Глава девятая

– Ты не понимаешь! – седой одноногий старик на стальном негнущемся протезе обвинительно ткнул в меня пальцем с разъеденным грибком почернелым ногтем – Ты неблагодарен и ненасытен! Вот в чем твоя беда! Нет! Не беда, а твое великое горе!

– Великое горе? – переспросил я, удерживая в ладонях первую за сегодня кружку горячего кофе.

Я сидел на краю бетонной лавки, опираясь локтем о пластиковый старый стол. Мы находились во внутреннем дворе Форта Славы, подставляя загривки вышедшему на максимальную мощность искусственному солнцу Формоза. Издалека доносились сердитые звуки подступающей грозы, но пока что-то было солнечно.

С утра оба выводка выполнили по две партии заданий, тем самым заработав кое-какую репутацию у системы. По возвращению, получив награды, мы отвели недомутов на базу, где они сами решили, что хотят из трофеев оставить себе, а что уйдет в продажу или на съедение. Заглянув в Форт за следующими заданиями, мы убедились, что подходящих нет и у доски толпится тоскливая кучка ожидающих недомутов. Я принял решение сделать передышку и что-нибудь сожрать. Для этого мы выбрали наиболее подходящее место прямо под боком – расположенную прямо по внутреннем дворе столовку, представляющую собой большой навес, под которым стояла армейская музейная полевая кухня – здоровенная печка с котлом и на колесах. Из длинной трубы тянулся пахучий дым, сзади поднимался штабель нарубленного сухостоя, дочерна загорелый мужичок возился в печке и чихал золой, а каноничный кашевар с огромным пузом, пятью подбородками и сердитым басом, черпал из котла единственное имеющееся в меню блюде – густая похлебка с редкими мясными волоконцами, кусками подгнивших корнеплодов, овощей и фруктов. Густоту этому сладковато-тошнотворно-сытному супцу придавала какая-то беловатая мука местного производства. Солидная алюминиевая миска такой похлебки стоила один песо, а если добавишь еще одну монету или пару пистолетных патронов, то получишь в придачу стакан жидкого кофейного суррогата и кусок зачерствелой лепешки, чуток смазанной кислым вареньем. Неплохо… я знавал и куда худшую жратву, так что съел все и попросил добавки – как и остальные. И пока мы насыщались, заодно давая отдых ногами и ожидая появления на доске новых заданий, я наблюдал за местными. А те наблюдали за нами, причем некоторые вроде этого вот старого хрена, что скорчил злую рожу сразу, как только мы появились, даже не скрывали своего брезгливого интереса.

– Ты ненасытен! – повторил старик и с долгим фыркающим звуком, ударил пальцами по мокрой столешнице, посылая капли в мою сторону.

У Рэка едва миска из лап не выпала.

– Прямо щас сдохнуть хочешь, упырок седой?! – сипло поинтересовался орк – С пюре из пальцев в жопе…

Я качнул головой:

– Оставь его. Пусть… пояснит… Ты меня знаешь, гоблин?

– Я не гоблин! Что это вообще такое? Я человек! Человек!

– Ага… так ты меня знаешь?

– О тебе лишь слышал. Последние два дня только о вас и говорят! Герои, что спасли Маруну, а затем за сутки продвинулись по выполнению священных заданий чуть ли не дальше, чем все нынешние герои. Да только Брунора Бочку тебе не переплюнуть! Но ты повторишь его судьбу – сгинешь в Мутатерре!

– Ага… – повторил я.

– Брунора не зря назвали бочкой! Один иго живот был с пивной бочонок! Жрал и пил в три горла! Подкатывал с сальными предложениями как к девкам, так и к мужикам! Смекаешь? Он был ненасытен во всем! Ни в чем не знал меры!

– С сальными предложениями? – удивленно моргнул я – Это типа трахнуть их хотел?

– Хотел! И многих успел! И ты такой же…

Рэк привстал:

– Ну вот и отжил ты свое, хрен старый. Вырву болталку с корнем. Иди сюда!

– Я не про мужиков траханных! Я про общий смысл слов моих мудрых! Плевать кто кого трахает! Я про иное толкую!

– Все еще не понимаю – сообщил я, с грустью глядя на опустевшую миску с добавкой.

– Ты ненасытен!

– Это я уже слышал.

– И ты не ведаешь радости в тихих будничных мелочах!

– Слова-то какие… А о каких мелочах ты толкуешь, старик?

– Да их миллион! Взять к примеру вас – скольких сегодня загребли подарков Владыки?

– Подарков – хмыкнул я – Скорее жалких подачек…

– Как смеешь ты! – старик качнулся ко мне, но вовремя опомнился и отшагнул на прежнюю позицию – Не мне вступаться за Владыку. Он способен постоять за себя!

– Он – повторил я со смешком – Ну-ну… Ты что-то гундосил про мелочи житейские…

– Сколько банок с едой и сколько лекарств вы сегодня заработали на заданиях? А вчера?

– Много – кивнул я.

– Удалось все сожрать? – старик не удержался и выпустил наружу злобное негодование – Сумели все в себя впихнуть?

– Не-а… не влезло.

– Вот! Вот в чем всех героев вроде Брунора Бочки и тебя!

– Откуда вы берете эти сучьи названия?! – рыкнул я и старик испуганно присел на лавку – Герои… Герои… Герои… Из какой общей жопы вы достаете всех этих долбанных «героев»? Я себя так называл?!

– Нет! Нет… – уже тише повторил – Но вас ими считают! Но ответь мне…

– Спрашивай.

– Вчера вы заработали достаточно! Зачем сегодня опять взялись за задания? Зачем?! У вас еды больше нужного! Лекарств хватает! Чего не сумели добыть – всегда можно выменять на излишки! Так почему вы не остались спокойно отдыхать и не стали наслаждаться мирными солнечными деньками Мутатерра, попивая чай, устало сидя на каменной лестнице барака и вдыхая запах готовящейся пищи? Да заработанного вами за эти два дня хватило бы двадцати бедолагам мутантам чтобы прожить десять дней! А то и больше!

– Так ты просто завидуешь?

– Нет! Я… я совсем о другом?

– Тогда донеси свою мысль яснее.

– Ну… я покажу! Можно? И ты сразу поймешь и проникнешься!

– Давай… удиви меня…

– Депп! Депп! Катись сюда!

Из-за наваленного сушняка послышалось тихое поскрипывание, которое, как оказалось, исходило от низенькой тележки с маленькими передними и чуть побольше задними колесами. На сколоченной из досок и покрытой одеялом сидел безногий мутант с руками, что больше походили на ошпаренные кипятком крабовые клешни. Треугольная лицо с широченным подбородком удивляло такой же почти формы щелью беззубого незакрывающегося рта, в котором ворочался багровый распухший язык.

– Депп! Расскажи обо всей удачи твоей жизни, дружище! – ласково попросил присевший рядом с безногим старик, потрепав того по плечу как собаку.

– О! – мутант от избытка чувств ударил распухшей рукой-клешней по земле – Повезло так повезло, тьфу-тьфу! Я… тьфу-тьфу… – наклонив голову, он языком вытолкнул из рта лишнюю слюну, утер тонкие губы примотанным к запястью лоскутом мокрой серой тряпкой и продолжил – Пакетик чая! Я так обрадовался! А ведь коробка была пуста!

– Ты расскажи с самого начала!

– Так Пэрси Круглая выкинула мусор! А там пластиковая коробка от чая зеленого чая – императорского, тьфу-тьфу!

– И что?

– Пустая!

– Продолжай…

– Я ее в руках кручу и вздыхаю – эх мне бы такого чайку испить хоть раз, тьфу-тьфу! А потом говорю себе – да ладно, Депп, можно и так прожить, чего уж там, ведь добрый Мирос учит нас – желай не многого, не малого, а просто достаточного! Скудность жития не в горе нам. Жажда утоляется водой, а не вином, голод унимается горстью муки, а не бифштексом.

– Так и сказал себе?

– Слово в слово! Успокоил себя этим, а затем думаю – дай загляну в коробку-то! Заглядываю… а там… Там! Там прилепившийся к стенке пакетик чая! Представляете?! И ведь так ловко прилип, чертяка – его даже и не видно! Прикрыло вогнутой внутрь крышкой… да-а-а… чай был вкусным! Разве это не истинная удача?

– Она самая, Депп – закивал старик – Она самая, дружище. И ты поделился этой удачей со всеми нами. Каждому досталось по глотку. Ну ты давай, катись, руби дальше. А вечером загляни – найду тебе чуток каши.

– Спасибо, Мирос! Ты настоящий! Истинный!

– Благодари Владыку, дружище Депп. Не меня.

– Слава ей, тьфу-тьфу! Слава! – еще раз вытерев мокрый от слюны подбородок, мутант со скрипом развернулся и укатил.

– Вот! – повернулся ко мне старик.

– Вот – кивнул я с усмешкой.

– Ну ты понял?

– Ты уточни…

– Истина – в умеренности! Желай меньшего! Довольствуйся малым! И находи в этом истинное удовольствие! Вот секрет мудрой жизни! Понял?

– Ага… а ты сам… Мирос… живешь по этим заветам? Довольствуешься малым?

– Конечно!

– И проповедуешь это другим…

– Ущербным! Больным! Злым! Я помогаю им! Я рассказываю! И напоминаю, что смерть – это еще не конец. Смерть – лишь новый этап нескончаемого пути. Будет перерождение, будет новая славная жизнь и….

– Вот теперь понял – еще раз кивнул я – И вспомнил.

– Вспомнил что? – удивленно моргнул Мирос.

– Что не раз бывал в роскошных небесных клубах, где стены обиты кедром, а полы выложены дубовым паркетом… и не раз слышал важные беседы… Сидящие в просторных залах джентльмены, одной стоимости чьих запонок хватило бы, что накормить наконец досыта небольшую страну, неспешно режут золотыми ножичками стейки из мраморной говядины тех сучьих коров, что в жизни не ели травы с сочностью меньше девяноста процентов и паслись исключительно на небесных островах… они режут эту говядину, чавкают испачканными в жире губами и беседуют… знаешь о чем говорили поднебесные, старик?

– Ч-что… ты о каких таких временах?

– Те гребаные джентльмены, утирая губы полотняными салфетками, попивая из хрустальных фужеров горькое вино и вкусную водку, беседовали о том, как бы заставить нищих гоблинов вроде тебя не давиться имитацией мяса, а наслаждаться ею – каждым сраным фальшивым кусочком курицы, которая не курица, каждым мелким глотком чая, что не чай, а опилки из сорняка, росшего рядом с чайной плантацией… Как мол внушить тупым гоблинам, что надо ценить имеющееся и пореже глядеть вверх – на едва проглядывающие сквозь ядовитый смог сверкающие вершины небесных башен… И знаешь… оказалось и придумывать ничего не надо. Достаточно снова послать туда вниз легион смиренных проповедников умеренности, что научат жадный до земных благ сброд умениям подавить в себе жажду настоящей яркой жизни и начать вести жизнь суррогатную и серую, но с самой сладкой в мире приправой – бесконечной экранной херней о чужой богатой и полной впечатлений полной жизни. Сиди перед экранами, жри штампованные из крысиного дерьма чипсы с оригинальным ароматом картошки, запивай их убивающей твои кишки сладкой пузырящейся химозой или дарящим забвение дешевым порошковым пивом… и часами смотри в экран, где другие гоблины покажут тебе что такое настоящая жизнь… Не хоти путешествовать по умирающему миру – экран покажет тебе улыбающихся гоблинов с наигранными шутками, которые попутешествуют за тебя! Не думаю о дорогих ресторанах – другие гоблины побывают в них, сожрут лучшие блюда и покажут тебе испачканные в элитном соусе оттопыренные пальцы – сука было вкусно! Не качай мускулы, не тренируйся – просто вруби спортивный канал и увидишь накачанных парней с белозубыми улыбками и упругие ягодицы девушек в разноцветных трусиках. Они улыбнутся тебе, гоблин! Через экран… и ты поверишь, что их улыбка была адресована именно тебе. И зайдешься смущенным смехом в своем обосранном кресле с подлокотниками в засохших соплях… и на твоем полном фальшивой едой жирном брюхе заколыхается вечно мокрая от пота вонючая футболка с изображением какого-нибудь мускулистого супергероя… Вот он сука идеальный гоблин! Да?

– Ты… ты о чем? Я говорю об умеренности…

– Умеренности – кивнул я – Да… А потом все эти разговоры исчезли. И сериалы кончились. Потому что мир сдох! И как только начались массовые гибели населения, как только глобальные убежища открыли свои врата и начали принимать миллионы спасающихся гоблинов, а с поверхности планеты стартовали сотни космических челноков… все эти разговоры об умеренности вдруг разом закончились! И все долбанные проповедники вдруг оказались среди тех, кто по чужим головам бежал к челнокам или, сбивая детские коляски, рвался к еще далеким дверям убежища, в страхе оглядываясь на подступающую стену черного дыма… И что-то никто из них не остался смиренно стоять на пригорке, глядя на приближающуюся смерть… А почему? Ведь смерть – это еще не конец… Или конец?! Мне вот сука интересно… кто-то там прямо побывал? В том месте, куда приводит смерть. Огляделся там, пообщался со всеми, почитал воспоминания трижды перерожденных, перекинулся парой слов с теми, кто побывал кузнечиками… ты там был, старик?! БЫЛ?!

– Г-где?!

– Ты уже подыхал? Перерождался? Возвращался назад?! Перерождение существует?!

– Да кто ж знает… – побелевший старик медленно пятился, лязгая протезом.

– А раз не знаешь – не говори! Жизнь одна! Просрешь ее – другой более богатой и сытой жизни не будет! Не возродишься ты после смерти на вершине небесной башни, где на шелковых простынях тебе будет отсасывать мисс Вселенная! Хер тебе! А раз жизнь одна – бери жопу в руки и иди убивать тварей Мутатерра! Выполняй задания, завоевывай территорию, поднимай репутацию, обучайся всему полезному, повышай свою гребанную живучесть! Я так делал! С детства! Не можешь делать все именно так? Паши на огородах! Не можешь? Таскай воду! Не можешь? Ищи варианты! Ищи! Работай! Пробивайся! Лезь вверх! И завоевывай свое право на настоящую жизнь! Вот что надо делать! А не просирать настоящее ради никогда и нихера не грядущего послесмертного будущего!

– Да я всего лишь…

С шумом выпустив воздух из груди, я посидел с полминуты, позволяя себе успокоиться. Гребанная вспышка беспричинного гнева… Опять началось? А в этот раз хер кто нам уколы поставит нужные… Дерьмо… Хорошо у Рэка пока есть запас иммунодепрессантов. Надо проверить ту красную аптечку на усмирители… вспомнить бы то сучье заковыристое название…

Сделав глубокий вдох, я взглянул на старика с арктическим спокойствием:

– Давай сыграем в одну веселую игру, старик? С большим выигрышем…

– Не хочу я – помотал головой тот – Баловство это грешное…

– Сыграем – улыбнулся я – Куда ты нахер денешься… Игра простая. Сейчас мы идем в твой угол. Что у тебя там? Действительно угол обжитой? Навес какой-нибудь? Палатка? Может комнатушку снимаешь в бараке?

– Зачем?

– Мы идем туда и… переворачиваем там все вверх дном. Вспарываем матрасы, ищем тайники в стенах и полу. Если ничего не найдем – я тебя буду пытать. Недолго. Минуты три… может четыре… и если после обыска я ничего не найду… если после пыток ты не расскажешь о своих тайниках… то я отдам тебе все, что мы заработали за эти два дня. Включая пластиковые карты – порывшись в бедренном кармане, я бросил на стол перфорированные карты-ключи – И мы же обеспечим тебе и твоим смиренным безопасный путь к сундукам и обратно. Но… если я вдруг отыщу заначенный в твоем личном углу ящик консерв… если мне попадется забитая лекарствами аптечка, хотя вон тот ампутант аж заходится от боли… если я найду запас явно ненужной для смиренного гоблина одежды, обуви… или надежно спрятанную ключ-карту… что там кстати висит на твоей грязной шее, старик? Плоская стальная коробочка… она ведь мелькнула? Что в ней? Ну тебя я тоже обыщу… загляну в каждую твою пахнущую говном и смиренностью дырку… И как только я пойму, что ты, проповедуя тут смиренность и святое нищебродство как стиль жизни, сам при этом ночами тайком жрешь свиную тушенку, запивая сливовым сурверским компотиком, а в кармашке греешь карту взрывного сундука… я тебе старая гнида кадык через жопу выну и…

Развернувшись, старик бросился бежать, с шумом ударяя протезом о бетон. Я рассмеялся ему вслед и окриком остановил рванувшегося следом орка:

– Пусть!

– Да он!

– Старый упырок, что решил надавить на жалость и щедрость победителей – скривился я и перевел взгляд на замерших калечных мутов и недомутов – Он все же заботится о них кое-как. Но с посеребренного слюнями этих упырков пьедестала славы я его спустил. Эй! Гоблины! Кто хочет жрать? Мы угощаем! Все к кухне за похлебкой! А вы… – я повернулся к своим – Поднимайте жопы! День еще не закончился! Но если кто-то устал и к большему уже не стремится – вперед вон за тем стариком! Он научит как со вкусом жрать тараканов, представляя, что это лобстеры – просто сука мелкие…

Убедившись, что никто из вставших не собирается двигать за сбежавшим Миросом, который, судя по звукам из-за сушняка, все же упал и теперь стонал в ужасе, я коротко кивнул и зашагал прочь с внутреннего двора. Гоблины потянулись за мной. А еще через пару секунд от стены отлип рослый крепыш без правой кисти и заторопился ко мне:

– Возьми и меня!

– И меня! – послышалось от соседнего столика – Я Краусс! Бывший разведчик! Митаго со мной! И Швара! Возьми! Поделимся добычей поровну!

– Я тоже хочу!

– И я!…

– Возьми и меня, чужак! В бою я никакой, но умею чинить оружие! В электрике тоже разбираюсь!

– И меня!…

* * *

За следующие восемь часов беспрестанного мотания по ближайшим окрестностям Мутатерра вокруг Форта Славы, мы выбили практически все зверье, а дохлого мяса валяться стало столько, что бегающие за нами муты сразу с нескольких лагерей просто не поспевали грузить мясо на самодельные повозки. Не поспевали настолько, что даже перестали сраться из-за особо жирной виверы или молодого кропоса. Мелочь не в счет – гигантские крысы, набитые картечью, порванные, говно вперемешку с мясом, закидывались в повозки без счета. Первые несколько часов небо то и дело темнело, когда на запах крови слетались все новые и новые стаи вивер, а вместе с ними прибыли и огромные стервятники… но после частых залпов в небо, когда патроны отстреливались десятками, а горячие гильзы звенели и звенели о закопченные старыми пожарами стены, небо посветлело, а черные и серые стены окрасились зеленой и красной кровью. Ну и странноватой чуток серебристой слизью, что вытекала из простреленных вздутых зобов стервятников.

За эти исходящие часы вторых суток мы потеряли восьмерых мутов и недомутов из нового пополнения. Толпа была такой большой и настолько тупой, что защитить их всех было попросту невозможно – я рассчитывал на куда большие потери. Когда мы вернулись в последний раз во внутренний двор, я дал всем забрать свои мелкие и особо сука мелкие награды из приемника, после чего покинул это гомонящее месиво. Молча кивнул сидящим на наблюдательной башне ошалелым троим охранникам, влез на крышу барака-стены по узкой металлической лестницы, прошел по крыше, спрыгнул на стену и через несколько секунд уже заходил в наш барак, с остервенением срывая с себя вставший комом тяжелый плащ с капюшоном. Зеленая тряпка с белым шитьем, вместе с прилипшими к ней кусками кишок тяжело упало в душ, туда же отправился шлем, а чуть позже и остальное мое снаряжение, предварительно избавленное от содержимого всех карманов и подсумков.

Столько крови… столько стрельбы… столько шума… и ради чего? Ради истребления семнадцати малых стай кропосов, хреновой тучи крыс, под сотню вивер, десяток стервятников и штук пять тварей очень похожих на крупных собак, но почему-то с обезьяньими лапами, что позволяло им свободно лазать по стенам и перепрыгивать с ветки на ветку, равно как и швыряться увесистыми округлыми булыжниками. Да эти твари и кирпичи неплохо метали, с любой позиции, прямо в движении или даже в полете, безошибочно поражая выбранную цель. Пятерых из восьми погибших мутов убили именно они – креаффы. Крайне редкие, почти не появляющиеся здесь твари из глубин Мутатерра.

И вся стрельба и бездарно просранное время ради этого?

Дерьмо…

Единственный крохотный плюс – когда я уходил со двора, то заметил, как Ссака опускает руки на плечи пары сидящих рядом крепышей, натянув при этом на лицо свою особую улыбку рекрутера. А Рэк, делая большие глотки из алюминиевой кружки, что-то втолковывает уже пяти сидящим за одним – его орочьим – столом недомутам.

Хорхе же..

Войдя в импровизированную душевую кабину, я обернулся и глянул в дальний конец общего зала, где имелась узкая дверь, что выходила в угол внутреннего двора, где была запаркована наша техника. Бывший консильери, заложив руки за спину, расхаживал перед заваленным различной технической хренью длинным стволом, за которым сидели два искореженных ядомутом гоблина. Один неумело разбирал винтовку, второй ковырялся отверткой внутри увенчанного антенной защитного шлема с отсутствующим забралом. Заметив мой интерес к выстроенным вдоль стены длинным и таким знакомым штукам, Хорхе оживился и, прервав ненадолго свою речь, шустро подкатил ко мне снабженную колесами здоровенную ванну – уже заполненную на две трети водой. Следом он подтащил волоком жестяное и в паре мест серьезно помятое корыто, побросал в него мое снаряжение, залил сверху парой ведер воды, насыпал какого-то порошка и убыл, пообещав притащить из моего угла стол. Пожав плечами, я стащил остатки одежды, швырнул ее в корыто и медленно опустился в ванну, погружаясь в холодную воду. С шумом выпустив воздух, я окунулся с головой и замер под водой, глядя сквозь колышущуюся толщу воды, сквозь которую доносились приглушенные шипящие звуки.

Как в детстве…

Когда мы спускались по ступеням в воду по подбородок и на счет три окунались, обнимали скрытые океаном каменные скользкие перила и замирали у самого дна, таращась друг на друга и ожидая кто первым не выдержит и пробкой выскочит на поверхность…

Лежа в ванне, я слышал скрежет, лязганье, чьи-то голоса, но оставался под водой. Показалась нагнувшаяся надо мной уже раздевшаяся Ссака, следом мелькнул Рэк… когда я наконец сжег последний кислород и неохотно поднялся из воды, то обнаружил, что по бокам от моей появилось еще две ванны и места в них заняли лейтенанты. Ссака, задумчиво отскребая грязь с футболки, поинтересовалась:

– В ночь пойдем? Я бы сходила.

– Дело – проворчал сидящий с другой стороны Рэк, моя голову засунутыми в намыленные носки руками – Успеем сделать пару ходок пока сучьих тварей не набежало.

– Нет – выдохнул я, растирая лицо ладонями – Эти не выдержат такой нагрузки. Сломаются.

– Верно – признала наемница – Сломаются… Тогда до утра?

– До рассвета – кивнул я, опять медленно опускаясь в воду – Покормить, дать по паре стопок самогона… и пусть спят.

– А нам? – с надеждой спросил орк, прекратив мылить черную от грязи харю.

– И нам – согласился я – Хорхе! Сигары надыбал?

– Оду!

– Тащи!

– Да, коменданте.

Когда я откусил кончик сигары и подпалил ее от протянутой зажигалки, Хорхе поинтересовался:

– Рассказывать о новостях?

Переборов усталость, я повел плечами, устраиваясь поудобней, сделал затяжку и кивнул, свободной рукой подтягивая к себе пергаментную карту Мутатерра:

– Давай…

– Подробно? Или так…

– Каждую мелочь, Хорхе – буркнул я – И не стой. Брось жопу на табурет, плесни себе мескаля. И рассказывай.

Выполнив многовековой ритуал по разлитию точно отмеренного количества самогона по стопкам, Хорхе раздал их желающим и, пригубив, монотонно начал перечислять все новое. Прикрыв глаза, я делал редкие затяжки, и, глядя в потолок, внимательно слушал…

Бывший консильери – хотя может уже и не бывший – начал с Брунора Бочки. Пока мы мотались по руинам, ссаживая с неба крылатые мешки с дерьмом, Хорхе работал головой, проделав колоссальный объем работы. Воспользовавшись зачатками уже налаженных за прошлые сутки отношений с полезными и не слишком мутами, он сумел завлечь сюда к бараку не менее сорока здешних стариков, причем приходили они мелкими группами или поодиночке. Расспрашивая их, он сумел выяснить огромное количество подробностей, а затем профильтровал их, разделил на возможно правдивые и откровенное дерьмо, в результате чего получил неплохое досье на Брунора и его отряд.

Благодаря Хорхе я узнал какова была их общая численность, кто и как командовал, как себя вели на мирной территории, что любили выпить и сожрать, каким основным и вспомогательным вооружением располагали, как вели себя в бою и какую тактику использовали при разведке, штурме, отступлении. Теперь я даже знал какими были их основные маршруты при уходе в ту или иную сторону Мутатерра. И знал, что по слухам в руинах у отряда Брунора было несколько тайников и они не найдены до сих пор.

Опять взявшись за карту, окончательно стряхнув сонливость, я расстелил ее на столике рядом с ванной и принял расставлять на ней револьверные патроны в тех точках, что стариканы называли чаще всего.

Пасть Кропоса.

Жопа Паука.

Три Пятерки.

Кишка.

Каменная Рвота.

Цветок Озимандиса.

Отель Преграда.

Маяк Чмоха.

Член Капитана.

Червивый Дом.

Дом Таро.

Тут свое название имела каждая куча мусора. И я понимал, что это не ради атмосферности – надо же как-то ориентироваться в полуразрушенном городе.

По Кишке до самой Каменной Рвоты, оттуда спуститься к Члену Капитана, найти взглядом Маяк Чмоха и двигаться к нему параллельно длинному низкому зданию Отеля Преграда, но не заходить внутрь, если тебе жизнь дорога. За Преградой свернуть налево и через полкилометра упрешься в Каменную Рвоту. Бойся кропосов, что в любой момент могут появиться из Жопы Паука…

Все это были перечисления маршрутов сгинувшего отряда Брунора Бочки. И в первую очередь меня интересовали те точки на карте, чьи названия повторялись при каждом маршруте, при условии, что они были примерно в одном направлении. Все эти данные Хорхе выудил из седых раздутых голов еще живых старожилов, а те в свою очередь слышали это от давно сгинувших мутов. Как я и велел, Хорхе собрал каждую мелочь, каждый слух. И когда вся эта каша легла на пергаментную карту с ее частыми пометками, я получил ожидаемое – три точки на карте были отмечены минимум пятью патронами. В этих местах группа Брунора тусовалась вот прямо особо часто – даже если в тот день их путь должен был проходить на солидном расстоянии.

Одна точка на юге. Всего в паре километров от бетонного каньона.

И две точки на севере.

Еще по многообещающей точке на западе и востоке – просто патронов-меток там было маловато.

Но… уже ясно, что это не совпадение.

Да и любой разумный боец понимает, что нужно иметь минимум несколько схронов с запасом жратвы, патронов, медикаментов и оружия. Всякое может случиться. И когда ты ползешь с порванной кропосом жопой по битому стеклу, вооруженный лишь кирпичом, то ты будешь рад, что ползти надо не десять километров до Форта Славы, а всего пару и вон до того ничем не примечательного здания…

Когда Хорхе закончил с инфой по Брунору, он начал излагать все известные ему сведения про лагеря, что окружали Форт Славы – и про сам форт. Кто рулит, чем рулит, умело ли рулит, кто сел на свое место силой, а кто проложил путь наверх дипломатией и торговлей. Кто из лагерей имеет больший политический вес.

Отмокающие лейтенанты слушали как могли внимательно, но где-то через пару часов отрубился Рэк, а следом засопела Ссака. Рявкнув, разбудил их и погнал по койкам, велев по пути усыпить словами или пинками остальных. А Хорхе продолжил говорить, медленно раскачиваясь на табурете, листая испещренный заметками старый детский альбом для рисования и делая мелкие глотки самогона. А я слушал, глядя то на карту, то на потолок, то на экран лежащего на краю стола планшета с его мертвым системным окном. Когда я почувствовал, что замерзаю, содрал с себя остатки грязи, вылез из мутной воды и, сполоснувшись под душем, что стоял уже посреди огромной разлившейся лужи, не успевающей уходить в узковатый сток, принялся чистить снаряжение, размалывая в зубах таблетки шизы и витаминов. А консильери все говорил и говорил…

* * *

Как найти тайник некогда сильного отряда Мутатерра?

Рецепт прост – ищи там, где отряд бывал чаще всего, но чтобы это место внушало ужас обычным гоблинам своей кровавой историей, чтобы там не раз погибали даже крутые герои, а члены того самого сильнейшего отряда лишь мрачнели и начинали вспомнить погибших там друзей, стоило лишь им услышать название того места.

Если брать север, то такой точкой с мрачной ледяной славой было четырехэтажное здание в форме утюга и с остатками сохранившегося стиля под старинную главную корабельную надстройку пассажирских трансатлантических лайнеров прошлых веков – тех пыльных времен, когда гоблины из мяса, крови и желания поскорее вернуться домой действительно стояли за штурвалом и рычагами управления, а не были просто дежурным нихрена не делающим крохотным персоналом букашек бегающих по стальным кишками гиганта под управлением ИскИна. И стоит построить здание в таком стиле где-нибудь на набережной, поднять его повыше над другими постройками – и можно продавать пару верхних этажей за вдесятеро увеличенную сумму. Тщеславные гоблины купят. Обязательно купят за любую беспричинно раздутую сумму.

И что изменилось? Да нихрена… когда утонули города на суше, эта традиция перебралась на плавучие города и здесь стала лишь крепче – ведь чем такой остров не корабль? Можно и почти настоящий позолоченный штурвал поставить у одного из окон и со снисходительностью смотреть на серый город… Но если это было оправдано жаждой к роскоши и уникальности там на суше, где хватало места… то здесь на спасительных в свое время плавучих островах…

Здание «утюг» смотрело суженным концом точно на север. Здешнее название – Дохлый Херро. Раньше тут пытались создать пятый лагерь, самый дальний от Форта Славы. По задумке отколовшихся от лагеря Сады Мутатерра мутов, лагерь должен быть стать всегда востребованным и надежно защищенным форпостом, стоя на границе реально опасных территорий. Разведчики из всех лагерей уходят выполнять крутые задания глубже в руины, а затем, по возвращению, обязательно заглянут сюда, чтобы отдохнуть в безопасности, а попутно что-то купить или продать… Во главе отколовшихся стоял Дон Херро, безрукий умный недомут, что умудрился подмять под себя несколько десятков гоблинов и возглавивший их в этом начинании. Лагерь разбили на верхнем этаже, начали обживаться, блокировать лишние проходы наверх, регулярно выходили на связь, повесили какую-то тряпку как флаг… а затем вдруг замолкли. Когда туда прибыл отряд из ближайшего лагеря, они увидели лишь пятна почти слизанной крови, редкие куски мяса и огромное количество следов различного зверья, включая креаффов и бернаров. Выбитые смятые защитные двери, вырванные решетки на окнах… тут творился полный хаос. Не выжил никто. С тех пор здание получило название Дохлый Херро. И стало проклятым – тут не останавливались на отдых, сюда старались не заходить даже ради укрытия от вивер и уж точно никто не поднимался на верхние этажи – ну нахер…

Кровью пропитаны стены… А помнящие пиршество твари могут вернуться в любой момент – даже спустя поколения… Этот и прочий бред до сих пор крепко сидел в головах мутов. А раз так крепка были память и страх о Дохлом Херро – значит хотя бы до недавнего времени кто-то старательно подпитывал их с помощью жутких историй. Да и сейчас все это дерьмо подпитывается уже на автомате – во время вечерних посиделок у дымных лагерных костров. Надо же подчеркнуть свою бывалость и напугать до усрачки новое поколение мутов…

После гибели нового лагеря, рядом с Дохлым Херро не раз и не два погибали малые группы разведчиков и сборщиков. Это заставило всех без исключения изменить маршруты, чтобы обходить опасное место. Здесь же три раза погибали бойцы отряда Брунора.

Когда Хорхе рассказал об этом, я засмеялся.

Серьезно?

Аж три раза?

Ну ясно, ясно…

Предельно ясно, что бойцы погибали не по случайности. Скорей всего их убивали свои же по той или иной причине – да банально добычу не поделили, стали слишком много болтать, полезли на уже согретое место лидера, посчитали себя незаменимыми и… словили пулю в башку или тесак прилетел по шее. А может их изначально набирали в отряд как расходный материал. Одноразовый гоблин носильщик. Труп обобрали и бросили рядом с Дохлым Херро. А по возвращению в Форт Славы, демонстративно зализывая мелкие раны и перезаряжая еще дымящиеся пушки, поведали историю о том, как вдруг выскочил огромный сука кропос зерноед и за секунду убил их боевого товарища. Тварь эту они грохнули, конечно, но тут выскочило еще пятнадцать кропосов, а у них с патронами беда… и пришлось отступить. Осторожней, муты! Походу внутри Херро гнездо монстров! Бойтесь!

Ну да…

Узнав о судьбе погибшего лагеря, я погнал Хорхе на новый виток добычи информации, велев ему меньше платить и больше угрожать, заодно дав ему в подкрепление перехватившую несколько часов сна Ссаку. Они вернулись с нужной мне инфой, и я окончательно убедился в своих подозрениях.

Ладно… с этим разберемся позже. А пока что – здравствуй, Дохлый Херро.

Мы вошли в него через задницу. Целый ряд разнокалиберных дверных проемов буквально приглашал заглянуть, как мы и поступили. Главные двери находились посреди длинного фасада, украшенные длинным широким бетонным козырьком, что заставляло думать о том, что изначально этот «утюг» планировался как отель для избранных. Но каковые бы ни были изначальные планы, как только я попал в широкий холл с двумя лифтовыми дверями – на четыре то этажа – и двумя широкими лестницами, я убедился, что это элитное жилое здание. И не столь уж роскошным оно было, судя по остаткам внутренней отделки.

Оглядевшись, я коротко кивнул и задумчиво замер рядом с напряженно сопящими калеками недомутами, нервно сжимающими оружие. Никаких скидок на их слабость, неумелость и трусость я делать не стал. Мало подорвать жопу в ответ на чьи-то зажегшие тебя слова. Огонь угаснет быстро, а шагать дальше надо по любому, таща жопу по выбоинам судьбы. Вот и притащили. Стоят с тревожно крутящимися в орбитах выкаченными глазами, в пыльном сухом воздухе заброшенного холла медленно расходится острый запах пота напитанного гормонами адреналина. Недомутов корчит от рвущего их на части застарелого страха. Они жмутся друг к другу, и я уверен – влети сейчас сюда одинокий кропосос или забеги хотя бы крупная желтая крыса… и вся эта группа с визгом ломанется к выходу. Страшный Дохлый Херро…

Пока я наблюдал за трясущимся хвостом отряда, по двум лестницам двинулись две группы – Рэк и Ссака со своими выводками. Они поднимались медленно, осторожно ступая по заваленным всякой хренью ступеням, давя кости и жестяные банки, хрустя стеклом и бетонным крошевом. Опустившись на колено рядом с одной из лишенных отделки колонн, я замер, оглядываясь пристальней и пытаясь прочесть по интерьеру хоть немного о прошлом. Стены в частых дырах – тут стреляли, причем стреляли ожесточенно, долгими бездарными очередями, выводя в узорной штукатурке длинные зигзаги. Кое-где у пола эти зигзаги вдруг обрывались, а затем, спустя метр или полтора, продолжались еще чуток. И сразу ясно – длинной очередью стрелок пытался поразить бегущего врага и наконец достал его несколькими пулями, а затем по запалу еще полоснул чуть дальше. Затем вернул прицел и выдавил из патронной ленты остатки, часть пуль всадив в пол, а часть все же в цель. Тут работал тяжелый пулемет и в двух шагах от меня вижу следы крепления в полу. Там стояла высокая тренога, а вот остатки подковообразной баррикады из кирпичей и блоков. Тут между двух колонн находилось пулеметное гнездо. Вряд ли дежурил лишь один пулеметчик. Скорее целый расчет. Я бы поставил минимум троих. Лучше четверых. Пулеметчик с помощником и пара рыл с автоматами, пистолетами пулеметами или хотя бы дробовиками. И судя по следам на полу, стенах и колоннах рядом с бывшим пулеметным гнездом, там хватало бойцов, что не проспали внезапный штурм и дали бой. Еще дальше, у главных дверей, я отчетливо видел следы достаточно мощного взрыва, что не был опасен для монолитной конструкции, но при этом буквально нашпиговал стены широкого входного коридора поражающими элементами. Кто-то чужой ворвался внутрь и… превратился в потеки кровавой каши на стенах.

Что за херня?

Если собрать воедино все мои наблюдения, то получается, что мутатеррское зверье атаковало огромной массой. Вон у того входа почти нет пулевых отметин на стенах, а вон там все покрыто дырами… Это говорило о том, что твари Мутатерра вламывались в пару входов сплошной лавиной, буквально захлестнув холл, снеся палящих стрелков и вдавившись в лестничные проемы, понесшись выше… Борозды от когтей на стенах и колоннах, причем некоторые на высоте трех гоблинских ростов. Необычно…

Резко прозвучали выстрелы и я медленно поднялся, рявкнул на испуганно загомонивших недомутов:

– Тихо!

– Проклятое здесь место… – слезливо пробубнил недомут с раздутым животом, удерживаемым сложным набором подтяжек и стяжек – Умирают здесь…

– Ага – буркнул я и, вытащив из кобуры револьвер, приставил его к потному лбу недомута – Уверен?

Щелкнув взведенный курок.

– Я…

– Да?

– Я молчу… – просипел пузатый.

Удовлетворенно кивнув, я увел револьвер чуть в сторону и выстрелил. Пуля прошла между заоравшими недомутами и поразила здоровенную желтую крысу. Рухнув, та забилась, вспарывая воздух семью когтистыми лапами – седьмая росла из центра груди и больше походила на костяной шип с несколькими длинными острыми отростками.

– Давайте туда – скомандовал я, прислушавшись и убедившись, что стрельбы сверху больше не доносится.

Зашипевшая рация доложила голосом Ссаки:

– Завалили трех кропосов. Слева до третьего этажа чисто.

– Справа чисто – прорипел Рэк – Идем на четвертый.

– Принято – произнес я и пнул замыкающего в жирную задницу – Че отстал, упырок?!

– Неспешно идущие проявляют мудрость и… ОЙ! Таро Манаро! Смелости мне! Смелости!

– Картечный букет тебе в анус, сука! – улыбнулся я – Преподнести прям щас?!

– Пустите меня вперед, братья! Не хочу быть последним! Чувствую раж! Че встали, жопы тухлые?! Командир сказал шагать! Шагать! Шагать!

– Заткнись! – рявкнул я.

– Есть заткнуться! – пропыхтел недомут, с трудом увернувшись от приклада впередиидущего и, протиснувшись мимо, заторопился вдоль стены, сдирая с нее пыль пластиковым старым наплечником.

Мы снарядили их всем еще нераспроданным и не обменянным Хорхе хламом, что остался лежать грязной кучей на полу. Я поднял всех за два часа до выхода, заставил хорошенько пробежаться вокруг Форта Славы, вызывая чуть ли не истеричный хохот сначала от охранников на наблюдательных башнях, а затем и еще у целой оравы мутов, что поднялись на крыши бараков или административного здания ради этого зрелища. Я быстрым шагом двигался за едва ковыляющими недомутами, не реагируя на насмешки, но внимательно сканируя лица всех наблюдателей. В первую очередь меня интересовали те, кто не заходился от хохота, а просто смотрел, оставаясь при этом в задних рядах. Ну и так называемых местных козырных тузов я тоже высматривал – и высмотрел. Одни вышли на балкон главного здания Форта, другие появились на краю крыши. Смотрят свысока, одеты причудливо, их прикрывают охранники, а некоторые стоят в тени мощных зонтов с длинными рукоятями, что уперты в пол – их тоже удерживает охрана.

Сделав четыре круга, я загнал недомутов обратно в барак, и они начали неумело снаряжаться. За время, что понадобилось мне для полного облачения и вооружения, когда я уже допивал первый на сегодня кофе, некоторые все еще пытались зашнуровать ботинки. И нет, не потому что они калечные недомуты. Просто они медлительные упырки по жизни. Только жрать быстро умеют, а все остальное у них вяло… Щедро выданный аванс затрещин пробудил в каждом тягу к скорости и вскоре мы уже приседали вразнобой. Немного – по пятьдесят раз каждый. И только затем мы вооружились и выдвинулись, на ходу распределяя роли. Мы – старички – делали все вдвое больше остальных. Они должны увидеть, понять, проникнуться и осознать – очень сука многое зависит от собственного тела! Рефлексы, скорость, выносливость, приметливость. Нельзя ползать куском гнилого теста по Мутатерру и ожидать благополучного исхода.

Дальше все пошло по обычному плану – пока кто-то берет подходящие задания, другие торопливо жрут утреннюю похлебку, а затем меняются ролями. И наконец выход в Мутатерр по одному из старых маршрутов отряда Брунора. Этот путь начинался от Токсоямы и шел к Кишке, а оттуда к Каменной Рвоте…

Тварей по пути почти не встретилось и вот мы уже на третьем этаже Дохлого Херро, а Рэк машет лапой, призывая всех подняться еще чуток выше. Так мы и сделали, оказавшись на верхнем этаже, что кардинально отличался от нижних. Тут уже не было коридоров с редкими дверьми. По сути, весь верхний этаж был поделен на две части, и каждая из них являлась тщательно спланированными просторнейшими апартаментами.

Никаких дверей тут уже не осталось. На центральную площадку выходило две лестницы и все те же две зияющие пустотой лифтовые шахты. На площадке остатки еще одного укрепления – куда более солидного, рассчитанного на десяток стрелков. И снова все стены исклеваны пулями.

– Лид!

Наведясь на зов уже успевшей углубиться во внутренние помещения наемницы, я зашагал по почти чистому коридору, мельком заглядывая в частые самопальные комнатушки – некогда огромные залы перегородили перегородками, создавая личное пространство. Стены тонкие, чаще всего из пластика, с практически нулевой звукоизоляцией. Да и посрать на шум – главное спокойно полежать и жопу почесать, зная, что тебя не сверлит при этом чей-нибудь любопытный взгляд, надеющийся, что просто чесанием ты не ограничишься.

– Ну как? – широко улыбающаяся Ссака за воротник броника оттащила однорукую девку от своей находки и ударила ногой по загудевшей двери – Нравится?

– Их заказали – кивнул я, останавливаясь у металлической двери – Заказали весь лагерь.

Мы стояли у входа в достаточно большое помещение. Особое помещение. Никаких окон. Одна дверь. Никакой мебели. Но при этом максимальная защищенность. Это по сути своей сейф для особо ценного имущества богатых хозяев. Всю жизнь на плавучем острове не просидишь. Если деньги позволяют, то ты захочешь пару месяцев провести на стратосфернике, еще пару где-нибудь на континенте с участком живой природы, а следом примерно с полгодика в современной небесной башне, являющейся государством в государстве. Ну и хотя бы пару недель на одном из летающих островов или еще выше – лунное поселение или частная орбиталка, чтобы, так сказать, привыкнуть к мысли, что однажды подыхающую планету придется покинуть… И куда девать в таком случае особо ценную мебель? Картины? Фарфоровые сервизы и прочее? Не с собой же таскать постоянно. Верно – в особое хранилище. Перед отъездом слуги все заносят, по прибытию – выносят. И мы стояли как раз у такого распахнутого настежь пустого хранилища.

Одна важная деталь – в нем всегда можно запереться. И если от враждебно настроенного гоблина вроде меня так не спастись, то вот от пусть мутировавшего, но все же от обычного дикого зверья это помещение должно было защитить полностью. Вон решетки с заслонками в стене – вентиляционные узкие шахты. Решетки нетронуты, стальные заслонки открыты. Тут не задохнуться. Даже если нет запаса еды и воды, все равно вполне реально протянуть неделю. А зверье так долго караулить не станет. Ладно… если здешние твари куда терпеливей – тем более есть трупы для жратвы и можно задержаться – всегда есть рации, чтобы подать сигнал бедствия. Не захватили рации? Так и так через максимум пару суток спохватятся – че это новый лагерь перестал появляться в эфире…

– Здесь и здесь проделаны дыры под провода – указывала зашедшая внутрь Ссака – Тут вроде как стояли узкие столы вдоль этой стены, а вот держатели для пары экранов. Еще один провод вот он – торчит из вентиляции. В общем здесь было что-то вроде…

– Центр управления – прорычал подошедший Рэк – На той стороне чисто. И там такая же хрень с железной дверью. Внутри двухярусные кровати и пары продырявленных железных смятых бочек. Дырявили пулями, командир. Такие же следы на каркасах кровати и стенах. И тут…

– И тут – кивнул я, глядя на десяток характерных отметин – Массовая ликвидация.

– А зверье?

– Оно тоже было – ответил я – И вот тут уже начинаются интересные непонятки… Но я знаю к кому в хлебало вежливо постучать прикладом для получения ответов. Не уверен, что они при делах, но они точно знают больше остальных…

– Кто?

– Потом – ответил я, коротко глянув на усевшихся посреди зала недомутов – Эй! Жопы поднять! Ищем здешние основные кухни!

Ссака удивленно на меня уставилась:

– Кухни?!

– Само собой, тупорылая – снисходительно рыкнул орк – Точно, командир! Они же автоматизированными были, верно? Все готовили или хотя бы подавали из холодильника роботы. А загружали его…

– Дроны! – торопливо вставила Ссака – Верно. Через внешние стенные люки. Подлетел, опустил груз в выдвинувшийся лоток и улетел. Другие дроны так же доставляли в другие люки иные расходники вроде эко-геля для мытья посуды и увозили мусор… и что? А! Холодильник?!

– Большой холодильник – поправил я – И здесь он не выглядит как ящик с дверкой ведущей в радужный мир бобовой ветчины, ультражирного майонеза и никогда не тухнущих помидоров. Рэк! Где он может быть? Пол или стена?

– Внешняя стена кухни – по любому! – уверенно отозвался орк – Где-то там замаскированный технический люк. Там же кишки кухонной автоматики, если ее не выдрали еще. Вопрос в том откуда ремонтировали – если рем-дрон снаружи, то люк в полу. Но он по любому есть. Ща отыщем…

Я повернулся к наемнице:

– Давай на противоположную сторону со своими. Сметайте весь мусор с пола. Стучите, выламывайте плитку, ищите очертания люка.

– Есть! – махнув своим недомутам рукой, наемница устремилась к коридору – За мной! И настраивайте жопы на поисковый лад! Кто первым отыщет люк – получит от меня жирный бонус! А прибежавшему последним я срежу тесаком пару мешающих опухолей…

* * *

Тайников оказалось два.

В стенных нишах отыскались свертки с добром погибшего Брунора Бочки.

При этом нам пришлось вскрывать нетронутые замки люков силой. Буквально выламывать их. По-другому и быть не могло – откуда у нас могли оказаться уникальные ключи от аварийных технических запоров элитных пентхаусов на одном из заброшенных плавучих городов? А у Брунора ключ нашелся…

Первый тайник меня разочаровал – ничего кроме ничем не уникального запаса гладкоствола. Хотя удивило количество – тридцать два переломных дробовика со стальной рамой и пластиковыми прикладами. Одна и та же модель, тот же двенадцатый калибр, состояние удовлетворительное, но при этом ни одного нового ствола. При этом каждое ружье законсервировано смазкой и завернуто в отдельную промасленную тряпку, после чего по несколько таких свертков завернуто в пластик и перетянуто веревкой. Патронов нет.

Зачем небольшому слаженному отряду Брунора такой запас однотипного оружия, что практически вечное, если пользоваться умело? Опять же ремонт никто не отменял…

На ум приходит только один вариант – эти упырки втихаря готовились к чему-то особому и явно внезапному и сумрачному как понос пролетающей над тобой белки летяги. И первым этапом их долгосрочного плана было то, чем сейчас занимаюсь я – вербовка наиболее стойких и решительных недомутов, чтобы попытаться выжать из этого дерьма тухлую жижу, а сухой остаток сформировать в нечто боеспособное. Затем вооружить их дробовиками… почему именно ими? Дальность невелика, кучность страдает, хотя на малых дистанциях и в условиях узких коридоров и небольших помещений это убойный рецепт при условии слаженности действий и абсолютной безжалостности.

Второй тайник подарил нам пока несчитанное количество патронов двенадцатого калибра. Судя по маркировке и цвету пластиковых гильз, тут полная мешанина. От мелкой дроби до картечи и пуль. Видимо скидывали сюда все найденные, заработанные и выменянные боеприпасы, рассчитывая в дальнейшем перебрать два огромных пластиковых оранжевых контейнера. Тут же нашелся запас консерв, десять различных пистолетов, три револьвера, два бронежилета, одна огромная стальная кираса, пять защитных шлемов, мешанина из наплечников и наколенников, немного перевязочного материала и старинная железная аптечка, набитая блистерами и бутылочками различных лекарств. Хороших лекарств. Убойных. Как только я вытащил из аптечки вместительную бутылочку таблеток Бункпрофена в таблетках, как у всех присутствующих недомутов вырвался единый всхлип. Ну да… я постоянно забываю, что они все страдают от никогда не затихающей боли. Ядомут не просто сделал их распухшими местами уродами. Он еще и подарил им пожизненные страдания. Я кинул бутылочку Ссаке. Наемница свернула крышку и принялась закидывать по таблетке в жадно раскрытые рты потянувшихся к ней недомутов. Скрип зубов, треск растираемых таблеток, утробные стоны, визг спешно открываемых крышек фляг…

Покопавшись пальцем в лекарствах, я закрыл ее и швырнул Рэку. Рассасывающие горькие таблетки гоблины жалобными глазами проследили за ее полетами. Не знаю почему, но недомуты искренне считали Ссаку воплощением доброты – если сравнивать с Рэком, которого как и меня откровенно боялись. Может, потому что наши голые жопы в душе им не были настолько интересны как намыленная задница наемницы?

Глядя на изуродованных ушлепков, я почувствовал, как внутри меня опять разгорается душная злоба.

Какого хера?!

Какого хера они были изуродованы?

Вот так бессмысленно и массово уничтожать работоспособных гоблинов.

Они, все эти руки, ноги и спины, должны были быть брошены на ударную стройку! Я ведь помню! Помню! Все планировалось иначе – заблокировать им память, рассортировать, пояснить, что за ними немало грехов – но не пояснять какие именно – и назначить всем единую норму отработку. Столько-то часов отработки под бдительным присмотром системного ока – и никаких гоблинов надзирателей, что слишком уж быстро входят во вкус власти. Заодно была разработана система наградных бонусов, возможность обучения новым профессиям, а при желании еще и возможность добровольного биомодификации собственного орг…

Стоп…

Медленно опустившись на корточки, я замер в неподвижности. Едва один из недомутов удивленно вякнул, он был тут же остановлен тычком пальца Рэка и в зале воцарилась тишина.

– Стоп – повторил я – Помню… Я сука вспомнил… не ядомут! Нет! – поднявшись, я вытянул руку перед собой и, поворачиваясь всем корпусом, указал пальцем на каждого из изуродованных уколом яда – Вы все не недомуты мать вашу… вы дэвы недоделанные… вот дерьмо!

– Они? – презрительно скривился Рэк – Командир… да это опухшие жопы на ножках. Дэвов я помню. Они – во! – орк указал лапами рост великанов – Руки – во! Яйца – во! Хер у них как…

– Уйми сопли зависти, орк – фыркнула Ссака и, подтащив к себе за уху взвизгнувшую девку из своего выводка, ласково поинтересовалась – Ты дэвиха, сука?

– Нет! Что вы, госпожа! Я недомут!

– Дэвы – повторил я – Вот что должно было из вас получиться… Что за дерьмо?! – я в ярости пнул один из пластиковых контейнеров и его разметало на куски, а содержимое разлетелось по полу – Кто все испоганил?! Нахрена?! Убью!

– Лид! Лид! Успокойся! – подступившая Ссака вцепилась мне в плечо и пихнула мне в руку фляжку – Хлебни компота, командир!

– Да… – пробормотал я, невероятным усилием воли заставляя себя уняться. Закостеневшей рукой схватив флягу, я покосился на орка – Тебе приступы ярости жопу рвут?

– Да вроде нет… я спокойней прямо стал… аж сука бесит… мысли тупые в голове появились… Бью так кого-нибудь банкой тунца по хлебалу, а в голове тихий голосок – ну зачем бить сороковой раз-то? Может хватит уже? Никогда прежде такого дерьма не было… Всегда бил до полного раскрытия банки или головы…

– Красная аптечка?

– С собой.

– Давай – кивнул я, опуская жопу на уцелевший контейнер – Так… слушайте сюда, упырки. Пока я не забыл…

– А…

– Да? – я глянул на опять ожившего недомута с лежащими на плечах ушами – Че?

– А… ты кто такой… сэр? Я с уважением! Не надо меня банкой бить!

– Я гоблин – ощерился я в ответ – Обычный сука гоблин, не мнящий себя кем-то еще. Понял?

– Да, сэр. Понял.

– Еще вопросы?

– Только один…

– Какой?

– Как стать таким как ты?

Заглянув в серые глаза ушастого, я ответил:

– Следуй за мной и будь готов сдохнуть. Понял?

– Понял… спасибо! А дохнуть обязательно?

– Да.

– Ага… – ушастый задумчиво кивнул, обнял дробовик и опустил жопу на пол. Судя по перекошенному лицу – задумался о чем-то важном.

– Дэвы… – продолжил я, говоря в источенные многочисленными тайными дроно-тропами высокий потолок, лишенный декоративного покрытия – Они нихера не дэвы! Еще тогда в первую встречу они показались мне знакомыми. Они были рождены здесь – в Формозе. Спокойные мирные и невероятно сильные гиганты, способные трудиться по двадцать часов в сутки, спускаться на запредельные глубины и работать на дне, без последствий для кожи и органов дыхание сутками бродить в нечистотах там – я топнул ногой – в грязных кишках запаркованных на вечную стоянку плавучих городов. И в отличии от роботов дэвы не ломались, тупили реже и не выходили из строя после кислотного душа или заплыва через коллектор токсичного дерьма, где один глоток воздуха способен убить… А главное – дэвы были способны переварить все подряд. Им годилась любая жратва – лишь бы имела хоть какие-то питательные свойства. Я помню одну картинку – дэвы жрут гнилую косатку, просто зачерпывая студенистое мясо и жир пригоршнями вместе с паразитами, крабами и говном чаек… и жрут, насыщая себя необходимыми элементами. Мечта, а не работяги.

– А эти тут причем? – Ссака подтащила ко мне изуродованную однорукую девку и встряхнула ею передо мной как тряпкой – Сорок килограммов дистрофичного распухшего дерьма… сожрет ложку каши – жидко срет. Сожрет ложку тушонки – очень жидко и неудержимо срется и одновременно блюет…

– Она… недоделок. Как и все здешние. Те из заключенных или свободных граждан новой территории Формоза, распложенной над лабами Эдиториума при изъявлении четкого желания, имели полное право пройти один из видов необратимой модификации тел. Один из вариантов – дэв. В первую очередь эта модификация рекомендовалась для особо буйных и депрессивных. Для тех, кто не мог жить мирно или не хотел жить вообще.

– Стать великаном – замена антидепрессантов?

– Ага – кивнул я – Потом появилась какая-то жесткая побочка, но ее удалось купировать ежегодными уколами. Один укол в год – и никаких проблем. Так вот, гоблины… сама процедура превращения в дэва была небыстрой. Как ты там сказала? Сорок килограмм дистрофичного говна?

– Уже тридцать девять – рвало ее сегодня кровью… – вздохнула наемница и ласково погладила трясущуюся девку по макушке шлема – Как бы не сдохла к вечеру…

– Я живучая! – прохрипела девка, подарив госпоже щербатую улыбку – Еще протяну недельку!

– Все происходило там – продолжил я и повторил удар подошвой в пол – В сучьем Эдиториуме где-то под нами. Самые маленькие дэвы весили под двести кило. Но чаще всего их вес колебался от трехсот до пятисот килограммов массы. И никакого жира. Никаких опухолей. И чтобы добиться правильного набора массы и правильного роста, всех пошедших на трансформацию добровольцев держали погруженными в морскую воду там внизу! Маски на лица, шланги с воздухом, иглы с внутривенным питанием, погружение в медикаментозный сон и постоянное наблюдение за процессом трансформации. Я не яйцеголовый. Но помню, что кожа менялась первой – в ответ на агрессивное воздействие морской воды. Там целый многоступенчатый сука процесс! Продуманный! Долгий! Да все начиналось с одного укола… появлялись боли… получивший отраву организм реагировал и начинал растить доброкачественные и злокачественные образования… опухоли… но при помещении в контейнеры, под воздействием корректирующих уколов, вся эта ненужная хрень организмом сжиралась и направлялась на рост всего тела! В результате рождался дэв. Огромный, спокойный, крепкий, умный. Способный выдержать то, что даже боевые дроны не выдержат. И особенно ценный, когда требовалась работа в среде с жесткой радиацией…

– И это все мы? – завороженно уточнил гнилой толстяк, тяжело опирающийся распухшей рукой о костыль – Мы?

– Вы – кивнул я и поморщился, когда красная аптечка, тревожно пикнув, сделала мне две инъекции в спину – Но на добровольной основе… я же сука это специально уточнял, прежде чем согласиться с ней!

– С кем с ней?

– С юным долбанным куратором этого проекта – ответил я, возвращая аптечку орку – Вечно позитивная, светоч всех и вся, невероятно добрая и ответственная мисс Эдита. Она продавила досрочное применение этого открытия – еще до завершения всех долгосрочных исследований. Но всех предупреждали о возможных побочках. Но так… чтобы тебе вкалывали ядомут и превращали даже не в дэвов, а в… мутантов? Жалких едва передвигающихся тварей? Дерьмо! – защелкнув последнее крепление, я накинул на кирасу разгрузку, закрепил, проверил оружие и приказал – Выгребаем добычу и возвращаемся к Форту Славы!

– А есть еще шанс? – задумчиво поинтересовалась Ссака, глядя на трясущуюся рядом с ней тощую девку с неким академическим интересом.

– Шанс?

– Довести модификацию до конца и превратить вот этих недоделков в хотя бы частично полноценных дэвов? Нам бы не помешали в Мутатерре такие бойцы. Обязанные нам бойцы – Ссака хищно усмехнулась и опять встряхнула дистрофичную девку – Хочешь стать крутой, сука?!

– Хочу! И чтобы не сраться постоянно!

– Эдиториум – произнес я и посмотрел на пол. Одновременно со мной на покрытый мусором пол уставились и остальные – Ответы можно найти только там.

– Подводный экспериментальный город под Мутатерром?

– Да.

– Наведаемся?

Помедлив, оглядев смотрящие на меня изуродованные распухшие лица, я кивнул:

– Да.

– Найти бы еще туда дорогу…

– О… – моя усмешка стала шире и злее – Я знаю у кого спросить дорогу…

– У кого?

– Тут рядом…

– Если он не затонул…

– Эдиториум цел – уверенно ответил я, продолжая усмехаться – Он стопроцентно цел.

– Откуда инфа?

– Те огромные серые гиганты с их веселой музыкой, что покоряет разумы мутов и недомутов… откуда они берутся? Такие большие, крепкие, умные…

– Дэвы!

– Боевые дэвы – кивнул я – Что-то продвинутое… и пока что я вспомнил лишь об одном месте, где их можно вырастить… Че встали, ушлепки?! Собираем оружие – и вперед! Сегодня нас ждет тяжелый день!

* * *

– Лучший столик этому люду! – величественным жестом указавший на меня владелец столовки выглядел так, будто собирается усадить меня на лучшее место в дорогом поднебесном ресторане, а не кривую лавку за покосившимся столом посреди пыльного внутреннего двора.

Но я не был против. Совсем нет. Я осознанно остался снаружи, не заходя внутрь административного здания. Хорхе, получив возможность покинуть охраняемый им барак с нашим добром, оставил вместо себя Рэка и собственных помощников. Орк был недоволен, но поделать ничего не мог – проиграл в старой доброй игре наемнице и превратился в злого сторожа. Чтобы ему не было скучно, я выбрал тех недомутов, кто бегать уже не мог и отдал их орку – тренируй. Теория, отжимания, подтягивания и приседания – лучший набор для гоблина. Те, что бегать могли, отправились на очередное наматывание кругов вокруг Форта Славы – но на этот раз они тащили в согнутых руках кирпичи, а за спинами рюкзаки и мешки с тем же самым. Общая нагрузка двадцать кило. Немного… но этим хватит… Их контролировала Ссака, поставившая себе благородную задачу выбить остатки живости даже из самых упертых и тренированных. А Хорхе пошел на очередной виток сбора информации, предварительно получив от меня дополнительные указания.

Ткнув пальцем в ведущую на крышу одного из бараков сложенную из блоков лестницу, я указал куда следует подать заказ и неспешно зашагал, на ходу снимая шлем. Место я выбрал в тени, растущей из крыши барака наблюдательной башни, увитой жгучим здешним красным колючим плющом. И меня не беспокоили витающие тут многочисленные бабочки с прозрачными крылышками, хотя и напомнили снова кое-кого. Не беспокоил меня и сидящий на башне одинокий жирный мут, что находился на вечном посту – не знаю как эту тушу сумели взгромоздить туда, но теперь он стал частью наблюдательной площадки, заняв все ее пространство. Даже свешивалось что-то жирное с одного края. Хрюкающий мут обратил на меня жалобный взгляд. Все его вспухшее заплывшее лицо выражало лишь одно чувство – голод.

– Три миски похлебки тебе – кивнул я огромной горе жира – А срешь ты куда?

– В бадейку гажу… – сипло отозвалась гора и мелко кивнула, колыхнув огромными складками под подбородком.

– Ну ясно. Башка еще крутится?

– Крутится. И вижу хорошо! Слышу отменно!

– Крути башкой дальше. Увидишь желающих подслушать – дай знак.

– Тебе бойцы еще нужны?

– А ты боец?

Указав пальцем на крышу соседнего здания, мут спросил:

– Желтый цветок видишь на конце побега? Свешивается с края крыши.

– Вижу.

Вскинув винтовку, мут выстрелил. Проследив за падением крутящихся желтых лепестков, я кивнул:

– Пригодишься. Кто над тобой, мут?

– Я Молтар Атомная Срака! И я сам по себе! Раньше ходил в разведку. Был недомутом. Почти людом. А потом начал распухать… вызвался сюда – чтобы не подохнуть с голода. В лагеря податься не могу – сдадут в рейд, суки неблагодарные.

– Раньше работал на лагерь?

– Сады Мутатерра. Кое-что делал для сраной Ромашки. Но я всегда был вольным стрелком.

– А теперь ты добровольный вечный страж?

– Верно. Вчера убил шального кропоса. Позавчера двух вивер. Не знаю, как долго еще проживу… что-то лопается внутри… но пока я могу убивать.

– Я Оди.

– Знаю.

– Продолжай сидеть на башне, мут. Охраняй. Наблюдай. Все интересное рассказывай мне или лейтенантам. Что тебе нужно для жизни – расскажешь вот ему – положив руку на плечо подошедшего Хорхе – Он все найдет.

– Да мне много не надо… побольше похлебки, пару таблеток хорошего пэйнкиллера в день, помывку раз в неделю, запас патронов под Соню… и ну и бадейку побольше, а то эта уже не вмещает благости вонючей…

– Будет – кивнул я и обратился к взлетевшему на крышу барака худощавому парнишке с перекошенными плечами – Молтару три миски похлебки погуще.

– А кто заплатит?

Ткнув себя пальцем в грудь, я уселся за стоящий на краю крыши стол, закинул на него ноги и замер в густой тени, глядя, как мимо пробегает одышливая хрипящая масса недомутов. Увидев меня, они выпрямились, вскинули головы, опять согнули руки с кирпичами, но ускориться уже не смогли. Бегущая следом Ссака перепрыгнула через упавшего и, мельком глянув на меня, крикнула через плечо:

– Лежи! Дыши жопой глубже! Через круг вернешься в строй!

Мясо убежало. А я, приняв от усевшегося рядом Хорхе одну из алюминиевых исцарапанных жадными ложками мисок, принялся черпать похлебку. Подавшись вперед, консильери, живо блеснув темными глазами, поинтересовался:

– Мы тут чуток задержимся, команданте Оди?

– Ага – кивнул я.

– Мяса нарастим… силы наберем…

– Ага.

– Чтобы жить спокойней надо бы заручиться поддержкой здешних бонз…

– Ага.

– Я уже знаю здешних тузов. Выберем одного из них и поднимем над его над всеми? А он в благодарность…

Я отрицательно качнул головой:

– Нет! Че-то мне надоело толкать чужие жопы к трону… никого из здешних тузов мы никуда поднимать не станем.

– Равноправие?

– Ну нахер. Лидер тут будет.

– Кто-то новый, без старых завязок и без ненужных терок с остальными бонзами – кивнул Хорхе, оживляясь еще сильнее – Кто-то нейтральный и не тупой. Мудро, лид! Мудро! Есть кандидат?

– Ага.

– И кто у нас станет главным в этом секторе Мутатерра? Кто посадит жопу на трон Форта Славы?

– Ты – широко улыбнулся я и утер губы тыльной стороной перчатки – Главным тут будешь ты, Хорхе. А я прослежу за тем, чтобы твою власть признали все без исключения, сочась при этом восторгом и умилением из каждого пулевого отверстия… А теперь давай рассказывай, что ты там накопал… и кого мы там скоро будем закапывать…

 

Конец шестой книги

Отправить