Глава третья

После второй распитой нами бутылки не слишком крепкого импортированного бухла — пить из живых жбанов я не собирался — Зилрой перестал сонно бубнить, затем обмяк и окончательно отрубился, вытянувшись прямо у порога душевой кабины, где я смывал с себя кровь и грязь. Тормошить пьяного ушлепка я не стал — уже успел получить столько информации, что едва удерживал ее в гудящей башке, к тому же требовалось время на переваривание всей инфы и деление на полезное и дерьмовое.

Дерьмового, как всегда, было больше. Например, славные байки о далеком прошлом. Мусор… Но как говаривал давно уже погибший старик, что некогда жил под тентом на вершине Небесной Башни: даже учебник истории может однажды пригодиться, пацан, если достаточно тяжел чтобы оглушить кого-то или его страницы сделаны из мягкой и не слишком толстой бумаги, не рвущей подтираемую жопу.

Зилрой и Зилра — реальные брат и сестра. Кровные родственники. И что самое главное — они в каком-то там ломаном колене потомки тех бродячих океанских племен, что прибыли в эту точку океана задолго до того, как здесь начал строиться Формоз. Предки этой парочки были теми, кто по большей части дрейфуя и подрабатывая движками лишь в исключительных случаях, обитали на мелководных затопленных зонах, живя на плавающем утиле и добывая со дна ценные штуковины, чтобы потом выменять их на еду и запчасти. Изредка они швартовались к большим плавучим островам-фермам, где нанимались на сезон сбора урожая. Заработав, снова отправлялись в бесконечное путешествие. Само собой, трахались и плодились они не переставая, отчего их численность постоянно росла, а вместе с ними и количество плотов и кое-как залатанных катеров, баркасов и даже старых траулеров. Как рассказывал Зилрой флагманом этого бродячего флота было старое небольшое круизное судно, что заодно выступало буксиром.

Океанское племя прибыло к Атоллу, отклинувшись на призыв поработать. Прибыли… да так там и остались — лишь четверть племени предпочло уйти, а остальные соблазнились регулярной жратвой, нормальной медициной и ежедневным доступом к хорошо опресненной воде. Они выполняли любую работу, не рвали глотки и жопы ради повышения зарплаты, довольствуясь малым. И в результате заработали настолько большую благодарность Первого, что тот даровал всем потомкам племени Паисундидо некоторые пожизненные права. Там был целый список мелких подачек, что в целом существенно облегчали жизнь каждому из потомков.

Знание о своих предках.

Знание о своей родне.

Право быть со своей родней.

Два литра пресной воды в день бесплатно.

Родовой потомственный подарок.

Пачка солевых таблеток в неделю.

Пачка сигарет в неделю (или две сигары).

Право уйти в холодный сон на пятьдесят лет — с амнезией.

Зилрой перечислял долго, нещадно при этом гундося и запинаясь… поэтому я запомнил от силы треть перечисленного. Но и этого хватило, чтобы понять — с такой базой при «рождении» вполне можно преуспеть, если не конченный кретин.

Зилрой с сестрой одновременно ушли в холодный сон в свое время. Почему? Этого они не помнят. Их лишь оповестили при очередном «рождении», что они являются потомками Паисундидо и пошли на добровольное пятидесятилетнее забвение со стиранием памяти. Им выдали все причитающееся и здравствуй Зона 40.

На следующий день начался праздник Смакендритт и лишь врученный родовой подарок позволил им выжить — каждый получил от системы по мелкокалиберному полностью заряженному револьверу. Шесть выстрелов у каждого. Этого им хватило, чтобы пережить первый праздник и не стать жертвами буйствующих насильников, бегавших по Сорокушке со вздыбленными херами. Они убили только троих — и остальные отправились искать менее зубастые жертвы. В тот день Зилра поклялась, что однажды она отрастит себе хер и сама будет трахать всех долбанных насильников. И свое обещание сдержала — ее прооперировали в Дублине, после чего, дождавшись праздника, она жестоко отымела сразу двух особо известных насильников, одного затрахав и забив до смерти.

Хозяин маяка хотел удариться в слезливые воспоминания, но я заставил его просто отвечать на мои вопросы.

Что за пушка на маяке?

А хрен его знает. Чем-то стреляет. Обслуживать не надо, система заряжает ее сама. Но есть проблема — сломан поворотный механизм. Купить новый поворотный модуль пока не удалось — дорого. Можно было конечно все же купить… но тогда Зилра осталась бы без члена. Так ведь дела не делаются — нельзя лишать сестричку заветной мечты. Ну да…

В результате стационарная пушка не может развернуться полностью, имея лишь небольшой сектор поворота, но этого хватает, чтобы держать под прицелом как сам лагерь, так и ближайшую к нему территорию. Хотя главную свою задачу пушка не выполняет — защита от гигоса, что может атаковать в любой момент.

Гигос — дивинус… Это одна и та же хрень, в чем я убедился, задав Зилрою десяток уточняющих вопросов. Животные-мутанты напичканные электроникой. Почти бессмертные сторожа глобальных убежищ. Но изредка они сходят с ума и начинают крушить все вокруг… Здесь в Формозе у гигосов-дивинусов размеры куда больше — ведь они живут в морской стихии и им не приходится таскать по суше многотонные туши. Обычно пары выстрелов хватает, чтобы отбить у спятившего гигоса все желание атаковать. Но в их случае пушка нацелена на гоблинов, а не на морскую пучину.

Зилрой попытался намекнуть, что поворотный модуль вполне можно добыть, если пройдешь в полуфинал неких Дублинских Игр и что мне за это будут благодарны все жители Зоны 40. Но стоило ему поймать мой взгляд и он признал, что это не лучшая идея.

Дублин…

То же самое что Дренажтаун для Окраины Мира.

Даже больше.

Дублин 5 — удаленный от берега на двадцать километров населенный пункт, граничащий с себе подобными, но отделенный от них скалистыми хребтами защищенными системными полусферами. Никто не смеет пересекать эти границы. Там, вокруг массивной крепости, в которую входят линии канатки, разбросаны здания поменьше. По большей части это бараки. Или скорее казармы — Дублин-5 является военным городом. И неудивительно — его население постоянно на военном положении. Битвы у внешней границы случаются ежедневно. Столь же часто из Дублина уходят посылаемые на системные задания отряды. Задания разные, но чаще всего их можно описать очень просто: найти и уничтожить.

Найти и уничтожить кого?

Как кого? Мутантов, конечно.

Каких еще нахер мутантов?

Обычных. Постядерных. Порожденных глобальной ядерной войной, что накрыла планету… радиация ведь проникнет куда угодно. Вот и внутренним территориям не повезло. Так появились лежащие за Дублином Земли Мутантов.

Мне пришлось встряхнуть Зилроя, чтобы прервать несвязный бред. Но он уперся и, отпив еще пару глотков бормотухи, забубнил громче, рассказывая сказку про то, что планета почти мертва и лишь Формоз защищает себя выживших от радиации и монстров. Хотя кое-что конечно все же прорывается внутрь через дыры.

Дыры эти, кстати, я легко видел с помощью бинокля. Надо было лишь взглянуть в противоположную от берега сторону, чтобы увидеть ту самую стальную стену выкрашенную в светло-серо-голубой. Там и обнаружились зияющие страшные дыры в стенах глобального убежища Формоз. Их было легко разглядеть благодаря царящей внутри черноте. Что логично — стены Формоза и прочих убежищ представляют собой слоенный многометровый сэндвич. Но все же… повреждения страшны. И они никак не могли возникнуть из-за природных причин. Я вижу следы когтей, осколков… я вижу невероятного размера вмятины и разрезы в стальной коже Формоза. И я вижу частые красные бородавки системных полусфер, висящих на стене на разной высоте, хотя кое-где вместо стальных грибов видны лишь дыры или искореженные вздутия.

Так что там про мутантов?

А ничего. Эти безумные уроды живут в своих землях. И устраивают набеги за мясом на Дублин-5 и ему подобные зоны. Если бы не дублинцы… все побережье давно бы уже было уничтожено. Но пока мутантам не удается пробиться, и они гибнут у стен Дублина-5. А ведь тут велика заслуга и фуриров! Именно они следят за тем, чтобы сборщики регулярно собирали продовольствие, чтобы затем отправить его по канатке в Дублин! Пусть дублинцы сражаются, но на пустой желудок особо не повоюешь.

Как выглядят мутанты?

По-разному. Но красивых среди них нет. Это гниющие заживо создания, что порой выглядят как звери или насекомые, а иногда и вовсе представляют собой нечто неописуемое. Твари они.

Ладно…

Что там с Гнойным Каньоном?

А все неплохо с этой склизкой трещиной в жопе мира. Хотя, по сути, это никакой не каньон, а просто глубоченная канава, что предположительно опоясывает весь Формоз и соответственно закольцована. Известно, что там, где каньон пересекают делящие мир на сектора скалистые отроги имеются забранные решетками тоннели. Обитаемые тоннели… никому точно неизвестно, что живет под скалами и насколько велики их территории, но разумных склизких тварей там хватает… Целиком их никогда никто не видел, но некоторые части мелькали довольно часто перед теми, кому посчастливилось уцелеть. Длинные и очень тонкие черные щупальца с чем-то вроде сопел или ртов на концах, что испускают контактный яд. Одно прикосновение — и ты парализован, превращаясь в мясной живой рулетик, что подтаскивают к решетке и втискивают в нее как в сетку мясорубки, рвя плоть и ломая кости. Череп вот не ломают, если верить жутким слухам или же ломают очень аккуратно, что не расплескать нежное содержимое. Это как почти растаявшая мороженка в дробленом вафельном стаканчике, что еще сохранил форму и держится внутри размякшего бумажного пакетика… главное успеть дотянуть до рта и жадно отхлебнуть… Ты хоть раз видел такое мороженое, Оди? В Дублине оно продается в специальных торговых автоматах… вкуснотища!

Но вернемся к Гнойному Каньону.

Его ширина разнится в зависимости от местности — опять же непроверенные слухи. Что-то вроде от пятидесяти метров до километра. Хотя целый километр… вряд ли такое может быть на самом деле… Что? В жопу географию? Ну да… Участок, где пролегает канатка от здешних зон к Дублину-5 шириной около двухсот метров. Внизу то, из-за чего каньон и прозвали гнойным. Там вода… вонючая зловонная жижа, куда все зоны класса Дублин сбрасывают свои сточные воды. Застойности почти нет — судя по редким бурунам у дна установлены мощные насосы, что заставляют всю эту тягучую мерзость постоянно двигаться. Закольцованная и постоянно пополняемая река дерьма… со столь же мерзкой флорой и фаунов на воде, у воды и под водой…

А еще там обитают те, кого система обрекла на рождение в Гнойном Каньоне.

Наказанные навечно. Они не могут покинуть пределов отведенной им территории, что, кстати, неплохо как для Зон так и для Дублина. Ни к чему лишняя угроза, верно? Тем ушлепкам терять особо нечего — их жизнь полное дерьмо. Они обитают в стенах каньона, держась повыше, там, где есть кое-какой сквозняк, что отгоняет удушливую вонь, исходящую со дна этой мега-канавы. Но спускаться им приходится регулярно — их пропитание зависит только от них самих. Охота, рыбная ловля и собирательство. Хотя что это за жратва, если даже вываренный кусок мяса норовит прожечь тебе желудок? Когда попавший в глаза сок лопнувшей ягоды вызывает многодневную слепоту, а не лопать нельзя — под несъедобной кожурой и ядовитым соком скрывается крохотная сердцевина… С обитателями Каньона налажена кое-какая торговля — благодаря то ли какому-то дебильному сбою, то ли так задумано, но каждый раз кабинки канатки замирают над Каньоном на пять минут ровно. При желании можно разблокировать двери изнутри и поздороваться с упырками… Вот только кому это надо? Системные полусферы неподалеку и отслеживают ситуацию, но они не вмешаются, если пассажир сам открыл дверь, подставив жопу под отравленный дротик. Да… обитатели Каньона неподсудны. Почему? А хрен его знает. Скорей всего потому, что они уже отбывают одно из самых строгих наказаний…

Зилрой говорил еще долго. А я не мешал, слушая его до тех пор, пока он не отрубился.

Поднявшись на крышу, я переварил информацию, заодно дав аптечке впихнуть в меня столько лекарств, сколько ей вздумалось. Тело налилось ненормальной легкостью, спину щипало и жгло, в кишках кто-то бился, подыхая от лекарств — похоже, меня ждет пара сюрпризов когда присяду посрать.

Ненадолго я замер, вглядываясь в высоченный изодранный плавник, что будто мясницкий тесак вскрыл нервную гладь закатного океана. Когда плавник ушел в пучину, я поднялся и потопал вниз. Время собираться… а как только закончу со сборами, сразу же разбужу плаксивого сученка и заставлю отправить меня по канатке, не забыв при этом выдать мне особые бонусные награды и заодно премиальные поощрения — и мне плевать, что я их не заслужил. Упомянувший о них Зилрой что-то бубнил про то, что сначала надо пролить ведро крови и цистерну пота, чтобы заслужить подобное… так я пролил. Разве что пропорции перепутал, но вряд ли дохлые фуриры в обиде…

* * *

— Охренеть — буркнул я, когда забравшая меня подвесная кабинка со старыми треснутыми бронестеклами поплыла над палаточным городком Зоны 40.

Пол был прозрачным, да и четыре стекла в стенках позволяли все рассмотреть в подробностях несмотря на трещины и грязь. Так что плотную группу на центральной площади я увидел мгновенно, как и стоящую на помосте одинокую высокую фигуру.

Гоффурир Замрод.

Он поднес правую ладонь ко рту и металлический ящичек рядом с дверью зашипел и родил его ровный спокойный голос:

— Я достану тебя, чужак. Не знаю кто ты такой… но я достану тебя.

— Да ну? — зевнул я, распечатывая злаковый батончик.

Наткнулся я на заначку Зилроя в небольшом тайнике в полу… Порножурналы оставил, а винтовочные патроны, пару игстрельных модулей и все съедобное забрал без малейшей жалости, не обращая внимания на тоненько воющего хозяина, что страдал от дикого похмелья.

— Ты пролил мою кровь… я такое не прощаю.

Поморщившись, я глянул на Замрода сквозь стекло. Кабинка продолжала двигаться, и вскоре лагерная площадь осталась позади. Снова подо мной поплыли палатки и кособокие хижины. Высыпавшие наружу гоблины-сборщики все как один пялились на подошвы моих красных кроссовок со стальными носками, что стояли на стекле. Еще один трофей…

— Оно тебе надо? — поинтересовался я у Замрода — Подумай трижды… ведь я ухожу…

— Ты пролил мою кровь.

— Да посрать — пожал я плечами — Забей, забудь, запей и живи себе дальше, фурир.

— Это война… слышишь меня, чужак Оди? Я объявляю тебе войну…

— Сам себя слышишь, ушлепок?

— Я знаю таких как ты… ты лидер… таких как ты, если они появляются здесь в Зоне 40… надо давить сразу же… или подминать под себя и использовать. Но такого как ты не подомнешь… Я знаю, что если дать тебе день… у тебя появится как минимум один солдат. Дай тебе неделю — и под тобой будет минимум три бойца… Дай тебе месяц… и ты получишь слишком большое преимущество.

— Мы уже встречались?

— Нет… или да… но именно эта недавняя наша встреча решила твою судьбу. Ты умрешь. Это война.

— Слушай ты, пафосный придурок со сгнившим эго и вялой мошонкой… знаешь в чем разница между войной и миром?

— Мир — это жизнь! А война — это смерть! Твоя смерть!

— Нет… разница в том, что войну ты можешь объявить единолично. В одностороннем сука порядке.

— И что?

— А вот чтобы заключить мир понадобится согласие обоих воюющих сторон. Смекаешь?

— Ты умеешь угрожать.

— Подумай еще раз, гоффурир ушлепок Замрод, пошевели мозгами. Я — ухожу. И не хочу оглядываться. Не хочу возвращаться. Подумай… стоит ли тебе давать мне причину вернуться?

— Это война…

— Ну да…

— До скорой встречи, чужак Оди. До скорой встречи… — прохрипел Замрод, явно желая, чтобы последнее слово осталось за ним. Я дал ему такую возможность, не став отвечать.

Этот ушлепок, несмотря на твердый голос и спокойствие, точно находится под ударной дозы какой-то наркоты. Иначе он бы не стал разговаривать как дрочливый прыщавый домашний подросток. Такому пафосу нет места на улицах. Там войн не объявляют и всегда бьют без предупреждения и в спину.

Оглядев оружие, прислоненное к набитому рюкзаку, я вытянул ноги, устроился поудобней и задремал, не обращая внимания на продолжающую тревожно попискивать аптечку, что все еще пыталась вытравить из меня остатки заразы. То, что вылезло из меня в сортире… еще не было последним приветом Зоны 40.

Лучше бы не дремать, а продолжать переваривать пласты набросанной мне в голову информации, но навеянная лекарствами сонливость брала свое и я решил не сопротивляться — лучше поспать сейчас, чем отрубиться в момент, когда от меня требуется максимальная собранность.

* * *

— Они просто помогли, босс! — она почти визжала, понимая, что еще пара миллиметров и острие дрожащего от бушующей во мне злости ножа погрузится в ее широко раскрытый слезящийся глаз.

— Я СКАЗАЛ! — рявкнул я с такой яростью, что вжимающийся в стену неподалеку безногий калека упал ничком и пополз, стремясь уйти от угрозы. Его путь пролегал по кишащему насекомыми мусору, но его это не смущало.

— Они просто помогли!

— Дерьмо! — схватив дуру за глотку, я с силой вбил ее спиной и затылком в изъеденную кислотными дождями кирпичную стену — Тупая сука! Сука!

— Ты ее убьешь, бвана! — чернокожий Берн вцепился мне в руку, дернул на себя, срывая мои пальцы с пережатой шеи уже обмякшей Вэлки.

Ударом плеча отшвырнув Берна, я, тяжело дыша, отступил и Вэлка с плеском упала в обжигающую лужу.

Поправив капюшон дождевика, я спрятал уже зудящую и покрасневшую руку с ножом в просторный рукав, устало опустился на корточки и замер, глядя на поскуливающего ползущего калеку, бубнящего что-то в стиле «Сынки я ничего не видел, клянусь, я ничего не видел».

— Зачем ты цепляешься за жизнь? — спросил я и обращенный ко мне жопой калека каким-то образом понял, что мой вопрос адресован ему — Твоя жизнь дерьмо…

— Но это все же жизнь — ответил безногий и уселся в своем наглухо зашитом снизу дождевике-мешке — Это жизнь…

— Ты жрешь мусор… живешь в мусоре…

— Я живу…

— Живи — кивнул я и швырнул ему небольшой тяжелый серый слиток — Живи…

— Я ничего не видел!

— Да посрать — отмахнулся я и поднялся, что тут же снова нагнуться, подобрать стонущую Вэлку и закинуть ее на плечо — Двинули, Берн. Вызванивай наших. Собирай всех в гараже Понча. Ему кинь сигнал вскрывать бетонный пол — сегодня нам понадобится весь арсенал.

— Зачем, босс?

— Мы пойдем убивать Желтых Драконов — спокойно ответил я, шагая по темному переулку, что был зажат между брошенными кирпичными многоэтажками с залитыми доверху водой подвалами. Мы брели по щиколотку в мутной воде с радужной пленкой.

Вода…

Вода неуклонно прибывала…

И от этого еще сухая земля неуклонно дорожала в этом проклятом каменном муравейнике. Территории банд уменьшались, а затем исчезали и тогда лишившиеся земли под жопой банды объединялись с другими или начали резню… Властям — тем, кто остался — давно уже было плевать на все и вся. Мы сами решали свои дела… решали по-своему…

— Драконов? — надо отдать должное Берну — он сначала обдумал мои слова и только затем заговорил — Босс… ты чего… они ведь нам…

— Помогли? — оскалился я и поправил сползающие на переносицу защитные очки. Пора смазать лицо защитным кремом…

— Они помогли Вэлке! Она попросила лишь раз — и получила помощь. Драконы наши соседи и дерьма от них мы не видели. Послушай… ты еще молод, босс. Сколько тебе? Твои восемнадцать ведь праздновали недавно?

— Ты о чем?

— Ты горяч… Вэлку чуть не удушил. Но ведь она выполнила задание. Сумка доставлена. Мы доставкой уже долго занимаемся… и пока репутацию держим неплохую. Но просри мы такой важный заказ сегодня… и хрен бы нам доверили еще одну такую доставку. Ведь так?

— Так.

— А может нас пришли бы убивать посланные недовольными заказчиками… так?

— Так.

— Вэлка не виновата, что на нее вышел тот долбанный робостраж. Это случайность. Так?

— Так.

— Ей пришлось позвать тусующих в заброшке драконидов. И в чем проблема? Они подтянулись, уронили плиту на стальную башку робостража. А затем через своего знакомого договорились, чтобы с местного полицейского сервера были чуток потерты записи… просто случайность — на патрульного упала плита с разваливающего здания. Ведь так, босс?

— Так.

— Когда все уладили — они позвонили тебе. Это поступок друзей. А ты взбесился… едва не угробил Вэлку.

— Ты дебил, Берн — шипяще выдохнул и забросил Вэлку в отъехавшую боковую дверь нашего фургона с рекламным слоганом «Лучшая пицца Отсосо! Вкус как у настоящей!».

— Дебил в чем?

— На улицах никто и ничего не делает просто так. Какой еще нахер дружеский поступок? Да загреми Вэлка в тридцать седьмой полицейский участок — я бы вытащил эту дуру через полчаса вместе с грузом! Ей тупо надо было сдаться! Но она запаниковала! И заорала!

— Но драконы помогли!

— Да! Помогли! И теперь все будут знать, что мы слабее Желтых Драконов! Они — большой брат на этой территории. А мы… а мы жалкие отсосы, которым разрешают здесь жить из жалости.

— Но это не так!

— Все будут думать, что так! Новость разнесется уже сегодня по всему району, а завтра — по всему городу! Ни одна по-настоящему хорошая доставка нам в лапы больше не попадет! Уйдет к драконам! И почему? Потому что Вэлка выставила нас слабаками! Это долбанная уличная политика, Берн! Высокая мать ее крышная политика, где на роботов падают плиты, безногие ползут по дерьму переулков, с серверов стираются данные, а из-под ножей льется кровь!

— Но какая у нас причина нападать на них?! Нас не поймут!

— Они подставили Вэлку — пожал я плечами — Навели на нее робостража. Вот и причина.

— А это так?

— А тебе есть разница? — спросил я, разворачиваясь к Берну и вглядываясь в его лицо — Или ты просто выполнишь мой долбанный приказ и пойдешь убивать драконов?

— Я…

— Да?

— Я возьму томми. Можно?

— Правильный выбор, Берн. Правильный выбор…

* * *

Разлепив глаза после короткой сторожкой дремы, я выдернул из руки иглу капельницы, сменил картридж в аптечке и снова залез в кирасу. Неудобно… непродуманно… это сурверское снаряжение — полное дерьмо. Хотя другого и не стоило ожидать — что еще посильно для покупки нищебродной Зоне 40?

Взгляд по сторонам и вниз показал, что ничего нового за время неспешного пути не появилось. Мы по-прежнему тащились как трахнутые ленивцем черепахи. Судя по нерегулярной тяжелой дрожи и раскачиванию, вся здешняя транспортная система была предельно изношена. Однажды очередная кабинка не доберется до пункта назначения…

Редкие стальные опоры вздымались между камней как потемневшие металлические зубы. Повсюду мертвая иссушенная земля с редкими желтыми кустами колючки и еще более редкими деревцами с зыбкой тенью, где прятались от солнца полосатые ящерицы. Кое-где на потрескавшейся земле лежали пыльные кости и судя по ним тут обитали необычные твари — двойные позвоночники, множество лап, длинный раздвоенный на конце хвост и тяжелые клыкастые черепа…

Вздрогнув, кабинка застонала в очередной раз и меня потянуло к пластиковой спинке старой скамьи. Мы двигались под крутым углом вверх, преодолевая подъем. С запозданием кабинка вернулась в нормальное положение и… вот он… Гнойный Каньон. Такое громкое название… и такое дерьмо с виду.

Пробороздившая иссушенную равнину гигантская сточная канава. Частые островки зелени на сером мрачном камне дрожали под порывами ветра. Прозрачное брюхо капсулы со стуком прошлось по изломанным черными ветвям. Подо мной открылась… да ни хрена там не открылось. Не такая уж и большая глубина, все дно рукотворного каньона покрыто бурой пенной водой с едва заметным течением.

— Стандартный проект — процедил я, переводя взгляд вперед и поднося к глазам бинокль — А это что за дерьмо на соломинках?

Метрах в тридцати от меня высились хлипкие даже на вид конструкции вроде строительных лесов, собранных из всего, что попалось под лапу — бревнышки, ржавая арматура, трубы… Все это несуразное говно с огромным трудом балансировало на том, что я обозначил для себя как некогда плоскодонное речное суденышко с излишней длиной, к которому добавили разнесенные в стороны боковые поплавки, превратив в подобие тримарана. С кормы в воду уходило две дрожащие цепи — якоря, чтобы удержаться на месте. Снующая по палубе немногочисленная команда походила на фанатов резины и стекла — закрывающая все тело защитная самодельная одежда и стеклянные мутноватые шлемы на башках. Судя по зыбкой дымке, что курилась над палубой, в этой одежде имелась прямая необходимость. Стальная утка плывущая по затуманенной реке говна…

На вздымающихся шатких лесах, разместившись на различной высоте, висели «птички» — полуголые гоблины с раздвоенными на концах палками, сетями, цепями и прочим странным оружием. Еще у троих огнестрел — два дробовика и странноватая хреновина, в которой я опознал игстрел. На верхнем «этаже» качающейся башни имелось еще кое-что — странная надпись «Эффель» и несколько гоблинов, что спешно готовили нечто, состоящее из многочисленных блоков, цепей и веревок. Завидев кабину, они засуетились, один свесился и что-то заорал, тыча в мою сторону пальцем. Наверх тут же полезла троица крепышей, несущая за спиной различные приспособы, среди которых выделялось что-то вроде механических огромных ножниц для резки металла.

Оценив все это дерьмо, я пришел к простому выводу — ушлепки решили срезать с каната стальное яблочко вместе с червем Оди внутри. Затем, используя канатку как точку крепления блоков, опустить срезанную кабину к тримарану внизу. И дело сделано. Уже убирая бинокль от глаз, я машинально отметил, что примерно половина поднимающихся от судна строительных лесов выглядит очень капитально и прочно. Вряд ли их разбирали. А вот вторая половина… тут все склеено кровавыми соплями и дерьмом, так что продержится не более суток. Но им ведь большего и не требуется — главное дотянуться до путеводной щедрой артерии с вкусняшками, что пересекает эту канаву говна…

Забросив рюкзак за плечи, я нахлобучил шлем, затянул потуже крепление под подбородком, опустил забрало и подхватил оружие. За это время план встречающих прояснился окончательно — что-то треща по рации, один из верхних командиров дал отмашку и четверо остальных вцепились в стальную змею троса у них под ногами. Действуют они привычно и без лишней нервозности. Значит, проделывают это не в первый раз. Что ж…

Зашипевший передатчик на двери выдал что-то шумное и непонятное, а затем сквозь помехи прорезался издевательский голос:

— Эй птичка Оди! Тебе вещает капитан Мульрос! Мы срежем тебя как блуждающий аппендикс с жопы — бережно и быстро. Потому спустим. Береги голову. Ты должен остаться в живых и в сознании. Понял?

Я не ответил, но капитан Мульрос не унимался:

— Важный чел описал тебя как крутого, быстрого, жесткого и смертоносного убийцу. Прямо как мою жену описал… Но мы же понимаем, что отстрел мягкожопых сборщиков… дело легкое, да? А вот с моими реально жесткими ребятками тебе лучше не связываться, если не хочешь, чтобы тебе обрубили руку и сделали твою жопу достоянием племени. Мы в курсе, что ты скорей всего вооружен… мой тебе совет — расслабься. До Дублина тебе не добраться.

Этот дебил решил, что я двигаюсь напрямик в Дублин? Я оскалился в беззвучной усмешке. Ну да… логично… я о своих планах не распространялся, так что мое отбытие из Зоны 40 выглядело как отправка прямиком в Дублин 5. А если у кого и возникла нелепая мысль, что я могу отправиться на поиски сестрички Зилроя… она быстро угасла. Ведь никто в здравом сука уме не попрет в одиночку против всего Гнойного Каньона. Это самоубийство…

— Если прямо сейчас выпрыгнешь, чтобы не заставлять нас срезать кабину — тебе зачтется. Реально зачтется. Сдашься сам, сдашь нам свои вещички и получишь на следующий месяц спокойную житуху. Обещаю тебе маленькую личную каморку, нормальную жратву и самогон, а еще Зинру для траха. Она любит трах! Ты пойми, Оди — ничего личного. Просто выгодный контракт…

Глянув назад, я заметил четыре алые системные полусферы, что выглядели на серой стене каньона как раковые опухоли.

— Ну же, Оди… подумай сам — тебе все равно конец после того, как ты так весело отпраздновал в Сорокушке. Тебе не добраться до той стороны каньона. Замрод не прощает. Он хочет прикончить тебя лично. Странновато? Согласен… Но кому какое дело пока он платит? А до его прихода ты спокойно будешь спать, жрать и трахаться, не боясь при этом за собственную жопу. Разве не щедрое предложение для такого обреченного бродяги как ты? Давай… выпрыгивай…

Вжав кнопку, я выдержал паузу и произнес:

— Ладно. Выпрыгну.

— Вот это дело!

— Самогон точно есть?

— Полно его! И закусон! Все ждет тебя на яхте внизу. Стальная сучка Розарио ждет тебя, мужик! Сначала ты выбрасываешь оружие, лады? Вообще все выкидываешь, потом выпрыгиваешь сам. Учти — времени в обрез…

— Ладно… так самогон на яхте?

— Прямо у меня под рукой пара бутылок, Оди! Посидим прямо у меня в каюте, выпьем душевно, закусим жареным крокодилом. Слово даю — так и будет, если придешь сам. Только я тебя к стене прикую — ну само ведь понимаешь, да?

— Ага.

— Так что?

— Ща буду — пообещал я и дернул рычаг на внутренней стороне двери.

— Не забудь — первым делом выброси оружие!

— Я начну с патронов — улыбнулся я, отодвигая дверь и подаваясь вперед.

Поведя стволом, выстрелил дважды, отправляя картечь не на верхний ярус, а ниже, накрывая стрелков. Выпрыгнув следом за улетевшими гильзами, еще в падении дважды вжал спуск, добивая воющих ушлепков. С грохотом приземлившись на затрещавшей дощатой площадке, ударом плеча отправил в далекий полет сразу двоих «ловильщиков» вместе с сетями. Отстрелив башку третьему, прыгнул в сторону и площадка, где я только что стоял, взорвалась щепой от выстрела снизу.

— СУКА-А-А-А! — воя, стрелок повторил выстрел, глянул в пробитую им дыру, откуда вывалился окровавленный и еще живой кусок мяса — Я убил Оди! Я!..

От моего пинка в спину он упал и полете вниз, с криком нажимая на спусковой крючок дробовика, хаотично рассылая картечь куда придется. Строительные леса зашатались, затрещали, где-то снизу со звоном отлетела одна из стоек и все начало накреняться. Ускорившись, я схватился за края яруса и кувыркнулся вниз, влетев ногами в ослепленного картечью подранка. Рюкзак мешал, цепляясь за стойки и вырывая их, мне в грудь ударила пуля, со звоном отлетев от кирасы. Еще один выстрел по касательной прошелся по шлему. Выругавшись, я выстрелил под себя и провалился сквозь хлипкие доски, уходя от стрелка вверху. Пробив площадку, долетел до следующей и… пробил ее тоже, отправившись дальше под изумленным взглядом какого-то старика, что пытался обвязать пару дрожащих стоек обрывком веревки. Стойки… упав на выдержавшую меня опору, выстрелом я выбил пару стоек и прыгнул ниже, забрасывая опустевший дробовик за спину и хватаясь за второй.

— Вот же сука гнойная! — хрипло заорал упавший на пузо старик, прижавшись к ходуном ходящей площадке и свесив харю в треснутых защитных очках — Я твою жопу…

Картечь выбила ему половину башки, попутно снеся еще одну стойку. Я же провалился ниже, продолжая стрелять. Отбив опускающийся на голову тесак, заставил его обладателя прикрыть меня и поймать животом пару выстрелов. Прикончив стрелка, я отбросил сдохший щит, подхватил с досок пистолет и, переломив плечом несколько стоек, прыгнул на несколько метров в сторону — тут леса уже расширялись, начиная походить не на хлипкую башню, а на кособокую пирамиду.

Меня встретили трое с сетями и рогатинами. С этой хренью они и отправились в полет к гнойным водам, а я, продолжая ломать стойки, метнулся к ржавой лестнице. Сбежав по ступенькам, миновал нескольких визжащих девок, что ощетинились копьями и ножами. Заметив тугие стяжки из цепей, сбил их выстрелами и прыгнул дальше, в то время как за моей спиной с адским грохотом начала складываться вся верхняя часть конструкции, давя визжащих гоблинов.

Поймав шлемом пулю, я рухнул в какие-то тряпки. Выругавшись, выстрелил наугад, никуда не попав. Вскинув трофейный пистолет, выпустил остаток магазина по всему, что двигалось и, вскочив, опять прыгнул, перебираясь на следующую дрожащую платформу из жердей. Вбив опустевший пистолет в пасть прыгнувшего навстречу парня, забрал у него нож, полоснул по глотке и скинул тело на поднимающего винтовку стрелка ярусом ниже. Упав следом и став верхней частью кровавого сэндвича, выстрелил в орущую башку из дробовика, расплескивая мозги по почернелым доскам. Еще два патрона ушли на перебивание цепей на очередных стойках. На ходу перезаряжаясь, я побежал по длинному нисходящему подвесному мосту с веревочными перилами, сшибая всех, кто попадался на пути, перепрыгивая их, вбивая подошвами в доски. Я торопился — с протяжным стоном и скрежетом надо мной заваливалась в сторону вся дерьмовая башня «Эффель» и я не хотел, чтобы эта ржавая херня зацепила меня на излете.

Прыжок… ствол дробовика изрыгает картечь в две орущие искаженных хари… со звоном их стеклянные шлемы разлетаются вместе с головами, а я уже бегу мимо, чувствуя, как шею и запястья начинает жечь огнем. Я уже внутри этой сранной дымки…

Ударив плечом приоткрытую дверь, сбил с ног пытающую закрыть ее бабу в украшенной нарисованными цветами кирасе. Сломав ей шею ударом ботинка, я высунулся обратно на палубу и прикончил двух мечущихся на носу «резиновых», после чего вцепился в стальной косяк и замер на полусогнутых. В следующий миг тримаран резко накренило, под частый металлический лязг нас затрясло, в то время как за бортом падали в бурую воду трубы, бревна, доски и орущие гоблины. Все продлилось лишь пару минут, после чего судно с тяжелым вздохом вернулось в нормальное положение.

Захлопнув стальную дверь, я крутнулся, отбивая направленный на меня ствол револьвера, что тут же перекочевал в мою руку. Уперев горячий ствол дробовика в прикрытую воротом черной водолазки крепкую татуированную шею, я поинтересовался:

— Долбанный капитан Мульрос?

— Я… я… да… — выдохнул чернобородый одноглазый лысеющий хрен. Ему лет пятьдесят. Бывший боец, но разжирел и расслабился. Но не совсем — от моего удара по яйцам он со стоном упал на колени, показывая спину с заткнутым за пояс вторым револьвером. Его я тоже забрал, взвел курок и прострелил башку осторожно выглянувшей в коридор девке с миниатюрным пистолетом.

— Так где самогон? — буднично поинтересовался я, глядя через иллюминатор как на палубе корчится передавленный стальной балкой гоблин, пытаясь сдвинуть ее с того, что еще недавно было его яйцами.

— Ты… ты нас…

— Это ведь тропа, да? — перебил я Мульроса и пинком по хлебалу помог ему подняться.

— А-А! С-сука! — капитан плюнул кровью на иллюминатор и тут же стукнулся о него выпученной харей.

— Гнойный Каньон — это ведь кольцевая Тропа Здоровья, да? Таков проект? Во Франциске II по Тропе пехом и на колесах передвигались, а тут по воде… да? Экскурсионные шлюхошхуны и трахнутые гондолы… да?!

— Да! Да! ДА!

— И здесь все обосрали — буркнул я, ударяя капитана башкой о стальную стену — Ладно… ты полежи пока… а я проверю здоровье твоей команды…

* * *

Опустевшее судно приткнулось боком к стене Гнойного Каньона, а капитан Мульрос приткнулся спиной к переборке своей каюты. И с тем, и с другим управиться было легко. Разбросав ноги по полу, связанный капитан глянул на меня исподлобья и, сплевывая кровь, признался:

— Не так я представлял свой сегодняшний ужин.

— Бывает — хмыкнул я, опускаясь на приставленный к другой стене стул, откуда мог контролировать сразу три важные точки — иллюминатор перед собой, дверь слева и капитана под вторым иллюминатором справа.

— Кто ты такой?

— Этот вопрос начал надоедать…

— Видать часто его задают — тяжко вздохнул Мульрос — Нальешь выпить? Пожалуйста. Все равно ты меня грохнешь. Я знаю, что убьешь…

— Убью — кивнул я, вставая и делая шаг к стенному шкафу со специальным креплениями для посуды, бутылок и бокалов. Несмотря на крепления многое побилось во время резкого крена, но кое-что все же уцелело. Шагая по битому стеклу, я нашел стакан и плеснул в него чуток из бутылки.

Стакан оставил себе, бутылку поставил рядом с бедром Мульроса, что демонстративно забился в угол, туда же запихнув связанные руки. Шмыгнув рассаженным носом, он дождался, когда я отойду и сцапал бутылку. Сделал глоток и зашипел от боли в разбитых губах.

Принюхавшись к содержимому стакана, я уточнил:

— Не из жопы нацежено?

— Не — поморщился Мульрос — Живые жбаны… не по мне. В этом мире и так хватает извращений. Ну что? Тост за мою смерть?

— На самом деле мне посрать на твою жизнь или смерть — зевнул я и скользнул взглядом по затуманенной реке за иллюминатором — Хочешь жить — живи.

Придавленный стальной балкой гоблин наконец-то сдался и сдох. Долго же он боролся за жизнь…

— Ты серьезно? — медленно и осторожно осведомился пленник — Слушай… давай без ложных надежд. Мне, если честно, плевать на всех здешних упырков лезущих к солнцу и власти. И на здешнее злобное токсичное мясо… тоже посрать. Единственное за что я держался руками и зубами — за позицию капитана. Я ее себе с боем выбил! Выгрыз! Доказал, что только я могу оперативно таскать старуху со всеми надстройками по говно-реке в любую сторону и без трагичных сучьих последствий вроде опрокидывания. А такое уже случалось! Еще за команду свою держался. И держаться буду! Вот на них мне не посрать.

Не став пока удивляться желанию капитана держаться за дохлую команду, я спросил о позиции:

— На кой хер тебе капитанская позиция? Корабль не твой. Боссы трахают во все щели…

— Здесь сухо… здесь сытно… спокойно. А члены боссов далеко от моей жопы — я ведь на реке, а они там… повыше… Чем дальше от долбанных лидеров — тем лучше. И работа не каждый день.

— Срезаете кабинки? Пиратите жратву?

— Да ну! — фыркнув, Мульрос сделал еще один глоток самогона и прохрипел — Мы охотники! Скальные охотники! Добываем с верхотуры все, что еще съедобно. Чем ниже к реке — тем больше яда в мясе. То, что добывается в нижней трети Каньона — чистый мать его яд, что разъест твои внутренности за месяцы. Это уже для калек и прочих доходяг. Вторая треть, та, что повыше — уже можно жрать, если все добытое хорошенько вымочить, а затем выварить в чистой воде — которую там же и добываем иногда из редких водяных жил.

— А верхняя треть?

— Королевская еда — вздохнул капитан — Даже пахнет едой, а не дерьмом. Знаешь… нашу еду как не вымачивай, а все равно пахнет чей-то жопой. Без глотка самогона в глотку не запихнешь.

— А жратва добытая из кабинок?

— Небесная еда! Я до сих пор помню вкус тех креветок… хотя пробовал давно и лишь однажды… Но ты поверь — мы лишний раз на рожон не лезем. Это в последнее время появилась какая-то… брешь…

— В смысле? Системе ведь вроде на вас плевать? Полусферы стреляют по жопам воровским?

— Не стреляют. Но…

— Но?

— Жратва ведь не Владыки — тихонько улыбнулся капитан и, покосившись на бутылку, следующий глоток все же делать не стал, попросив иного — Там в углу запеченный хвост лежит.

— Рядом с лужей крови?

— Ага. Я и сам доползу, если разрешишь.

— Лови — взмахнув рукой, я метнул нож, что с гудением вонзился в висящую на стене резную доску с изображением женского силуэта. Лица нет — вместо головы нимб с расходящимися во все стороны глубоко прочерченным лучами со вставленной начищенной до блеска светлой проволокой.

— Я правильно понял?

— Разрежь веревки, встань, переверни стол и накидай на него жратвы. Только такой, что выросла в реке или на стенах, но не в чьих-то животах.

С усилием выдернув нож, Мульрос не сдержал удивления, покосившись на мои руки:

— Хорошо ты метаешь… так нож и череп пробьет.

— Ну да…

— А насчет выращенной в чужих животах жратвы или выпивки… ты шутишь, что ли? Это же небесного ранга жратва! Нам такой никогда не перепадет. Фу, конечно и все такое… но я бы рискнул попробовать элитное мраморное мясо — пожарить бы решетке как этот хвост…

Говоря все это, Мульрос, утерев кровь с лица шторой с иллюминатора, ею же вытер руки и принялся готовить перекус. Я молчал, следя за происходящим за иллюминаторами и не забывая про открытую дверь.

— Я убегать не стану — признался капитан.

— Ты и не сможешь — признался я в ответ.

— Во-во.

— Насчет жратвы… и ты еще про какую-то вроде как брешь говорил…

— Эта жратва — чужая. Она ведь куда идет?

— Дублин.

— В точку! Дуплин-5! А там ребятки крутые живут… они из-за вороватых гнойных крыс вроде нас жратву терять не захотят. А у них передвижение почти свободное — как раз до самого Каньона. И вооружения у них хватает. Срежешь так чужое стальное яблочко со вкусной начинкой… и поймаешь выстрел из гранатомета аккурат в корабельную рубку или ниже ватерлинии. А могут и по жилым пещерам шарахнуть. Дублинцы отмороженные на всю голову ублюдки. Прямо как… к-хм…

— Как я?

— Только без обид. Но ты себя видел? Я только рацию от губ отлепил, а ты уже вниз летишь, дробовиком кровавые фонтаны в чужих головах зарождая… Выстрели, крики, лязг… по тебе палят, а ты, пули броней хватая, даже не задерживаешься! А потом все рухнуло… Ланса вон поперек передавило…

— Ну ты ведь не просил снять с него балку — улыбнулся я.

— И не стал бы — Мульрос легко выдержал мой взгляд и поднял с пола опрокинутый стул — Прошу к столу, убийца.

— Почему не попросил за Ланса?

— Он к нам приставлен был. По политической части.

— Че?

— Ну… каждый день собрания получасовые, долгий нудный гундеж про то, как мы все должны быть благодарны нашим славным лидерам, что утаивать даже часть добычи не есть хорошо и вообще спать надо меньше, думать надо меньше, а вот работать наоборот — надо как можно больше. Постоянно стучал на нас. Многим жизнь загубил. Я уже раз пять просил парней сдержаться и не удавить крысеныша.

— Почему?

— Сдохни он — меня бы сняли — просто ответил капитан, садясь первым и начиная резать отвратно выглядящий черный бугристый хвост — Уйди я… кого поставят на это корыто? Какую-нибудь прикормленную гниду из своих? Тогда работягам вообще житься не станет.

— Не хочешь за них отомстить? — лениво поинтересовался я.

— За кого? — удивленно выпучился Мульрос.

— За парней своих.

— Так они живы!

— Живы? — я глянул в иллюминатор, где выползшая на палубу похожая на разложившегося багрового червя тварь втягивала в себя голову Ланса — Ладно этот…

— Команду сняли три часа назад — буркнул капитан — Вместо них загнали на борт команду долбанных майлсов. Ну типа солдат здешних. Не элитных, конечно, те далековато. А эти просто охранники с Чернодра. Это третий прибрежный форпост в паре миль отсюда.

— Твоя команда сейчас там?

— В точку. Со мной только электрик и моторист отправились.

— Их не жалко?

— А чего их жалеть? Забаррикадировались себе в моторном отсеке и сидят, на нас через вон ту камеру поглядывая — капитан кивнул на насаженную жопой на бутылку пластиковую лягушку, закрепленную под потолком в углу.

— И слышат нас?

— Слышат.

— Тогда пусть топают сюда — усмехнулся я, втыкая вилку в пахнущей дерьмом и сильной химией мясо. Попробовав, выплюнул, смыл это дерьмо с языка глотком самогона и шагнул к рюкзаку — Угощу кое-чем повкусней. Есть копченый осьминог и вяленая рыбья жопа — большая.

— Я за такое… — шумно выдохнув, Мульрос опрокинул в себя стопку и закашлялся — М-мать твою… ось-к-ха-ног… осьми… к-ха… сука копченый! Живут же люди в Зоне! Послаще нашего!

— Так что там про появившуюся брешь? — едва заметно лязгнувший в моем голосе металл заставил капитана осечься, заодно излечив его от приступа кашля.

— Ну раз нас послали на прежде недоступную канатку… Я не говорю, что тут все ангелы. И раньше нападали! Грабили! Даже сама стальная кабинка для нас — ценность великая! В ней же можно жить и не бояться ни тварей, ни ядовитого тумана. Понимаешь?

— Продолжай.

— Так что технология грабежа давно отлажена. Но потом… после жестких вооруженных терок с Дублином… удалось договориться кое о чем.

— Например?

— Ну… мы не трогаем канатку. Вообще не трогаем. Даже не смотрим на караван бусин с начинкой из морепродуктов и бухла. Взамен же, раз в неделю, мы вроде как получаем от Дублина крупную посылку.

— С чем?

— А хрен его знает. Нам не докладывают. Но одно скажу точно — патроны шлют. И оружие. Раньше у нас считай кроме копий и тесаков ни хрена не было. А теперь майлсы вооружены пистолетами, винтарями, дробовиками. Смекаешь?

— Смекаю…

— Это недавно началось — дипломатия наша успешная. Даже кое-какие лекарства появились. Плюс инструменты. Мы наконец разобрались со вторым движком и кораблик стал бегать шустрее… Так что я ошалел, если начистоту говорить, когда мы получили приказ снять ту кабину.

— Две девки.

— Две девки — кивнул капитан и робко потянулся к брошенному мной на стол свертку из пластика — Это же оно?

— Девки? Нет. Это осьминог.

— А? Да нет! Я понял…

— Что с девками?

— Да кто его знает…

— Я здесь из-за них — спокойно произнес я и навел дробовик на дверь, откуда послышался топот.

Два ввалившихся в каюту парня были похожи разве что грязью и стилем одеждой. А еще голодным блеском в глазах.

— Сначала укусить хотя бы дай осьминога лапу! А потом убивай! — попросил первый, как завороженный пялясь на стол, где красовался уже развернутое Мульросом угощение — Сука! Большой как хер моего папаши, дно ему пухом!

— Это Эд — вздохнул капитан и ткнул пальцем во второго — А это Сэд.

— Не убивайте пока, пожалуйста — попросил Сэд, делая осторожный шажок вперед.

— Жрите — я отвел ствол дробовика и это послужило приглашением для всех троих.

Осьминога разорвали на куски за считанные секунды. Разговорить неистово жрущих я и пытаться не стал, предпочтя заняться чисткой дробовиков и трофейного пистолета. Закончив с этим, сохраняя бдительность, снял ненадолго снаряжение и занялся его осмотром. Всего насчитал четыре пулевых попадания, хотя может их было и больше — там, где на металле появились следы картечных частых отметин. В меня палили со всех сторон, пока я прорывался к шаткому фундаменту долбанной картонной башни. Обтерев тело, осмотрел себя, убедился, что все в порядке — не считая старых почти зажитых ран — и опять влез в стальную шкуру безликого штурмовика.

Я мусор Формоза…

Я мусор Формоза…

Беззвучно оскалившись, некоторое время смотрел на свое искаженное отражение в забрале шлема, прежде чем нахлобучить его на чуток подсохшую голову.

Следующие пару минут я разглядывал ту доску с вырезанным женским силуэтом. Когда надоело, спросил:

— Владыку начертали?

— Это? — прочавкал Мульрос, одновременно забирая у Эда слишком жирный кусок — Она самая. Че ж так вкусно-то сука… че ж мне так вкусно-то? Сэд! Не лапай рыбу!

— Системе пририсовали сиськи — проворчал я, вставая.

Оглядев палубу через иллюминаторы, убедился, что пришвартованный к стене кораблик пока что никого из разумных не заинтересовал. А вот слизняков добавилось — уже четыре твари двигались в едком тумане, дожирая остатки мяса с палубы, оставляя за собой блестящий чистый металл. Будто наждаком прошлись…

— Фоэтиды — кашлянул от стола Эд — Или лимусы. Хотя все называют их фотами. Фот ин фог, фот ин фог… Наши сучьи конкуренты…

— Почему?

— Жрут то же самое, что и мы. И умеют карабкаться по стенам.

— Убиваете?

— Не-а… гемморно… его хоть на пять кусков наруби — каждая часть нового фота отрастит. Поэтому мы просто ждем.

— Чего?

— Слизняковой оргии — невесело хохотнул Сэд, с тоской глядя, как во рту Мульроса исчезает последний кусок копченого осьминога — Раз в год они сползаются к дальней решетке и начинают жрать друг друга. Растут на глазах! Когда тварей остается лишь штук двадцать — расползаются огромными горами. А потом почкуются, суки…

— Разделяются?

— Да… а потом все сначала. Так вот и живем.

— Я бы убил — сказал я, глядя, как трясется самый маленький фот, которому повезло отыскать у стены пару мозговых ошметков — Нажрались?

— Спасибо… теперь…

— Теперь?

— Убивать будешь? Это ж зряшный перевод копчености… мы даже переварить не успели… Понятно, что наши жизни в твоей руке, но… — Мульрос не закончил, наткнувшись взглядом на мою насмешливую ухмылку.

— Ваши жизни мне нахрен не сдались. Включи сраную логику, капитан. Я пришел сюда за двумя девками и еще кое-чем.

— Чем?

— Неважно. Девки где?

— Ну… хер его ведает — развел руками Эд и потянулся за бутылкой — Форпост?

— Там должны знать — кивнул Мульрос — Но там они точно не задержались. Бабенки красивые? Молодые? Кожа чистая? Глаза, руки, ноги, жопа на месте? Губы кислотой не съедены? Сиськи как? Ты не подумай — я просто прикидываю для чьих членов они хороши. Чем симпотней баба — тем выше по стене ее поднимут.

Вспомнив Зилроя, я пожал плечами:

— Тут хер угадаешь. Возраст средний. У одной есть член…

— О-о-о…

— И духовка в пузе.

— Ух ты! — пленники переглянулись, одновременно открыли рты, но за всех ответил Мульрос — Тогда она наверху. Среди Чистых.

— Среди кого?

— Высших наших. Элитных. Видишь — капитан вытянул руки, наклонив голову, показал кожу шеи — Видишь?

— Будто следы ожогов — кивнул я.

— Они у всех нас. Мы бережемся, закрываемся, но туман просачивается везде и потихоньку грызет кожу. Это мы еще везунчики — не приходилось нырять.

— А заставляют?

— На дне всякое… вот, к примеру ты металла сколько на дно уронил… теперь его надо тралить, поднимать кошками на борт. А то что не удастся… пригонят сюда наших тюремных и заставят нырять.

— В это дерьмо? — я указал на бурую воду с оранжево-желтой пышной пеной.

— Ага. В него. А какой у них выбор? Точно! Тюрьма! Она ведь по пути отсюда к Альту!

— К чему?

— Альтосиудад. Наш город там — капитан ткнул пальцем вверху — Ну как наш… я там ни разу не бывал. И вряд ли буду.

— Прямо город?

— Да куда там… пещеры для самых счастливых. Налепленные на стены хибары и подвесные мостики для тех чья жопа не позолочена. Ну… так говорят. Мы сами там не поднимались высоко. Хотя снизу видели какие-то огороды…

— Они растят репу и картоху! — сонно заявил Эд и сполз на пол — Все… меня можно убивать. Пока вкус копченины с языка не пропал… Только в рот не стреляй! Лучше в затылок.

— Заткнись! — рыкнул на него капитан — Уважаемый гость Оди тебе же сказал уже — включи сука логику говноед! Он прибыл сюда за девками. А ножками по Каньону особо не походишь…

— Да — подтвердил я — Все просто. Вы помогаете мне отыскать одну девку.

— Уже одну?

— Хотя бы одну — кивнул я — Но самую важную.

— Ну понятно… ту что с духовкой в пузе…

— Ее как раз в жопу. Мне нужна вторая. Обычная. Вряд ли красавица. При ней должна быть какая-то книга для записей. Или толстая тетрадь.

— Если бумажная настоящая — такую не выкинут — заметил внимательно слушающий Эд — Ну… если она не совсем уродина, то она там же — в Альте. Раздвигает не обожженные кислотой ножки перед верхними…

— Или она в Паскудосе.

— Где?

— Тюрьма Паскудос. В ту же сторону, но ближе. Сразу за форпостом Чернодр. Между ними протянут мостик, но и водой подойти можно.

— Ну так погнали — приглашающе улыбнулся я — Давайте. Поднимайте жопы и вперед.

Надо отдать должное — сначала они поднялись и потопали к выходу, прежде чем Мульрос задал самый главный для них вопрос:

— Так ты отпустишь нас живыми?

— Вы мне нахрен не сдались — повторил я — Заберу нужное — и исчезну. Если поможете как следует — запру вас троих в моторном отсеке и завалю двери свежими трупами. Чтобы вас не обвинили в помощи мне.

— Может и прокатит — глянул на капитана Сэд.

— А может не прокатит и будем мы сосать херы охранников в Паскудосе… — вздохнул Эд.

— Может и будете сосать — кивнул я и подопнул задумавшегося в дверях Сэда — Курс на сраный Чернодр!

 

Отправить