Глава девятая

Любят же сраные гоблины недооценивать себя.

Или это жалость к себе, любимым?

Что ж – я не из жалостливых.

За четыре часа неустанной усердной работы было очищено от зарослей и молодых деревьев все пространство вокруг постройки с системным глазом, что тоже, хоть и не стала выглядеть новее, но прямо посвежела без этих уже надоевших зеленых листочков и побегов повсюду. Из земли вырвали сплетения поверхностных корней, почву снова утоптали.

Дружными усилиями гоблины повалили самое высокое и пышное дерево, чтобы обеспечить системе дополнительный обзор. Пока ленивые и тупые махали топорами, а Хорхе отжимался, орущий Каппа, успев сожрать тройную порцию рагу, громогласно пояснял всем здешним дебилам, почем так важно обеспечить системе максимальный обзор, и почему так сильно заблуждался их прежний команданте и грабитель Педро.

И ведь до многих доперло – особенно, когда Каппа приволок из здешних внутренних джунглей дохлого дивинуса, вместе с кишками роняющего провода и электронные чипы.

Внутренние джунгли…

Уроды!

Кухарки, что чуток подобрели ко мне, увидев, как под моим чутким началом за работу взялись даже те, кто до этого под разными предлогами не касался ничего тяжелее ложки, поставили передо мной блюдо с вареным мелко нарезанным мясом, пару старых пластиковых кувшинов – компот и вода. И заодно пояснили – с явным шипящим неодобрением – что большинство прибившихся сюда мужиков… просто кулё, и ничего больше. Значения слова «кулё» я не знал, но не стоило особого труда догадаться, что речь идет о бездельниках. И ведь до этого они трудились! – до того, как сменить «религию» и примкнуть к пастве Новой Матери. До этого они усердно копали землю, ломали молотами бетон, возили тяжелогруженные тачки днями напролет, получая за это жалкие песо. Они прибыли сюда, обрели желанный новый статус и… разом превратились в кулё, которых нельзя было даже за дровами выгнать!

Мать выдавала им задания – а они их саботировали. А затем, униженно кланяясь стальному глазу, поясняли, что серьезно болеют и едва могут двигаться – куда уж тут работать. Новая Мать тут же прекращала сердиться и переносила невыполненное задание на следующий день. Назавтра все повторялось в точности.

Но вот пришел Оди.

И все эти болезные, ущербные, немощные и помирающие вдруг резко оживились, схватились бодро за тесаки, лопаты, топоры и мотыги… и взялись за работу с ражем! За два часа эти гомонящие и визжащие как обезьяны потные ушлепки с большими вялыми животами сделали больше, чем за три недели до этого. За навесами выросла гора нарубленных дров, вокруг огородов исчезли подползшие корни и лианы, с тяжелым шумом упало огромное дерево, распугав уйму птиц, что еще долго кружили над разоренными гнездами, боясь спуститься к пискучим птенцам. Мелкая живность ломанулась в стороны, тяжело двигались огромные гусеницы, мохнатые травяные пауки уволокли птенцов, а работяги продолжали пахать, постоянно подбегая за водой и компотом, бросая на меня откровенно перепуганные взгляды, затем смотря на постройку, под которой на солнышке рядком вытянулись окровавленные трупы и… бегом возвращались к работе.

На исходе четвертого часа я велел кухаркам созвать всех на обед. Гоблины с готовностью сбежались. Но кое-кто остался на месте – отвыкшим от тяжелой регулярной работы стало так хреново, что они блевали, лежа в жидкой тени под кустами. Скрючившийся над своей перевязанной рукой Камино тоже не пришел, сев за углом. Зато к нему подошел я и, присев, воткнул в его распухшую руку иглу тюбика с пэйнкиллером и тихо сказал, глядя в его суженные от боли глаза:

– Боль… это всего лишь боль.

– Я знаю, что вы могли убить, сеньор…

– Ты хотел забраться в экз и начать убивать.

– Я не…

– Ты хочешь быть садовником… или бойцом, который любому хренососу шею сломает?

– Бойцом, сеньор! Я хочу быть сильным! Хочу отомстить!

– Кому?

– Ей! Старой Матери! Бездушной суке, что убила моего…

– Ну да… казнила цветочника… Уверен? Ты хочешь быть тем, кто убивает?

– Да!

– Тогда поднимай жопу и топай к моему десятнику. Начинай тренироваться.

– Сеньор! Спасибо! Но моя рука…

– У тебя есть еще одна. – пожал я плечами и поднялся. – У тебя целы ноги. И жопа вроде не отвалилась. Но если не хочешь…

– Я хочу! Я скажу Каппе, что я теперь один из вас!

– Ты теперь мясо. – буркнул я. – А станешь ты одним из нас, или нет – зависит только от тебя. Но помни, мальчишка – если пойдешь с нами, то возврата к прежней жизни не будет.

– И не надо! Команданте Оди! Я с вами! – Камино вскочил, неумело вытянулся в струнку.

– Ну вперед. – кивнул я, вкладывая в его ладонь еще один тюбик пэйнкиллера. – Научись справляться с болью. Перестань давить в себе ярость – отпусти эту пылающую злобную суку на свободу. Будь сам собой, а не вежливой фальшивой гнидой. И тогда из тебя выйдет настоящий боец. Реальный убийца, а не просто сын казненного цветочника.

– Да, сеньор!

Взбодренный химией и новыми перспективами Камино умчался, провожаемый взглядами качающих головами старух, сидящих прямо на солнце и не испытывающих от этого никаких трудностей. Их я к работе не привлекал, но не из жалости – они были первыми, кого я увидел из здешних и они, не разгибаясь, пахали на огородных грядках. Эти старухи – здешние кормилицы.

– Ты лобо. – проворчала одна из отдыхающих. – А Камино – антилопа.

– Старухи любят ворчать.

– Но ты правильно убил Педро. Ведь он разбойник…

Дернув щекой, я промолчал.

– И он грабил и убивал ради себя и своих подельников. Вон его навес, команданте. Посмотри, что в его ящиках.

– Ага.

– Не губи мальчишку. Отпусти. Пусть выращивает розы, как его отец.

– И пусть его тоже казнит система?

На это у них ответа не нашлось, да я и не ждал его, вернувшись пока к кухонному навесу и собравшись забраться наконец-то в интерфейс, от которого настолько отвык, что уже начал о нем забывать.

Все возвращается на круги своя…

– Теперь отдохнем, команданте? – вкрадчиво улыбнулся плечистый бугай с упирающимся в стол надутым пузом.

– Всем получить по еще одному заданию от системы. – не глядя на него, громко приказал я. – Здешняя система покладиста, идет на уступки. Поэтому просите задания на расчистку территории вокруг этой зоны. Даю намек всем тупым, – я вытянул руку к куску джунглей, что высился между «храмом» и «кляксой», – пусть этот лес исчезнет!

Я ожидал возражений, ожидал сраных протестов и визгливых недовольств… но их не последовало. Хотя многие из промолчавших надолго прикипели взглядами к разложенным на травке трупам, что еще не отправились на здешнее кладбище.

Храм… кладбище… Система обживается, как может. Как, интересно, у системы, заточенной под управление огромным и почти автоматизированным предприятием получается вписывать все это в свои рамки?

Вспомнив про храм, вспомнил про миноса – не получилось с ним сразу поговорить, а теперь пора бы наверстать упущенное. Пошарив взглядом, увидел быка рядом с Хорхе – оба приседали. Почти невидимый, скрытый тушей миноса, приседал и Камино, не сводя восхищенного взгляда со стоящего в горделивой позе мечника Каппы.

Ладно… послушаю мычание рогатого позже. Хотя минос… не тот, кто займет место в моем отряде. Это ясно сразу. Рогатый бугай предпочитает трахать ахающих томных жриц, жрать от пуза переспелые фрукты, жить в безопасности под крылышком системы и не беспокоиться о завтрашнем дне… Откуда бы этот зверолюд не появился… он всего лишь мычащая и пердящая пустышка, и плевать, сколько он там раз способен отжаться или присесть. Мне интересна лишь известная ему информация.

Интерфейс…

Едва открыв внутреннее меню, я ощутил фантомный запах Клоаки, поднимающийся из затянутого туманом стального каньона, услышал кряхтение пытающихся куда-то отползти червей-обрубков…

Гоблинская Окраина в Жопе Мира. Раз за разом я вспоминаю о ней здесь – в залитых щедрых солнцем богатых джунглях. Странно… Может, во мне проснулась какая-то фобия, что все сильнее тянет меня в безопасный стальной лабиринт? Или сработал какой-то мой внутренний инстинкт, что хочет от чего-то предостеречь, а я по своей тупости и занятости не могу определить, о чем он там шепчет мне в уши…

Физическое состояние.

Статус/Финансы.

Задания.

Отряд.

С красным цветом все ясно сразу. И это хреново. До жопы хреново. Здешняя система не располагает возможностями медицинской диагностики. И, как уже я успел выяснить, с доступными лекарствами тут тоже полный бардак.

Да, здешняя система не располагает много чем. И это настолько хреново, что потребует от меня пересмотра образа наших действий.

Статус…

 

Финансовый баланс: 4.

Ежедневная ставка: 4.

Задолженности: нет.

Статус: ***

Внутренний статус ВестПик: 0

Социально-карьерный статус: команданте-мерсенарио.

Задание: Осмотр, идентификация и транспортировка останков на кладбище Дескансо

Описание: с бережным уважением доставить останки погибших на идентификацию, с последующей транспортировкой на кладбище Дескансо – серый указатель на столбе ориентирования.

Место выполнения: Жилая внешняя зона – кладбище Дескансо.

Время выполнения: До вечернего сигнала окончания работ.

Награда: нет (покрытие за счет ежедневной ставки, нажать для получения подробностей). Дополнительно: за успешно выполненное задание, за проявленное трудолюбие, расторопность и готовность к дополнительным усилиям есть небольшая вероятность повышения статуса (внутреннего).

 

– А общего у этих машин все же не мало. – пробормотал я, переходя ниже по списку:

 

Задание: Очистка и осмотр технического колодца АБ24 изнутри (основное).

Описание: убрать внешние препятствия, обеспечить доступ к автоматизированной крышке технического колодца АБ24, дать запрос на открытие, дождаться открытия крышки, проникнуть внутрь, произвести разведку с пятого по сороковой граданты.

При обнаружении терминала ТТУ-97 у тридцать девятого граданта – активировать и проверить на работоспособность.

Время выполнения: До вечернего сигнала окончания работ.

Награда: нет (покрытие за счет ежедневной ставки, нажать для получения подробностей). Дополнительно: за успешно выполненное задание, за проявленное трудолюбие, расторопность и готовность к дополнительным усилиям есть высокая вероятность повышения статуса (внутреннего).

 

– Нажму. – буркнул я, поняв, что нас подписывают на какое-то дерьмо, не собираясь при этом платить.

Поведя пальцем, выбрал нужную ссылку, щелкнул. Передо мной появилось лаконичное пояснение:

 

В прямые и оплачиваемые за счет ежедневных ставок обязанности отряда мерсенарио входит обеспечение безопасности жилой зоны, всех узлов Управляющей Системы и выполнение одного основного задания.

За прочие задания (за исключением отмеченных как «Дополнительно») будут предложены награды, чей размер варьируется от сложности задания.

 

– Ах ты сука… – рассмеялся я. – Ах ты хитрожопая сука… А задания со статусом «дополнительно»?

Порывшись в пояснениях, хмыкнул еще раз – ладно… машинная хитрожопость в наличии, но в меру. Система может выдать в день три дополнительных задания, но при этом только одно из них не оплачивается, тогда как за остальные машина все же платит.

В какое дерьмо она собирается нас втравить? Что еще за технический колодец, и почему до него раньше никто не добрался? Да еще, и не платя при этом. Хитро… действительно хитро…

 

Состав отряда: Оди. (М) (ВС-0) Команданте.

Каппа. (М) (ВС-0) Сархенто

Хорхе (М) (ВС-0) Привадо + (специалист водитель-механик)

 

И снова все чуток иначе, но все также знакомо. Можно не сомневаться – у всех этих уродливых машинных управляющих органов, что получили невероятный по мощи контроль над гоблинами и территориями, есть немало общих шаблонов и в системах организации.

Кто может сообщить многое? Кто реально знает многое по той простой причине, что наблюдает за всем происходящим как бы со стороны?

А вон тот седенький, но вроде как еще не старый, тощий однорукий одноухий гоблин с частично содранным скальпом – волосы остались только слева и сзади. Облаченный в рваные отвислые шорты, в майку серо-бурого цвета, он имел при себе большую поясную сумку, на ее ремне висел нож с изогнутым лезвием, у ног в старых шлепках лежала мотыга, а сам он, сняв на время широкополую соломенную шляпу, сидел за дальним концом стола и жадно жрал, черпая рагу собственной ложкой, с безразличием поглядывая по сторонам. Вот только это безразличие было деланным. Скальпированный доходяга – у него еще и лицо даже не изрезано, а будто изорвано так, словно его волочили харей вниз по почве с торчащими острыми камнями – подмечал каждую мелочь, оставаясь при этом внешне безучастным. Но ему не удалось скрыть от меня двух вещей – откровенной радости, когда он глядел на труп Педро, и странного взгляда, брошенного им на навес, что прежде принадлежал покойнику и его подручным.

Приняв решение, я поднялся, подхватил свою тарелку и двинулся к дальнему краю стола, на ходу бросив приостановившемуся Каппе:

– Десятник! Проверь как бойцы бегают – дай им кросс километров в десять. Потом обед от пуза и отдых. За обедом расспроси рогатого по нашей обычной схеме.

– Команданте. – с предельным уважением робко пробасил бычара. – Я… я не из ваших. Просто за компанию приседал и отжимался.

– Ты не из наших. – не оборачиваясь, бросил я, и по моему голосу минос понял, что я об этом знал с самого начала. – Ответишь на все вопросы.

– Конечно! А потом к себе… в лабиринт и…

На этот раз я обернулся. И на этот раз в моей широкой усмешке не было ничего доброго. Я медленно покачал головой, удерживая тарелку с рагу на весу:

– Нет, рогатый. Потом ты под навес ко всем. Твоего храма… больше нет. В жопу рогатых хранителей, что не делают ничего, но при этом получают огромный паек. Хочешь трахать жриц – трахай. Хочешь изображать собой могучего мычащего быка – вперед. Но отсидеться в тенечке я тебе не дам, минос. Будешь пахать на огороде, растаскивать обломки, валить деревья – наравне со всеми! Понял меня?!

– Да… Я понял. – перед тем как ответить минос тоже глянул на лежащие у стеночки трупы. – Я все понял… команданте.

– Это всех касается! – выставленной ложкой я обвел столы и заполненные здешними туземцами лавки. – Больше никаких привилегий за просто так! Это и сраных жриц касается! Сняли с себя белые одежды – и вперед, на грядки! Фрукты миносу носить и ляжки перед ним раздвигать – ни хера не работа! В коридорах храма пыль подметать и цветочки у системного глаза поливать – ни хера не работа! Вы теперь как все остальные! И задания у вас будут как у всех! И ведь мне даже не придется подгонять вас – за меня это сделают те, кто и до этого пахал как вол!

На этот раз за столами, где недавно царило молчаливое напряжение, появились улыбки – откровенные и не сулящие ничего хорошего тем, кто прежде жрал от пуза, но ни хрена не делал. Да. Эти работяги со вздутыми локтями и коленями, с жилистыми руками, черные от загара и усилий, не позволят сраным белоручкам избежать работы.

Убедившись, что ни одна из ленивых тварей не посмела ничего возразить, я развернулся и снова потопал к дальней стороне стола, где и уселся рядом с мужиком, что успел съежиться и нахлобучить на макушку соломенную шляпу, постаравшись превратиться в гриб-поганку.

– Шляпу снял. – велел я.

– За столом некультурно. – тихо произнес тот, стягивая шляпу и убирая ее на лавку. – Доброго дня, команданте Оди.

– Как я и думал. – усмехнулся я. – Мало говоришь, никем не замечаем, зато очень многое подмечаешь и запоминаешь.

– Я… я просто пеон, сеньор. Я просто копаю землю. Делаю то, что говорит Матушка.

– Ага. – кивнул я, медленно скользя взглядом по его почти черному лицу с белеющими уродливыми рубцами. – Твое лицо испахали когтями. А голова…

– Медведь. – спокойно ответил доходяга. – Черный небольшой медведь. Дивинус, что сошел с ума. Сначала он содрал мне волосы, а затем попробовал натянуть лицо на макушку.

– Медведи часто стараются добраться до лица и глаз. – кивнул я. – Дивинусы же умнее – наверняка понимают, что первым делом таких, как мы, надо лишить зрения.

– Да… Этот понимал… но не спешил… ему… ему нравилось терзать меня. Нравилось издеваться надо мной…

– Медведю нравилось издеваться над жертвой? – задумчиво повторил я. – Хм…

– Нет зверя хуже дивинуса – ведь он совсем как человек…

– Ты спасся?

– Да. Меня спасли.

– Кто?

– Второй дивинус. Пантера. Сперва я почувствовал толчок, потом боль, затем меня отшвырнуло, и сквозь кровь, сквозь красноту, лежа у дерева, я увидел, как яростно схлестнулось два огромных зверя…

– Пантера победила. – уверенно предположил я.

– И очень быстро. Она перегрызла медведю шею и прокусила затылок. Что-то вырвала прямо из затылка. А затем… затем подошла ко мне, схватила клыками за рюкзак, что оставался за плечами и потащила меня. Я потерял сознание. Очнулся же уже у друидов, сеньор.

– Как складно ты рассказываешь. – заметил я.

– Таким людям, как вы, лучше отвечать. И отвечать быстро и без утайки.

– Что потом?

– Меня подлечили. А затем… затем Мать – Старая Мать – что и отправила меня в джунгли на сбор образцов растений для друидов – прочитала мне короткую лекцию. И знаете, команданте Оди, что она мне сказала?

– Удиви меня.

– Лекцию о том, что природа великолепна, чарующая и находится на первом месте по важности. Как-то так… Ни слова о том, что меня ни за что изуродовал спятивший медведь. Ни слова о том, что я ни в чем не виноват! Ни единого слова соболезнования… и друиды – тоже не особо церемонились. Едва я чуть пришел в себя – вытолкали меня на тропу, ведущую к Комерцио, дали с собой флягу с сиропом, снимающим боль… и все.

– Пантеры и друиды. – задумчиво произнес я. – Друиды, что служат системе. И им плевать на раненых дивинусами пеонов…

– Вот и вся моя история. Я просто ушел. Понял, что для меня больше нет места там. И ушел сюда, где Новая Мать куда добрее.

– Ага… и твое имя?

– Нечор.

– Нечор… и ты, раз тебе поручали такие задания, прекрасно ориентируешься в джунглях, разбираешься в растениях и немало знаешь о друидах. – заключил я.

– Что вы, сеньор. Я…

– Чего никогда не стоит делать, так это врать мне. – предупредил я, возвращаясь к поеданию остывающего рагу.

– Я понял, сеньор.

– О друидах позже, Нечор. Давай о Педро – чем тебе не угодил тот ушлепок, и почему ты так рад тому, что он сдох?

– Он бил меня. Не избивал, а… проходя мимо, не забывал отвесить пинка, мог дать оплеуху, мог перевернуть корзину с собранными овощами или плюнуть мне в затылок. Это… это очень неприятно, сеньор, стирать ладонью с затылка чужой теплый плевок. Понимаете?

– Я бы убил. – просто ответил я. – Не сразу, так позже. И убил бы мучительно. А ты почему не убил?

– Я хочу мира. Хочу спокойной тихой жизни, сеньор.

– Почему системе не пожаловался?

– Новая Мать… я не хотел тревожить ее.

– Или ты больше не веришь машинным божествам, Нечор?

Урод промолчал, провел по исполосованному лицу, тронул шишку там, где раньше было ухо. Пожал плечом.

– Ладно. Тогда почему держишься от остальных подальше?

– Я здесь недавно. И… пока не знаю… не знаю, как пояснить, сеньор…

– Еще не разобрался, где люди, а где дерьмо? – понял я его.

– Грубо… но… и я не хочу никого обидеть.

– Ну да. Руку где потерял?

– Отрезали еще тогда, сеньор. Медведь только порвал ее, но началось заражение, потом запястье почернело, пошел запах и…

– И друиды отрубили тебе руку.

– Да. А потом… ну я уже говорил.

– Дали флягу с экологическим чистым обезболом и выпнули на тропу.

– Да, сеньор.

– Ты пялился тайком на навес Педро. Почему?

– Мелочь… мелочь, не стоящая вашего внимания.

– Дай мне ответ, Нечор.

– Статуэтка. – выдохнул калека и впервые взглянул мне в лицо своими серыми усталыми глазами. – Маленькая древняя статуэтка. Темная, но бережно отполированная.

– Сам полировал?

Взгляд Нечора уставился куда-то в стол:

– Днями и ночами. В свободное время. Во время отдыха. Педро увидел… и отобрал. Я просил отдать, а он смеялся и говорил, что отдаст, когда я отсосу у рогатого…

– Что за статуэтка?

– Однажды отыскал в джунглях на старых руинах. Статуэтка юной девушки с корзиной фруктов на голове. Искусная работа древнего мастера…

– Забирай. – кивнул я на навес мертвеца. – Уверен, что ты знаешь даже ящик, где лежит твое сокровище.

– Я… вы… вы уверены, команданте?

– Ты определись уже. – поморщился я. – Либо команданте – либо сеньор.

– Да, сеньор.

– И тащи весь ящик, если утянешь. Не сможешь поднять – притащи ящик полегче. – буркнул я уже вслед забывшему шляпу и проявившему удивительную прыть калеке.

Дожрав рагу, я отодвинул тарелку и искоса глянул на робко подошедшую девушку с чайником и парой кружек. Вторая, прячущаяся за спиной подруги, подалась чуть в сторону, бросила на меня быстрый взгляд смешливых глаз, наклонилась к столу, успев за это мгновение показать все достоинства своей фигуры. На столе оказалось блюдо с еще мокрыми после мытья фруктами.

Затем красивые ушли, но их заменил вернувшийся Нечор, что быстрым движением продемонстрировал небольшую статуэтку из темного камня, после чего мгновенно спрятал ее в поясную сумку, без малейшего почтения выкинув оттуда все остальное. Увидев, как ладно и четко статуэтка вошла в основной карман этой самодельной поясной сумки, я понял, что он никогда не расставался со своим ненаглядным сокровищем, вечно держа поближе к потным яйцам и стручку.

Наклонившись, я взялся за ремень и вытянул на стол большую корзину – ее и притащил Нечор, подставив под ремень плечо. Повалив корзину на бок, я принялся задумчиво в ней ковыряться, вытаскивая какие-то стеклышки, непонятные обломки инструментов, шестерни, поблекшие небольшие картины, псевдофарфоровые тарелочки и прочую абсолютно бесполезную дребедень.

– Что это за дерьмо? – спросил я, и калека как ужаленную отдернул лапу от манго на блюде.

– Жри фрукты. – рыкнул я и повторил, ткнув пальцем в содержимое корзины: – Что за хрень?

– Педро и его камрадос забирали не только у меня, сеньор Оди.

– Ясно. – кивнул я, запихивая все обратно и поворачивая голову к неслышно, как ей казалось, подошедшей старухе в черных одеяниях. – Тут и твое есть?

– Да… небольшой стеклянный образок с изображением святой…

– Мне похер. Забирай все. И раздай каждому его дребедень.

– Спасибо. – старуха проворно уцепилась за ремень, стащила корзину со стола и добавила: – Спасибо, сеньор.

– Да в сраку. Этот мусор никому кроме вас не нужен. – отмахнулся я и, вытащив из поясной сумки нож, воткнул его в один из фруктов, с хрустом разворотил, обнажая сочную сердцевину. – Хреновый ты носильщик, Нечор. Приносишь всякое дерьмо. Мусор.

– Кому мусор, а кому…

– Сокровище. Ну да. Слышал уже эту чушь не раз. Этот Педро… он чувствовал себя королем?

– Прямо в точку, сеньор. Он, перебрав мескаля, порой кричал, что Новая Матушка – его личная шлюшка и помощница во всех делах.

– Ясно. Сколько раз он уходил грабить на сумрачные тропы?

– При мне раза три.

– И каждый раз возвращался с добычей?

– Почти. Последний раз они вернулись не гордыми львами, а окровавленными побитыми шавками. – рваные губы Нечора тронула кривая злая усмешка. – Трусливо скулили, порыкивали как шакалы, все время глядя на край джунглей за стеной. Они ждали погони.

– И кто их так?

– Дивинусы. – уверенно отозвался Нечор, и по его лицу пробежала целая серия нервных тиков. – Следы когтей, двое умерли, их отправили на Декансо – в умелые руки дырявой Моксы.

– Еще раз.

– Кладбище.

– Про другое.

– Дырявая Мокса. Да, сеньор. Не поверите, но у нее дыра в голове, дыра в животе – и все они прикрыты заплатами из металла. Даже не заплатами, а будто пробками.

– Ага. – хмыкнул я и махнул рукой одному из успевших пожрать гоблинов. – Эй! Как тебя зовут?

– Бурро, сеньор.

– Тащи сюда остальные корзины и ящики от навеса Педро.

– Уже несу!

– И другие пусть помогут.

– Да, команданте Оди! Они помогут с радостью!

– И не забудьте про сраную сиесту. – добавил я, глянув на раскаленный шар солнца, что пытался пробить своими лучами густую тень под уцелевшими старыми деревьями – К работе вернетесь через пару часов. Передай всем.

– Да, команданте!

Пока у стола один за другим появлялись ящики – деревянные, пластиковые, стальные – я продолжал беседу Нечором:

– Дивинус тогда убил кого-то? Из кодлы Педро.

– Ушло семнадцать. А вернулось семеро.

– Вот почему так легко кончилась его власть. – рассмеялся я.

– Так бы могло и не получиться у вас, сеньор… – робко кивнул Нечор. – У вас экзоскелеты, но у них раньше было несколько пушек, способных пробить даже толстую броню…

– Не-е-е. – покачал я головой и с презрением глянул на трупы у стены. – Просто потратил бы парой минут больше.

– Вы очень уверены в себе, сеньор Оди.

– То есть, отряд у Педро был крутой?

– Да, сеньор. Ему не повезло, что он потерял так много умелых бойцов.

– И раз его отряд был настолько крутым и хорошо вооружённым… почему они не выполнили задание системы?

– Я не понимаю, сеньор.

– Технический колодец АБ24. – произнес я, и Нечор вздрогнул как от пощечины. – Слышал о таком?

– Педро… хотел заставить меня разгребать… как раз сегодня. Если бы не вы, сеньор – я бы уже сдох.

– С чего ты взял?

– До меня он заставил уже двоих. Они оба взяли мотыги и пошли к тому месту.

– И?

– И умерли, сеньор.

– Как?

– Насекомые. – в расширенных серых глазах скальпированного гоблина плескался чистый ужас. – Огромные насекомые, сеньор. Эти твари убили и уволокли тех двоих бедолаг под землю, сеньор… Мы видели это… бедные парни не успели и пяти раз ударить мотыгами… будто призвали собственную смерть – приди и возьми нас…

– Да ты поэт. – рассмеялся я, поднимаясь и откидывая крышку первого попавшегося ящика. – Давай смачные подробности, калека.

– Сеньор… не ходите туда! Эта чаша наполнена кровью до краев!

– Чаша?

– Ну… – помассировав бугристую кожу, что облегала его ободранный череп как дешевая имитация, Нечор заговорил, причем заговорил быстро, излагая суть, не забывая при этом вставлять ненужные страшилки – но тут я сам виноват, раз уж попросил смачных подробностей.

В полукилометре отсюда, за грудами ломанного железобетона, имелись густые, но при этом невысокие заросли, представляющие собой настоящее месиво из плотно сплетенных лиан, мелких деревьев и густых кустов. Ничего действительно высокого там не росло, а если росло – рано или поздно падало во время сильных ветров. Деревья вообще часто падали на территории бывшей гигафабрики. И никакой мистики тут нет – выживали лишь тебе, чья корневая система тянулась в стороны, а не вглубь. Ведь под упавшими деревьями оставалась вывороченная неглубокая яма, чье дно представляло собой сплошной каменный или бетонный монолит. Местность там была чем-то вроде оплывшего овальной формы углубления с поросшими сорными травами склонами. Ближе к краю – и ближе к нам, если взять за ориентир текущую позицию за кухонным столом – имелись небольшие руины. Смесь бетона, кирпича, железа, пыли и костей. А сверху все прикрыто плотным пологом из лиан и ветвей. Там царит вечный сумрак – и это сказано не для красного словца. Там реально постоянно темно, ведь полог спускается почти до земли. Пусть снаружи яркий жаркий полдень – у тех руин всегда ночь. Поэтому толком разглядеть, что случилось с посланными землекопами-бедолагами не удалось, хотя старались все зрители без исключения.

Но кое в чем уверенность все же есть.

В том, что посланные несчастные погибли. В том, что их убили насекомые, очень похожие на крупных пауков – высотой чуть ниже колена взрослого человека. Но если это и были пауки, то какие-то странные – со слишком прочными и крепкими лапами. Пауки с поведением муравьев – работа сообща, включая отрезание пути к бегству, держание бьющихся жертв за руки и ноги, а затем и утаскивание их во тьму.

Как быстро все случилось?

Долго. Мерзко, тошнотворно, громко, страшно и долго.

Пауки сразу начали жрать конечности жертв, жадно подбирая кровь с травы и земли – один из бедолаг почти успел выбраться из-под полога, и его настигли на границе света и тьмы. Так что его мучения стали настоящим блокбастером для обомлевших зрителей, стоящих на камнях на краю этой страшной чаши. Затем, чуть насытившись, пауки уволокли бьющихся парней в темноту и на этом все кончилось.

– Уволокли кому? – деловито поинтересовался я, крутя в руках винтовку с разбитым прикладом и чуть погнутым стволом.

Эта винтовка снова напомнила мне о главном. Да… кое-что придется поменять в нашей стратегии действий. Причем немедленно.

– Кому? – не понял меня Нечор.

– Своей матке? Куда уволокли и зачем? Почему не сожрали прямо на месте?

– Я… я не знаю, сеньор. Никогда и не думал об этом… вот до сейчас…

– Вот до сейчас. – повторил я, со щелчками расставляя на столешнице разнокалиберные патроны. – Опиши пауков подробней.

– Четыре толстые лапы.

– А?!

– Лапы…

– С каких пор у пауков всего четыре лапы, калека?

– Но это пауки, сеньор! Выглядят именно так! Ну… сильно похожи!

– Опиши их. – повторил я, отшвырнув опустевший ящик и взявшись за пузатую перекошенную корзину.

Отброшенный мной ящик тут же подобрал подбежавший садовник и радостно уволок к одному из навесов. Мельком оглядевшись, я убедился, что девяносто процентов всех гоблинов в жилой «кляксе» уже погрузилось в послеобеденную дрему.

– Большие, четыре лапы… большие паучьи мрачные жопы!

– Большие паучьи мрачные жопы. – снова повторил я. – Да… ты все же поэт, калека. Пасти? Какие? Жвалы? Зубы? Что у них там?

– Я… этого не разглядел. Да и никто не разглядел, сеньор. Никто кроме Педро – у него было это. – калека кивнул на новый предмет в моих руках. – Но Педро сдох и быстро разлагается на солнышке.

Глянув на грязные шорты, я развернул их, отбросил тряпку в сторону и ее тут же схапал сам Нечор, нырнув под стол. Внутри шорт оказался бинокль. Один окуляр разбит и частично сплющен. Опустив почти умершую оптику на стол, я толкнул ее калеке и тот жадно поймал, вопросительно глянул на пустую корзину рядом с грудой вещей. Я кивнул и произнес:

– Забирай корзину и все тряпичное.

– Спасибо, сеньор Оди!

Когда я избавился от вонючих тряпок, стало легче собрать и рассортировать патроны по калибрам и типам. Тут настоящее патронное ассорти, которым подавится любое оружие. Увидев подошедшего Каппу, я никак не отреагировал, зная, что мечник не промолчит.

– Я говорил с быком, лид.

– Ага. – кивнул я. – Расскажешь чуть позже. Влезай в железную шкуру и топай сюда.

– Есть!

Каппа убежал, а я глянул на Нечора, повел рукой над столом, где стопками лежали обоймы, выстроились шеренги патронов, ровным полем легли части разобранного оружия.

– Вот так и продолжай. Понял?

– Я не смогу разобрать оружие, сеньор.

– Весь огнестрел просто раскладывай аккуратно по столу.

– Сделаю.

– Все тряпье, все ржавые ножи, шила, обувь и весь бытовой хлам вроде этих пластиковых расчесок – на помойку.

– Мы поделим. Постираем, отмоем и…

– Мне посрать.

– Да, сеньор. А консервы?

Посмотрев на стенку из найденных мной различных консервов Бункерснаба, я буркнул:

– Это не трогать. Каждую банку протри – чистой тряпкой! – и, желательно, с антисептиком. С одной рукой справишься?

– Справлюсь.

– Действуй.

Отряхнув руки, я влил в себя полкувшина кислого компота и зашагал к дожидающемуся меня экзу. Время оттащить трупы и чуток прогуляться по здешней территории. Ну и узнать, что там поведал минос Каппе.

* * *

– Че? – повернулся я к мечнику и на долю секунды замер, прислушиваясь к естественным шумам послушного экзоскелета. – Что у рогатого было на рогах?

– Серебряные чехлы. – повторил Каппа и мягко надавил железной ладонью на дерево, что накренилось над очередной ухоженной тропкой.

Подгнивший ствол протяжно застонал и рухнул, с облегчением разломившись на несколько кусков. Брызнул сок, из похожей на гнилую мочалу сердцевины хлынул поток насекомых, над их разломанным убежищем задрожали струи горячего воздуха. Отшвырнув ногой мешающую часть ствола, Каппа двинулся дальше. Я шагал рядом, держась за наш общий груз – волокуши с наваленными друг на друга покойниками.

– Серебряные чехлы на рогах, за спиной вроде как был железный щит, на поясе топор, одноручный прямой меч. Это, не считая кольчужной набедренной повязки, кожаных доспехов, стальных набедренников и одного стального же наплечника. Что-то он помнит четко, а что-то как сквозь туман.

– Звучит бредом. – буркнул я. – Но вряд ли это ложь.

– Такое дерьмо может быть только правдой. – согласился Каппа.

Минос заявил, что не помнит, откуда он, и что он такое. Даже само слово «минос» ему вроде и было знакомо, но как-то смутно. Бычара очнулся на речном дне. Причем очнулся уже в момент, когда в легких было полным-полно мутной воды. В ушах звон, из ноздрей рвутся последние пузырьки воздуха, в голове ломит, а он… стоит на речном дне.

Смерть. Вот она. Совсем рядом. Просто не шевелись, и она быстро заберет тебя.

Рогатый не знает, что его спало – инстинкты или железная воля. Но он, уже умирая, со стремительно вырубающимися мозгами, рванулся вверх, не желая сдохнуть. Рванулся… и остался на дне как прикованный. Забился, закрутился, поняв, что его удерживает на дне что-то тяжелое. Руки обшарили грудь, скользнули по животу и бедрам. И везде он находил какие-то ремни и пряжки, тут же срывая их, стягивая через голову. Тяжело бухнул о дно стальной прямоугольный щит, с рогов слетели серебряные остроконечные чехлы, беззвучно шлепнулась в ил кольчужная набедренная повязка, а следом туда же отправилось оставшееся.

На поверхность изрыгающий воду и блевоту минос вырвался подобно мифическому божеству, до смерти напугав всех, кто сидел на крепком плоту, идущему вниз по течению этой широкой и быстрой реки. Снова повезло – хрен бы минос доплыл. Всех его бычьих сил и воловьей выносливости хватило только на этот финальный рывок к дрожащему свету над рогатой башкой. А вырвавшись, пусть и хлебнув чуть воздуха заполненными водой легкими, он тут же отрубился и уже не помнил, как на него накидывали веревки, как вытаскивали на плот и, с трудом перевалив на бок, буквально выколачивали грязную воду из его огромной груди.

Минос выжил. А как очнулся – опять же на плоту – понял, что ничего не помнит о том, как он вообще мог оказаться на речном дне. И бычара был шибко удивлен, когда понял, что на него посматривают с неким ужасом и одновременно любопытным восхищением – таких, как миносы, в этих землях не водились. Его восприняли по-разному – посланец Матери, а может, разумный мифический зверь, а может… пока все гадали, плот продвигался дальше, минос потихоньку оживал, тоже начал расспрашивать и узнал, что пассажиры большого крепкого плота направляются к руинам заброшенной гигафабрики, где правит Новая Мать – а она уж наверняка знает ответы на все вопросы рогатого человека.

Почти так и вышло. Мать не стала отвечать, но намекнула, что, вступи минос в число ее последователей, он сможет со временем поднять свой статус, и это откроет ему доступ к той скудной информации, что она обладает. Долго рогатый не раздумывал. Ему уже успели описать ужасы здешних джунглей. Да он и сам видел парочку настолько страшных лесных созданий – черного крокодила и длиннющего питона – чтобы сообразить, насколько опасно за стенами заброшенной гигафабрики. Он остался. И вступил в ряды паствы Новой Матери – хотя бы временно, чтобы было где приткнуться, пока он ищет ответы на свои вопросы и ждет, когда окутавшая его мозг странная амнезия наконец-то развеется.

– Что-то он наверняка недоговаривает. – добавил мечник.

– Все мы что-то не договариваем, Каппа, – усмехнулся я и нанес резкий удар, вскрывая притаившуюся за мокрым камнем гигантскую полупрозрачную мокрицу.

Выдвижное лезвие с хрустом разрезало панцирь вдоль, разваливая насекомое на две забившиеся брызжущие части. Из розовато-прозрачной плоти вывалились темные комочки сожранной пищи, тянулись тонкие как волос проводки, таща за собой треугольники и квадратики электронных чипов.

– Это дерьмо надо как-то отвадить. – заметил я. – Но пока не будет хотя бы малого защищенного периметра…

– Я заставлю этих лентяев потрудиться. – пообещал мечник. – Мы расчистим территорию. Тут наша новая база, лид, верно? Как там, на музейных островах…

– Скучаешь?

– Там остались мои личные вещи… Воин не должен иметь привязанностей к бренным предметам, но я тоскую по старому точилу и тонкой книге неплохих танка.

– Хм…

– Все дальше милая страна,
Что я оставил…
Чем дальше, тем желаннее она,
И с завистью смотрю, как белая волна
Бежит назад к оставленному краю…

– Вытащим наших – вытащим и старое точило вместе с поэзией.

– Мы вернемся за ними в старый мир-опухоль, лид?

– Мы вернемся. – я оскалился сам себе внутри шлема экза. – Мы вернемся в тот сучий мир и вытащим наших.

– И Рэка?

– Вы долго будете продолжать меряться длиной ножей и членов?

– Грязный агрессивный алкаш, любящий закинуть шизой вперемешку с эльфийскими слезами…

– Ты прямо меня сейчас описал. – рассмеялся я, останавливаясь у невысокой и явно недавно сложенной каменной ограды.

Ну как каменной… на сооружение этого полутораметрового и незаконченного забора, огораживающего квадрат очищенной от растительности земли, прилегающей к стене периметра гигафабрики, пошел тот материал, что нашелся под ногами. Куски бетона с обрезанной арматурой, каменная облицовочная плитка, кирпич, природный камень, большие пористые серые блоки…

Однако ограда, хоть и сляпанная из всего, что было, была крепкой, и по ней не вилось ни единого зеленого побега. Подобное сооружение всегда вызовет уважение у понимающего гоблина. И сразу ясно, что тут трудились не просто усердно, а еще и со знанием дела – кладку делал специалист.

Тропа привела нас к очередному бетонному пятачку, обложенному светлыми камушками. По углам высокие клумбы с пышными красными цветами. Перед нами широкий проход. Перед стеной, с внешней стороны кладбища, тянется длинный, но узкий огород из трех чуть ли не бесконечных грядок. Тяжелые помидоры свисают с бережно подпертых и подвязанных кустов, синеют крупные баклажаны, а вон явно острый перец.

Да тут не кладбище, а обособленное от остальных отдельное крепкое хозяйство. Вон и небольшая овечья отара голов в пятнадцать, особняком передвигается десяток белых и черных коз, под их копытами путается стайка черных пыльных куриц, по ограде по-королевски вышагивает петух.

Остановившись, я отпустил волокушу и, не обращая никакого внимания на замерших у грядки трех гоблинов, внимательно огляделся, пытаясь понять.

Кладбище расположено на территории с запасом – в том смысле, что, при желании, его можно влегкую увеличить раз в пять, и еще место для огородов и хозяйственных построек останется. С одной стороны этот клочок земли отгораживает высокая стена фабричного периметра. И на ней имеется навес, причем с той, с внешней стороны, я даже отсюда вижу высокую П-образную стенку из каменных блоков и мешков с песком. Под навесом двое уже увидевших нас вооруженных винтовками гоблинов, к ним по приставной, но крепкой и явно закрепленной на постоянку лестнице карабкается еще один.

Со стороны, откуда пришли мы – карликовые джунгли, что тянутся чуть ли не километр. С двух других сторон полуразрушенные взрывами самоликвидации стены цехов с проваленными крышами.

Я все еще пытался понять.

Почему здесь? Почему было выбрано именно это место для кладбища Дескансо?

А в том, что это место было выбрано специально, я не сомневался. Как и в том, что выбирала не здешняя мягкотелая податливая система. Нет. Тут разумный гоблинский выбор, но никак не машинный.

Есть в этом месте что-то такое, что привлекло сюда того, кто отвечает за все это прекрасно налаженное хозяйство на самообеспечении.

– Рука, обнажённая по локоть.
Шорох чёрного кимоно.
В доме меч покидает подставку.

– Да не. – спокойно ответил я, продолжая оглядываться. – Я уже чую запах… и это запах не пролитой крови.

– Тогда чем же пахнет, командир?

– Янтарным самогоном, жареным мясом и разговорами. – проворчал я, делая шаг к проходу. – Я чую запах нимфы Копулы, владычицы подземного Борделя. Запах целеустремленности, домовитости и… стремления к власти. Да… это не Копула. – я задумчиво глянул на оборванцев-садовников, предпочитающих прикрыть яйца не шортами, а странными мешочками на тесемочках – Но похоже… похоже… И снова дыры в голове и теле…

Каппа промолчал, но повернулся к стене, указав пальцем на третьего гоблина, что взобрался на стену и улегся на нее, подтащив при этом к себе длинный тряпичный сверток. Этим же указующим пальцем Каппа и покачал, давая понять, что все видит и если вдруг что…

– Мои мальчики просто беспокоятся о мире… – успокаивающе улыбнулась остановившаяся на тропе фигуристая женщина с шикарной улыбкой, роскошными длинными волосами, в короткой пурпурной тунике, что открывала ее полные зрелые бедра.

Не Копула. Но вполне могла бы быть ее сестрой – по духу так уж точно.

Медленно проведя пальцем по отмеченному родинкой левому уголку губ, она еще раз улыбнулась, собрав у глаз лучики морщин:

– Команданте Оди и сархенто Каппа, я полагаю. А где же славный привадо Хорхе? Наши новые славные мерсенарио-защитники… добро пожаловать, мальчики.

Рассмеявшись, я отошел с тропы и «вскрылся», выползая из прохлады стальной шкуры.

– А вот и славный мотылек, рожденный из железной гусеницы. – улыбка черноволосой владычицы кладбища стала ярче.

– Дырявая Мокса?

– Фу… как пошло… так меня прозвали живущие за лесом. Я Мокса. Если официально – Мокса Куидадор, можно просто Куидди.

– Куидадор?

– Куидадор дель сементерио Дескансо. Вы принесли смерть к моим вратам.

– Не. – покачал я головой, глянув на сваленные на волокуше трупы. – Это так… мелочь. А вот если хоть один из твоих мальчиков с мешочками на яйцах вздумает навести на меня ствол даже просто в шутку… вот тогда мы принесем смерть к твоим вратам, Мокса Куидди.

– Я поняла. Между нами нет вражды. – подняв руки, владычица кладбища скрестила их над головой.

И все снова ожило. Задвигались огородники, встал залегший в стрелковую позицию парень с тряпичным свертком, заскрипели колеса тачки, груженной овощами.

– Но разведка у тебя поставлена отлично… – признал я. – Кто-то регулярно постукивает тебе из основного лагеря здешних?

– В этом жестоком мире выжить может только хорошо осведомленная женщина. – чарующе улыбнулась Мокса и приглашающе повела рукой: – Кофе?

– Да.

– Твой друг так и останется сидеть в своем душном стальном коконе?

– Это не кокон. – возразил я, вспомнив настоящий кокон из того мира. – Это экз. А кокон рождает костежопых гнид с мечами вместо рук.

– Где ты встречал такие кошмары?

– Ответь мне, Мокса Куидди… это ведь ты выбрала место для этого кладбища? Ты договорилась со здешней системой об этом. И от нее же получила… управление всем кладбищем и прилегающей территорией – которую вполне можно и расширить нехило так со временем и при нужде.

– А ты умен, команданте-мерсенарио Оди. Ты умен и опытен…

– Я не получил ответа.

– Да. Это я выбрала место и выпросила у доброй Матери право управлять этим кладбищем по своему усмотрению. Люблю покойников – они тихие, незаметные и служат хорошим удобрением.

– Глубоко не закапываете?

– Конечно, нет. Какая расточительная трата полезной биомассы… все покойники послужат удобрением для плодов и овощей. Круговорот жизни нельзя останавливать…

– Ну да.

– Позволишь забрать будущее удобрение? Мои мальчики с особой радостью расчленят тело ублюдка Педро…

– Я знаю таких, как ты.

– Да ну?

– О да. – кивнул я. – Я уже встречался с подобной тебе женщиной – в этой моей жизни.

– Ты говоришь пугающими загадками, мерсенарио Оди.

– Женщина с особыми дырами в теле и голове. С дырами, прикрытыми особыми заглушками.

– Как звали ту женщину?

– Копула. Нимфа Копула. Но это не настоящее ее имя.

– И чем же занималась нимфа Копула? – спрашивая это, Мокса вела меня по похрустывающей гравийной дорожке к группе навесов, выстроившихся кругом вокруг утоптанной площадки с большим каменным очагом, испускающим вертикальную струю серого дыма.

– Она правила городом.

– Целым городом?

– Ага. Целым городом, полным шлюх, червей, уродов всех мастей и пауков… Правила мудро. А может, правит и по сей день.

– Что это за город такой страшный?

– Дренажтаун. Он же Дерьмотаун. Подземная клоака. Отличное место с проливными дождями из говна…

– Ты интересный собеседник, команданте Оди.

– Только при честном разговоре. Поэтому ответь честно, Мокса Куидди на один простой вопрос…

– Я вся внимание, о сеньор. Девочки! Кофе! Живо! – хлопнув в ладоши, Мокса убедилась, что ее приказ услышан, после чего указала на невысокую скамейку, выложенную вышитыми подушками.

Я предпочел усесться на пол из струганных толстых досок. Отсюда куда проще вскочить, чем из мягкого податливого ложа.

– Вопрос? – напомнила Мокса.

– Почему ты тянула так долго?

– Сути я, к своей печали, не уловила…

– Все ты уловила. – усмехнулся я. – Понятно же, что ты просто готовилась. Подгребала под себя надежных умелых парней, подтаскивала усердных работяг, ленивый мусор оставляя «основным». Выменивала и другими путями находила оружие. Устроила быт. По какой-то причине выбрала именно это место для своей базы, замаскированной под кладбище. Оставалось дело за малым – шлепнуть наконец самых наглых ушлепков из «основных» – привет, Педро – и стать тут второй после системы. То есть – стать главной в этом краю непуганых лентяев. И, судя по увиденному мной… ты давно уже могла это сделать. Так почему ты тянула так долго?

– Завтра. – после короткой паузы ответила Мокса. – Педро и остатки его злобных прикормышей должны были умереть завтра. И я бы стала главной.

– А теперь главный тут я. – произнес я и широко зевнул. – Но…

– Но?

– Но я тут временно. И мне тут не место. Давай договоримся, Мокса куидадор дель сементерио Дескансо?

– Как?

– Я убиваю и заставляю – а ты строишь и уговариваешь. А когда я уйду – все это дерьмо останется тебе.

– Звучит… да… это звучит вкусно, команданте Оди.

– Так почему кладбище именно здесь?

– Глаз Матери. – просто ответила хранительница, указав рукой на полускрытую лианами и сухими ветвями высокую и узкую постройку. – Тут еще один глаз Матери. Но он неисправен – частично демонтирован.

– Умно. – признал я. – При наличии глаза прямо на базе… исчезает причина для переноса этой самой базы. Система всегда под рукой. Так мы договорились, Мокса?

– Ну конечно, да! – с тихим восторгом она закатила глаза.

– Ясно. – я повел шеей. – Ты скажешь «да» на любое мое предложение, но это не будет значить ровным счетом ничего.

– Ну что ты, добрый команданте. Разве я, робкая и тихая хранительница небольшого кладбища и огорода, рискнула бы солгать грозному воину вроде тебя?

– Где он сидит? – я повел головой по сторонам.

– Кто? – удивленно расширила глаза Мокса.

– Снайпер, что уже навел перекрестье прицела мне на спину. Наверняка у него в руках что-то крупнокалиберное. Что-то хорошо пристрелянное. А где-то есть еще один стрелок с бронебоем. И сомневаюсь, что он на дальней дистанции. Тут лучше брать неожиданностью и бить, конечно, не в упор, но со средней дистанции – есть уверенность не промахнуться, и есть время перезарядить и выстрелить еще раз.

– Санта Мадре… да что ты такое говоришь? – изумлению хранительницы не было предела. – С чего ты это взял?

– Никто из вон тех бугаев, – я кивнул на ленивых накачанных бездельников, разлегшихся в тридцати метрах под навесом и увлеченно бросающих кости, – сюда даже и не смотрит. Смекаешь?

– Хм… – несколько секунд Мокса всматривалась в парней, а затем тяжело вздохнула и развела руками. – Актеры из них никакие. Ты прав. На их месте любой бы сейчас во все глаза пялился бы как на тебя, так и на твоего помощника.

– И уж точно никто бы не отвел глаз от него, – на этот раз я указал на Ночную Гадюку, припавшую к земле.

– Твой экзоскелет… выглядит как свирепая гремучая змея на солнцепеке. – медленно произнесла Дырявая Мокса. – Даже пустой, без пилота, он заставляет бояться себя.

– На то и был расчет при создании этой модели. – подтвердил я.

– Лучшая битва та, которую удалось предотвратить? А лучший боец тот, на которого боятся нападать?

– Странные мудрости из рта хранительницы гнилых трупов… Так где снайпер, Мокса? Не переживай – я не собираюсь убивать тебя, даже если мы не договоримся.

– Ха! Какой откровенный гость у нас сегодня! – звонко, совсем по девичьи рассмеялась Мокса и, вытащив из-под одной из подушек небольшой передатчик, тихо произнесла: – Отбой, Диспаро. И передай Геферу, что хватит уже сидеть в…

– В колючей клумбе. – буркнул я. – А Диспаро зря забрался на крышу цеха. Вы все же любители, а до профи вам… еще далеко.

– Ты поразил меня, команданте Оди, – удивленно признала Мокса, после чего договорила приказ скрывавшимся парням и снова уставилась на меня, в то время как одна из девушек расставляла чашки, бурый сахар и одуряюще пахнущий кофейник. – Как ты догадался?

– Неважно. – сграбастав кофейник, я налил себе черного кофе и тут же добавил в него молока, мимоходом спросив: – Козье?

– Самое полезное. Лечит все – от ушной гнили до импотенции.

– Да ну?

– Так говорят. А мы просто добавляем его в кофе и делаем отличную брынзу. А если говорить о по-настоящему целительном молоке, то я могу предложить тебе пару кувшинов верблюжьего. Чего только стоит сделанный из него шубат – вот настоящий эликсир здоровья и бессмертия…

– Влюблена в верблюдов?

– Убила бы еще за пару молодых дромадеров. – вздохнула Мокса и посмотрела на пробитую стену одного из частично разрушенных цехов, откуда величаво выходил горбатый зверь. – Но здесь они редкость.

– Кофе хороший. – признал я, сделав пару глотков.

– Твой боец не выпьет кофе?

– Мой боец сейчас занят тем, что очень сильно злится на самого себя. – тихо рассмеялся я, глядя на застывшего как истукан Каппу, смотрящего на клумбу высоких роз, откуда вылез невысокий и тщедушный мужик, снявший с себя странную толстую и явно многослойную маскировочную накидку. У ног стрелка стоял не слишком длинный, но внушающий уважение к своему солидному калибру бронебой. Однозарядный, древний – это первое, что пришло мне в голову. Вторую мысль я уже озвучил: – Боитесь атаки шагоходов?

– Старая Мать страшна в своем гневе. – тихо произнесла Мокса. – Я слышала, что вы натворили дел в Понти Севен…

– Ого… твоя разведка простирается дальше, чем я думал.

– Информация не только правит миром, мерсенарио. Информированность… порой это синоним слова «выживание».

– Ты умная, образованная, целеустремленная, амбициозная, властная, осторожная и мстительная. – заключил я. – В чем-то ты даже превосходишь нимфу Копулу. Где же вас таких штампуют? Или просто программируют, вливая в вас сквозь дыры в голове необходимые знания и желания…

– Ты серьезно думаешь, что…

– Я шучу, Мокса Куидди. Чтобы перепрошить твою голову, в наши времена не требуется делать огромную дыру в голове. Разве что ты древняя жертва тайных экспериментов, когда технология еще не была отлажена, и требовался постоянный доступ к твоему булькающему мозгу… И таких, как ты, немало… Ладно! Мы представились, показали друг другу клыки, завуалировано погрозили друг другу… предлагаю пока притормозить с взаимными ласками и поговорить о кое-чем другом.

– С радостью. Действительно с радостью. Не каждый день удается встретить такого, как ты…

– Какого?

– Страшного. – Мокса на мгновение отвела взгляд, обняла себя за плечи. – Ты не видишь, что плещется в твоих холодных глазах. А я вижу. Ты страшный человек. Но интересный… О чем ты хотел поговорить?

– Система – ваша система, управляющая взорванным предприятием и вашей общиной – выдала мне интересное такое задание, касающееся вскрытия технического колодца неподалеку отсюда. Слыхала о таком?

– Да. Не ходи туда. Хотя… у тебя может и получиться. Признаюсь честно – я уже пыталась тайком выполнить эту страшилку, но потеряла четверых шустрых и верных парней. Повторять попытку не хотела до тех пор, пока не заполучу в свое распоряжение хотя бы один из таких вот костюмов. – Мокса глазами указала на глефу Каппы. – В том задании нет ничего особо сложного. Проблема в недостатке и несовершенстве экипировки. Десяток огненных коктейлей, надежный экз, может, еще ранцевый огнемет… и задача будет решена.

– Подробней. – кивнул я, усевшись поудобней. – Каждую подробность.

– Когда выполнишь задание… замолвишь потом перед Мамой пару словечек за меня? – промурлыкала Мокса Куидди. – Мол, без советов славной хранительницы кладбища Дескансо это было бы не так легко…

– Да-а-а… – я поражено покрутил головой. – Ты копия Копулы. Даже в манере действий. Вас точно нигде не штампуют?

– Так что?

– Договорились. Если выполню задание…

– Ты выполнишь. – с уверенностью заявила Мокса и крикнула суетящимся вокруг кастрюль девушкам: – Принесите пятый ящик моего гербария! – снова повернувшись ко мне, она повторила: – Ты выполнишь. Тактика проста и даже банальна – выжечь огненной смесью все наверху, залить огнем дыры вокруг люка, откуда вылазят эти твари, а затем вскрыть сам люк и посмотреть, как там дела в устроенной тобой духовке. Как тебе?

– План – дерьмо. – подытожил я.

– Почему?

– Любой кретин поймет, как разобраться с внешней проблемой – с теми пауками, или что там лезет через дыры вокруг люка. Но никто из нас не знает, что скрывается внутри. Дыры, что пропускают сюда тварей – я подумал о них сразу же, как только увидел в тексте задание упоминание о том, что люк надо еще вскрыть. Значит, есть отверстия… и они оттуда лезут как дерьмо из пробитого пулями живота. Но дыры… или дыра – ограничители размеров. Мы знаем, что туда может пролезть тело взрослого человека – протискиваемое силком, со сдиранием кожи и выламыванием торчащих костей…

– Не факт. Там груда обломков, что шатается на камнях покрупней – в щели между ними и утаскивают жертв. Вот там, возможно, и раздирают тела на куски, которые потом утаскивают ниже.

– Ты согласна с тем, что на поверхности нет их логова?

– Абсолютно. Подобных этим тварей я не видела никогда. И никто не видел. Такие не водятся в джунглях. Это что-то темное и… жуткое… Не может быть, что они обосновались под кучей камней и там жили, питаясь мокрицами, змеями и птицами. И они не выходят на охоту…

– Не выходят? – зацепился я за ее слова.

– Никогда. – кивнула она. – Мы следили. Круглосуточно. Эти твари никогда не покидают впадину вокруг люка. А раз так – чем они питаются? Воздухом? Друг другом? Или просто впадают в чуткую спячку, пробуждаясь, когда что-то вкусное попадает на их территорию? Но вряд ли там большое гнездо, мерсенарио. Поэтому я уверена, что два десятка бутылок с липкой огненной смесью могут решить наши проблемы – если есть экз, что способен пролезть в люк.

– А люк большой?

– Не знаю. Но раз люк технический…

– Госпожа… ваш пятый ящик гербария.

– Взгляни на этот образец. – улыбнулась Мокса. – Мы пробили эту тварь дротиком с зазубренным лезвием. И за веревку вытащили вместе с… этим…

Глянув в ящик, я принюхался, удивленно замер, изучая такое знакомое и незнакомое одновременно.

Плотная чешуя, четыре когтистые лапы, полное отсутствие морды, ни намека на глаза, зато в наличии здоровенная пасть, что начиналась на середине груди и тянулась через весь живот.

– Плунарный ксарл. – тихо произнес я. – Не он… но что-то очень и очень близкое…

– Как ты назвал эту тварь?

– Плукс. Называй их плуксами.

– Ого! Вот это сведения! Что еще можешь сказать о них?

– Пожарить, подать с компотом и самогоном – будет вкусно. – чистосердечно ответил я, запуская руку в ящик и выдергивая тварь вместе с пробившими ее тело здоровенным гвоздями.

– Откуда столько силы? – ахнула Мокса, поняв, что я только что выдернул три глубоко вбитых в дерево гвоздя одним небрежным движением запястья.

– Каппа! – рявкнул я. – Хватит морально харакирить свою жопу! Топай сюда!

Отправить