней нормальности. Посмотрим к чему это приведет… и насколько широкую дорогу это откроет мне к центру Формоза…

 

Дымящийся лабиринт встретил меня сквозным проломом и битым зеркальным крошевом. А еще перекрученными тлеющими ковровыми дорожками, что раньше бежали по узким проходам. И снова трупы. И с каждым шагом я начинал смеяться все громче, ведь у моих ног лежала хорошо вооруженная элита. Легкие экзоскелеты гражданские и военные, гранатометы, пулеметы, громоздкие длинные игстрелы, гранаты всех типов на залитых кровью разгрузках – все это умная электроника Гадюки вычленяла из хаоса вокруг и подсвечивала. Если бы Монкар бросил все свои силы в атаку в самом начале – до того, как я добрался до Папы Кванта – у него были бы все шансы покончить с нами. Одна решительная атака в лоб двумя третями тяжелых пехотинцев, плюс зайти остатками с флангов, как он уже жиденько пытался… и, быть может, этот пляжный тропический этаж остался бы нетронутым. Вот только здешний диктатор побоялся… и предпочел не бросать лучшие свои силы в бой, а придержать их вокруг себя – в надежде, что если и случится осада, то ненадолго, ведь системная ведьма уже предупреждена…

Отбрасывая со своего пути стальные рамы с крошевом зеркал, я пересек не меньше шести бывших запутанных проходов и… опять вышел на открытое и более чем знакомое пространство.

Еще одно максимально святое место для всех, кто поклонялся гению Эдиты.

Одна из внутренних дорожек бегового манежа осталась нетронутой. Широкая, закольцованная, с чистеньким дорогим покрытием зеленого цвета и синей окантовкой. Профессиональное покрытие из тех, что поглощает не только негативную для ног негативную нагрузку, но и мы херовые мысли о надоевшем супруге… так вроде звучало в той рекламе? Над дорожкой часто висели экраны и обычные плакаты. И на каждом читались такие знакомые старые лозунги…

«Движение рождает здравость и трезвость!».

«Бежишь ты – бежит и твой разум!».

«Преодоление собственных пределов рождает упорство!».

И все это – слова Эдиты.

Она была из тех, кто не мог жить без спорта. И из тех, кто верил, что по-настоящему прорывные умные решения не получить в прокуренных кабинетах или на душных собраниях. Она считала, что в таких условиях мозги не работают. Есть проблема? Выйди на улицу – и шагай до тех пор, пока не получишь ответ. Есть серьезная проблема? Переходи на бег трусцой – и вперед. Ответ придет.

И в ее случае это работало. Сам проект Эдиториума пришел к ней во время утренней пробежки. На двенадцатом километре – где-то тут должна быть такая надпись. И в многочисленных интервью дочь Первого не раз пропагандировала ходьбу и бег как способы отточить разум и породить гениальные мысли.

Ага…

Спорить трудно. Да… вот только и я могу выйти щас на пробежку, сделать пару трехкилометровых кругов, а затем вернуться в офис и заявиться папиным преданным сотрудникам – я придумала подводный град, в котором мы спасем мир! И все дружно захлопали, тая от восторга… А затем подняли жопы и двинули думать над тем, как эту детскую хотелку претворить в реальную жизнь…

Но не отнять того, что уже здесь, в подводном беговом манеже, Эдита провела сотни часов, наматывая круг за кругом и отдавая распоряжения. И многое из того, что родилось в голове, по сути, совсем еще девчонки, имело немалую ценность для Атолла…

Так что хер поймешь…

– Лид!

– Да-да… – отозвался я, ступая на увешанную плакатами легендарную дорожку – Уже иду…

– Да можешь и постоять, лид – победно проухал орк и я увидел нечто крупное и удивительное суматошное, мчащееся ко мне сквозь расступающуюся дымную пелену.

Еще пара секунд… и к моим ногам упал хреносос в бронежилете поверх дорогого делового костюма.

– У-у-у…

Сделав шаг, я расплющил пальцы его правой руки, буквально сквозь броню Гадюки ощутив, как смялись его кости.

– А-А-А-А-А-А-А!

Нагнувшись, я схватил его за шею и рывком вздернулся, одновременно открывая забрало экза. Заглянув в залитое потом перекошенное и уже совсем не породистое лицо, я широко улыбнулся:

– Как ты?

– А-А-А-У-У-У-У! – жалобно провыл всесильный правитель сектора – Мы можем…

– Не можем – возразил я – Смотри как все будет… пока мои гоблины разносят тут все к херам и грузят самое ценное, мы с тобой неспешно пошагаем обратно. Может к лифтам, а может к лестнице. И все то время пока ты будешь рассказывать мне полезные сведения о Эдите и ее окружении – и только о них! – я не буду тебя трогать. Но если ты начнешь нести херню или вдруг замолчишь – я оторву от тебя кусок плоти. Может два. И буду так делать пока ты опять не начнешь делиться щедрой инфой. Ты понял, долбанный Монкар? – чуть приподняв безвольное тело, я приблизил его лицо к своему и ощутил запах пота и дорого парфюма – Ты понял?

– Всегда можно договориться… – проблеяла тварь.

– Не можно – усмехнулся я и сжал пальцы на его прикрытом рукавом костюма левом бицепсе.

Закрутить и рвануть…

– А-А-А-А-А-А-А!

Вышагнувшая из дыма недомутка в шлеме с красным крестом всадила в задницу Монкара иглу инъектора и пояснила:

– Лейтенант сказала, что он не должен уйти в сучью бессознанку…

– А-А-А-А! Господи! Владыка!

Я дернул еще раз. И еще один кусок его руки кровавым куском упал на легендарную беговую дорожку.

– Я рассказу! Расскажу все! А что потом? А-А-А-А! Прекрати! Прекрати, сука! А-А-А-А-А-А-А, МАТЬ ТВОЮ! МРАЗЬ! Я МОНКАР! А-А-А-А-У-У-У-А-А!…

Потребовалось еще пару щипков, после которых его левая рука превратилась в костяную палку, а медику пришлось наложить жгут и сделать еще один укол. Сжав обнаженную кость, я полюбовался выпученным глазами Монкара и сломал ее. Еще рывок… и левая рука улетела, навеки скрывшись от своего владельца в дыму.

– Я расскажу – пробормотал обколотый низверженный пигмей – Я расскажу все…

– Ага – буднично кивнул я и зашагал к выходу, неся Монкара с собой – Начинай…

Висящий в моей руке правитель торопливо забубнил, глядя при этом только вниз. А там было на что взглянуть – под его заляпанными кровью дорогими туфлями проплывали беговые дорожки, битые зеркала, что отражали его уже умершее лицо, следом потянулись пляжи и лагуны с подогретой морской водой и плавающими в этом бульоне идеальными дохлыми упырками. Мы уходили из его любимого царства, а он говорил, говорил, говорил, ни разу не взглянув на крушащих все вокруг злобных гоблинов-варваров… И он не видел, или не замечал, когда изредка поднимал мутный взгляд, как на него смотрели все без исключения – смотрели те, кто был превращен в мутов и недомутов, кто подыхал в Мутатерре и пресмыкался в Веретене… И они все с удивлением видели не бога и даже не ангела, а обычного жалкого эльфа в дорогих тряпках…

 

Ощипанное от мяса, обдолбанное наркотой тело Монкара со сломанным хребтом пролетело десяток метров, с силой ударилось о кирпичную стену и рухнуло на поросший мусорным колючим кустарником битый щебень. Он еще что-то стонал, мотая скальпированной головой и пытаясь выдавить переломанным ртом хоть что-то связное, из-за своей безглазости не видя спешащих к нем кропосов. Живучая, трусливая подлая тупая тварь с раздутой опухолью амбиций на загривке. Самое страшное, что может случиться с гоблинами – когда такое вот дерьмо встает во главе и начинает воротить херню…

Изуродованного Монкара, что за время нашего путешествия оставил десятки кусков своего мяса сначала в Эдиториуме, затем в коридорах сомкнутых плавучих островов, сдох и был пожран в порожденном им Мутатерре – там его и высрут.

А я…

Поглядев на мелкую стаю молодых голодных кропосов, что яростно рычали визжали, утаскивая еще подрагивающее тело в подвал, развернулся и двинулся туда, куда до этого подходить остерегался – к высокой зеленой стене одного из щупалец Рубикона. Переступая тянущиеся среди камней корни, обходя молодые саженцы, я лишь пару раз присел, чтобы вглядеться в некоторые странноватые ростки с большими листьями. Они были странны лишь тем, что росли из больших земляных плотных шариков – суглинок, плодородная почва, наверняка с перегноем и все это смято в крепкий комок. А внутри семечко… Вот и еще одно доказательство, что над расширением лесной зоны работает не только природа. Пройдя еще десяток метров, я по грудь углубился в колышущийся кустарник и замер в нем неподвижно. Простояв так несколько минут, я использовал все способности Гадюки, чтобы просканировать лесное пространство, одновременно отсылая все данные в расположенный за мной базовый лагерь в бывшем театре Хрустальный Факел.

Лес… обычный здоровый лес. Даже слишком здоровый. Еще бы. Ведь за ним следят опытные лесничие. А вон и они… три огромные широкоплечие фигуры проявились из глубины, чуть приблизились и разделились. Разойдясь, они скрылись за могучими деревьями и замерли. Само собой, я видел лишь их подсвеченные Гадюкой очертания – простым взглядом разглядеть этих лесных засранцев не смог бы никто. И судя по их относительной безмятежности, они опрометчиво считали, что я их не засек. И продолжали меня изучать – не каждый день к ним в гости является неопознанный боевой экз. А Ночную Гадюку с продвинутым двуногим трактором не спутать. И в электронных каталогах и базах данных ее не отыскать. Постояв еще минуту, я медленно поднял правую руку и поочередно указал пальцем на каждого из прячущихся упырков. А затем развернулся и двинулся прочь, шагая медленно и не собираясь прыгать, чтобы не передавать лишних данных потенциальному противнику.

Своей выходкой я послал им четкий недвусмысленный сигнал. Они его получили. Может еще не совсем въехали в суть посыла, но он их напряг, а в данной ситуации, когда весь привычный мирок рушится, они обязательно и глубоко задумаются, почесывая поросшие плющом мохнатые жопы…

– И че? – этот голос, звучный, уверенный, но явно озадаченный и встревоженный, донесся из оставленного мной леса – И… и вот че с того?

Обернувшись, я взглянул на темную фигуру, что выступила из-за деревьев и встала за стеной молодого кустарника. Выдержав паузу в пару секунд, я ответил на его вопрос:

– Я пройду через вас дальше в глубины Мутатерра. А потом пройду еще раз обратно… и мои гоблины будут шарахаться через вас туда и обратно…

– Гоблины?

– Ага…

– Мутатерр полнится слухами о каком-то гоблине Оди… Не ты ли часом?

Жестом подтвердив его догадку, я пошел дальше.

– Говорят Монкар…

– Его прямо сейчас дожирают кропосы вон в том подвале…

– Ты?

– Я.

– Владыка…

Я снова остановился и повернулся.

– Владыка больна и ждет срочного лекарства – моей пули в гнилую башку. А правящая миром Формоза Управляющая Кальвария скоро свяжется с вами и выдаст первую порцию приказов. Хотите жить – следуйте ее приказам. Иначе она предложит мне щедрую награду за ваши лесные жопы… Времена изменились…

– Да мы так и поняли…

– Ага…

– Поговорить бы… получить честной информации… понять, что происходит, ведь пока все молчат…

– Рации у вас наверняка есть. Ищите общую частоту базы Факел. Спрашивайте Хорхе и просите отдельную частоту. Пообщаетесь.

– А что за экз у тебя?

Рассмеявшись, я перешел на бег и задумчивый Рубикон остался позади.

 

Оказавшись на бывшей парковке, что стала главным сегментом нашей базы, рядом с чуть расширенным спуском в подземные коридоры, я узрел ожидаемое. Десятки раздутых одышливых мутов, опираясь на посохи, держась за рукояти самодельных тачек, что несли в себе излишки их опухолевых тел, сопели и сипели, переминаясь в нестройной колонне. Рядом нетерпеливо подрагивали вооруженные недомуты, что то и дело подталкивали самых медлительных мутов, следя, чтобы уродливая змея из плоти и говна продолжали втягиваться в проход. Это уже вторая партия мутантов – с первой мы встретились на несколько этажей ниже. Все они двигались к Эдиториуму – с частыми перерывами и долгими отдыхами на промежуточных лагерях, где имелось все необходимое. Судя по состоянию многих из мной увиденных мутов – до цели дойдут далеко не все. Многие умрут по пути. Шанс забрезжил слишком поздно. Но остальные все же дойдут и прямиком угодят в неласковые стальные пальцы Кальварии, что медикаментозно поддержит жизнедеятельность, быстро срежет лишнее, а изуродованный остаток погрузит в чаны.

И тогда впервые в жизни у них появится выбор – почти у всех.

Пожелаешь – и станешь почти обычным гоблином. Уберут наросты, разъехавшиеся внутренние органы вернут на свои законные места, поправят остальную требуху, проведут курсы уколов и гарантируют, что больше не будет вечной боли. Дальше – тебя ждет Мутатерр, гоблин. Зарабатывай песо на огородах или охоться, выполняй системные задания. Все как всегда.

Второй вариант – почти перерождение. Согласишься – и тебя превратят в серого великана. В одну из разновидностей дэва. Дальше – все то же самое что у обычных гоблинов Мутатерра.

Хотя и те и другие могут влиться в ряды моего отряда – если есть желание отомстить той суке, что искорежила их жизни. Каждый пусть решает сам.

Убедившись, что здесь все по графику, а третья партия мутов пока лежит на дощатых настилах и пердит кровавым паром, надеясь дожить до своей очереди, я, не обращая внимания на слезливые просьбы упырков, шагнул туда, куда были обращены большинство взглядов.

Медблоки.

Пять массивных блоков выстроились в ряд. Я просил три. Дали пять. Их доставили дроны, а сюда мы затащили их машинами. Как только они встали у стены, случилось очевидное – не видел, но знаю. Выдвинулись козырьки, открылись стенные сегменты, обнажая экраны, следом врубилась подсветка единственной двери и – добро пожаловать на изогнутое дырчатое металлическое ложе, гоблин. Готовь жопу для уколов.

Пространство вокруг медблоков заполнено смирно лежащими и мечущимися в бреду подранками. Мы потеряли многих во время штурма Эдиториума. И еще больше вернулись назад обожженными и простреленными. Все пять медблоков трудились над починкой солдатского мяса, сшивая, укалывая и щедро заливая раны и ожоги медицинским клеем. Уже обработанных отвозили в лазарет неподалеку и укладывали в койки. И за всем этим пристально наблюдала одинокая алая полусфера, что торчала над одним из медблоков. Кальвария почти незряча в этом секторе Мутатерра – и уже принялась искоренять ненавидимый ею серый системный сумрак.

Я пошел дальше – сопровождаемый все теми же неотрывными взглядами новеньких. Да и старички удивленно глядели на Гадюку, что пугала до усрачки одним только своим особым стилем передвижения. Это из той серии, когда такая вот стальная тварь проламывается сквозь стену, проходится по тебе лазерным сканером и… ты, с ужасом глядя на этого монстра, орешь во всю глотку, что расскажешь все! Только не надо! Что не надо? Ничего не надо!

Войдя в угол командного состава – отгороженный стенами и стеллажами от остальных – я вскрылся, шагнул из припавшего к земле экза и, сделал еще шаг, опустился в наполовину заполненную парящей водой ванну. Утонув в ней прямо в одежде, вытянул руку, подцепил лежащую на табурете уже обрезанную сигару, щелкнул зажигалкой и, затянувшись, выпустил струю серого ароматного дыма. Подскочившая расторопная гоблинша в черной майке и облегающих шортах протянула мне полный до краев бокал. Кивнув, я отхлебнул красного Лонг Мутатерр – придумано в Садах Мутатерра – и откинул голову на бортик ванны. Да… хорошо… прямо сука хорошо…

– Чуть позже поднести еще коктейля, босс? – медовым голосом спросила гоблинша, подаваясь вперед так, чтобы подчеркнуть каждое из своих несомненных достоинств – Может чего-то еще?

Оценив ее, я кивнул:

– Может и чего-то еще…

– Подам как скажете…

– Ага… а пока давай еще этой ягодной хрени с самогоном…

– Уже несу.

Выхлебав остаток коктейля, я затянул сигарой и с головой погрузился в ванну. Вода полилась через край. А я, глядя на сквозь пляшущую на поверхности редкую и уже серую от моей грязи пену, затих минуты на две, позволяя пылающему мозгу чуть остудиться, а мыслям утихнуть…

Дел до хрена. Но все потом… после того, как я выпью еще пяток коктейлей, выкурю пару сигар и получу то, что там обещались подать как скажу…

Даже гоблинам надо иногда отдыхать…

Отправить