Глава седьмая

Не знаю, насколько сказочно или необычно выглядела подводная станция снаружи. Была возможность поглазеть в пару крохотных окошек в боках колокола, но я воздержался. А бойцам велел больше не на жирных вкусных рыб пялиться, а в окна станции глядеть – не таращатся ли оттуда улыбчивые гномы. Как оказалось – не таращились.

Мы опустились точно. Замерли в полуметре от стальной позеленелой поверхности. Лео вякнул пару раз в проводное переговорное устройство и нас чуть дернуло вперед, наведя на люк, а затем опустив. Ювелирная работа – надо отдать должное мужику без лица, что сидел там за рычагами.

Безумие, доверять свои жизни тому, кому перед этим мы же частично срезали любимое личико, скормив кожаные лоскутки забортным обитателям. Но мы сделали это – я решил, что верность к капитану перевесит личную жажду мести. И не ошибся. Вот он люк, вот торчащее из воды кольцо поворотного механизма, а вот уже капитан орудует поочередно парой рычагов, плотно прижимая нас к станции. Даже не прижимая, а присасывая. Мы подобны рыбе прилипале, что тайком подкралась к огромному и дохлому киту лежащему на дне. А раз так, то и опасаемся мы не китов, а обитающих в его дохлой туше татуированных паразитов с дробовиками? Дерьмо… с наркотой пора или завязывать – что вряд ли, учитывая недавние новости – либо выработать более щадящий для мозгов график и дозировку.

– Можно открывать! – с чуть испуганной улыбкой повернулся ко мне Сквалыга.

– Изоцитрат алого лайма – улыбнулся я в ответ и перевел взгляд на тоже отправившегося с нами его помощника – Ну что, Лео? Пора платить по счетам?

– Вот и оно? – какой уж раз повторил Сквалыга.

– Тебе решать – пожал я плечами и кивнул на помощника – Пусть он идет с нами. А ты… выжди на этой позиции около часа, потом поднимайся на корабль. Нас не ждите, но и не забывайте – на днях я наведаюсь в гости, и мы поговорим.

– Погоди…

– Открывай – велел я.

– Он из моей команды – Сквалыга не двинулся с места – Он мой. Мы так не договаривались.

– Разумно – кивнул я – Мера безопасности от затопления?

– Она самая.

– Ты думал купить себе жизнь тройкой слезливых историй, Лео? Этот фокус не прокатит. Я не прощаю тех, кто поступает со мной так, как это сделал ты.

– Я понимаю…

– А раз понимаешь – то к чему торг? Воспользуйся шансом. Убирайся наверх. И там, выпив еще грамм триста самогона, прими решение о своей дальнейшей судьбе. У тебя два варианта – либо убежать до моего возвращения, либо дождаться меня и встретить лицом к лицу. Но сейчас у тебя только один вариант – ты откроешь люк, пропустишь нас внутрь, закроешь люк, выждешь час, давая нам возможность отступить. Если мы не явимся, если не начнем стучать – задраишь люк и уберешься прочь.

– А если явитесь?

– Если дождешься нас – а мы вернемся только, если придется в спешке отступать – и поможешь нам убраться отсюда… мы будем в полном расчете.

– Я буду ждать час. Даю слово. Понимаю, что мое слово – пустой звук. Но… я буду ждать. Отпусти моего парня.

– Нет. За все надо платить, Сквалыга. За твою жизнь заплатит он. Если ему повезет и выживет – я его отпущу.

– Вы отправляетесь в бездну…

– Как-то ты больно сладко на него смотришь – усмехнулся я и встал, едва не ударившись головой о изогнутую стену – Открывай люк!

– Послушай, Оди…

– Все нормально, Лео – подал голову его помощник – смуглый мужик средних лет и столь же среднего телосложения, с золотым якорем в правом ухе и морем следов от недавних жестоких побоев – Это справедливо. Я пойду с ними. Пусть будет так. Главное – помни обо мне. Крути кремальеру, Лео, крути эту сучью кремальеру. И не забывай меня…

– Меня ща стошнит – перекривился Рэк – Ух к глотке подступило…

– Дерьмо – прошептал Лео и ожесточенно закрутил кольцо замка – Дерьмо! Я не забуду тебя, Тонг! Я… я…

– Тебе лучше замолчать – посоветовал орк, ласково поглаживая рукоять свинокола.

Я пошел первым. И в небольшой тесноватый тамбур, где почувствовали себя рыбой в консервной банке, и во второй открывшийся вниз люк. Не став цепляться за поднимающуюся к люку настенную лестницу, просто спрыгнул и, мягко приземлившись, перекатился по блестящему чистому полу, оставляя на нем грязные разводы. Когда я замер, мой игстрел смотрел точно в центр темного пятна – входа в неизвестно насколько длинный и куда ведущий коридор. За моей спиной один за другим спрыгивали бойцы, сначала пропустив перед собой его помощника.

– Удачи! Я буду ждать – едва слышно донеслось с потолка.

Утерев мокрое лицо, я быстро огляделся.

Ну…

Десяток металлических скамей со спинками расположены так, чтобы сидящие мои любоваться окружающим подводным пейзажем. Стальной пол. Стальные стены. Огромные окна в стенах и потолке. Один шлюз в потолке и один расположен чуть поодаль в стене. Вокруг обоих шлюзов золотые с черными широкие полосы. Вот оно – золотая граница – как назвал эти полосы Лео, что в свою очередь услышал это от гномов. Больше тут ничего. Я не вижу и самого главного – полусферы наблюдения. Но я вижу место, где раньше полусфера несомненно имелась – точно по центру просторной комнаты, на потолке, видны знакомые крепления и свисающие разъемы. Знакомая и родная до боли ситуация. Прямо как дома.

Подойдя ближе к одной из золотых полос, я внимательно осмотрел ее. Это не краска. Выглядит как инкрустация дорогущей на вид золотой полосы в обычную сталь. Выглядит броско, но издалека ее заметить достаточно сложно. К примеру, если бежишь или просто торопишься, то можно ненароком пролететь «золотую границу» и не заметить. Вряд ли система ловит на этом гномов. Скорей всего есть дополнительная система тревожного оповещения на такой случай – вроде надписи перед глазами или алого мерцания.

– Хорошо – тихо произнес я, разворачиваясь и шагая к темнеющему проходу – В коридоре – ни звука, пока я не заговорю. Не топать, не звенеть, не брякать, не хрюкать. Тут каждый звук улетает очень далеко. Мы с Рэком рассказали вам про плуксов и их манере нападать. Повторю только главное – отнеситесь к ним серьезно! Эти твари быстры, сильны и нихрена не боятся. Держим дистанцию. Шагаем спокойно. Вперед!

Коридоры встретили нас… чем-то нехорошим, тревожным, безмолвным, предвещающим скорую мучительную гибель. Я с наслаждением вдохнул показавшийся особо густым и сладким холодный воздух, провел пальцами по стальной стене, повел плечами. Да… эти ощущения не обманывают. Гоблин дома. Пусть за много километров от родной Окраины – но все же гоблин дома. Тут все родное… милое и спокойное… я миновал выстроенную из черепов пирамидку, увенчанную еще разлагающейся женской головой и брезгливо поморщился – слабаки эти гномы. Будь они по-настоящему круты, расположили бы черепа прямо по центру, а тут все сложили поверх сливной и одновременно вентиляционной решетки, что засасывала и мясной тухлый сок и вонь разложения. Слабаки и эстеты. Не хотят брезгливо морщиться – и, стало быть, они на пути к гибели.

– Черт – едва слышно прошелестел наш «багаж» и тут же клацнул зубами, получив удар от живо развернувшегося Рэка.

Над пирамидкой имелся тусклый светильник. Еще один – уже без украшений – находился шагах в тридцати. После «черепного» отрезка в двадцати шагах от подводной обзорной комнаты, мы наткнулись на серебряную широкую полосу. Почти такая же как золотая – даже вязь схожая. Может и есть отличия, но тут только гномы разберутся. Опустившись на колено, я рассмотрел начищенную до блеска полосу, глянул на потолок, где красовалась такая же. Перевел взор чуть дальше, где красовалась знакомая рельса с торчащими из подвижного блока проводами. Еще одна сорванная полусфера наблюдения. Фанатики гномы или нет, но они предпочитают держать систему в потемках касательно их здешних дел и делишек. И для меня это тоже хорошая новость – я был готов к тому, что недовольный и холодный взор системы встретит нас на первом же шагу в подводно-подземном царстве. И я верил – и верю – что система настолько сильно хочет зажечь гребаный синий свет во втором больничном, что предпочтет проигнорировать наше появление там, где нас быть не должно – тем более это не в первый раз. Но теперь, когда появился шанс пройти до цели по зыбкому сумраку или хотя бы максимально приблизиться к ней… я буду рад каждому метру преодоленному «в потемках».

Серебряная линия…

Золотая линия.

Про золото мы знаем – оно гибельно для гномов по их же словам. Тут вполне можно верить – про гномов по миру ходит много слухов. Наверняка и торгуют они со многими. Скрывай не скрывай – какие-то крохи правдивой информации просочатся наружу. Или сама система сообщит об этой «гномьей слабости» доверенным гоблинам. Можно предположить, что гномы на самом деле не могут пересечь золотую черту. Почему? Тут все просто – чипы. Либо полыхнет в башке такой же чип как у нас. Либо у них в головах или иных частях тела установлено что-то дополнительное.

Такое возможно? Конечно. Тут у каждой касты свои долбанные условия. Разве что у добровольно низших считай никаких гражданских прав – даже на собственные конечности. А вот добросы, этносы, бродосы, гномы – у них свои вольности, ограничения и условия. И я вполне могу поверить, что гномам система дала какие-то шикарные права тут под землей, но при этом жестко ограничила все остальное, что касалось вольного воздуха и поверхности в целом. Не любоваться им солнышком ржавым…

Серебряная полоса?

А тут уже попроще делать предположения – стоит вспомнить недавно ставшую знакомой линейку рангов «прет-герой первого-герой второго ранга». Может и у них – механиков-фанатиков-ублюдков-долбанутых-на-всю-гребаную-голову – тоже есть что-то вроде выслуги? Поднялся в статусе на ступеньку – и тебе можно пересекать серебряные линии. Что дает этот посеребренный пряник? Ну… вот тут, например, можно сходить в комнату и полюбоваться подводным миром.

Спустя триста шагов прямой безликий коридор наконец-то порадовал – первая развилка. И очередная явно имеющая какой-то смысл пирамидка оскаленных черепов. На этот раз без вонючей разлагающейся вишенки. Тяжело вздохнул Каппа. Я вопросительно глянул на него, поощрительно кивнул. Мечник тихо пробормотал:

– Нет головы разлагающейся.

– И?

– Жаль. Той голове разложение было к лицу. Подчеркнуло скулы, наполнило смыслом мертвые глаза, углубило скорбные складки у губ…

– Ты больной ублюдок! – пробормотал «багаж» с золотым якорем в ухе.

– Еще встретим немало здешних красот – успокоил я разочарованного мечника и снова присел, изучая пол.

Первая развилка отклонялась в нужную нам сторону – материк и Зомбилэнд – и пол тут, хоть явно регулярно протирался и там, и там, отличался. Не был настолько до блеска исшаркан. Сюда ходили куда реже, чем по коридору, идущему под небольшим уклоном вниз и параллельно береговой линии. Выбор очевиден любому гоблину, и я свернул в сторону материка. Когда Рэк ткнул меня в плечо и показал на ладони пару серых чешуек, я кивнул – уже заметил их у стены проигнорированного нами коридора, когда проходил мимо. Тут бродят плуксы. И судя по чешуе тут гуляют настоящие гиганты.

Изменения мы увидели еще метров через двести – по сторонам коридора потянулись наглухо закрытые двери, что больше походили на аварийные опущенные переборки. Никаких замков, нет и намека на ручку или экран панели управления. Если эти штуки и открываются – это делает система. Знакомая система – я живо вспомнил старые бурлацкие времена, когда из открывших в стенах проемов мы вытягивали тяжеленные блоки оборудования. Над потолком еще один рельс. И судя по тусклости тут давненько не каталась полусфера. Гномы не мелочатся – старательно срывают глаза любимой мамы с потолка. Но могут ли они что-то поделать с серебряными и золотыми полосами сенсоров? И раз эти полосы были введены – кто-то и раньше сомневался в усидчивости и порядочности долбаных подземных механиков?

Двух плуксов я увидел первым. Серые небольшие твари прижались к стене и вроде как дремали. А может медитировали. Как бы то ни было, нас они заметили слишком поздно и тут же поймали по паре игл, что заставили их пуститься в импульсивный радостный судорожный танец по полу. Подскочивший Каппа пару раз ударил мечом и тут же опустился на колено, задумчиво разглядывая разрубленных тварей. Его можно понять – для него зверушки новые.

Следующая развилка снова дала возможность выбора и снова я повернул в развилку, что вела в сторону Зомбилэнда. Вход в этот коридор охраняла серебряная полоса, которую мы переступили без малейших проблем. Если там сенсоры, что сканируют вживленные чипы, то все мои планы и надежды на «сумрачное путешествие» давно уничтожены. Система уже в курсе нашего местонахождения и пусть не видит, но отслеживает наше продвижение.

Пол коридора стал ребристым – в мелкую частую полоску, что идеально цеплялась к ботинкам – и довольно резко пошел вверх. Мы быстро двигались к берегу, поднимаясь из не слишком то и великих подводных глубин. Наглухо запертых переборок стало много меньше, но при этом коридор солидно расширился, а сами двери стали посолидней, будто скрывали за собой нечто громоздкое. Затем разом последовали два боковых отворота идущих в сторону океана – входы в оба перекрыты серебряной чертой. Затем, еще метров через пятьсот, мы переступили две цветные полосы – синяя и бурая.

– Берег? – тихо пробормотала Джоранн, глянув на поблескивающий потолок.

– Скорей всего – кивнул Хван.

Я пожал плечами, и мы двинулись дальше, медленно к уже не развилке, а настоящему перекрестку. И тут уже было золото в двух из четырех проходах. Гномы не такие уж и полновластные хозяева здешних глубин – есть и них жесткие ограничения.

Здесь меня ждал памятный сюрприз – над перекрестком прокатилась небольшая полусфера. Этот глаз уцелел и продолжал работать. Жестом заставив всех отступить за едва заметный изгиб стены, я выждал, когда полусфера укатилась в один из проходов и махнул рукой. Перейдя на быстрый шаг, мы пролетели перекресток и нырнули в выбранный мной коридор. Может и глупо. Но если есть хоть малейший шанс пройти по сумраку – я это сделаю.

Пятьдесят быстрых шагов и… замерев на границе света и тьмы, я тихо выругался – мы на пороге здоровенного прямоугольного зала с высоченным потолком. А на потолке большая полусфера наблюдения. Но… хм… полусфера была странно неподвижно. Не встретила нас лазерными лучами, даже не двинулась, не повернулась. Мы смотрим на блестящую стальную поверхность ее купола и вряд ли система нас видит. Отгородилась золотыми сенсорами и погрузилась в спящий режим? Сломана? А хрен его знает. Я шагнул вперед. Надо осмотреться.

В полу несколько параллельных рельсовых линий. В стенах двустворчатые стальные двери. И на каждой двери по трафаретному черному рисунку. Нарисовано очень скупо, можно сказать намечено. Двенадцать дверей. Одиннадцать номеров. И одиннадцать рисунков – я сразу узнал сову, затем увидел русалку, раскинувшую руки и ноги резиновую куклу с точками лица, гордо вскинувшего рога олени. На одной из дверей не было ни номера, ни рисунка, а сама она была победно перечеркнута красным косым крестом. Что ж – я знаю, что тут было раньше. Тут был нарисован гребаный плюшевый мишка. А косой красный крест появился уже позже – и если нигде больше в мире не существует памятной доски или еще чего, то это и есть памятник Однару уничтожившему один из сурверских бункеров.

Но что здесь такое?

Все стало ясно, когда мы увидели аккуратно запаркованную в специальном закутке низкую платформу стоящую на рельсах. На платформе складной сложенный лифт, сомкнутые мощные захваты, удерживающие пустую прозрачную колбу с остатками бело-желтой высохшей жидкости. И с аккуратной красной надписью на прозрачном материале «Сурвер № 71. Бункер-7».

Джоранн приложила к щеке сомкнутые ладони и прикрыла глаза будто спит. Ну да. Я пришел к такому же выводу – мы в месте, где непробудным сном спят будущие сменщики ныне живущих и правящих Зомбилэндом сурверов. Когда кто-то из одиннадцати ныне живущих умрет – одна из этих дверей откроется и ему на смену вывезут колбу с подмороженным новеньким жителем бункера. Получается сурверы заранее распределены между бункерами. Зачем? Какая разница в каком бункере ты будешь жить? Какая разница какой у тебя будет зверь-компаньон? Почему вся так сложно с этой кучей дверей? Нахрена делать двенадцать дверок холодильника? Эта пафосная тележка со складным подъемником и мощными захватом… какой-то анахронизм. Причем какой-то не завершенный и глупый – кто тут это видит? Едет медленно тележка с колбой, а внутри плавает тушка очередного сурвера, трясь ягодицами и промежностью о стекло, выпуская газы из оживающего кишечника, может даже глупо лупая глазами и недоверчиво ощупывая вдруг вставший после многовекового сна отросток… на кой черт эта клоунада? Такое впечатление, что все тут строили в расчете на проведение чего-то торжественного и зрелищного. Но затем резко свернули все работы и оставили как есть.

Все слишком запутанно. Все слишком сложно. Чтобы понять происходящее надо иметь доступ к прошлой истории, доступ к подоплеке всех этих событий.

Полусфера так и не шевельнулась, проигнорировав залетных гоблинов. И мы потопали дальше по единственному выходу, шагая прямо по рельсам и уже точно зная – мы двигаемся прямо к цели. Мы вот-вот окажемся прямо под…

Овальный тускло освещенный зал был очередным перекрестком, чем-то походя на лапу мутанта с четырнадцатью тонкими пальцами – не считая пятнадцатый, по которому пришли мы и который можно было считать запястьем. Над почти каждым коридором по номеру и рисунку. Все знакомо. Как и косой красный крест на одним из «пальцев» – туда уже никогда не въедет колба с просыпающимся сурвером. Еще один коридор – пошире других и без рельсов – ведет четко прямо, но в целом туда же куда и остальные двенадцать. Над входом никаких отметок, свет в коридоре погашен. В стенах по бокам от нас несколько наглухо закрытых и, что примечательно, еще и заваренных по контуру переборок. Переборки можно было даже не трогать – по центру они покрыты белым инеем, а по краям обильно стекающими каплями. Можно представить насколько холодно по ту сторону тонкой стальной перепонки. И можно понять, почему система решила заварить их наглухо.

Ладно.

Впереди – Зомбилэнд. Двенадцать тонких проходов с рельсами – к бункерам. Еще один, тринадцатый, идущий к центру, очень похож на тот, что ведет если не прямиком к больничным корпусам, то куда-то в ту сторону. За заваренными стальными дверьми – холодильники. И, думается мне, там содержатся веселые пациенты специальной лечебницы Тихие Буки.

А куда ведет последний проход? Четырнадцатый, который похож на сломанный мизинец отклоненный резко в сторону? И почему мне кажется, что оттуда тянет и тянет знакомым запахом?

– Рэк со мной – тихо велел я – Остальным занять позицию у входа в центральный коридор. Ждать.

Ускорившись, я нырнул в четырнадцатый коридор и сразу ощутил уклон – мы спускались. Сопящий в затылок орк заинтересованно похрюкивал и принюхивался. Да. Знакомый запах. Знакомые ощущения. Мы будто уже когда-то шагали по такому вот коридору. Уже вроде как ощущали такой же запах. Это сраное ощущение дежавю..

– Эта вонь… Трупы – прошелестел орк и в его голосе слышалось смутное изумление – Трупы…

– Трупы – подтвердил я.

– Вот сука дерьмо нездоровое… командир, неужто опять мать их? А?

– Да быть не может – едва слышно ответил я, перешагивая золотую границу и оказываясь на повороте. Круто сворачивающий коридор начинал резко спускаться, а рядом с нами имелась вентиляционная решетка откуда мощно несло запахом воды, тухлятины, свежего мяса и столь же свежего дерьма.

– Вот сука…

– Да ладно – широко-широко ощерился я, осторожно опуская модернизированный игстрел на один из прутьев решетки – Да ладно…

За стеной и решеткой был зал. Большой прямоугольный зал с пробитой подпотолочной трубой, откуда хлестала водопадом вода. В углу нагромождения костей и черепов, какое-то барахло. В центре нечто вроде решетчатого островка. За ним, прилепленное к стене, гнездилище из багрово-сизой плоти. В дальней от нас стене широкий проход с поднятой входной решеткой и что-то вроде моста, пересекающего глубокую чернеющую в стальном полу пропасть. И медленно опускающий брюхо на решетку оранжевый плукс с бешено пульсирующей мерзкой опухолью. И четырнадцать могучих рыцарей в блистающих доспехах, что стояли цепочкой от входа, через мост и до самого центра зала. А вокруг ворочалась и кружила стая матерых огромных плуксов всех известных мне расцветок. Чешуйчатые твари дергались, кружились, танцевали, топтались по свежим кровавым брызгам. Оранжевый плукс широко разинул пасть, выпуская из чрева чернокожую красотку в шортиках и полумаске. Больше на ней ничего. Красивая полная грудь, задорно смотрящие на мир соски, руки сплошь покрытые татуировкой, золотые и красные нити татуировок сбегают по плечам, тянутся к влажному от слюны плукса животику, уходят под низко сидящие мокрые шортики…

– О, великая – склонив голову, громогласно прогрохотал стоящий впереди рыжебородый рыцарь – Сегодня день твоего восхождения. Я золотой лидер Туррион! Я влюблен и склоняю колено пред тобой! Прошу тебя! Стань моей единственной солнечной девой! Я…

– Хы! – сказал я, нажимая спуск игстрела.

– Хы! – согласился орк, делая то же самое.

Перечеркнутая очередью игл чернокожая сука рухнула на решетку. Взвился на дыбы раненый оранжевый плукс. Заплясали и многие другие твари, получая ранения от Рэка. Дернув орка на себя, я заставил его прекратить огонь и бешено заорал сквозь решетку:

– Я сука знал, что вам понравится! Я и еще добавлю, хренососы! Я и в третий раз наведаюсь!

– Сосите, гномы! – завопил Рэк, возобновляя стрельбу и со звоном колотя иглами по стальным башкам охреневших рыцарей пялящихся на дохлую жрицу – Сосите, падлы!

– Уходим.

– Ага.

Развернувшись, мы бросились прочь и тут же рухнули, когда решетка за нами буквально завибрировала от сотен ударивших по ней игл. Загромыхал огнестрел, вбивая в решетку облака картечи. Мы шустро ползли по стальному и никак не могли унять рвущий нас на части бешеный хохот.

– А-А-А-А-А-А-А-А! – вопль был настолько диким, что перекрыл грохот пальбы – А-А-А-А-А-А-А-А! НЕТ! НЕТ! НЕТ!

– Че это он так убивается? – недоуменно пропыхтел орк, пытаясь меня обогнать.

Не дав ему этого сделать, я предположил:

– Может пальчик поранил?

– Точно!

Стрельба резко оборвалась. Сквозь решетку влетел грохочущий разъяренный голос:

– ОДИ-И-И-И-И-И-И-И! Это ведь был ты?! Это был ты?! Будь мужиком! Признайся!

– Я! – не стал я скрывать – Это был я! Гоблин Оди! И я сука всех вас выжгу ублюдков! Всех выжгу!

– Ты мертвец, Оди! Ты МЕРТВЕ-Е-Е-ЕЦ! А-А-А-А!

– Может он что-то питал к той суке? – предположил я, приостанавливаясь.

– Или чем-то питал ее – заржал Рэк, перезаряжая игстрел – Питал, питал, потом переворачивал и снова…

– Тихо – прервал я предположения орка и прислушался к смутному реву за решеткой. Туррион продолжал орать. Но орал уже не нам:

– Послать отряд Прикормов! Обещать им статус серебра за голову Оди! Обещать статус золота, если притащат ублюдка живым! Живым! Сука живым! Я хочу его живым! Хочу его живым!

– Командир – тревожно встрепенулся Рэк, успокаивающе кладя мне ладонь на плечо – Кажись тебя хотят трахнуть!

– Послать за ними Зеверу Отверженную с ее стаей!

– Но…

– ДЕ-Е-ЕЛА-А-А-Й!!!

Покинув коридор, мы рванули к встревоженно переминающимся бойцам, и я снова ощутил дежавю. Только в тот раз там приплясывала Йорка с ее извечным «Лопнуть и сдохнуть! Что там произошло, гоблин ты трахнутый?!».

– Быстро! – бросил я, протискиваясь мимо мечника и устремляясь по коридору – Вот прямо сука быстро!

В этом броске мы выложились на все сто. Дохляка с якорем в ухе пришлось тащить волоком – он быстро выдохся. Но бросать его пока я не хотел – хоть он так и не пригодился. Но может еще пригодится?

Коридор вел вперед прямой как стрела. Он не сужался, освещение было ровным, сам коридор безликим и это радовало – по таким коридорам ходят столь же безликие техники и уборщики. Эти коридоры их дом родной. Их артерии. Их рай обетованный. Их… черт… опять одна чушь в голове.

Лестницу мы едва не пропустили. И не удивительно – она была в боковом неглубоком отнорке погруженным в темноту. Коридор тянулся дальше и там, вроде как, упирался в развилку. Но я предпочел сначала попробовать здесь. И, поднимаясь по первым ступеням, уже слышал нарастающий шум из покинутого нами коридора – лязгающие и тяжелые частые шаги. Будто там неслось стадо подкованных металлом рыцарей… а как же золотая черта, что мы пересекли?

Ударившись грудью в сталь, я разочарованно зашипел, но тут же схватился за знакомый круг запора и под скулеж перепуганного багажа бешено закрутил ее с помощью Рэка. В паре мест кремальеру заклинило, но помогли остальные бойцы и чертов замок мы открыли и… снова ударились о сталь. Дверь опять не поддалась.

– На себя! – рявкнул я, хватаясь и подаваясь назад.

На застонавшем ободе сомкнулись грязные лапы, сквад дружно дернулся назад… и едва не полетели вниз, когда стальная створка поддалась нашим усилиям. Орк сунулся туда, его опередил оттолкнувший Каппа, что крутнулся там с мечом и коротко рубанул. Мне под ноги подкатилась гримасничающая распухшая голова. Милая! Аж поцеловать захотелось эту зомбячью голову.

– Какой-то небольшой подвал! – выдохнул Каппа – Дыра в стене. А там буки.

– Вперед – кивнул я, выскакивая в подвал – К бою, сквад! Мы в Зомбилэнде!

– Дверь? – спросила Джоранн – Можно попытаться…

– Не – мотнул я головой и ощерился в широкой усмешке – Оставь нараспашку! Это же шанс, Джоранн. Это охрененный сука шанс! За мной!

Мельком бросив короткий взгляд на распахнутую дверь, я рванул к бетонной лестнице ведущей наверх. Как я и ожидал, приведшая нас сюда дверь с этой стороны была замаскирована под бетонную панель неотличимую от остальных.

Выскочив наверх, замер в кустах.

Так…

Мы сейчас где? Сориентироваться… сориентироваться…

Вот корпуса. Мы точно в Зомбилэнде. Причем находится не у «Жопы-Т», а ближе к середине. Подвал, что исторгнул нас, не относится к корпусам – развалины какой-то кирпичной хозяйственной постройки похожей на котельную. Поддайте зомбакам кипяточку, кочегары! Поддайте кипяточку!

– Обходим всех! – шипяще велел я – Не ввязываемся! Вперед!

Рванув с места, я побежал по узкой бетонной дорожке, перепрыгивая трупы и упавшие ветви. Рванувшегося навстречу однорукого зомби я откинул ударом приклада, еще одного просто оббежал, а Рэк долбанул его по затылку, швыряя вперед.

Мы пробежали метров двести. А затем…

– Р-Р-Р-А-А-А! Во имя злата! Во имя злата! – дикий рев раздавшийся сзади принадлежал бегущему гиганту в стальных доспехах – Во имя Прикормов! Взять их! Взять!

Его топор с небрежной легкостью сшиб башку первому зомби. Из кустов прыгнуло сразу двое – матерых зомбака вытянувших когтистые лапы… прыгнули и покатились по земли сбитые двумя огромными серыми тварями, повалившими добычу и принявшихся насыщаться. В чешуйчатые бока вцепились бесстрастные когти зомбаков, начали с хрустом выворачивать удерживающие их лапы.

Тварь столкнулась с тварью.

Плуксы пришли в Зомбилэнд.

Плуксы столкнулись с зомби.

Из подвала хлынул чешуйчатый разноцветный вал, что быстро вытянулся в устремившуюся за нами линию-стрелу со стальными вкраплениями в голове.

– Сука! – орал перепуганный любимец Лео Сквалыги, совершая огромные прыжки – Сука!

Одно из ближайших окон с готовностью проглотило нас, открывая путь во внутренности второго больничного корпуса. Вот и первый этаж гиблого здания. А вот и длинный коридор ведущий через весь корпус к лестнице на второй этаж. Все готово к смертоносному спринту. Все, как всегда, да? За исключением тех веселых гостей, резвящихся под стенами здания.

– В окно! За ними! Рубить всех! Кромсать! Кромсать! Во имя злата! Подайте мне Оди! Я хочу его живым! Я хочу сам отдать его Турриону!

– Командир! И этот тебя хочет!

Остановившись, я утер с хари пот и глянул в окно – в прикрывающую его решетку с размаху ударился огромный красный плукс-мозгосос, щелкнула пролезшая между прутьев пасть с костяным сверлом. С улицы послышались частые выстрелы огнестрела.

– Пусть хочет – ответил я – Пусть идет за нами. И побыстрее. Вперед! Мы и так здесь слишком задержались. Зажжем этот гребаный синий свет – и к Землям Завета! Вперед, гоблины! Вперед!

Я рванулся по центральному проходу, пробегая мимо раскрытых дверей и пробуждая дремавших там кровожадных ублюдков пациентов. Все готов к смертоносному восходящему спринту. Где-то над нами терпеливо ждет комната № 191-28Боль. И где-то там сидит кошмарная тварь с умными светящимися глазами…

 

Конец седьмой книги

Отправить