Глава третья

– Как же сука хорошо-о-о-о… – повторил свой стон израненный великан.

– Дерьмо – пробормотал я, сначала убедившись, что меня слышат только Ссака и Каппа.

– Что не так, лид? – явно сдерживая стоны боли, поинтересовался мечник.

– Мне сука просто отлично! – стонал полудохлый серый гигант – Нервы выгорают нахрен… как же кайфово…

– Он слишком рвется поболтать – скороговоркой ответил я – Мы ему жопу порвали, а он мечтает выпить и излить душу? Восстанавливайте себя и экзов! Но делайте это тихо…

– У него есть связь? – поинтересовалась Ссака и тут же заскрипела зубами от боли – У этого ублюдка есть связь?…

– Вряд ли – ответил я – Живее, гоблины! Какого хера вы мне вопросы тупые задает? Оценивайте уровень повреждений! И поглядывайте по сторонам.

– Принято.

– Там парочка аборигенов еще живы…

– Их гребаные проблемы – ответил я и приоткрыл забрало экза, повернувшись к начавшей дергаться туше.

Я хотел напомнить живущим в одном теле странным парным ушлепкам о том, что пора бы поболтать, как и было обещано после дозы здешнего бухла. Но увидел происходящее с гигантом и понял, что пока надо повременить.

Корс пытался задержать гибель Рупперта.

Звучит даже круто.

Но на самом деле он просто оттягивал агонию. Чуть отступив в сторону, я увидел незамеченное ранее – одна из пуль вошла в основание бугристой башки сзади. Вошла глубоко и сейчас из дыры сочилась не только кровь, но и что-то тягучее, розовато-прозрачное. Без медицинской помощи с такими ранами если и выживают, то становятся гарантированными калеками. Хотя, судя по обвислому лицу без выражения, Рупперт умер давным-давно, даже изнутри превратившись в то же, что и снаружи – в мясную куклу.

В мясной экзоскелет…

Вот дерьмо. То гоблины в плуксов лезут, то плуксы в людей, да? В этом мире все через жопу.

Эта пауза позволила мне заняться сразу несколькими делами.

Для начала я оценил собственное состояние. Аптечка затихла, левую руку я снова чувствовал и по характеру боли понял, что там тяжелый ушиб. А ушибов теперь на мне хватает – весь буду в кровоподтеках. Поясница тяжело ноет, но терпимо. Резко колет в левом боку. Но и там ушиб – просто не внешний, а внутренний. Может буду срать кровью пару дней. В любом случае я дееспособен. А в джунглях только это имеет значение.

Экз… тут все примерно также. Немало мелких повреждений броневых щитков, пара изогнутых тонких пластин отлетела нахрен, обнажив следующий уровень многослойной брони. С коленом легкие проблемы, но я уже вскрыл бедренный набор инструментария и за несколько минут справлюсь с проблемой. Энергия? Батареи на две трети полны. Ну… все опять не так плохо. Хотя мы просрали уйму оружия, причем тяжелого – оно валялось вокруг, погнутое, искореженное, бесполезное. Прямо как эта серая туша…

Пока я пихал тонкий щуп во вскрытый коленный канал экза, одновременно оттирая от грязи полуприкрытое забрало другой рукой, я рассматривал и… дракона.

Некогда это было… великаном. Дэвом. Пусть вымахавшем вдвое, но это дэв. Тут я точно не ошибаюсь – слишком уж характерные пропорции тела. Именно так выглядели те миролюбивые ушлепки живущие над Окраиной Мира и за кислотными коридорами. Цвета кожи не увидать, слишком уж много на нем наросло черно-серой губчатой хрени, что была покрыта роговой коркой. Вонь… этот запах гниющего тела был настолько силен, что меня аж выворачивало – а я гоблин ко всему привычный. Тут дело даже не в вони, а в ее характере – пахло… тревожно. Пахло чем-то болезненным, угрожающим, инстинктивно хотелось отступить – что я и сделал. Казалось, что это пахнет не грязное умирающее тело, а сама болезнь, что пожирает этого ушлепка. Не знаю, что это за кожное заболевание – но ну его нахрен. Вспомнив про летающие в воздухе споры и всякое такое дерьмо, я закрыл протертое забрало и отодвинулся на пару метров назад. Увидевший это дергающимися глазами Рупперта спинной паразит булькающе пьяно рассмеялся:

– Жопой чуешь заразу, Оди?

– Ага.

– Правильно боишься… это что-то вроде проказы. Или грибка…

– Ты говорил.

– Ой мне хорошо… сука как же мне хорошо… плеснешь еще грамм двадцать?

– Где моя беседа, Корс?

– Будет тебе долгая беседа. Расслабьтесь, парни. Располагайтесь удобней. Перекусите. Вы же сука дракона завалили. Вот он я – подыхаю у ваших ног. О… потекло…

Умирающий организм содрогнулся, даванул из забурлившей задницы дерьмо. Все телесные системы сдавали одна за другой. Великан давно бы уже сдох, если бы его не заставлял жить полупрозрачный паразит, чем-то похожий на палку с обрывками рыболовной лески – вместе с крючками.

Разобравшись с коленом, я убедился, что нога сгибается-разгибается нормально и занялся локтем. Каппа уже чуть пришел в себя и присел над вскрывшей Ссакой – у наемницы все было не так радужно, судя по количеству крови льющей из ее покалеченного экза.

– Где руины? – спросил я главное.

– А вон там – само собой, Рупперт и пальцем не шевельнул, но по зрачкам дергающихся глаз я понял, куда смотреть.

Но тут трудно ошибиться – я просто проверял насколько эти двое еще адекватны. Я только что вспомнил, что первые секунды великан сам вел бой, пока его не «оседлал» Корс. Значит у Рупперта сохранялись какие-то остатки разума. Хотя пуля под затылком… Тряхнув головой, я заставил себя вернуться к главному – похоже, аптечка вколола слишком много обезбола.

– Что в руинах?

– Много чего. Но туда вам не попасть – Корс снова застонал, когда я вылил в щель еще чуток мескаля – О мерде… о мерде… да-а-а-а….

– Руины…

– Транзитный узел. Хаб. Все ради сучьего Формоза! Ну и еще в пару места океана вроде как отсюда шли особые поставки – как надводные, так и подводные. Не знаю куда делись корабли, а подлодки так и стоять в подземных стойлах – три из пяти. Из одной такой я и вылез…

– Из подлодки?

– Верно. Я оттуда. Как и Рупперт. Выбраться выбрались, а забраться потом обратно не смогли – все обрушилось нахрен. Мой тебе совет, рыцарь Оди – лезь в воду. Снаружи мы пробовали отовсюду – дохлый номер.

– А тот путь которым вы…

– Выбрались? Он схлопнулся. Эти ублюдки взорвали здесь все! Не знаю, что пошло не по плану, но взорвались далеко не все заряды. Пока мы выбирались, я лично видел на внутренних колоннах огромные нашлепки взрывчатки. Все снаружи обрушилось…

– Часть здания стоит.

– Ага. Стены стоят. А внутри гребаный сэндвич из межэтажных перекрытий – и тут повсюду железобетон. Ветра и циклоны нанесли почвы и семян, там тебе хренова туча растений. Не поймешь где копать… а мы пробовали. Мы сука пробовали – особенно рьяно, когда Рупперт заболел этим долбанным грибком. Сначала он начал раздирать жопу ногтями – до крови. Я думал мыться ему надо чаще, начал его гонять в реку. Но потом короста пошла по ягодицам… поползла по спине…

– Да срать я хотел на твою мясную куклу.

– Ну да… рыцарю похер, да?

– Рыцарю?

– Ну ты же завалил дракона… славный рыцарь в сверкающей броне. Чтоб ты сука сдох от нашествия жопных червей и кусачих муравьев!

– Так кто ты такой, Корс? – спросил я, продолжая заниматься экзоскелетом – И давай быстрее – мы гоблины занятые. Да и ты… растекаешься…

– Рупперт… вы убили Рупперта. А он мне как брат… и как мать с отцом.

– И как жена?

– Да пошел ты!

– Слишком много о нем говоришь.

– Еще бы не говорить! Я Корс! У меня нет желудка! Нет даже рта! Я просто… кусок хребта со свисающими нервоножками! Я то, что на тебе надето! Только я… куда более изящный… и смертоносный…

Я глянул на свою бронированную грудь, на вытянутые ноги.

– Да… ты верно понял, Оди. Я что-то вроде экзоскелета, что на тебе надет. Только я куда лучше! И поэтому срать я хотел на прочие железяки вроде шагоходов и экзов!

– Мы видели – согласился я.

– Мои стальные колоды по бокам сортирного очка? Да! Я срать хотел на старомодные железяки!

– Ты экз?

– Я… я экз. Я толком не знаю кто я такой, если уж напрямую. Мескаль еще остался?

– Потом.

– Ну да… мне охренеть как хорошо… нервы плавятся… Я Корс! Но это я сам придумал – свое имя. Я очнулся в упавшей разбитой банке. Что-то вроде защищенного биологического контейнера. Видел такие?

– Видел – ответил я, вспомнив те разбитые или просто помутневшие колбы с источником энергии, что лежали в темных транспортных коридорах Вест-Пик – Тебя создали. В лабораториях. Так?

– Что-то вроде…

– Не верю – покачал я головой.

– А что так?

– Мозги где? Я видел твое тело. Палка с нитками.

– А ты молодец! Умный, умный рыцарь, что порвал дракона своим сучьим мечом… Мозг у меня есть. Но маленький. Очень маленький. Ведь мозги прожорливы, верно? Им требуется уйма энергии. А у меня столько нету – в моих тощих жилах запас калорий невелик. И весь уходит на движуху… туц-туц-туц, мы живем на реке! Туц-туц-туц, срать мы хотели на вас!

– Дерьмовая песня – прохрипела Ссака – И сам ты дерьмо.

– А похер! – жизнерадостно отозвался умирающий Корс губами Рупперта.

– Мозги – напомнил я.

– О да… короче – во мне что-то вроде небольшого запаса памяти.

– Оперативная память?

– Че?

– Продолжай.

– Я сам мало что могу запомнить надолго. Живу одним днем! Ха! Зато у Рупперта голова большая. И мозгов в ней хватает…

– Да ну нахер – булькнула Ссака – Ну ты и паразит…

– Логично – прогудел Каппа.

– Ты каким-то образом забрал себе…

– Симбиоз – выдохнули черные бугристые губы великана – Симбиоз. Он кормил меня, поил и согревал своим телом. Он дал мне место под воспоминания. Может ты и прав, Оди. Может мы с ним и были семьей… муж или жена – похер. Мы были семьей. С общими воспоминаниями… общими радостями…

– Долго плакать будешь? К делу.

– Будет тебе… дело. Не торопись, рыцарь. Дай умирающему излить душу.

– Колба из которой ты выбрался…

– Была на подлодке. На подлодке заваленной обломками – но это мы потом поняли. Я очнулся в банке. Повезло, что отломилась только верхняя часть колбы. И я очнулся не в убивающей суши, на металлическом полу, а внутри напитанной калориями жидкости.

– Физиологический раствор? Искусственное питание?

– Что-то вроде. Плюс еще был небольшой контейнер внизу – там батарея и что-то вроде поилки-кормушки. Калорий в мой аквариум добавляли регулярно. А я впитывал… и охреневал, оглядываясь. Все вроде цело и при этом разбито. Подлодку швыряло в стойле как бешеного бычка. Хотя я не сразу понял, где очутился… Но зато я понял главное – что я не человек, что не могу выжить сам. Я паразит. И мне нужен носитель. И знаешь, самое странное в том, что я не был удивлен своим… видом. Я ведь не помнил нихрена – мозги маленькие, не запоминают. Или задумано так? В общем пришлось шустрить. Я бегал по коридору, заглядывал в открытые отсеки, кое-что сумел открыть – реактор еще работал, хотя уходил в заглушку. Так я отыскал Рупперта. И мне повезло, что это случилось до того, как я опять все забыл. Мой великан Рупперт плавал в огромное банке – голый, серый, какой-то свинцовый. Мне пришлось потрудиться, чтобы заставить банку открыться. А затем… ну ты видишь, где я сижу.

– Ты забрался ему в хребет. Пробил канал в мозг. Соединил ваши нервные системы. И полностью взял великана под свой контроль.

– Как ты грубо… но в целом – да. Но мы друзья. И всегда ими были. Но так я поднялся на ноги. Так обрел руки. И заодно понял, что теперь могу запомнить все.

– Ячейка внешней биологической памяти – эти слова Ссака произнесла уж чуть более нормальным голосом – Охренеть… он забрал часть чужого мозга себе под личные нужды – фото там хранить любовные, кулинарные рецепты…

– И память как давлю тебе подобных – голыми пятками плющу их тупые головы.

– Ну да – усмехнулся я – Ну да… Там было много таких как Рупперт?

– Как Рупперт? Никого. Поэтому я и выбрал его – самого большого и сильного. Мой великан! Мой дракон!

– У тебя хрен зашевелился. Возбудился? Или агония яиц?

– Да пошел ты! Мы не такие! Это симбиоз! Тебе не ощутить эту радость!

– Так нашли кого в подлодке? – с той же ленцой спросил я и поднялся, сделал для пробы несколько шагов, каждый следующий шаг делая чуть быстрее. Ночная Гадюка слушалась – не идеально, но и без подтормаживаний. Гребаный дракон…

– Нашли. Целый склад живого мяса – рассмеялись губы Рупперта, а в щели на его хребте задергались окровавленные отростки живых нервов с крючками – Мы изучали подлодку. Искали выход. Поняли, что завалены. Плюс Рупперту много куда было не пройти из-за его размеров – я нашел пару дыр в корпусе, там просто чуть расчистить от бетонной крошки и проход готов. Но Рупперт туда и руку бы просунуть не смог. Так что мы стали искать способ открыть створки грузового люка – а с ним что-то было не так. Ну и заодно беседовали со стейками. Вскроешь одну из колб, разбудишь ту или иную мерзкую тварь. И если тварь может внятно шевелить жвалами – мы с ней беседовали. Порой даже смеялись. Искали вместе выход. Когда я понимал, что мы уже голодны, а новый друг бесполезен или начинал бесить… мы делали из него отбивную и съедали. Хотя иногда сразу жрали – не убивая. Там ведь было и что-то вроде подводных разумных змей. Рупперт глотал их с хвоста. Смех да и только! Он их всасывает живьем как спагеттины, а они шипят, визжат! Усраться от смеха можно! Потом пауза – наружу только башка торчит шипящая. А мы стоим перед дверью в душевую, на противоположной стене зеркало – и проглоченный видит себя! Ха! И видит как Рупперт начинает сдавливать челюсти. Удушье… щелк… и башка летит вниз. Вкуснота… Тебя не воротит от нашей злобной мерзости?

– Мне похер. Что дальше?

– Дальше еда считай кончилась – буднично отозвался Корс – К тому моменту мы уже поняли, что снаружи вода, лодка завалена, ситуация в целом дерьмовая. И поэтому мы решили вскрыть банку с НЗ.

– Живое мясо?

– Да. Причем классическое – вроде тебя. Вкуснота на ножках. Он был таким жирным – сквозь стекло видели – и таким обычным, что мы его обходили. Сам понимаешь – в жире много калорий, такое надо приберегать. Как тушенка в стеклянной банке. Смекаешь?

– Ага.

– Эта банка еще и подмороженная слегка была – единственная из всех. Но голод та еще сука. Так что, когда у Рупперта особо сильно заурчало в животе, мы банку вскрыли. Похлопав по дряблой жопе разбудили наш будущий стейк. И начали разговаривать. И знаешь что? Это была удача! Этот гребаный ушлепок оказался сопровождающим! Единственным живым членом экипажа в этой автоматизированной подлодке! Хотя вру – их было двое живых. Он и еще девка – по его словам ее завалило сорванным оборудованием в одном из отсеков, когда над ними вдруг все рвануло и подлодка затанцевала в стойле. И он с испугу рванул в самое безопасное место – в банку. Уверен, что он не врал – я чуя в том заваленном отсеке запах тухлятины, а пробраться туда не могли. Короче… мы с ним пообщались. И угадай, Оди! Угадай кого именно сопровождал этот важный пузатый дядечка?

– Весь груз?

– Меня! На Формоз! Он вез туда именно меня! Хотя в то время он вроде не Формоз назывался – это я уже потом сопоставил. Лет так сука через сто… или около того…

– Правда?

– А хрен его знает. Я люблю врать. Но мы с Руппертом пожили всласть!

– Что с тем хреном из банки?

– Тушенка? Она была говорливой. Плеснешь еще мескаля?

– Ага.

На этот раз я влил только десять грамм или около того. Остатки из колпачка вылил себе в рот и снова закрыв забрало, закрутил фляжку и швырнул ее закончившему копошиться с экзом Каппе. Он поймал и… фляжка лопнула. Что-то не так с сервоприводами его руки. Гладить кисок ему сейчас противопоказанно.

– Дальше…

– Какой ты нетерпеливый рыцарь… а покажешь тот меч, которым ты меня поимел?

– Дальше, Корс.

– Корс… это вообще не мое имя! Короче, я сам не знал, а вот тушенка пузатая мне рассказала немало интересного. Я есть очередной результат долгого эксперимента, в чей успех уже особо никто не верил. И у меня какое-то невероятно длинное название – не имя! Там что-то про биологический корсетный внутренний носитель и нервный активатор плюс ускоритель высшей нервной деятельности… да я даже запомнить не сумел! Но понял, что я наверняка неудачная экспериментная отрыжка, что должна была в очередной раз попытаться пробудить от комы ее – сучью полудохлую коматозную дочку Хозяина!

– Стоп – я подался вперед, но тут же опомнился и отступил на пару шагов – Дочь Первого Высшего?

– Как я узнал позднее – так его и называли, да. С его дочерью случилось что-то очень нехорошее. Так тушенка рассказала. Причем дочку он любил.

– Больше жизни.

– Да ты в курсе… тебе сколько лет?

– И ты?

– И я должен был забраться ей в жопу, добраться до мозга и попытаться оживить его! Снова запустить ее котелок – чтобы она очнулась и пришла в себя. Ну или хотя бы очнулась – пусть с частично умершей личностью, но ведь всему можно научиться заново. Короче – я есть новый хребет для коматозной принцессы. С моей помощью она бы точно поднялась с кровати. И ходила бы… как зомби… да она бы даже трахаться смогла! Ха! Я Корс! Я бы обеспечил!

– Вот дерьмо – процедил я – Этот дурак не мог позволить дочери умереть… идиот…

– А я бы поднял ее! Погляди как мы с Руппертом слились идеально! Я бы ее поднял на ноги! Пусть это была бы не она – но улыбалась бы! Ее папочка был бы рад! Да я бы за нее говорил – ах, папуля, я так тебя жоттэм, купи мне сучьего розового пони, а я его сожру! Но не срослось и я очнулся не на ее роскошном ложе, а в заваленной подводной лодке…. Дерьмовый выверт судьбы. Ну… мы хотя бы узнали о специальном протоколе для подлодки, с помощью тушенки активировали его, отстрелив кусок корпуса. И выбрались в пролом, поплавав совсем чуток.

– В руины?

– Не. Выбрались сразу в реку. Свобода! Последнее что мы видели, когда я под водой тащил за собой тушенку, шагая по дну на свет, так это как подлодка опускается за нами следом и затыкает один из выходов в реку. Только тогда я понял, как нам повезло – все остальные створы были наглухо закрыты стальными люками. Хотя… мы бы вынырнули внутри здания. И кто знает, как бы повернулась жизнь…

– Так снаружи в руины не попасть?

– Нет. Я пытался. Когда Рупперт начал сдавать, когда весь покрылся этим дерьмом и потупел, я пытался пробиться в руины.

– Зачем?

– За всем твою мать! Совсем тупой? Там могли быть лекарства! Медицинское оборудование! Сведения хотя бы – как дойти до затерянного в джунглях медицинского центра.

– И как вылечить серую сыпь на жопе друга…

– Да! Да! Осуждаешь?

– Скольких сожрали?

– А сколько кусков мяса ты за свою жизнь сожрал?

– Ну да…

– Плесни еще мескаля мне на жопу. И продолжим беседу…

– Слушай, дракон… а чего ты вдруг сказал про кусачих муравьев? – поинтересовался я, делая шаг к дрожащему в агонии великану.

– Что?

– Ну ты вот сказал что-то про жопных червей и кусачих муравьев. Почему про муравьев?

– Не понимаю…

– Ну да – кивнул я – Да… а чего глаза так задергались?

– Я подыхаю! Вот почему!

– Ты с ним знаком – подытожил я и ткнул рукой в невидимые отсюда дьявольские сады – Я так и думал. Невозможно сто лет прожить бок о бок и не познакомиться, да? Дракон и муравейник на велосипеде стали корешами?

– Да ты…

– Не пытайся, жопный ты червь дохлого дракона. Ты тупой и простой. Обычный людоед, что слишком зажился на этом свете. В чем выгода ваших договоренностей с хозяином дьявольских садов? Что делает гриб Колиус? Насасывает твой отросток? Или вы ему? Что? В чем выгода?!

– Он пытался спасти Рупперта! Пытался заставить муравьев сожрать эту серую корку на его теле! И какое-то время это даже помогало!

– А взамен?

– Мы друзья! Так бывает!

– Что взамен?

– М-мясо… я подгонял ему свежее мясо…

– Ему мяса в джунглях не хватает? – рассмеялся и тут же осекся, глянув на вывалившуюся из-за деревьев окровавленную смуглую фигуру – Стоп… Свининка? Ты подгонял ему сахарную свининку, да, гнида? Он тебе целебных муравьев на хер сажал, а ты ему…

– А я ему свежее мясо туземцев! – губы Рупперта разошлись, показывая оскал – Да! У нас это редкое лакомство! К нему вообще не ходят. А ко мне дебилы бывают и захаживают… на дракона поглядеть. Опять же у Колиуса только деревья и муравьи – скучно. А я вроде как набитые сокровищами руины охраняю – вот ко мне и ходят. Даже на шагоходах…

– И помогли муравьиные компрессы?

– Нет… но Колиус обещал пробить через них… через нее…

– Нее?

– Плесни еще мескаля – похоже, пьяный червь понял, что сболтнул лишнего и круто сменил тему.

Но зачем умирающему круто менять тему? Его ведь уже ничего не должно волновать из происходящего в этом мире.

– Что тебе обещал сраный Колиус?

– Он жаждет прощения! – пьяно выдохнул великан и вяло шевельнул рукой – Он жаждет получить ЕЕ прощение.

– Система… Глобкон…

– Мать… он молит ее… и он обещал – если спасется сам, то спасет и меня! Вымолит и для меня прощение! Мать исцелит и меня! Рупперта! Шанс был мал… но тут по джунглям понеслась весть о гребаном Оди с его отрядом. О гребанном рыцаре Оди за чьей головой охотится Мать… если бы я тебя скрутил… если бы у меня получилось хотя бы убить тебя…

– Как ты узнал, что мы здесь?

– Колиус умеет подавать сигналы… а я ему – когда удается заполучить свежей кусок человечинки…

– И…

– А ведь я еще жив. Мы еще живы. Может еще не поздно… может я еще успею до ее прихода? Я живуч…

– Ну да…

– Ведь я дракон… и я… я будущее… а вы сраное прошлое!

– Дерьмо – рявкнул я, прыгая одновременно с подскочившим серым гигантом.

Его ручища ударила в землю, ломая корни и старые кости. А я пролетел над его головой и прошелся лезвием по уже хорошо известному маршруту, пропахав глубокую спинную щель. Брызнуло. Забившийся в судорогах Рупперт покатился по земле. Уже не глядя на него, я рванул к бойцам, на ходу отдавая приказы:

– Уходим! Живо! Я за ноги.

Каппа не задал ни единого вопроса. Подхватив заоравшую Ссаку, мы рванули в джунгли. И мы еще не добежали, а я уже слышал хорошо знакомый мне звук – приближающийся гул воздушных турбин. Мне самому особо прислушиваться не пришлось – электроника мгновенно убрала ненужный фоновый шум, усилила нужное и подала прямо мне в уши. Один дрон. Тяжелый. Именно такого звука я прежде не слышал – из нынешних времен. Ни внутри Олимпа, ни в джунглях. Дальше уже работали мозги – лихорадочно, злобно, аж искря.

Чего можно не бояться?

Ну…

Вряд ли шарахнут чем-то серьезным по площади – для Глобкона природа важней всего. Система не станет выжигать. А вот осколочными вполне можно и ударить – даже если они положат гектар девственных джунглей вместе с папоротниками, пчелами и насаженными взрывной волной жопами на кактусы аборигенами, это… это? А это уже зависит от того насколько сильно Глобкон хочет уничтожить меня – долбанного гоблина Оди, что умудрился выжить, а затем обосноваться в запретной для этой системы территории Вест-Пик.

Так?

Так.

Твою мать! Я пошел по мысленному кругу, заново прогоняя в гудящей от сотрясения и медицины башке то, что и так уже знал! Хорошо хоть на ходу…

Мы остановились у некогда настолько огромного дерева, что либо оно жило еще до момента, когда Атолл поимел все население планеты, либо же его выращивали чем-то особо научно-токсично-нихера-не-органичным. Слишком уж оно огромное. И все равно упало, отжив свое, попутно придавив кучу собственных детишек. Благодаря ним под гигантом обнаружились сырые зловонные пустоты, где кишела жизнь. Давя огромных червей и мокриц, расплескивая слизней и хрустя позвоночниками странных ползучих летучих мышей, мы забрались поглубже и ненадолго остановились.

– Хорхе предупрежден – доложил Каппа.

– Слышал – хрипло отозвался я.

Бубнеж сержанта и торопливый ответ Хорхе я слышал, но оставил на перефирии сознания, зная что там и без меня разберутся.

– Он ждет указаний.

– Пусть ждет.

– Бросьте меня – эти слова Ссака произнесла абсолютно осознанно и пусть слабым, но твердым голосом – И положите рядом пяток гранат. Как до меня доберутся, я им сукам…

– Заткнись – буркнул я и нагнулся над ее «вскрытой» спиной, вглядываясь в увиденное.

И нихрена кроме разбавленной потом крови не увидел. Ссака потеряла нехило крови – от середины живота и ниже все было залито красным. Аптечка уже не пищала, отработав свое. Я размышлял лишь пару секунд. В свою очередь «вскрывшись», содрал аптечку сначала с себя, а затем засунул руку в теплую жижу под пузом Ссаки и сдернул с нее опустевшее устройство. Взамен прилепил свое и велел:

– Не ссать и не сдаваться, дура.

– Приказ понят, к-командир…

– Закрывайся в своем гробу.

– Так и похороните, если что…

– Хер тебе. Зароем голую в грязь. Жопу оставим снаружи.

– Тогда точно не сдохну…

Вернувшись в экз, я опять прислушался. Звук турбин совсем рядом. Но что хорошо – он сместился в нашу сторону, а до этого шел совсем рядом с Рио Рохо. Мы еще отмахаемся, а вот отряд гоблинов-мачетников…

Что делать?

А тут вариант всего один. Ему и последую. Но сначала…

Длинный автоматный стрекот заставил меня выругаться – пальба началась на реке. Как раз там, где сейчас стояла на приколе обнявшая древнюю атомную подлодку плавучая крепость гребаных аборигенов.

Мы замерли, не пытаясь вызвать Хорхе – он так и так замешан и если еще жив, ему сейчас не до переговоров.

Еще одна очередь. Следом несколько коротких. И воздух взорвался частой пальбой из немалого количества стволов. Но стреляли буквально секунду – раздался тройной почти слитный хлопок взрывов. Это уже гранаты. А следом что-то помощнее – и я даже догадывался что именно. Я сам показывал бывшему советнику заряды пластида и как их активировать.

Еще секунда… и рация ожила. Лихорадочный стонущий голос Хорхе оповестил:

– Лид! Лид! Эй! Предали! Нас предали! Но я опередил! Мы отплываем, на крепости огонь! Рвануло неслабо! У нас пятеро в минус! Слышите меня?! Эй! Прием! Мы отстреливаемся!

– Не дайте им поднять головы! – рявкнул я – Не хватайтесь за минометы. Палите из всех стволов! Прячьтесь за бортами!

– Так и делаем, лид! Но они разворачиваются на нас!

– Держитесь! Помощь идет!

– Есть!

– Волочи Ссаку, боец – я повернулся к Каппе – В отпуск хотел, мечник? Так заслужи. Доберись до плота с нашими любой ценой. И Ссаку дотащи. Если получится – двигайте к руинам. Вперед!

– Бросьте меня! – заорала наемница.

Но ее никто не слушал. Я уже бежал прочь, успев увидеть, как Каппа с отстраненной деловитостью смертника цепляет за экз Ссаки тонкий трос. Все верно – только волоком.

Выскочив из укрытия, я рванул на звук турбин. У нашего отряда один шанс уцелеть – дать превосходящим силам противника то, что они так хотят получить – меня. Гребаного гоблина Оди. Затрещал передатчик, поймавший один из оживших чужих каналов.

– Оди! Оди! Послушай… Это Мигель. Речное племя…

– Я убью вас всех – произнес я в эфир – Обещаю.

– Послушай! Не мое решение! Не мое! Не наше! Это был прямой приказ Матери! Прямой приказ! Нам не ослушаться! Пойми нас!

– Стреляйте мимо – прорычал я – Стреляйте поверх голов. Поверх машины. Дырявьте пулями воду. Если дадите моим уйти – я может и не загляну в ваше сраное племя однажды темной ночью! И не стану вам резать глотки начиная от жопы!

– Мы… я так и делаю… вождь велел целиться лучше и ударить минометом – но мы его… вроде даже слишком сильно ударили… отходит он…

– Ты меня слышал, Мигель.

– Да… да…

– Ты меня слышал – повторил я и отключился.

Перепрыгнув пару земляных куч, я сблизился с идущим на бреющем дроном и резко свернул за миг до того, как сквозь зеленые кроны пробились первые пули, взрыв землю. Следом ударили ракеты, но я уже ушел, спрятавшись за деревьями. Дрон я рассмотреть успел. Силуэт смутно знакомый, это что-то доработанное – тяжелый вооруженный транспортник с «вырезанным» пузом, где подвешивалось либо несколько экзов, либо же средний шагоход. Он там и висел. Боевой шагоход, что на моих глазах отстегнулся и рухнул в джунгли.

Замедлившись, я чуть подправил направление и пошел на сближение. Электроника работала на полную мощность, пытаясь услышать новые грозные шумы вроде звука двигателей подлетающих дронов. Но мне пока хватало и этой парочки… Гадюка подтормаживала. Несильно, но экз все же подтормаживал. Колено беспокоило все сильнее, но если не будет хуже… если не будет хуже…

Взрыв над головой. Еще. На меня хлынул кровавый дождь вперемешку с ошметками мяса, парочка обезьяних голов упало под деревья, где их тут же накрыл слой срубленных осколками ветвей. За моей спиной упали еще живые обезьяны, оглашающие джунгли невероятно пронзительными воплями.

Взрыв… этот прозвучал метрах в пятидесяти.

Взрыв… этот еще дальше.

Хорошо… мой экз не так-то просто обнаружить. А какому-то вшивому тяжелому боевому транспортнику так тем более. Вот только транспортник шагоходу под стать… может не стесняться в пальбе.

Я успел разглядеть рухнувшую в джунгли окрашенную в зеленый машину. Боевой шагоход. До жопы неудачная версия, что тем не менее с момента поступления ее в продажу пользовалось бешеным спросом. Мелкие государства и крупные корпорации закупали эту модель сотнями, одновременно заказывая эшелоны боеприпасов.

Символ Мира – так пафосно называлась эта модель.

Запас хода и ходовые характеристики в целом – дерьмо.

Тип и мощность брони – дерьмо.

Работа электроники – дерьмо в квадрате!

Количество и тип вооружения… это готовое воплощение мечты любого островного диктатора.

Символ Мира был настолько тяжело вооружен и таскал за спиной и внутри толстенных ног и даже ручных манипуляторов такое количество боеприпасов, что мог палить реально без остановки – главное вовремя отрубать перегревшиеся стволы и не сильно налегать на такие вкусности как ракеты и мины. Каждый такой шагоход снабжался двумя малыми дронами с неплохой грузоподъемностью и скоростью. Эти дроны, независимо от пилота, постоянно снабжали шагоход свежими патронами, доставляя их от контейнера.

А контейнер…

Кувыркнувшись, из задницы чуть задравшего от смещения центра тяжестей транспортника выпала темная капля, рухнувшая в джунгли вслед за гребаным Символом Мира. Я снова чуть подправил курс и, забежав за толстенное дерево, прижался к нему спиной, дав передышку сервоприводам. Секунда… другая… еще три ракеты пронеслись надо мной, ударив в джунгли куда-то ближе к реке. Логично – автоматика решила, что легкий экз пытается уйти от боестолкновения и заодно соединиться с основным отрядом. Ну да… даже такой тупой кретин как гоблин Оди не рискнет нападать на боевую связку из маневрирующего в воздухе транспортника и прущего сквозь джунгли среднего шагохода.

Символ Мира… или же жаргонное название Голубок.

Пока Голубок молчал – все было хорошо. Когда же его пушки начинали говорить… одна такая неуклюжая медлительная машина, что чем-то походила на паука с частично оторванными лапами и даже передвигалась порой как он, могла сровнять небольшой город с лица земли в рекордные сроки. Если же к любому из мегаполисов прошлого вдруг слеталась целая такая «голубиная стая», то нервничать начинали все в районе пары сотен километров. Поэтому этот шагоход столь знаменит. Поэтому этого громилу так любят мелкие дикторы и крупные бизнесмены – этот не символ миры, а символ вечно занесенной над вражескими головами тяжеленной шипастой дубины. Чаще всего эту машину изображали с задранными и палящими в грозовое небо всеми пушками, от чего вокруг шагохода пылал огненный ореол. Ну и порой добавляли гору трупов у его стальных ног – цензурно присыпанных раскаленными патронами.

Ну да…

Настоящая война… пальба из всех стволов, вспышки фотоаппаратов и запах шашлычка…

Покинув укрытие, я побежал дальше, углубляясь в карстовую трещину, которую засекла электроника. Все эти джунгли расположены на толстенном карстовом слое, похожем на старую размокшую лепешку. И я знаю, что там ниже – вода, рыба, хищные мутанты и писклявые сурверы мечтающие о крепких смуглых женских жопах.

– Оди?! ОДИ?!

Приемник поймал орущий на одной из частот вроде как женский и запредельно уверенный в себе голос – Сольпуга на связи! Я пришла за твоей головой! Ответь! Это ты мелькаешь на карте? Хочу знать кого я буду давить, крушить, рвать и запекать!

Отвечать было бы безумием с точки зрения скрытности. Но я ответил:

– Сольпуга? Не слышал…

Наткнувшись на первую узкую пробоину в стене карстовой трещины, я наспех изучил его размеры и двинулся дальше. Середина почти пройдена – дальше уже начинается заросший деревьями подъем, что ведет примерно туда, где сейчас над деревьями великанами парит транспортник.

– Услышишь – пообещал мне голос в эфире – Где ты, мясо?

– Увидишь – пообещал в ответ и я. Переключив канал, задал вопрос – Каппа! Статус!

– Живы – тут же ответил мечник – У реки. Видим горящий плот. Горящую крепости. Они разошлись. К плоту прет большой водный зверь. Крепость перестала стрелять. Это…

– Гиппо.

– Гиппо – хрипло согласился Каппа – Гиппо.

– Убей гиппо – велел я.

– Есть.

Зашипевшие помехи родили голос Сольпуги:

– Слышу движуху в эфире… о чем шепчетесь, котики? Может и мне расскажете?

Тяжелый удар о землю я уловил всем туловищем, припав к земле как мелкий ночной хищник. В разрыве растительности надо мной на миг показался бок транспортника, я увидел еще две ракеты, что ушли в сторону реки и через пару секунд рванули в джунглях. Еще один кровавый дождь из обезьяньих жоп насекомых на радость.

Забившись под груду оплетенных корнями карстовых мокрых кусков, я сцепил зубы, чтобы не заорать от боли – требовалась еще доза обезбола, а аптечки у меня уже не было.

Еще один тяжелый удар…

Несмотря на свои немалые размеры Голубок, похожий на изуродованного паука, был вполне способен передвигаться по почти любой достаточно твердой и относительно горизонтальной поверхности. Там, где требовалось протискиваться – он шел в вертикальном положении. Там, где приходилось подлазить или перебираться через что-то вроде им же обрушенных жилых зданий, Голубок падал на все лапы и двигался уже так – и в этом положении угроза от него возрастала. Большая часть пушек у него на спине – там настоящее мать его ассорти всех зубодробительных вкусов. И там же главное блюдо – многоствольная артиллерийская орудийная установка, могущая палить с безумной скоростью. Ей шагоход крошил здания с той легкостью, с какой обычный гоблин крошит вилкой пирог. Калибр не велик, но скорость наведения и частота стрельбы… мне под это дерьмо попадать нельзя. А судя по шум опор шагохода, он сейчас двигался как раз в режиме паука.

– Сольпуга на связи! Эй! Мясо! Ты не подтвердил! Ты Оди?

На этот раз я промолчал, вовсю орудуя лезвием. Гудящее от напряжения лезвие выворачивала и срезало целые куски мягкой породы, но делало это слишком медленно.

– Я найду тебя! Я найду всех твоих друзей! Я даже найду твоих баб! И всех вас убью! И за это мне дадут отпуск… и я наконец-то отправлюсь в места попрохладней… как же меня сука задрали эти ублюдочные влажные потные сучьи жаркие джунгли! Как хочется снега… белого чистого снега… голубоватого льда… раздеться и лечь в эту прохладную белизну… и лежать… и не думать о сраных вонючих джунглях… Так ты Оди?

Отбив последний кусок, я впихнул себя в расширенную дыру ногами вперед, разбросал ранее собранные камни и… сорвался вниз. Стальные пальцы скрежетнули по камню, схватились за одну из каменных сосулек. Подо мной с грохотом неслась вода. На мгновение зажегшийся фонарь показал подземное русло, что с бешеной скоростью несло свои воды к реке Рио Рохо. Все шансы ускользнуть от встречи с шагоходом и транспортником. Там встретиться с остальным отрядом и…

Я полез вверх. Перехватившись, вбивая ноги в стену, я вернулся в дыру, втискивая себя навстречу зыбкому солнечному свету, едва пробивающемуся сквозь переплетения частично оборванных мною чуть подрагивающих древесных корней.

Мне слишком больно, чтобы убегать. Пусть не самая сильная в моей жизни – да те же плуксы кусают в разы больнее – но эта мелкая постоянная обжигающая боль вызывала у меня столь же постоянную злость. А я не из тех гоблинов, кто может унять свой боль. Нет…. Я свою боль выплескиваю.

Замерев, сквозь щели в груде грязных камней, я уставился на черную медленную тень, что нависла над карстовой трещиной, что однажды превратится в очередной священный колодец для аборигенов.

Осторожно вытягивая зеленые толстенные опоры, надо мной двигался Символ Мира, показывая поляризированный бугор кокпита и многочисленные оружейные стволы. Шагоход двигался умело, четко вбивая одни опоры и упираясь другими. И шагоход действительно двигался с грацией хищного паука – а это уже не автоматика и не функция автохода. Это непосредственные действия умеющего красиво «ходить» пилота. Вот только… пилот она может и умелый, но опытной ее не назвать – я бы не рискнул тащить свою большую железную жопу поперек толком не проверенной трещины с дырами в стенах. Уверен, что она прошлась сканерами – я вижу веер лучей, что бежит по противоположной стене. Но… порой надо и оглядываться…

Стрелять я не стал. Пока что. Я чуть сменил позицию в своей «стартовой» трубе. Убедился, что могу оттолкнуться с достаточной силой. Присмотрелся к трем точкам опоры на противоположной стене. Повернувшись на бок, вытащил последний взрывной сюрприз. Мне бы сейчас нырнуть на пару секунд в набитый вкусностями прицеп внедорожника…

– Не понимаю тех, кто любит тропики. Мерде! – как говорят местные тупари. За что любить этот мокрый лес? Уловил юмор? Он даже не влажный – он сука мокрый! Постоянно! И нас вечно заставляют этот лес оберегать. Все наш рыцарский отряд! Смешно! Мы как няньки бегающие вокруг вечно обоссаного ребенка! Ты любишь детей? Я вот ненавижу. Мелкие, противные, вечно достающие, ссущиеся и капризные… – ну прямо как эти джунгли. Я сама девочка горячая – шагоход замер надо мной, прочно утвердившись на расставленных манипуляторах – Я сама из южных широт. Из песков. Но… там сухо, понимаешь? Там реально сухо и нет всех этих влажных сочащихся тварей… Я ненавижу потеть… а здесь я потею постоянно! Эй! Боец! Ты слышишь меня? Ты – Оди? Ты он? Та страшилка, которой нас пугают уже неделю? Кто ты? Расскажешь? Откуда взялся? Почему Мама так обижена на тебя? Почему так старается убить тебя? Давай… рассказывай… – массивная туша Голубка шевельнулась, снова медленно двинулась вперед. Два подлетевших дрона снабжения уселись в специальные гнезда сзади и затихли, экономя заряд батарей.

Одним быстрым продуманным движением вывинтившись из своего убежища, преодолев тройку метров по заваленной камнями карстовой кишке, я тут же прыгнул. Подлетев еще на пять метров, буднично шлепнул последнюю порцию пластидной жвачки чуть пониже броневого щитка, прикрывающего собой коленное сочленение. Уцепившись за один из стволов, согнул его, использовал как ступеньку, чтобы прыгнуть дальше и, пролетев мимо едва заметного бугра кокпита, вцепиться во вторую ногу. Взрывчатки больше не было, а граната тут не поможет. Так что я просто повис, задумчиво оглядывая сегментную броню, выискивая местечко куда можно вонзить лезвие… В этот момент меня и заметили:

– СУКА!

Дернувшийся шагоход резко ускорился, начал сгибать ножные опоры для толчка.

– Я Оди – буднично произнес я на общей частоте за секунду до взрыва.

– Мразь!

Подтянувшись, я рванул в сторону, а в место, где я только что находился, ударили сотни пуль. Ахнувший взрыв не так уж и сильно толкнул тяжеленную машину. Вот только она висела над трещиной, а одна из ножных опор подломилась. Толчок, разъяренный вопль Сольпуги и мы рухнули на дно карстового провала. Падали с высоты чуть больше шести метров, но даже этого неожиданно хватило, чтобы проломить хрупкое дно и ухнуть в глубину. Я сошел на полпути, вцепившись в стену и с реальным изумлением глядя на черную дыру. Насколько я помнил, река очень быстра, но не слишком широка и вряд ли очень глубока. Ревущая вода несется на глубине метров семи-восьми. В общем ничего смертельного для боевой машины. Вот только выбраться из этой ловушки самостоятельно у Сольпуги вряд ли получится – Голубок и на всех исправных опорах то не был хорошим ходоком, а без одной ноги…

– Сука! Сука! Сука!

Вскинув ствол, я всадил пять пуль в вылетевший из дыры дрон снабжения, заставив его закрутиться, задымить и рухнуть обратно. Второй дрон шарахнулся в сторону, но я поймал в прицел и его, вскрыв тонкую броню и отшвырнув сначала на стену, а затем уронив на каменную россыпь.

– Ублюдок! Спустись сюда и я надеру тебе жопу! Я рыцарь Сольпуга вызываю тебя!

– Охренеть – пробормотал я, начиная карабкаться вверх.

– Эй! ЭЙ! Вернись! Сука! Лучше убей меня, Оди! Лучше убей! Ведь если я выберусь – а я выберусь! – я буду искать тебя и найду! Найду где бы ты ни был! Будь ты хоть на Рэмбулане Эйт – я найду тебя! И выпущу тебе кишки – медленно! Я Сольпуга! Я…

– Да заткнись уже – буркнул я, бросая взгляд на уровень заряда – Рыдаешь как обоссанная шлюха. Хочешь выбраться и надрать мне жопу – выбирайся. Я где-то здесь – бегаю за твоим сраным транспортником, лживая ты тварь.

– Я лживая тварь? Ты подкрался снизу! Как гребаный изврат!

– Такую как ты… суку, что умеет только красиво ходить в шагоходе, но не умеет воевать… такую как ты не послали бы в одиночку за таким как я – заметил я, выбравшись наружу и ускорившись, двигаясь к растущему у трещины гиганта, что спустил в нее десятки метров своих толстенных корней – Такая как ты и собственную жопу то подтереть не сумеет. Ты просто была ближе всех, да?

– Да пошел ты! Ублюдок! Лезь сюда – и я сделаю тебя! Ты мне ногу сломал!

– Какую? Стальную или…

– Обе!

– Мне похер. Так остальные твои дружки на подходе? Они тоже называют тебя уродиной?

– Лезь сюда, сука! Докажи, что ты мужик!

– Трахнуть тебя что ли? – удивился я – Ну нахер тебя, страшная.

Поддерживая непринужденную беседу – что наверняка прослушивалась сейчас многими – я с той же скоростью несся уже вверх, а не по горизонтали, хватаясь за основания толстых веток, а там, где была лишь кора, вбивая пальцы в хрустящую сминающуюся древесину.

– Да кто ты такой?!

– Гоблин – выдохнул я, вытягиваясь в прыжке с самой хрусткой вершины огромного дерева – Я гоблин…

Выдвинутое лезвие вспороло гондолу одного из движков слишком близко подлетевшего транспортника, а следом я всунул туда дуло автомата и выпустил длинную очередь. Вырвав лезвие, я упал в тропическую бездну, летя спиной вниз и продолжая стрелять по закрутившемуся транспортнику. Первый ответный удар прошел мимо – автоматика еще не успела скорректировать рысканья из-за серьезно поврежденного движка. Зато я не промахнулся, снеся к херам пару антенн и выпустив искрящиеся потроха из висящих под хребтом машины лебедок. Следующие выстрелы транспортника меня бы накрыли, но я уже рухнул на ломкие ветви, пробил первые пару этажей джунглей и рухнул ниже, когда надо мной вспухли огненные шары разрывов. Летя вместе с обугленным зверьем и горящими ветками вниз, я продолжал стрелять в распустившийся над головой огненный цветок. А как только приземлился, сработав ножными дюзами, наметил рывок в сторону и тут же замер… спустя пару секунд там все накрыло огненным полем. А я уже бежал в другую сторону, пока не обращая внимания на новые повреждения экза – несколько раз зацепило осколками. Крутящийся и воющий в небе транспортник пытался удержаться, но у него ни хера не вышло и машина двинулась прочь, явно пытаясь добраться до базы.

– Выжигать они не будут – проворчал я, уносясь от шипящего пожара, что бодро хавал джунгли – Ага… сильно же я встал тебе поперек глотки, да, машинная ты сука?

– Оди! Слышишь меня?! Я Сольпуга! И я…

– Да пошла ты нахер! Пока что… – прорычал я, блокируя ее частоту в своем передатчики – Шагоход в дыре… шагоход в во влажной темной дыре… прямо как она любит – полная сука тропическая жопа. Каппа! Эй!

– Каппа ведет бой – часто дыша, будто задыхаясь, бросила в эфир Ссака – К-командир… я, похоже…

– Дай направление – прервал ее я, ускоряясь и уже не жалея энергии – Живо!

– Есть…

Отправить