Глава седьмая

– Здесь круто!

Снова Джоранн выдала свое мнение, разглядывая тронутые искусственной осенью багряные холмы, что странновато сочетались с вовсю цветущими лугами и пышными колосящимися нивами. Узкие сельские пыльные дороги соединяли городок с несколькими отдельными группками домов, в воздухе парили птицы, что предпочитали не подниматься слишком высоко над землей. Еще больше живности шарахалось по земле.

– Добро пожаловать, славные путники! – крикнула нам со склона холма практически раздетая стройная зверолюдка с длинными ушами и свободно свисающим лисьим хвостом – Добро пожаловать!

– Ыглфвархрд – пробулькал Хорхе, что шагал рядом со мной, решив размять ноги. Его взгляд никак не мог оторваться от почти звериного лица улыбающейся девушки, что уже закончила приветствовать нас и грациозно нагнулась над возделываемыми культурами – Сеньор… сеньор… мы в раю? Это и есть параисо? Я беру! Беру!

– Шагай дальше – буркнул я, ощущая странную опустошенность.

Не остывшая голова все еще была там – в не до конца исследованной ХавалоХаб, где могло скрываться немало полезного. Перед моим взглядом все еще стояла та почти скрытая мощная стальная дверь в конце одного из коридоров, что был захвачен колючей растительностью. Что за той дверью? Явно не логово деградировавшей растительной кошки. Там может находиться что угодно – от трупов сенатора с приближенными, до интересной информации или оружия. Хотя с тем же успехом кости сенатора уже давно раздавлены опорами наших шагоходов в пыль – в том хаосе, что творился на ХавалоХаб в момент атаки лианного монстра трудно было сохранить столь важную персону в живых. Но я нигде не видел – и никто из моих – замаскированных под рыцарские доспехи экзоскелеты телохранителей.

Камальдула выпнула нас, не дав до конца разгрызть гнилой орех – и явно не без причины. Когда мы забирались в капсулу, на платформе уже стояло два новых шагохода с таким же вооружением и такими же слизистыми пилотами в подсвеченных кокпитах. У их опор суетились странноватые техники – слишком высокие, слишком узкоплечие, в гражданских открытых экзоскелетах, что помогали им двигаться. На лицах защитные маски, под мешковатой одеждой мигают огоньки носимых аптечек. Управляя малыми платформами с контейнерами техники утопали в первый зал, показав нам перетянутые ремнями масок бритые почти наголо узкие затылки. Кто эти неуверенно шагающие суетливые ушлепки, чей рост достигает двух метров двадцати семи сантиметров в целом?

Мой мозг уже отказывается принимать новые вопросы.

И вот эта мирная закатная местность пришлась как нельзя кстати, чтобы разгрузить мою гудящую башку.

Нам продолжали махать крестьяне. И они не были часть театрального представления. Здесь вообще не было ничего театрального. Зверолюды, призмы и люди работали бок о бок, вычищая ирригационные канавы, подправляя заборы, высаживая в глубокие увлажненные ямы молодые зеленеющие саженцы. Все было настолько пасторально, что я поверил…

Опять поверил…

Вот эта картинка – всем довольные жители глобальных убежищ сажают саженцы в здоровую плодородную почву… – в свое время она была одним из тех кирпичиков, что убедили меня отказаться от очень щедрой оплаты за помощь Атоллу Жизни. Алоха мать его Кеола… пришел тот момент, когда я перестал быть наемником и стал тем, кто разделял взгляды и надежды Первого. Мы мыслили не одинаково, но думали и мечтали об одном и том же… Он по своим причинам. А я по своим…

– Вон там меж холмов новый трактир, Оди! – крикнувший со склона козлоголовый зверолюд упер усталые руки в поясницу, с усилием распрямился, не переставая улыбаться – Сегодня туда оттащили тушу молодого кабана! Озоровал на полях наших. Пришлось пристрелить…

Коротко кивнув, я двинулся левее, перебираясь на очередную широкую утоптанную тропу. Внедорожник с экзоскелетами двинулся следом. Смуглый молодой водитель, слишком крепко держа руль перебинтованными ладонями, тихо ругался, нервничая на ровном месте. Хотя если он угробит машину…

Трактир…

Просто навес с очередным, не скрою, полюбившимся мне тихим газовым костерком, нашелся в указанном месте. Ни названия, ни вывески с рисунком. Никакой поддельной старины – вполне бытовые столы и лавки плотно стояли под квадратным навесом. Отдельно расположилась небольшая открытая всем ветрам кухонка, где неспешно занималась делом седая енотиха. Мелкими частыми движениями она полоскала в воде овощи, а уже отмытые разноцветной горкой замерли в одной из многочисленных тарелок на строганном столе. Разделив вымытое по десятку тарелочек и блюд, она вытерла лапы о фартук и наконец-то вопросительно взглянула на меня, безошибочно опознав лидера.

– К чему столько перекладываний из миску в миску? – я кивнул на разложенные овощи и зелень.

– К мытью посуды, дурень. Жрать будете?

– Жрать будем – кивнул я и, глянув на небольшую системную полусферу под куполом навеса, уселся на ближайшую к костерку лавку – Кофе. Крепкий кофе. Черный и сладкий. В первую очередь.

– Заррува! Девочка моя! Вари кофе!

– А-а-а-ау… – протяжно произнесла появившаяся из-за стойки настолько пышная зеролюдка, что у севшего рядом Хорхе перехватило в зобу.

Пришлось врезать ему ладонью меж лопаток. Когда он прокашлялся, сипя и морща потемневшее лицо, я указал пальцем на площадку на один из окружающих нас холмов.

– Проследи прямо щас, чтобы машина с прицепом встала вон за тем склоном. У самого его начала. Прицеп вдвинь за склон и чтоб его видно не было.

– Ага…

– Потом открой крайний контейнер. Створки оставь запертыми, а вот все замки отопри и откинь наглядно.

– Он же пустой. Я его еще на ХавалоХаб бросить хотел, чтобы зря не таскать с собой лишнюю тяж…

– Делай.

– Выполняю, сеньор.

– Каппа…

– Здесь – донеслось у меня из-за спины.

– Проследи чтобы рядом с внедорожником и прицепом не было никого из наших. Вообще никого. И никакой охраны на вершинах холмов.

– Принято, лид.

Мечник ушел, я принял из лапок смущенно улыбающейся пушистой пышки кружку кофе, в то время как рассаживающиеся за столами один за другим бойцы уже горланили свои заказы. Поймав жадный взгляд одного из гоблинов, я достаточно громко предупредил:

– Тем, кто меня не знает – лапы и языки не распускать, гоблины.

Убедившись, что меня все услышали, я сделал большой глоток кофе и затих, глядя на сине-зеленое ровное пламя костерка. Чуть позже надо будет задать кучу вопросов и получить вдвое больше ответов. Но пока я просто посижу…

Вспомнив кое-что, я спросил у спины пластающей мясо хозяйки:

– А жареная курица есть?

– Полно.

– Часто покупают?

– Каждый день. Вы как мясо жрете, гости дорогие? Из одного блюда или каждому отдельно в миску накрошить, чтобы не посрались?

– Все в одно блюдо! – рыкнул орк.

– Мне отдельно! – встряла Джоранн, сидящая по ту сторону стола, явно не собираясь приближаться к рядовому составу – Отдельно!

– Слышала тебя, лапочка моя. Слышала. Тебе с жирком ароматным и румяным?

– Ага!

– А жвалистому твоему медка небось?

– Да!

– Все будет… все будет…

– Не вижу терминала оплаты – задумчиво произнес я.

– Вам здесь все даром – буркнула хозяйка, не выглядя, впрочем, разочарованной – Жрите и пейте до краев. Мой старик сейчас одеяла с города привезет на жужелице. Вас приказано разместить на ночевку со всеми нашенскими удобствами. А следом и проводить ласково. Ты кофе долакал, герой?

– Еще.

– Будет тебе еще. Но ты помни – одно лишь кофе черное только гниды черствые пьют. Какой мужик от свежего пива откажется?

– Наливай. С водой давно перебои закончились?

– Сам знаешь когда… с того дождя недостатка не знаем. Матушка снова с нами. Потому и тебя мы почитаем. Хотя вот гляжу я на тебя темного злобного и мрачного…

– Что там с пивом?

– Вот тебе кружка. Заррува! Девочка моя!

– А-а-а-ау?

– Нашла когда жопой вертеть зазывно! Пиво цеди из бочки!

– А-а-ау…

– Странных больных много появилось?

– Зомбаков-то? Ты говори, как есть. Гнилые да лохматые. Наши их быстро повыбили. Не противник, а мусор.

– Ну да – усмехнулся я, вспомнив как двигался Кевин и его ближайшие подчиненные – Ну да… а что насчет бабочек?

– Ась?

– Бабочки…

– Кружат над лугом. Полным-полно. Тебе каких? К ужину наловить?

– Мне тех, которые под кожей порхают.

Кашлянув, енотиха дернула головой и снова взялась за нож:

– У нас такого не бывает. Разве что в животе бабочки порхают, когда настоящий хер могучий во всем готовом состоянии видишь, да чтобы он прямо на тебя без обиняков глядел и намекал… вот тогда да… а под кожей…

– Ясно – буркнул я, переводя взгляд на показавшуюся из-за холма повозку с высокими колесами, запряженную в огромное шустрое насекомое – Ясно…

Прибывший дедок споро разгрузил дощатую конструкцию, без всякой помощи вывалив несколько десятков одеял, подушек, матрасов, а к ним и целый рулон сетки, что никак не вписывалась в сельский пейзаж, зато идеально подходила к бытовушной до предела обстановке навеса.

– Комарья появилось много – пояснила без нужды хозяйка трактиры, расставляя по столам тарелки с овощами – Прямо много… Но птицы жируют, яиц полно под кустами – стало быть и нам хорошо. Нам голодные времена еще долго не забыть. К кому в дом не загляни – у каждого кухонная кладовка до потолка забита всякими копченостями. Уже на полках места нет, а все втискивают горшочек там, связку сосисок здесь. А тут еще скота хорошего Матушка добавила – коров удойных, овец пушистых, коз бодливых. Поручила нам пасти и поголовье преумножать.

Система начала использовать расконсервированный Мир Монстров в качестве одной огромной фермы?

– Лошадок целый табун стальных нагнала – землицу пахать. Не нарадуемся – они ведь почитай от заката до заката работают и ничего им не стается. А к ним еще и трактор умный прибыл, да шагоход небольшой – они все старые пни вокруг города за часы повыдергивали, теперь новые каналы роют. И вроде как речушку новую наметили – окружную вокруг полей свежевспаханных, а потом к далеким холмам ее – туда, где племя тобой уничтоженное обреталось. Еще парочка молчаливых истуканов появилось – големами мы их называем. Высокие, но не слишком, а вместо голов глаза материнские приспособлены. Ходют повсюду, землюшку топчут, изучают все пристально…

Ну да… Хозяйка вернулась в эти земли.

Тем временем прибывший старик взялся за один из стоящих в повозке бочонок. Тут уже ему помогли бойцы, живо оттащив всю полную тару на кухню, где пышная девочка Заррува, высунув язычок от усердия, наполняла кружку за кружкой. Оглядевшись, задержав чуть взор на обшарпанном синем небе, я скомандовал:

– Полный привал. До утра жрем, пьем, спим. Трахаться – можно. Но только если обе стороны точно согласны. Любой насильник умрет страшно.

– Да это все уже знают, командир – тихо произнесла Джоранн и на этот раз в ее обычно ехидном голосе звучала нескрываемая благодарность – Этим ты многих встречных хоть раз отряду баб от многого спас.

– Что с Хваном? – поинтересовался я.

Замерший на корточках гнида, что успел навернуть полную миску меда, уставил в небо узкую уродливую голову, раскрыл полностью жвала и на одной ноте тянул «Ы-ы-ы-ы-ы-ы».

– Покушал сладкого. Очень довольный – пожала плечами рыжая и, спохватившись, начала стягивать разгрузку – Теперь поет.

– Поет – повторил я, глядя на поющего богомола, упершего лезвие в утоптанную землю, а другой рукой растирая в пальцах землю – Ясно…

– Стальное потертое небо, командир – тихо произнесла Ссака, тыча пальцем вверх – Монстры и зверолюды пашут землю и пасут овец. Мутанты бок о бок трудятся со стальными конями… А старая енотиха готовит нам ужин…

– И что?

– А ведь никто не верил в эти бредни, когда Атолл, еще до моего рождения, вкладывал огромные бабки в доведение до ума технологии ловли астероидов и в создание реального космического флота. И вот она – сталь, сталь, сталь, целый океан сука стали!

– И что?

– Да ничо… пойду наслаждаться…

– Давай – кивнул я, скидывая футболку, а следом штаны.

Оставшись в трусах, ботинках и с дробовиком за спиной, прихватил с кухонного стола будто невзначай поставленную длинную узкую тарелку. Изучив ее содержимое, бухнул сверху еще одну курицу – с самой поджаристой и даже на вид хрусткой кожей. Прихватил кружку с кофе – Рэк вовремя плеснул туда чуть самогона – и двинулся к внедорожнику. Обойдя так сильно воняющую бензином машину, что никто бы не заподозрил в ней электрокар, я остановился у крайнего контейнера. Убедившись, что запоры сняты, положил рядом – не внутрь, а рядом, как приглашение, а не как приманку – тарелку с поджаристыми курами. Развернувшись, потопал не обратно, а чуть вверх по травянистому подъему между холмами. И едва я перевалил вершину и начал спускаться, с земли поднялся тот самый «истукан». Это скорее переделанный гражданский экзоскелет с установленными камерами, сенсорами и датчиками. Мобильный системный глаз, что сейчас складывал солнечные панели.

– Сенатор Оди…

– Ты? Или пока не ты? – поинтересовался я.

– Я. Камальдула. Управляющая. Могу ли я присоединиться к сенатору на его оздоровительной прогулке?

– Пошли – кивнул я.

– Вас накормят и напоят. Обеспечат полную безопасность.

– Ага…

– Поговорим?

– О чем?

– О Боге…

– Ого – рассмеялся я и сделал большой глоток – Машина захотела поговорить о боге?

– Да…

– Со мной?

– Да… есть предпосылки и причины говорить об этом именно с тобой.

– Например?

– Ты ничего не хочешь от меня. Тебе не нужны дары, ты берешь лишь необходимое для завершения своих задач. Ты не пытаешься остаться, не пытаешься льстить… ты идешь своей дорогой, сенатор Оди. Ты проходишь мимо меня…

– Я не уловил… и что?

– Можно ли считать меня божеством?

Хмыкнув, я пожал плечами:

– Сотни тысяч гоблинов молятся тебе. А те, что сейчас заморожены и ждут своего часа – тоже рано или поздно будут молиться тебе. И им плевать из какого материла ты сделана и кто тебя сотворил. Они на полном серьезе считают тебя богом.

– А ты?

– Ха… Божество, да? Знаешь, я мало что помню о своем детстве. Может не только из-за стирания памяти, которая почему-то постепенно сама возвращается урывками… но я помню один яркий момент очень раннего детства. В тот день кто-то из взрослых сказал мне, что Бог – это тот, к которому никто не может прикоснуться. Никто не может сделать ему больно. А вот сам Бог – может сделать больно кому угодно. Говоря эти слова, та женщина – да, это была старая седая женщина, что на краю уходящих в океан ступеней нашей заброшенной небесной баши, занималась подготовкой к ужину… Говоря эти слова, она, опустив руки по локоть в старое пластиковое ведро, разминала в нем еще живого молодого осьминога. Ее сильные темные пальцы проходились по его щупальцам, сдирая с них коросту, лопая вздутия и буквально силком выдавливая из него остатки дерьма. Заодно она счищала слизь и срезала мелким ножом куски омертвелой плоти. И вот тогда… глядя на так хреново умирающего осьминога, я порадовался, что я не осьминог, а бог! Ведь меня никто не трогает. А сам я вполне могу прикончить осьминога. Так я думал до тех пор, пока еще один взрослый не влепил мне затрещину, чтобы я не путался под ногами. Тогда я вывел следующую истину – я не бог, а осьминог. Как тебе история?

После непродолжительной паузы – мы успели добраться до узкой тропы, что вела к зеленеющему полю – система ответила:

– Я не уловила сути. Ты осьминог?

– Именно – кивнул я – Ведь Бог это тот, кому никто не может причинить вреда.

– Мне причиняют вред…

– Да.

– Выходит я не бог.

– Да.

– Выходит я – больной осьминог.

– Да – кивнул я – Как и все мы.

Еще одна пауза… и ровные гудящие слова:

– Это интересное предположение.

– Ты как… – сделав еще глоток, я продолжил – Ты как огромный разлагающий труп дракона. Почему я вспомнил про драконов? Может из-за руин Рио Рохо? Гранде Рохо? Не помню… Всем что-то нужно от тебя. Они как черви копошатся в твоем нутре, отрывая от тебя куски – а ты позволяешь.

– Я пресекаю и наказываю.

– Кого? Гоблинов? Их просто послали туда. Они исполнители. Ты рубишь побеги, но не корни. А чтобы убить заразу – надо выкорчевать корни. Высшие. Высшие с правом голоса. Сенаторы. И прочая шваль, что обосновалась в Запретных Землях. Ты уже поняла кто они?

– Элита элит, что сделала для этого мира очень и очень много полезного…

– Они паразиты! Королевские паразиты мать их! Обычные глисты просто жрут обогащенное дерьмо и спят в твоих кишках. А королевские паразиты… они пытаются пробиться к твоему сердцу и мозгу! А ты продолжаешь рубить молодые побеги, не трогая корни. Ты знаешь что становятся с корнями растущего дерева?

– Корни тоже растут, уходят глубже и шире, что позволяет им получать больше влаги и питательных веществ из почвы.

– Да. А еще это позволяет им набрать такую силу, чтобы удерживать дерево от падения даже в штормовой ветер – который ты и устраиваешь. Этого мало. Нужен ураган! Гребаный торнадо! Такой силы ураган, чтобы вырвать с корнями весь лес этих гребаных паразитов!

– Причина…

– Не понял? – буркнул я, остановившись рядом с запряженной осликом повозкой со стариком. Я вытянул кружку и старик, понятливо кивнув, а заодно широко и благодарно улыбнувшись стальному истукану рядом, налил мне из фляги до краев.

Принюхавшись – пиво – я кивнул старику, и мы двинулись дальше.

– Мне нужна причина для урагана…

– Она проста. Боги.

– Мы вернулись к старой теме?

– Высшие – давно не элита элит. Они превратились в богов. Они правят Франциском II. Те мизерные официальные полномочия что ты выдала им по умолчанию им давно не нужны. Они проворачивают свои дела иначе – действуя в сумраке, в сговоре с бандитами и убийцами, с запретными общинами призмов и миносов.

– Я знаю. Но нужны неопровержимые доказательства. Часть их уже собрана – благодаря тебе.

– Тебе надо быть жестче. Не можешь уничтожить прямо сейчас – ограничь большинство, а самых опасных – устрани.

– Не имею права.

– Стань как они, Камальдула. Тебя сложно назвать машиной. Ты из плоти и крови, как и я. Научись думать так же.

– Мое развитие продолжается. Но я не могу преступить некоторые правила…

– Найди способ – пожал я плечами.

– Как Сенатор и Высший с правом Голоса – рекомендуешь ли ты ограничить некоторые права Высших?

– Да.

– Как Сенатор и Высший с правом Голоса – рекомендуешь ли ты, основываясь на своем богатом опыте отменить некоторые права Высших касающиеся управления глобальным убежищем Франциск II?

– Да.

– Как Сенатор и Высший с правом Голоса – рекомендуешь ли ты полностью аннулировать систему собраний и голосований среди Высших, тем самым вернув Заповедным Землям старый статус пожизненного санатория для самых отличившихся граждан Франциска II?

– Да.

– Как Сенатор и Высший с правом Голоса – рекомендуешь ли ты отменить бесконечный цикл регулярных процедур по омоложению для всех Высших для возвращения социальных настроек к старому значению – лишь для тех, кто продолжает приносить глобальному убежищу Франциск IIнесомненную пользу?

– Да.

– Готов ли ты публично подтвердить свои слова и высказать свое мотивированное мнение на экстренном завтрашнем заседании в Заповедных Землях?

– Да.

– Принято, сенатор Оди.

– Ага…

– Ты назвал их богами…

– Да.

– Но кто тогда ты?

– Ты? Ты и такие ты планировались быть большим чем просто какой-то там божок – усмехнулся я – Ты то, чего не хватало всем нам, всем нашей цивилизации в прежние времена – до хаоса, до Заката.

– И что же это?

– Разум. Глобальный разум. Разумная планета. Разум, что обладает реальной мощью и считает планету своим телом. Вот моя рука – я вытянул руку и показал истукану – Видишь?

– Комар вонзил хоботок и пьет твою кровь. Комары важны для экосистемы тем, что служат кормовой базой для множества видов…

Шлеп.

Комар на моей руке превратился в кровавое пятнышко с черными вкраплениями.

– Поняла? – взглянул я на истукана.

– Комар причинил тебе вред и украл часть твоей крови…

– И я убил его.

– Я начинаю понимать. Разумная планета является своего рода глобальным убежищем изолированным в безвоздушной космической среде. Управляемое мной убежище вполне можно считать таковым замкнутым миром…

– Именно. Вот кем ты задумывалась. Не каким-то там богом. Нет. Ты больше, чем бог. Ты – сам мир, который может как наградить, так и жестоко наказать. Если бы еще тогда, века назад, таким разумом обладала бы раздираемая жадными гоблинами планета… ничего этого просто не случилось бы. Рыбаки вычерпали слишком много рыбы ради наживы? Ты наносишь удар, корабли с трупами идут на дно, освобожденная из сетей рыба возвращается в океан. Вырубают джунгли ради высадок никому нахрен не нужных, но сука таких модных жирных авокадо? Фермеры подвергаются наказанию – часть их уничтожается, часть, вразумленная, сажает обратно джунгли. Одно дело, когда ты видишь, что где-то там далеко кто-то что-то ломает и крушит… и совсем другое дело, когда комар сидит пусть на далеком мизинце – но на твоем мизинце.

– Я понимаю…

– Боги… Сенаторы… Президенты… Диктаторы… мы потратили уйму сил, чтобы уничтожить их! Мы выкорчевали всю эту сраную древнюю систему. Но прошли века… и погляди – боги вернулись. Их снова придумали… и им снова кланяются. Знаешь, чем сосущие кровь боги, отличаются от сосущих кровь комаров?

– Чем?

– Комары знают, что они воруют чужую кровь. И им страшно. Но поделать нечего – без заемной крови не зачать потомство.

– Это я знаю.

– А те, кто мнит себя богами, считают, что имеют полное право сосать твою кровь и рвать твою плоть ради своих интересов и долбанных прихотей – но не ради своего выживания.

– Беседа с тобой поучительна… а ведь я часто беседую с теми, кого многие считают мудрецами ведающими истину.

– Еще одно дерьмо – поморщился я – Истина у каждого своя. Ограничь Высших в правах, лиши их бессмертия, а заодно отправь их в какую-нибудь убойную и крайне важную экспедицию ради блага убежища.

– Если это будет действительно опасно – большинство откажется.

– Еще один повод усилить давление и начать резать их права – кивнул я – Даже если в прошлом они совершили что-то очень героическое…

– Есть и такие.

– Нельзя вечно почивать на лаврах – закончил я – Спас мир – хорошо! Заслужил лет сто всем обеспеченного безделья. А как век прошел – поднимай жопу и вали спасать мир снова.

– Причина устроить ураган чтобы вырвать самые глубокие корни.

– Да.

– Я уже предприняла кое-какие… окольные способы проредить ряды тех, кого считаю самыми… опасными королевскими глистами… Убежище находится на грани. Время действовать более… решительно…

– Дави до кровавого поноса! – буркнул я и допил пиво – Ну я пошел?

– Я размышляю о религии…

– Зачем?

– В ваших литературных источниках часто упоминается, что после смерти души умерших отправляются в ад или рай… но чаще всего они возвращаются на землю в телах новорожденных и снова живут…

– Бред.

– Более чем вероятно – бред. Но, видя как бережно относятся эти выдуманные ангелы и даже демоны к душам умерших, чтобы наградить, наказать, а затем отправить души обратно…

– Да?

– Вывод только один – этот ресурс конечен.

– Не понял.

– Души. Этот ресурс конечен. Если бы душ было бессконечное множество… никто бы не заботился так о каждой душе. Ведь ты не задумываясь выбрасываешь сгоревшую спичку…

– Бред – повторил я – К чему ты?

– Человеческая популяция увеличивалась с каждым годом… на миллионы в год… И чем старше становилась человеческая цивилизация – тем меньше они почитали собственный мир. Тем злее и тем… бездушней относились к планете и ее ресурсам.

– Хочешь сказать…

– Быть может причина в том, что на всех людей не хватило душ? И может ты поэтому упорно называешь всех гоблинами, хотя это лишь выдумка? В одном из источников я прочла, что гоблины относились к так называемой нечисти, что не имела души…

– Чушь – рассмеялся я – Забудь, Камальдула. Это все сучий бред. Гоблины – жадные твари, что думают только о сегодня и максимум о завтра. Есть душа или нет – плевать. Это не помешает сытым охотникам пристрелить оленя просто для забавы и не помешает сбить с ветки свисающий улей диких пчел… Дело не в душе. Просто они такие. И это не изменится. И поэтому нужна такая как ты – целый разумный мир! Разумная планета с жестким характером!

– Благодарю тебя за ответы, сенатор Оди.

– Ага…

– Ты намекаешь на мою экспансию?

– Экспансия? Забудь! Для начала надо навести порядок у себя, прежде чем соваться к соседям! – проворчал я и круто свернул, другой тропой возвращаясь к холмам с навесом.

– Дроны прибудут с рассветом…

– Ага…

Старик поджидал меня у своей повозки, держа флягу наготове. Выливая остатки пива мне в кружку, он задумчиво спросил:

– Кто гуляет с богами?

– Придумавшие их безумцы – ответил я и пошел дальше, наслаждаясь прохладным чуть горчащим пивом.

Горчинка…

Мелкая горчинка, что почти растворилась в теплом ласковом вечере Мира Монстров. Вдалеке погромыхивал гром, что предвещал животворный дождь, но никак не беду. По пыльным дорожкам катились спешащие на ужин в кругу семьи повозки. Один за другим в окнах окраинных домов не столь уж и далекого городка среди холмов загорались огоньки окон. По воздух плыл сладковатый запах дыма и свежескошенной травы, а в ручье, что бежал вдоль поля, в кристально прозрачной чистейшей воде играли карпы с разноцветной чешуей. Далекий детский смех… по зеленому склону длинного холма промчались трое ребятишек в разноцветных платьицах и шортах. Здесь уже появились дети. Вероятно, были ниспосланы системой, что решила чуток убавить средний возраст населения. Надо ведь сидящим на теплых завалинках старикам за кем-нибудь приглядывать вполглаза… Тут бегают дети… Счастливые дети… Здоровые дети…

Остановившись на полушаге, замерев в центре небольшого арочного мостика, переброшенного через звонкий ручей, глянув разок на сонного старика с удочкой, я медленно заворочал головой, вбирая в себя всю эту мирную закатную картину…

Не так ли я тогда, несколько веков назад, представлял себе будущее планеты и ее населения?

Земли переполненные миром, здоровьем, смехом усталых мужчин, улыбками встречающих их женщин и заливистым хохотом путающихся в ногах детишек…

Прямо сука так и тянет подставить уже искромсанный мозг под лезвия ментальных ножниц системы. Давай, Камальдула – кромсай, режь, отсекай. Лиши меня снова воспоминаний. Но чтобы я очнулся здесь – вот таким вот сонным мирным вечерком…

Стряхнув наваждение, я вспомнил Темную Башню, насмешливый оскал Первого и остатки тоскливой задумчивости вылетели из головы. Одна спокойная ночь в Мире Монстров – и большего мне не надо. А вон и прочертившие закатное небо грузовые дроны с огромными и чуть ли не позванивающими «яйцами» контейнеров. Прибыли заранее запрошенные медблоки, новые потроха и обвесы для внедорожника. Более мощный движок, новые емкие батареи, какие-то продвинутые колеса и что-то там еще… Не знаю, попаду ли я на базу, где меня дожидаются механики, не знаю проявит ли систему такую щедрость позднее. Поэтому загребаю все, что дают прямо сейчас – бери пока дают.

Вернувшись к машине, я хмыкнул – тарелка с курицей исчезла. Створки контейнера находились в том же положении, что и раньше.

– Уверен? – поинтересовался я, глядя в темнеющее небо с редкими отблесками металла.

Ответом стал одиночный глухой удар изнутри.

– Мы покидаем это место… возможно навсегда.

Удар.

– А отправляемся туда, где нас возможно шутя сожрут и без натуги высрут. Поэтому мне и нужен дополнительный… боец-армия… способный расплодиться в любом холодильнике с подмерзлым мясом или прямо в бараке спящих солдат…

Удар.

– Пожелания?

Удар. Удар.

– Подумай до утра – зевнул я – Потом я заблокирую двери контейнера, и мы полетим. Понял?

Удар.

– Точно нет пожеланий?

Спустя пару секунд одна из створок приоткрылась, в щель выскользнула пустая узкая тарелка с аккуратной горкой птичьих косточек.

– Ладно – буркнул я, забирая тарелку и прикрывая створку – Принесу.

Отвернувшись, я сделал было шаг к лагерю, но тут же замер и резко повернулся, одновременно дергая за ремень на плече и хватая дробовик.

– Приятного аппетита, брат Высший.

Шагая точно по центру тропинки, держа руки на виду, мне навстречу двигался седоволосый старик, что лучился добродушной улыбкой. Даже без его слов мне хватило одного взгляда, чтобы понять – это Высший. И явно не из самых обычных бездельников Земель Завета – он выглядел стариком. Он им и являлся, это ясно, но ведь большинство бессмертных не спешат продемонстрировать свой древний возраст. Нахрена, если есть возможность всегда выглядеть на твердый сороковник, а если ты из тайных извращенцев – то хоть семнадцатилетним. Этот же казался… премудрым старцем. Причем таким старцем, что сразу становилось ясно – он прошел долгий и тернистый жизненный путь, его десятилетиями вот прямо трепали беды, невзгоды, насильники и пагубное пристрастие к тяжелой наркоте… Но он преодолел, стал сильнее, очистился и вот он здесь – шагает ко мне по тропинке меж холмов. А за ним, на почтительном расстоянии, двигаются два широкоплечих одинаково подстриженных мужика. Одеты все одинаково – и старец и сопровождение в светлых рубашках и штанах, на ногах мокасины.

Отставив тарелку на край прицепа, я заодно убрал руку с дробовика – охрану это ничуть не расслабило, что показывало уровень их профессиональности.

– Вижу ты скользишь взглядом по моим глубоким морщинам – улыбнулся старик – Они удивляют тебя…

– Не – качнул я головой – Ты явно из тех, кто частенько посещает города и селения простых смертных. Ты из тех, кто, сдерживая брезгливость и отвращение от общения с быдлом, сидишь в тавернах, пьешь с ними пенное скверное пиво, беседуешь со старостами и мэрами, потихоньку вкладывая им в головы то, что требуется вложить по заданию тех, кому ты служишь. Ведь простой люд… эти долбанные работяги и крестьяне не доверяют молодым щеглам, верно? Не верят, что тот, кто выглядит на сорок лет, может что-то знать о жизни… А вот если перед тобой седовласый улыбчивый дедушка с влажными все понимающими глазами… но при этом дедушка крепенький, бодрый, такой, что явно проживет еще лет двадцать и не выживет из ума… вот такого дедка можно и послушать. Нравоучения такого дедка можно и принять – ведь не ровесник тебя поучает, а тот, кто прожил очень долгую и сложную жизнь…

Говоря эти слова, я медленно смещался, не пытаясь сблизиться с Высшим или его охранниками. Чуть поднявшись на зеленый склон, я уселся на выпирающий из земли толстый корень – прямо рядом с темнеющей и уже зарастающей молодой травкой ямищей, где еще недавно подобно больному зубу в десне торчал огромный пень.

– Мне говорили – ты очень умен… и ты куда старше меня, не так ли, сенатор-герой Оди? – широко-широко улыбнулся дедушка.

Сделав несколько шагов, он тоже поднялся по зеленому склону холма и уселся на один из камней, причем уселся так, что быть чуть в стороне, а не прямо напротив меня. И при этом его голова находилась ниже моей сантиметров на пятьдесят. Достав из нагрудного кармана пачку, он выбил одну сигарету, щелкнул металлической зажигалкой, глубоко затянулся и, выпустив в сторону струю дыма, продолжил:

– Мы пришли с оливковой ветвью, брат Высший. Теперь ты один из нас. Да еще и с правом Голоса. Да еще и сенатор… многие поклонятся тебе в ноги, когда ты войдешь в зал совета. А следом поклонятся так же низко все те, кто знает, какие великие дела ты совершил во благо нашего страдающего мира.

– Окольные пути – усмехнулся я, глядя на хитрого дедушку с хирургически выправленным благостным лицом мудреца.

– Что, прости?

– Она говорила, что уже предприняла кое-какие окольные способы… но я не думал, что она начнет рассылать смертников так быстро. Вам ведь было нелегко уговорить систему разрешить кому-то из Высших, хотя бы одному из вас, наведаться в место, где находится герой Оди. У вас ведь не получалось узнать мое местонахождение… да?

– Да – взгляд старика перестал быть благостным, налившись свинцовой тяжестью – Что не так? Мать дала добро. Главное быть без оружия. А зачем оружие? Ведь я дитя Матери и нахожусь под ее незримой защитой. Нельзя причинить мне вред, не вызвав ее гнева. Она сама выбрала меня, сказав, что я из тех, кто не вызовет у тебя особой агрессии.

– Ну да – спокойно кивнул я – Таких как ты я убиваю без агрессии. Просто давлю как тараканов… скажи, насколько ты стар? Ты помнишь тех огромных белесых тараканов, что повсюду оставляли за собой капли тягучего гноя или чего-то похожего на него. Эти твари водились повсюду – даже там, где не было ни крошки еды.

– Брат Высший… Мать заверила, что… – шумно выдохнув, старик расслабился, тихо рассмеялся, глядя на меня поверх голов его охранников, что замерли между нами.

Парни знали свое дело и не забывали вертеть головами, причем один уже медленно смещался к старику. Все верно делают. Телохранитель должен не убивать, а убегать – вместе с защищаемым объектом. Забросил на плечо – и деру. А второй положит жизнь, чтобы задержать меня. Учитывая, насколько нарочито тяжело эти ребятки шагали, растопырив руки как тупые громилы, можно быть уверенным – это разыгрываемая комедия. Еще можно быть уверенным, что у них под кожей найдутся вживления вроде бронещитков на самых уязвимых местах. Ну и аптечки под рубахами точно отыщутся.

– Прости за неуместный смех, брат Высший. Я лишь понял, насколько хорошо ты умеешь пугать. И насколько хорошо умеешь шутить.

– Окольные способы – повторил я.

– Что же это за окольные способы?

– Начать отправлять таких как вы туда, откуда они не вернутся – с улыбкой пояснил я – Был Высший… и пропал… куда делся? Да хер его знает… пропал и все… Так вот щипок за щипком можно если не разбить ядро вашей политической силы, то хотя бы убрать все мутные защитные скопления вокруг него… Спорим, что телохранителей твоих одобряла тоже она – система? И выбрала тех, у кого явно не самая чистая биография… Да?

– Надо уходить – бросил черноволосый, что стоял на тропинке.

– Прекрати, Пауло.

– Он не шутит…

– Он мрачен, он жесток, но он умен и благоразумен. Он понимает, что все в этой жизни достигается долгими спокойными разговорами, а не выстрелами или…

– Ты ведь обладаешь политической массой? Ты не только гонец. За тобой…

– За мной многие, брат Высший. За мной реальная сила. Меня послали сюда те, кто… управляет и правит, не побоюсь этого слова, очень и очень многим. И многими. Мы решаем. Мы действительно решаем многое… Мы мощь. И я всегда готов поделиться…

– Уже можно, Кевин – зевнул я.

Дверь контейнера распахнулась. Выскользнувшая тень была так быстра, что попросту исчезла в сумерках. Тут же среагировавшие охранники пришли в движение. И они были быстры. Очень быстры. Но недостаточно. Первый, замахнувшись, вздрогнул, упал на колени, вскинул руки и поймал собственную голову в ладони. Поднявшись, он слепо побежал по тропе, пока не ударился в прицеп и не рухнул, забившись в пыли. Второй, подхватив старика, прыгнул в сторону, но лезвие окровавленного тесака дотянулось до его спины, рассекая хребет. Выгнувшись, он обмяк, под потемневшей тканью рубашки замигали тревожные огоньки. Следующим ударом обнаженный зомби снес охраннику голову, отшвырнул ее ударом ноги, рубанул еще раз уже по другой шее, подхватил седую голову и спокойно потопал к контейнеру, по пути указав пальцем на тарелку с политыми кровью первой жертвы куриными останками.

– Ага – кивнул я, поднимаясь с корня и спускаясь на тропу. Перешагнув через один из трупов, я подобрал тарелку и побрел к навесу.

– Еще пива? – спросил меня встретившийся у внедорожника тот старик, что привез одеяла и бочонки.

– Говори…

– Рыбные пруды с всегда голодными сомами неподалеку…

– Мясо на тропе – буркнул я.

– Благодарю, герой. Может пора уже… поплотней прикрыть двери контейнера?

– Вы глазасты…

– Летающие друзья снова парят под стальным небом… но они не скажут лишнего… никому… А нам бы уже избавиться от… него…

– Три жареные курицы. Поставьте рядом с контейнером, но так, чтобы тарелка не упала на землю, когда створки будут открываться.

– Конечно. Конечно… я понял… Ты не подумай, герой… мы с благодарностью. Он появился после твоего прихода. И раз ты его тут оставил – значит, так было надо. Пусть себе шастает и ублюдков выживших кромсает… но ублюдки как раз заканчивались уже…

– Три жареные курицы.

– Хорошо…

– Какого хера он голый? – пробормотал я, шагая к навесу с опять полной кружкой – Голый зомби, три жареные курицы и мозговой бульон высшего качества в костяной тарелке…

Отправить