Глава третья

Добравшись до нужного места, быстро отыскали указанный в задании участок. Решив осмотреть сам зал позже, сначала взялся за изучение пятого участка. Одного взгляда хватило, чтобы понять – наши перспективы не самые радужные. Не знаю, чем руководствовалась система, но сегодняшнее ее решение я бы с удовольствием оспорил.

Вверенная нам зона представляла собой отрезок стены шириной всего в восемь шагов. Какая ерунда. Одна проблема – прямо посреди нашего участка имелся прекрасно видимый издалека коридор. Для любого беглеца, будь он плукс или гоблин, коридор – лучший путь для отступления. Не в стену же с размаху биться. Коридоров в зале хватало, но все равно обидно, что моей маленькой и пока неслаженной группе достался такой участок.

Вдвойне обидно стало, когда увидел неплохо снаряженную радостно скалящуюся пятью пастями орочью группу по соседству – шестой участок оказался сплошной стеной. Их шансы избежать атаки убегающих плуксов куда выше наших.

В десять раз обидней стало после поворота на сто восемьдесят градусов. С четвертого участка радостно скалилось еще четыре орка с дубинами, ласково поглаживающих стену без малейших признаков прохода.

И где справедливость? Да к черту справедливость. Где холодный математический расчет?

Не понять, чем руководствовалась система, ставя на заманчивый для плуксов проход трех орков без экипировки, а рядом с ними, на куда более безопасных участках, разместив четырех и пятерых орков с хорошим защитным снаряжением.

Да в задницу. Слезливо орать в потолок бесполезно, что-то требовать у здешнего высшего судии – бесполезно. Реальность положения проще принять как данность и начать действовать. Как это сделать? Пока неясно. Продолжу осмотр – время позволяет.

Текущее время: 16:53.

Скалящиеся уже не радостно, а злорадно орки по соседству начали утомлять. Решил проблему широкой улыбкой счастья, показав ее соседним группам. Их моя радость обескуражила. Улыбки потухли. Обиделись… будущий труп не плачет, а лыбится. Весь кайф испортил, засранец…

Зал…

Квадратный. Пустой. В дальнем углу небольшое вздутие пола. Наглухо закрытые ряды отверстий в стене. Решетки… они повсюду. Квадратные решетки больших и малых размеров натыканы в потолке, полу и стенах. Из некоторых выходит пар. За другими загадочно улыбается темнота. Из зала выходит семнадцать коридоров. На потолке две полусферы – большая висит в центре, маленькая мотается по периметру, изредка убегая в коридоры, но вскоре возвращаясь.

В центре зала плотная толпа. Нехилая концентрация достаточно уверенных в себе личностей. Подойдя ближе, сразу заметил знакомые пламенные эмблемы. Зачистка гнезда плуксов снова досталась бригаде Солнечное Пламя. Радоваться или грустить? Тут не поймешь. Я знаю о двух случаях зачистки. В прошлый раз все прошло относительно нормально. В позапрошлый – зал залило кровью. Третий случай – сегодняшний – сделает статистику гораздо точней.

Чего я не вижу?

Гнезда.

Понятно, что оно скрыто где-то за стенами или решетками. В этом и суть потаенности. Это не муравейник и не осиное гнездо, в глаза не бросается. Однако система его все же обнаружила. Кстати, интересно – как она это сделала? Навскидку вижу пару вариантов, но не понять, какой метод использовала система. Есть один четкий факт – гнездо обнаружен. Аврально созваны силы для его ликвидации. Прекрасно. Вот мы все здесь. И? Проблема в том, что нигде не видно отмеченного участка, скрывающего под собой гнездилище плунарных ксарлов. Хотя бы мелом крестик черканули что ли. Ну или светом красным подсветили. Это помогло бы настроиться, измерить расстояние от гнезда до своей позиции, а силам бригады было бы куда удобней расставить заранее бойцов и начать планировать первые действия.

Но… никаких обозначений.

Вычленив взглядом несколько бригадных шишек, ориентируясь не на их одежду, а на выражение лиц, жесты и поведение, пригляделся и удивленно присвистнул. Либо я разучился по лицам и жестам читать, либо бригада понятия не имеет, где именно скрыто гнездилище плуксов.

Поняв, что расспросить никого не удастся, решил выждать – вдруг знающие личности важно явятся перед самым началом? Хотя это тупо. Но вдруг тут такие порядки заведены. Оглянувшись, поморщился – пара решеток была в непосредственной близости от нашего участка. А вот заслонок в стене на нашем участке не имелось. Первая хорошая новость.

Подойдя ближе к центру, принялся неторопливо оглядывать бригадных бойцов, собирая в голове факт за фактом. Осматривал и зал, приглядываясь к собравшимся группам.

Насчитал шестьдесят бойцов бригады с допустимой погрешностью в десять рыл – они постоянно перемещаются.

Большей частью тяжелая экипировка. Разумно. Обычного плукса вполне реально убить даже шилом при хорошей координации действий. Будь я в форме – попробовал бы ради оценки своих сил. Наличие же дубины с шипами дает огромное преимущество в формате один на один. Поэтому бойцам не нужно много вооружения. А вот хорошая защита не помешает – пусть накинувшийся плукс грызет металл и пластик, а не рвет живую плоть.

Бойцы поделены на звенья по десять рыл в каждом. Грамотно снаряжены. На плечах отчетливо вижу желтые полоски с красными отметинами. Погоны. Командир звена, помимо погон, отмечен желтым шлемом с пластиковым прозрачным забралом. Шлем вроде мотоциклетного. У некоторых на шлемах красные полосы. Число полос разнится, встречаются редко. Еще реже – прикрепленные на манер боковых гребней пластиковые языки огня желтого цвета. У двоих звеньевых еще и третьи гребни – гордо тянутся по макушке шлема. Высокое красное пламя. Это уже знаки отличия… вроде медалей. Младший состав только в погонах. Им головные медали не положены? Шлемы-то есть – серого безликого цвета.

Шлемы – на зависть. Прямо хочется. И те «воротники», что у бойцов под шлемами. Чем-то напоминают отрезки гофрированных пластиковых труб, надетые на шеи. Но более гибкие, хотя и туговатые. Видно, как солдаты вполне успешно ворочают шеями. У многих самодельные пластиковые щиты. Часть из них выглядит обычно, часть же странно непривычно – изогнутые, узкие, с вертикальной щелью по центру. Снаряженные такими щитами носят на поясе длинные тесаки с широкими сильно зазубренными лезвиями. Рассмотрев внимательней, примерно разобрался в изюминке такого набора. Вполне разумно в битвах с небольшим количеством плуксов. Даже умно…

Оружие… преобладают дубины и короткие дротики с поперечными коротенькими перекладинами. Это у центральной группы тяжелых бойцов. У ядра. Но уже начало образовываться второе внешнее кольцо, состоящее почти сплошь из женского состава. Эти вооружены дротиками и теми самыми «дощечками» отдаленно похожими на грубо вырезанные из дерева детские винтовки.

Но ядро и круговое построение все время «елозят» по залу. Если глянуть сверху, то вид будет как на эукариота, бьющегося в электрических разрядах. Ядро мечется в безумии, ударяется о клеточную мембрану, что торопится отступить. Причина ясна – никто не знает, где именно в зале скроется гнездо плуксов.

Осмотр охранников периметра ничего не добавил в мою копилку знаний. Кто-то экипирован лучше, кто-то хуже. Тройки, четверки, пятерки, несколько звеньев. Все заняли свои позиции, несколько орков прогуливаются с похожей на мою заинтересованностью. Все мужики. Ну так! Нам, гордым самцам, только дай повод пройтись по округе со скучающе-уверенным видом чуть усталого крутого профессионала, поглядывающего на всех с легкой снисходительностью, смешанной с угрюмой обреченностью – опять вокруг одни смертники-дилетанты. Сейчас не разобрать кто из них кто – гордый самец или перепуганная мартышка. Бой покажет. Наклеит каждому точный ярлык – и содрать его будет почти невозможно.

Шагах в двадцати о чем-то оживленно разговаривали две группы. Соседи по участкам. Особенно старался невысокий, но плотный мужичонка с настолько выпуклыми надбровными дугами, что именно они первыми бросались в глаза с расстояния. И только потом ты замечал остальные несущественные мелочи – дубины, орков, гоблинов…

Подойдя ближе, прислушался, не замедляя при этом шаг, продолжая идти мимо. Так я не «зажгусь» в головах беседующих, что уже заметили меня, но-прежнему считали «просто проходящим мимо». Интересное что-то обсуждаете? Нет… обговаривают условия взаимопомощи на всякий случай.

Текущее время: 17:02.

Время еще есть.

Следующие пятнадцать минут я потратил на обход уже не зала, а прилегающих к нему коридоров. Заходил в каждый, углублялся шагов на двадцать-тридцать, пока не упирался в живую колышущуюся преграду – в зевак. Десятки гоблинов и зомби забили коридоры с плотностью винных пробок. Идиоты. Прорвавшийся сквозь заслон периметра плукс отыщет себе хотя бы одну жертву. Не убьет, так погрызет. После чего на тот свет живо отправится десяток-другой гоблинов и зомби из задних и средних рядов. Их опрокинут и затопчут первые, когда ломанутся прочь от опасности. А в первых рядах обычно стоят самые смелые и сильные. Слабаки робко переминаются за спинами лидеров. Слабаки и сдохнут.

Но я им не мораль пришел читать. И не правила безопасности напоминать. Подходя, проводил грубую оценку первых рядов. В зависимости от нее цеплял на лицо испуганную кривоватую, скупую уверенную или грубовато-свойскую улыбку, заводил разговор. Тратил минуты три и уходил, провожаемый насмешливыми пожеланиями не сдохнуть.

Собрав информацию из четвертого коридора, прогулялся до дальнего угла. Вернувшись, остановился в раздумье неподалеку от своей терпеливо ожидающей группы. Интересно…

– И тебе не повезло? – насмешливо вопросил знакомый голос.

Сначала неспешно оценил ладно сидящую экипировку и только затем ответил вопросом на вопрос:

– Почему не повезло?

– Ну раз ты здесь. Опасность нависла и все такое… – Энгри закатила глаза, приоткрыла рот, неумело имитируя испуг.

– А. Да нет. Держусь. – улыбнулся я. – Подбодрить решила?

– А надо?

– Не особо.

– Извиниться хочу.

– Вот теперь удивила. – признался я. – За что?

– За плохие мысли о тебе. Что только что возникли и только что исчезли.

– Еще раз удивила. – повторил я. – И что за мысли?

– Да решила, что ты трус конченый.

– Не пояснишь? Переживать особо не начал, но все же.

– Я тебя заметила минут пятнадцать назад. Мельком поглядывала.

– Так…

– Ты группу припарковал, прошелся немного по залу, посмотрел на наших бригадных. А потом хоп – и незаметно так в коридор, исподтишка глянув при этом на свою группу. Вот я и решила…

– Что я испугался грядущей зачистки и решил сбежать?

– Верно. Но ты вернулся. Только-только начала мнение о тебе менять – а ты уже в другой коридор нырнул. Ну, думаю, в первом коридоре давка, ты просто не протиснулся. Другим путем уйти решил… Короче – вижу ты здесь, на лице страха нет, скорее, задумчивость. Диагноз – ты не трус. И у тебя что-то на уме.

– Далеко пойдешь, Энгри, – склонил я голову почти в серьезном уважении. – Свои дела сделать успела, по сторонам поглядывать не забыла, мнение составила, его же после получения опровержения изменила и, согласно своим принципам, решила извиниться. Есть в тебе стержень. В будущем твоя принципиальность тебе больше навредит, если останешься в бригаде. Это большой коллектив, и тут свои извечные правила выживания. Так что стержень внутренний тебе изрядно согнут, и извиняться ты со временем не будешь. Будешь в глубине души несчастной, но улыбаться не перестанешь.

– Охренеть! Оди! Ты не обнаглел часом? Пророчествует он тут! Бр-р-р… я ведь почему-то даже поверила! Ж-жуть! Ты будущее, часом, не видишь? Было бы здорово – сказал бы, где чертово гнездо!

– Будущее не вижу. – улыбнулся я.

– Жаль! Какой у вас участок?

– Пятый.

– С коридором. – мигом сориентировавшись, сморщилась Энгри. – И вас все так же трое?

– Верно.

– Извини, гоблин. Помочь не могу. Я сама на подхвате. А старший вам заслон не даст – вы нам никто. Помрете – плакать бригада не станет.

– Да само собой. – пожал я плечами. – Вот и я так же про вас думаю – чего мне вам помогать и рассказывать, где спряталось гнездо плуксов. Вы мне никто. Помрете – моя группа плакать не станет.

Давно не видел такого изумленного выражения лица. Улыбнувшись на прощание, развернулся и пошел к группе. Надо прикинуть тактику на случай прорыва двух-трех плуксов. Ну четверых. Ладно, с натяжкой – пятерых, если попрет реальная мелочь, и ноги меня не подведут.

Что если прорвется десять крупных плуксов и все к нам?

Тут вариант один – мы пропустим их в охраняемый коридор. Тут же ударим бегущим плуксам во фланг дубинами. Двух-трех к полу прибьем. Быстро добьем. И рванем в коридор за остальными. Жертвовать командой и собой ради стада тупых зевак, заблокировавших коридоры, не собираюсь. Но и выпускать плуксов из коридора тоже не стану. Мы догоним прорвавшихся тварей. Найдем их присосавшимися к телам гоблинов и убьем. Вытащим на показ системы. Тут спорный момент – зачтет как успех или провал задания… Уже без разницы – своих и себя в безнадежный бой не кину. Но звучит как вполне жизнеспособный план. Главное, прибить хотя бы парочку плуксов в момент их входа в коридор. Чтобы система видела – мы деремся, а не убегаем. Мы деремся прямо в зале. А то, что плуксы все же прорвались – так мы не волшебники. Мы грязные гоблины, обитающие на Окраине. Чего ты от нас ожидала?

Главное быстро объяснить группе план. И показать кто куда отходит по моей команде. Я справлюсь сам. Йорка и Баск пусть работают в паре…

Мягко отведя плечо, отступил в сторону, уходя от потянувшейся сзади руки. Энгри попыталась снова. Я снова ушел. Вежливо попросил:

– Рук не тянем. Я ведь не твое вечернее развлечение. Хотя бы мясом угости. Самогона налей.

– Я тебе только под самогон гожусь что ли?

Ну женщины… вот как вообще могло такое на ум прийти?

– Чего надо-то?

– Гнездо плуксов. Ты сказал – знаешь где оно?

– Энгри, ты тут главная?

– Нет.

– Заслон нам дашь? На случай прорыва в нашу сторону стаи плуксов.

– Я не могу, сказала же. Знаешь что-то? Колись. Если информация сходится с нашей – уже отлично. С уверенностью перегруппируемся, будем готовы, когда система откроет заслонки. Мы ведь не знаем…

– Вижу, что не знаете. – кивнул я. – Это же бред. Система не сообщает точное местоположение гнезда?

– В случае с залами – никогда. С коридорами – дает приблизительную область.

– Бред, – повторил я, – безумный бред. Это как если бы у меня под кожей завелись плотоядные жуки, и я знаю, где именно, но доктору с улыбкой говорю – а ты сам угадай, приятель. Даю подсказку – не в голове! Я от природы такой дебил!

– Гнездо.

– Моя выгода?

– Оди. Ты же поможешь куче народу. Сохранишь жизни.

– Но при этом ты не хочешь помочь сохранить жизни мне и моей группе, да? – рассмеялся я. – При таком дерьмовом раскладе – с чего я тебе расскажу? Потому что ты меня однажды компотиком угостила? Потому что ответила на пару моих мелких вопросов?

– Я… Послушай, Оди. Времени не осталось почти. Пока старшего найду, пока смогу убедить – время выйдет. Ну не повезло. Но я хотя бы не вру! Не обещаю! Ну же, Оди. Вот-вот система откроет заслонки и из пола вылезет горб лопнувшего гнезда! А мы не знаем где!

– Почему лопнувшего?

– Это шар из плоти! Крепится намертво к стене или решетке. Когда решетка в полу откинется – гнездо разорвется и все это визжащее кровососущее дерьмо выльется под ноги. Гнездо, Оди. Ткни пальцем в пол или стену. Покажи. И поясни, откуда инфа. Потом с меня угощение! Гора жареного мяса, бутылка горлодера. Две бутылки!

Не обещала она… не врала… ой хлебнет она бед из-за своей правдивости и принципиальности…

– Хрен с ним. Убедила. Мы вот как поступим – я ткну пальцем и поясню откуда такие догадки. В обмен попрошу мелочь – три пары ботинок. Таких как на тебе. Двенадцать пар нормальных толстых высоких носков. И три ножа. Мелочь для бригады. Ну и обещанный ужин. Все это – если моя инфа подтвердится, и мы выживем и явимся после зачистки в Веселый Плукс. Сделаешь?

– Да! Где? Стена? Пол?

– Потолок. – указал я наверх. – Вон тот дальний угол слева от нас. Ту угловую решетку система и откроет. После чего вы радостным хором крикните «ПИНЬЯТА!» и на вас рухнут плуксы.

– Потолок?! Это редкость! Откуда уверенность?

– Я общался с любопытными смертниками в коридорах. Никто не видел здесь плуксов уже очень давно. Даже намека на тварей. Троим зомби дали задания облегченку по вытиранию грязи с пола в том углу под решеткой. Обычная грязь – слизь с пылью. Через несколько дней это повторилось и в грязи они нашли несколько зубов. В соседнем коридоре – за тем углом – часто слышали шум, доносящийся из-за стены, но за стеной – этот зал. Там нет пустот, я проверил – стена тонкая. Либо снизу – либо сверху. Может, и снизу, но в полу нет решеток, сплошной металлический массив. Там системе просто нечего открыть. Сейчас я был в том углу. Трогал стены. Чем выше – тем они теплее. Всего на градус-два – но теплее.

– Это все? Зубы и теплый металл?

– Ага.

– Мало инфы.

– Погляди на угол.

– Ну?

– Погляди на второй. На третий и четвертый. Сравни.

Поймет? Нет? Тикали секунды, двести девяносто девятая водила головой по сторонам.

– В том углу меньше всего народа.

– Верно. – кивнул я.

– Это не доказательство. Ты же не веришь в пятое чувство?

– Я верю в наблюдение и сопоставление фактов. Все просто – в том углу никто не задерживается. По какой-то причине стараются держаться от него подальше. Даже назначенные туда группы под потолочной решеткой не стоят. Жмутся к стене. Но решать тебе. Я сам уверен процентов на девяносто пять.

– Не прокатит. – покачала головой Энгри. – Мне не поверят. Времени в обрез.

– Ваш старший – мужик?

– Да.

– Возраст?

– Пятьдесят с чем-то. Зачем тебе?

– Отвечай по делу. Раньше он воевал с плуксами?

– Да. И часто.

– Постоянно бойцами командует?

– Да.

– Давно здесь?

– Старожил.

– Вечерами бухает?

– А?

– Вечерами бухает?

– Да! В меру!

– С кем бухает? С начальниками вашими? Или со своими командирами?

– С командирами. Может и с рядовым составом.

– О бойцах заботится? Обеспечивает? Необходимое выбивает? Муштрует? Наказывает?

– Да. Еще как!

– Ты у него на каком счету?

– Повысил меня именно он. Хвалит, но только за глаза.

– Считает тебя смелой?

– Да.

– Как быстро открываются заслонки?

– По-разному. От трех до десяти секунд.

– Сделай так: подойди, спокойно и сжато доложи – есть достоверная информация из надежного источника. Гнездо может находиться в том углу с семидесятипроцентной достоверностью. Так и скажи. Спросят о источнике – скажи, что твой информатор не раз доказывал надежность. Лично ты сведениям веришь. Не проси поменять построение. Но рекомендуй быть готовым к смещению в тот угол и назначить несколько бойцов пристально смотреть на указанную решетку. Вызовись туда сама – хочу проконтролировать, донесение считаю надежным. Возьми с собой бойцов. Ну и готовься к худшему – ты будешь в первых рядах.

– Увидимся в Плуксе!

Развернулась и бегом рванула к ядру бригадных сил. Проводив сокрушенным вздохом принципиальную девушку, вернулся к своим. Баск терпеливо ждет, прислонившись к стеночке и пугая подступивших орков-соседей изуродованным лицом. Увечья больше не скрывает. Одного не учитывает – с таким спокойным лицом никто не примет его за дрожащего беспомощного слепца. Плохо вжился в легенду, зомби! Йорка… она изнывает от нетерпения. Мотается по нашему участку как заведенная. И через каждый двадцатый шаг выполняет удар дубиной. Стоящий справа орк одной рукой, глубоко засунутой в шорты, почесывает в паху, а другой в затылке, задумчиво смотрит на девушку. Подойдя ближе, услышал его критику:

– Дура ты. Возьмись двумя руками за дубину. И на месте стой, когда бьешь! Поучил бы я тебя пару ночек! Если что…

Только я решил наехать на дебила с чесоткой в паху и затылочной недостаточностью, как повернувшаяся Йорка несколькими фразами сделала мое вмешательство ненужным:

– Достал уже! Заткни свое тупое хавало, гоблин! Заткнись и сдохни!

Другие орки заржали. Побагровевший бедолага свирепо перешагнул незримую границу наших участков. И наткнулся вялым животом на мой случайно подставленный и резко поданный вперед локоть. Охнув, орк согнулся. Я придержал бедолагу поспешно поднятым коленом, чуть не рассчитав силу. Орк живо выпрямился, зажал рукой ушибленный нос, обиженно замычал что-то невнятное.

– Ты же этой рукой яйца чесал, – покачал я головой. – И чем пахнет?

– М-м-м!

Глянув на его друганов, не повышая голоса вежливо попросил:

– Джентльмены, больше никаких советов и пожеланий в нашу сторону.

На этом инцидент себя исчерпал. Сработала моя известность – эта группа не знала, а вот те, что на следующем участке, подозвали злых орков к себе, быстро им побубнили в уши и те сразу перестали злиться. Как и многообещающе смотреть в нашу сторону.

– Как наши дела, Оди? – Баск отлип от стены. Рядом встала Йорка.

– Дела отлично. – обрадовал я их. – Гнездо так далеко, что нас можно считать простыми зрителями, которым еще и неплохо приплачивают. Но булки не расслаблять! Боевую тревогу никто не отменял, держимся наготове, башнями по сторонам крутим, оружие держим под рукой. Баск. Все время держись за Йоркой, внимательно слушай. Ты знаешь, что делать.

– Я добиваю шилом.

– И у тебя это неплохо получается. – подтвердил я. – Йорка! Дубину – только одной рукой! Вторая всегда свободна!

– Само собой, гоблин! Только одной рукой!

– Отлично. Время?

Текущее время: 17:29.

– Ну… ждем и наблюдаем… ждем и наблюдаем…

Через тридцать секунд зал затих. Умолкли почти все голоса, замерло передвижение. Еще через тридцать секунд в центральном зале висела мертвая тишина. В этот момент сразу стало видно, кто и чего стоит. С множества лиц разом стерлась напускная бравада, проявились настоящие чувства. Доминировал страх. Расширенные глаза, сжатые губы, головы вжаты в плечи, руки вцепились в оружие, многие с тоской смотрят на столь далекие выходы из зала, некоторые вцепились в стоящих рядом.

Я оглянулся. Баск прилип спиной к стене, наклонил голову, в опущенной на бедре руке шило. Зомби ждет.

Йорка нервно подпрыгивает, дергает плечами, перебрасывает дубину с руки в руку. На очередном броске пальцы сжались слишком рано, и дубина с грохотом упала на пол, заставив нервно вздрогнуть сотню рыл.

Текущее время: 17:30.

Тройной лязг. Скрежет…

Система пунктуальность выдержала.

В указанном мной углу резко скользнула в сторону квадратная потолочная решетка.

Звук… этот странный трескучий, влажный и удивительно мерзкий звук…

Из открывшейся дыры хлынул поток зеленой жидкости с частыми черными вкраплениями. Даже не хлынул – обрушился сплошной жидкостной колонной, ударившей вниз. Миг… другой… поток не слабеет. Я подался вперед, считая про себя секунды и следя за шириной водяного столба. Не уменьшается! Что за объем у этого «гнезда из плоти»?

Знакомый голос взвился криком над построениями. Ноль реакции… Крик повторился. Его поддержали более грубые рявкающие голоса. Замершие в созерцании бригадники наконец-то начали спешно перестраиваться, смещать ядро в угол. Бегущие тяжелые «латники» сшибали с ног не успевших посторониться девушек-стрелков, следующие бежали уже по распластанным телам. Дрожащий крик боли оповестил – первая жертва уже есть. Еще до начала боя. Хриплая ругань, вопли, яростный рев, окрики, попытки до кого-то докричаться – все потонуло в звуковом хаосе. Долбанная какофония лишила командиров возможности исполнять свою главную роль – руководить и направлять. Их просто не слышали. Один за другим падали поскользнувшиеся на зеленой слизи бойцы, в падении хватались за других, увлекая их за собой. Поспешно вставали, если на них уже не успел упасть кто-то еще. Удивительно громкий дикий крик на мгновение прорвал звуковой хаос, над головами поднялась сломанная в локте рука. Пытается уберечь изломанную конечность. Толчок… толпа шевельнулась злобным живым организмом… и сломанная рука исчезла среди потных рыкающих тел.

Низвергающийся с потолка водяной столб стал уже, а через миг показались первые плуксы, упавшие ужасным плотоядным дождем. Попытался подсчитать приблизительное количество и приглядеться к размерам… бесполезно… тела мелькают в свободном падении, зачастую летя огромными спутанными комками. Плуксы мирно спали в своем теплом гнезде из плоти. Безмятежно дрыхли как младенцы в материнской утробе. И тут им сделали непрошенное кесарево… Они этого еще не поняли, они еще вялые и ничего не понимают…

Но много ли времени надо чтобы понять?

Раз…

Вижу над головами сгрудившихся бойцов взлетающие и опускающиеся дубины и дротики, вижу несколько топоров на длинных рукоятях.

Два…

Взмахи становятся чаще, мелькает больше оружия, в бой вступают подоспевшие. Но это угол. Много народу туда не протиснется… и как действовать стрелкам?

Три…

И будто по сигналу неслышимого нам гонга плуксы ожили. Начало их действий ознаменовалось многоголосым воем боли, взмахов оружия стало меньше. Сначала заколыхалось слишком плотное ядро, следом заворочалась остальная масса бригады.

Послышались частые щелчки – в дело вступили стрелки.

Впервые увидел странные «дощечки» в деле. Никакой отдачи, почти бесшумные, быстрые. Щелк. Щелк. Щелк. Оружие опускается, рывком что-то выдергивается – обойма? – вставляется новая. Щелк. Щелк. Щелк. Скорострельность, похоже, ограничена только скоростью нажатия пальца на… курок? Кнопку? Скорее, на кнопку, спрятанную под рукоятью. Щелк. Щелк. Щелк. Перезарядка. Обойма на три выстрела? Мало. Очень мало. Не патроны – не вижу отлетающих гильз. Хотя это может быть аналогом целиком извлекаемого револьверного барабана. Но вряд ли – слишком тихий звук. Тут не пороховой заряд. Что-то другое. Надо подержать в руках такую штуку. Эффекты выстрелов не вижу – стреляют вниз, обзор закрывают мечущиеся бойцы. Но судя по тому, как разворачиваются стрелки… сначала стояли к нам спинами, уже боком и продолжают поворачиваться, одновременно отступая.

А черт…

Сразу двух стрелков рвануло, дернуло, развернуло, а следом и уронило. И винтовки при этом… твою мать… не было печали… Подскочив к своим, дернул их вниз, заорал, перекрикивая дикий шум:

– Присесть! Не вставать!

Опустился вместе с ними, на колене скользнул вперед и в сторону. Обзор стал гораздо хуже. Рискнул привстать и коротко оглянуться. Снова опустился на колено. Прозвенела стена неподалеку. Этого и боялся. Еще звон. Крики стали ближе, похоже, постепенно льющееся с потолка живое дерьмо разливается все шире. Без работы не останемся. Звон… совсем рядом. Дернув головой, увидел катящийся по полу продолговатый предмет. Подобрал. Горячий… и шипастый… Я держал в руках толстую пятисантиметровую иглу, утыканную шипами. Внешне не повреждена. Вот оно как…

Крик… блеющий, жалобный… по соседству рухнул орк, держась за голову. Метрах в двадцати дальше, тоже у стены, вдруг резко согнулась женщина, схватилась за живот, упала на колени, уткнулась лбом в пол. Дерьмо…

Нет ничего хуже дружеского огня и нет ничего страшнее словосочетания «сопутствующие неизбежные потери». Убрав иглу в сумку, продолжил наблюдать. Стены зала звенели все чаще. Попадания приходились все ниже. Обернувшись, жестом велел лечь и распластался сам. С губ непрестанно срывались ругательства. Я костерил тупорылых придурков, не умеющих воевать. Палят во все стороны, не следя за тем, куда направлено оружие. Звон. Удар. Боль.

Дерьмо!

Дернувшись, схватился за плечо. Пальцы тоже обожгло болью. Отдернув руку, глянул, подцепил аккуратней и выдернул попавшую на излете иглу. Уловив движение, взмахнул рукой. Лязгнули о пол шипы, беззвучно забился пронзенный крохотный плукс – с мой кулак. Добил его шилом, чуть привстал. К охраняемому нами проходу со всех лап спешат плуксы. Мелочевка хромая. Среди них пара недобитков покрупнее. Гусиным шагом подлезла ближе Йорка, ударила дубиной. За ее плечо держится слепой зомби. Удар, Йорка подтаскивает пронзенного плукса, толкает локтем Баска, тот, мигом поняв положении ее руки, дотягивается шилом и вбивает его в дергающуюся тварь. Опустив свою дубину на пол, подавшись вперед, часто втыкаю шило в столь крохотных плуксов, что их можно даже назвать милыми… Умирают с одного удара. И только после смерти выпускают из пасти по одному-два склизких зеленоватых шарика. Икра… размером с ноготь большого пальца.

Гребаный звон не прекращается. Стрелки продолжают успешно попадать в стены зала. Общий шум нарастает. Взгляд на часы показывает, что бой длится меньше трех минут. За это время плуксы успели похватать икру, прорвать ряды противника и рассредоточиться по залу в поисках выхода. Бросаюсь вперед и подхваченной дубиной прихлопываю сразу трех спешащих к коридору чешуйчатых малышей. Перекатываюсь. И крупный серый плукс хватает лапами воздух, а не мой бок. Сверху прилетает дубина, тварь с перебитым хребтом обмякает, но Баск все равно бьет его несколько раз шилом.

Небольшая передышка. У нас. Кричащие соседи дерутся с тремя средними плуксами. Получается у них неплохо, но… дьявол кроется в мелочах. Слишком большой замах, слишком неподвижная позиция… и нога одного из орков оказывается в живом клыкастом капкане. Вой боли, дубину отбрасывают, и придурок хватается за плукса голыми руками, пытаясь его отодрать. Кретин! Второй, расправившись со своим врагом, решает помочь. Сначала замахивается шипастой дубиной и только потом кричит «Руки» уже опуская оружие. Тот даже услышать не успел. А дубина уже пробила ему обе руки, пришпилив к спине плукса. Вот теперь вой боли и ужаса побил все рекорды… Помощник от испуга выпустил дубину и орк-бутерброд на одной ноге с верещанием попрыгал к нашему коридору… врагу помогает, сволочь… помогает скрыться… я не позволил, за шиворот оттащив крикуна от коридора, вырвав дубину и, прикрываясь продолжающим вопить придурком от дружеского огня, добил висящего на ноге плукса. Тварь отпала, упавший на колени орк, держа перед собой негнущиеся от болевого шока закостеневшие ладони, хотел что-то сказать. Но дернулся и упал ничком. Из затылка серебряной кнопкой торчало окончание глубоко вошедшей иглы. Рухнув рядом с ним, толкнулся по полу к своим, ладонью показывая – на пол, на пол! Добравшись, улегся, примером показывая, как именно. Лечь на живот! Сомкнутыми ногами к стене! Головы обхватить руками, перед собой дубину. С Баском пришлось повозиться, но применив немного силы я разложил зомби со скоростью света.

Вовремя…

Сплошной звон показал – в нашу сторону палят все, кому не лень! Видимо, плуксы снова рванули в нашу сторону. Но какого черта вы так часто промахиваетесь, придурки? Тут ведь еще и гребаный рикошет!

Дерьмо!

Против нас свои же применили прием «огонь на подавление»! Заставили нас вжаться в пол, расплыться медузами. А плуксы продолжают бежать!

Средних размеров желтая тварь, будто пользуясь нашей вынужденной неподвижностью, бодро поскакала к коридору, волоча за собой целую гроздь икринок. В спине торчит две иглы. Дотянулся дубиной. Угодил в лапу, но зацепил. Подтащил к себе, Йорка добавила дубиной. Давя лопающуюся икру локтями, прижал плукса к полу, добили в два шила. Содрав с шипов, бросил перед Йоркой. Едва та спрятала голову за мертвой тушкой, она тут же приняли в себя иглу.

Десять секунд…

Двадцать…

И звенящие стены затихли.

Выждав еще пару мгновений, привстал, глянул с более высокой позиции. Никаких плуксов в пределах двадцати метров. Дальше… дальше залитое зеленой и красной кровью поле боя, заваленное неподвижными и дергающимися телами плуксов и орков. Вашу мать… славно повоевали! Перекатываясь в лужах, давя икряные шарики, бойцы орали от боли, стаскивая с ног и рук подыхающих плуксов, выдергивая из ран стальные иглы. Запах… медный запах крови, вонь настоящего дерьма, пота, чего-то химического… Нос забит и пасует, полностью отказываясь что-то распознавать.

Встав в полный рост, глядя в дальний угол, тихо командую своим:

– Соберите эти иглы в рюкзаки. Только незаметно! Наших плуксов оттащите к стене. Не расслабляться!

Сам осторожно зашагал вперед, не обращая внимания на бьющихся на земле чужих бойцов, на протянутые ко мне окровавленные руки, переступая трупы. Присел. Вытащил из мертвой женской ладони два стальных прямоугольника. Убрал в поясную сумку. Пройдя еще пару шагов, подобрал пяток игл, один прямоугольник. Скользнул взглядом по лежащей в луже крови «винтовке». Рука тянулась сама. Но брать нельзя. Я не мародер. И смысл брать? Отыщут, заберут. Такое оружие не может быть неподотчетным. А в коридорах за залами по любому уже стоят и ждут. И я почти уверен – «пробки» из входящих в зал тропок уже убрали. Выпнули всех зевак, пинками отправили подальше. Это неизбежно. Слишком уж много тут всего разбросано.

Поэтому мы возьмем немного. А иглы и обоймы, хотя их лучше назвать картриджами, – это компенсация за устроенный беспредел с дружеским огнем. За такое дело всех бы звеньевых к стенке поставить. Хотя расстрел – это слишком мягкое наказание.

Винтовка же… я обязательно такую раздобуду. И не одну. И в самое ближайшее время.

Скрежет…

Вскинув глаза, увидел, как из люка выпадает нечто громадное, черное… Упавшее с такой силой, что по пяткам ударила вибрация. Чуть притихший зал взорвался новой волной криков. А с потолка уже показался еще больший по размеру плукс. Выбирался медленно. Но его стеганули выстрелы и, задергавшись, тварь рухнула вниз. Из люка жидко посыпалась живая мелочевка, следом ухнул огроменный ком зеленой икры. Взлетел к потолку орк, подброшенный чудовищным ударом. Странно сложенное в пояснице тело кувыркнулось и упало на головы ревущих бойцов. Их крик песней вливался в мои уши – это рев наконец-то раскачавшихся хищников, жаждущих больше крови. Они рвутся к центру – туда, где идет драка с двумя огромными черными плуксами. От ядра медленно расходится кольцо стрелков, переставших палить безоглядно. Щелкают винтовки, замирают на полу убитые плуксы, лопается под ногами икра. Медленно утекает в решетки загустевшая кровь, унося ее с собой.

Вернувшись к группе, устало уселся на пол. Вдоль стен пол сияет серебряной чистотой. В центре – склизкое месиво с кучей плавающих в нем трупов.

Повоевали…

Молодцы…

– Это беспредел. – сообщила мне Йорка.

– Жопа! – добавил зомби Баск.

Я кивнул:

– Да. Это шесть минут беспредельной жопы… шесть минут! Ну восемь! И ведь хрен поймешь – может, так и задумано было? Может, система вместе с зачисткой гнезда заодно попросила и поголовье орков сократить? Уф…

Текущее время: 17:38.

– С боем все?

Я с полной уверенностью мрачно кивнул:

– Все. С потолка уже даже не льет, двух переростков добивают. Мелочь не ползет. Вот-вот…

Тройной гудок и одновременные вспышки под потолком дали понять – зачистка гнезда плунарных ксарлов завершена. В интерфейсе мигнуло и пропало задание.

Баланс: 53.

– Уходим! – я поспешно вскочил, подхватил тушку желтого плукса. – Как можно скорее. Пока не сомкнулись ряды команды досмотра.

– Себя лапать не позволю! – отрезала Йорка, и я обрадовался, услышав в ее голосе нотки железобетонной уверенности.

Проскочили коридор, круто свернули, не обратив ни малейшего внимания на спешащих по коридору орущих орков в униформе. Будут нам еще Сопли что-то там орать… пусть сначала стрелять научаться, долбанные придурки! Прошли узкой и короткой тропой, миновали пустой зал и вышли на финишную прямую – душевые кабины неподалеку от Веселого Плукса. Надо нам отмыться от этой ядреной смеси – давленая икра, слизь, кровь и воняющий адреналином пот.

Отправить