Глава шестая

С жалкими гнилыми недоделками пришедшими по нашу душу из-за обидок за воздушный змея, мы расправились быстро и без потерь. Хотя Кошку зацепило бы, не вмешайся по моему приказу Орк, успевший подставить под зубы лезвие топора и от души пнувшего по затылку кусачей твари, от чего ее пасть стала раз в пять побольше.

Сексоре не помешала бы новая боевая рана – чтобы еще сильнее проникнуться и понять, что боль, кровь, страх и смерть извечные спутники тех, кто не желает мирно жить в родной захолустной деревушке и хочет от жизни чего-то большего.

Не помешал бы ей еще один урок.

Но мы только что подлечились, и я не хотел новых повреждений скваду до того, как мы, собственно, тронемся с места.

Оставив за собой немало рубленой мертвечины пятнающей бетон кровавыми разводами, мы устремились на север, с каждым шагом все дальше уходя от спасительного выхода из Зомбилэнда. Оценив наше местоположение относительно нужной нам точки «Жопа-Т», я вывел отряд обратно на центральную аллею. И сделал это по простой причине – если двигаться от второго бункера напрямик к корпусам, то придется пройти сквозь строй смутно виднеющихся крытых павильонов для активного отдыха, беседок, крытых прогулочных дорожек и прочей больничной хрени. Часть построек заросла вьющейся порослью, часть очищена от побегов – не иначе постарались выполняющие рабочие задания сквады. Но так или иначе там хватало мест для засад, а еще меня смущали крыши – с которых так удобно прыгать на тощие шеи мнящих себя крутыми гоблинов. Подобного удовольствия врагам я доставлять не собирался и вывел отряд на открытое пространство, чуток удлинив маршрут.

Едва миновали шеренгу «сторожевых» старых буков, наткнулись на незнакомый неполный сквад. Одни только парни, причем похожие друг на друга и ростом, и внешностью. А судя по клочкам светлых волос виднеющимся из-под одинаковых железных касок и преимущественно синим глазам, они точно из одного поселения. Ну или же при наборе в сквад применяют жесткий расизм. Увидев, как они разом подпрыгнули, когда мы вывалились на аллею, я понял – очередные новички вроде нас. Только нас жизнь и до этого била, а эти прямо агнцы… даже не агнцы, а ягнята на съедение. В их настороженных глазах плескалась смесь из страха и детского любопытства. Руки сжаты на рукоятях топоров и вил – как я понял излюбленное здесь оружие. В списке товаров Джона Сурвера имелся раздел с нейтральным названием «Инструменты различные», но топоры не то, о чем неистово мечтает гоблин. Совсем не то.

Выражение глаз чужого сквада чистящих свой участок канавы оставило меня равнодушным. А вот Тарлоса Мага что-то сподвигло произнести с невероятным участием и жопоразрывательным надрывным пафосом:

– Парни… нашим жопам уже конец. А вот вы… вы спасайтесь, парни! К выходу! К выходу!

– К выходу! – вякнула и Кошка, явив перепуганным новичкам свой морщинистый лик со странными татуировками и кровавыми бороздами залитыми медицинским клеем – Мяу-р-р!

Я промолчал. А вот Рэк уронил тяжелую лапу на загривок охнувшего Тарлоса и ласково прохрипел ему в ухо:

– Говори четче, сука! Что значит «нашим жопам уже конец», а, падла?!

– Да я в том смысле что – на смерть идем гордо! – попытался выпятить грудь Тарлос, но тут же получил щелбан и ласковое орочье наставление:

– Ни слова о моей булатной жопе, понял?! А не то я из твоей жопы жемчужину с чпоком выну!

– Понял!

– Че? – приостановился я – Че ты вынешь с чпоком из его жопы?

– Да хрен его знает – пожал широченными плечами орк и с улыбкой закинул в пасть таблетку шизы. Грызанул и сквозь попершую оранжевую пену добавил – Ты как начал мечника нашего Каппой называть, так в голове и всплыло что-то про жопную жемчужину…

– У тебя был отчим с богатой фантазией? – участливо предположила Джоранн, скармливая призму очередную кусочек че-то сладкого.

– Тьфу! – перекривило Рэка – Воскресите Нанну! Пусть она трахнет Джоранн, чтобы та успокоилась! Прошу!

– Тьфу! – перекривило и рыжую стерву – Молчи, ушлепок с мыслями о жемчуге в темным краях наполненных зловонным эхом…

– У тебя там так, да?

– Хватит нервничать! – буркнул я, прекрасно поняв причину слишком уж оживленной перепалку – И какого лосиного хрена вы растянулись гнилой сосиской? Построение, бойцы! Живо, пока по сракам пинать не начал!

Сквад ожил, фигуры задвигались.

Фигуры…

Дерьмо…

Это все Тарлос со своим «ферзем» подарил мне ассоциации тупые.

Обернувшись, убедился, что сквада светловолосых за нами больше нет. Испарились. Но аллея опустела не совсем – за нами тихо крался безрукий одноногий зомби одноглазый скальпированный зомби. Я глянул на Тарлоса, что замыкал отряд и меланхолично шагал, поглаживая пальцем царапину пробороздившую красивую щеку. Я глядел. Он шагал. Я глядел. Он шагал, недоуменно мне улыбаясь. Уже почти весь сквад по разу улыбнулся и увидел преследующего нас гребаного попрыгуна, а Тарлос шагал. И Сексора шагала с той же умильной улыбкой…

Н-на! Н-на!

Со сдавленными всхлипами поймавшие мои пинки животами бойцы рухнули на бетонку. Не дожидаясь логичных вопросов, рявкнул:

– Тыл кто просматривать будет?!

– О… да за нами погоня, к-командир – проблеял Тарлос, наконец-то увидевший погоню – Сорри…

– Вам и убивать – приказал я.

– Кто же его так добивал, да не добил? – изумленно произнес Рэк, успевший изучить повреждения упорного зомби – И ведь он кого-то сожрал. Пасть в крови.

– Нет – возразил призм, подавшись вперед – Пасть вмята конкретно. Дубиной походу прилетело. Вон зубы по подбородку ползут. Щека насквозь.

– Без рук, без ноги, дырки в торсе, вытек один глаз, содрана часть волос до кости, потерял литра три-четыре зомбо-крови и потихоньку теряет дальше, но все равно продолжает жить и активно действовать – произнесла Джоранн – Это настоящий шедевр. Предмет искусства.

– Намек твой понял – кивнул я и раздраженно поторопил шагающих навстречу попрыгуну бойцам – Добейте уже этот шедевр, чтобы не мучался!

– Рублю! – крикнул Тарлос, занося топор.

Вроде бы даже нагнувшийся и подставивший шею под удар зомби резко выпрямился, скакнул и вбил освежёванную голову в лицо булькнувшего и оглушено рухнувшего Мага. Звякнул о бетонку топор.

– Каппа. Давай. – буркнул я.

Удачно приземлившийся зомби скакнул снова и с грохотом боднул подставленный Кошкой щит. Все рухнули на аллею. Зомби подскочил первый и, не вставая, изогнувшись в спине, толкнулся ногой, посылая себя по бетону вперед и открывая окровавленную пасть. Удар меча прошел сквозь рот и щеки, сквозь основание мозга, разрубая голову. Пинок в плечо скинул дергающуюся тварь с мяукающей Кошки, следующие удары лишили его оставшейся ноги и остатков головы. Вытерев меч грязными трусами зомбака, азиат вернулся к нам. Медленно поднялась Кошка. Перевалился на бок Тарлос. Я махнул рукой и мы двинулись дальше по аллее. Облажавшиеся – снова! – новички нагнали нас минуты через две. Тарлос, сплевывая кровь и ощупывая распухающие губы, пробубнил:

– Тренировки спасут нас…

– Вас сделал одноногий безрукий одноглазый зомби с дырой напротив сердца – бесстрастно заметил я – Сделал двоих вооруженных дебилов.

– Тренировки… – робко пискнула Сексора.

– Идите и повесьтесь, предварительно трахнув друг-друга, придурки – посоветовал орк.

– Построение – напомнил я, заставляя отряд чуть сомкнуться – Пялимся по сторонам. Ищем не просто зомбаков.

– А кого?

– Ищем серьезных зомбаков – пояснил я – Таких, чтобы при виде них сразу в яйцах екнуло.

– А если яиц нет?

– Это уже проблемы Тарлоса – буркнул Рэк.

– Эй! Но я понял посыл… понял я!

Закидывая в рот крохотную частичку мемваса, я покатал колючую крупинку по деснам и спрятал под языком. Больничный корпуса ранга «Жопа-Т» становился все ближе. Еще минут пять, и мы окажемся у места. А вот встречающих что-то не видно. Метрах в двухстах какие-то истошные крики, но вряд ли это те, кто искал нас, но нарвался на других. «Наши» вряд ли промахнутся…

– Дерьмо! – высказался я, перешагнув через переломленные останки деревянной скамейки и заодно через лежащий в деревянных обломках свежий труп героя.

Ну или трупу так думалось – на его искусанном лбе красовалась гордая вытатуированная надпись «Герой!». А его несомненно геройский хребет был достаточно крепок, что проломить собой стоящую под стенами больничного корпуса скамейку.

– Он упал этажа с пятого – предположил орк, лаская ладонями топорище и настороженно зыркая по сторонам.

– Судя по тому, как кишечник разорвало и все расплескало – скорее с крыши – возразила Джоранн, стоя рядом с бурой лужей, излившейся из дохлого героя.

– Да в задницу его падение! – буркнул я – Где группа встречи? Где обещанные злобные твари?

Мы дошли до «Жопы-Т» без малейших сложностей. Встретилось по пути несколько в разной степени покромсанных зомбаков, но пришибить их труда не составило. Нашли три геройских трупа – с вывернутыми карманами, опустошенными рюкзаками и без оружия. И тут явно не зомби постарались, а свои же напарники забрали у мертвого все без остатка. Так диктует выживание.

И вот мы у самой стены.

Чуть левее широченные невысокие ступеньки ведущие к массивной и некогда красивой резной двери. Давным-давно дверь была стилизована под деревянную и старинную. В остатках резьбы можно было разобраться красивые деревья и аллеи. Все тот же спокойный растительный мотив. Старинная красивая дверка ведущая в тихий санаторий-лечебницу. Вот только деревянное покрытие давно покрылось сколами, трещинами, вмятинами. Часть кусков выпала. И под деревянной обшивкой обнаружилась не пустота, а тусклая сталь со столь знакомым оттенком родины.

Двустворчатая дверь гостеприимно распахнута. С расстояния в десяток шагов я отчетливо вижу могучие стальные петли и странные вздутия рядом с петлями. Тут можно не гадать – система при желании мигом захлопнет створки. И пусть это санаторий с обилием окон – на всех окнах первого этажа установлены крепкие даже не вид решетки. На многих окнах второго этажа такие же невеселые украшения. Оконные стекла почти все выбиты. Но под стенами удивительно мало битого стекла. А судя по редким следам от метел – тут убирались. Бред… сучий бред… подметать битое стекло у стен зомби-гнездилища… что может быть безумней?

На ступеньках у входа какие-то надписи. Но пока меня больше занимает дверь.

Мощная стальная дверь…

Запустить сквад внутрь. Захлопнуть двери. Протереть визоры от пыли и приготовиться к лицезрению кровавого веселья в замкнутом запертом пространстве. Ток-шоу лечебницы Тихие Буки! Не пропустите!

Но я как-то не особо насторожился пока что. При желании спрыгнуть со второго этажа не проблема. Можно и с третьего сигануть – вон на то дерево, к примеру. Можно заблокировать двери – взять те же остатки скамейки или свежего жмурика, расположить в нужном месте. Вряд ли дверной механизм настолько силен, чтобы сплющить труп и старые доски в лепешку.

В общем – пока не страшно.

А вот у Тарлоса опять прыгают губы. Он пытается контролировать себя, но его трясет все сильнее.

Оглядевшись и прислушавшись, снова не уловил ничего интересного и качнул головой, указывая направление. Первым подойдя к ступенькам, задумчиво вчитался в рукописные послания предков-героев.

«Бойтесь!».

«АД! АД! АД! А мы дрова!».

«Имейте при себе веревки! Бойтесь палат с решетками!».

«Слушайте стены!».

«Гребаный мир! Мечтаю о огнемете!».

«Мы заходим! Сквад Фантолавы! Отпишем при выходе!».

«Вход в подвалы – за первым холлом сразу налево к дверям. Не лезьте в лифтовые шахты!».

«Я спрятал тут ничейную пушку! Кто найдет – его! Подсказка – от сосущего волка выше на этаж! Герой Стум!».

Подняв взгляд повыше, глянул на стены рядом с дверью. Там тоже хватало надписей. Преимущественно в любимом многими тупорылом стиле «Я гоблин Такой-то был здесь тогда-то!». Еще отпечатки губ и ладоней. А вон примерно на одном уровне шесть синих отпечатков задниц и пояснение сверху «Приложился сквад Бартоломео! Мы рвем! Мы режем!».

От этой стены мощно воняло диким потливым страхом и дешевым ароматом напускной смелости. Все они боялись – целуя бетонные стены, вписывая свои имена, прикладываясь задницами и лбами, выдумывая смелые и насмешливые заявления.

Справа от двери официальная стальная табличка.

«Специальная лечебница Тихие Буки.

Больничный корпус № 1.

Регистратура – этаж № 1

Архив – этаж № 1

Больничные палаты – этажи 2-5

Морг – подвальный этаж».

– Нам в морг! – жизнерадостно заметил Рэк – Может напишем чего? Или задницами приложимся к стене или лицу сыкуна Тарлоса? Пусть вдохнет аромат смелости полной грудью…

– Я не то, чтобы боюсь… я просто в панике – признался Маг – Прямо второе переосмысление жизни переживаю прямо сейчас. Или третье… если считать тот дикий зряшный нарко-приход.

– Расскажи подробней – бросил я ему и ступил на первую ступеньку, держав игстрел в опущенных руках.

– Прямо сейчас?

– Ага – кивнул я.

– И тебе интересно прямо?

– Сломать тебе ключицу?

– К-хм… в общем… жил я не тужил в деревушке Либертад Бриллэнте. Веселое поселение. Говорим вроде на одном хрен пойми каком языке, а выглядим по-разному – сплошная радуга, если судить по цвету кожи. Зато место оживленное, гостевой дом огромный и считай никогда не пустует. Так что мы – те кому надоело ловить рыбу и валяться на душистых лугах – тусили рядом с гостевым домом, расспрашивали путников, торговали с ними, у костерков истории слушали. Продолжать?

– Ага – кивнул я, хотя особо не прислушивался.

Опять же первым перешагнув порог, отступил к стене и присел, целясь в холл, скупо освещенный потолочными светильниками, горящими через раз. Мимо прошел Рэк, следом Хван и Каппа. Тройка бойцов продвинулась на шесть шагов и замерла в начале просторного холла. Выходить из-за их спин я не стал, со своей позиции прекрасно все рассмотрев. Большое прямоугольное помещение, в центре поломанная мебель.

– И как-то все так сложилось – продолжал бубнить разбитыми губами Тарлос, осторожно проходя мимо – Причем удивительно сложилось! По какой-то мистической цепочке понеслось все. Сначала я разбогател чуток по наследству, когда померла одна старушка, которой я напомнил ее сожранного медведем парня, затем купил у одного из путников шикарные шкуры – медвежьи! Прямо ирония! – тут же продал их нашему старосте, а затем…

– Бодро вперед – тихо приказал я, выпрямляясь и подходя к невысокой стойке, отгораживающей холл от регистратуры.

Пара стульев, проломленный в нескольких местах длиннющий стол, разбросанные по полу пожелтелые листы, на стене дико не вписывающийся в общую картину старый плакат, изображающий гору со светящимся круглым входом и въезжающую в него на машине классическую семейку типа «мама, папа, сестренка и я. Кто я? Барракуда!». Поясняющими надписями плакат призывал прикупить себе заранее местечко в бункере-коммуне Светлый Постядер. Под плакатом груда человеческих костей и немало разбитых черепов. Все, как всегда.

Отряд я догнал, когда они подходили к концу загроможденного трухлявыми диванами и креслами холла. Здесь начинался достаточно широкий и светлый коридор, в правом отвороте виднелись три лифтовые двери, а левый оканчивался выбитой дверью и ведущими вниз ступенями. Табличка над дверью поясняла – «Морг и хозяйственные помещения».

Как мило…

Входишь в лечебницу, проходишь холл и первое что видишь – табличку «Морг». Оптимистично и жизнерадостно…

– Пошли.

Рэк с потрясающей на вид легкостью окунулся в темноту неосвещенного лестничного пролета. Прямо герой – вон как удивленно вытаращилась Сексора. Чему ты удивляешь, кошара седая? Мы родом из Окраины – гребаный смертельный лабиринт узких стальных ходов и переулков с зонами сумрака и бродящими по кислотным лужам плуксами. Этой чернотой ни Рэка ни меня не испугать. И Йорка с Баском не обосрались бы при виде мрачной лестницы.

Продолжающий бубнить Тарлос заговорил быстрее:

– И вот на все деньги я купил слез.

– Эльфийских? – показал я, что слушаю рассказ.

– Ну да! Целую пригоршню. Купил для продажи. И тут-то и понял, что нахрен мне большие деньги не нужны. На кой они мне в родной Либертаде? Там на обычных заданиях Матери прожить легче легкого и хватит не только на жратву, но и на выпить и на девушку угостить. И так мне грустно стало, когда я это понял, сидя в одиночестве у прибрежного газового костерка… так тоскливо… короче – чтобы грусть и тоску развеять закинулся я одной слезинкой. Посидел минуты две – и еще две сразу захавал. Зря я это конечно… торкнуло меня по страшному. Провалялся у костерка всю ночь и часть утра. Проснулся в луже блевоты, башка трещит… только успел водички похлебать, как меня накрыло им.

– Флешбэк?

– Им родимым! Да ты в теме, командир!

– Чисто! – глухо донеслось с нижней ступеньки – Иду дальше.

– Не торопись – велел я орку и кивнул Тарлосу, поощряя на дальнейший рассказ.

– Первый флэш считай не помню. Но главное из обрывков выцепил – до того, как сюда попасть и памяти лишиться, я все же был кем-то.

– Все мы кто-то! – вякнула Сексора, спускаясь сразу за Тарлосом, но при этом не сводя глаз с только что пройденного нами дверного проема.

– Не все! – возразил Маг – Обыденная плесень живущая на стенах повседневности – не в счет!

– Круто – качнул я головой и присел, поверх головы спустившегося орка целясь в мерцающий свет подвального коридора – Рэк?

– Чисто. Кафель. Сука много кафеля…

– Замри там и жди.

– Понял.

– Так что я с того дня начал слезками прямо постоянно закидывать. У меня их горсточка была – всю в себе по слезинке и влил. Не кайфа ради! Поверь!

– Верю – кивнул я, ступая по стертыми от времени и гоблинских лап ступеням – И результат?

– Огромный! Понял кем я был, к примеру. То есть понял, чем я на жизнь зарабатывал.

– И чем?

– Рабовладельцем был.

– Кем? – аж приостановился я – Ты?

– В смысле – цигами владел и их продавал.

– Понятней не стало.

– Ты знаешь, что такое ЦэГэАй?

– Если и знал – то забыл – ответил я и вошел в коридор – Охренеть…

– Ага – подтвердил Рэк.

– Шизануто – высказался и Хван, скрежетнув локтевым шипом по стене.

Подвальный коридор был выложен кафелем. Прямо весь. Не только пол и стены – но и потолок. Причем кафелем отвратительного желтоватого мертвенного оттенка, что при желтом скудном освещении делало его еще страшнее.

– Окон нет – заметил орк – Если отключат свет…

– Если отключат свет – то система на стороне зомби – буркнул я – А если сами зомби отключат свет… то какие это нахрен зомби? Так… нам по красной стрелке. Все боковые помещения проверять. Хван вот здесь кафель обвали-ка – я ткнул пальцем в стену рядом с выходом на лестницу.

Богомол не стал задавать тупых вопросов и попросту ударил лезвиями. Костяные орудия легко раскололи кафель, коридор наполнился звуками битого стекла, нас заволокло едкой пылью. Когда призм отошел, я удовлетворенно кивнул – однообразие желтого коридора нарушено. Теперь даже издали я вижу пролом в кафеле и кучу мусора на полу.

И прямо сейчас, я вижу кое-что еще – здесь нет надписей, нет других повреждений кафеля, нет мусора на полу. Что говорит только об одном – все повреждения регулярно ликвидируются.

– Каппа. Хван. Давайте к Рэку. Кошка и Тарлос сзади. Я с Джоранн посередке.

– Хочу стать волшебницей – повторила Джоранн и ласково провела пальцами по холодному кафелю стены – Это место… этот запах… все кажется родным.

– Многие думают, что в той жизни ты была хирургом – заметил я.

– Может и была – кивнула рыжая – Может и была.

– Так вот – встрял Тарлос – Про рабов моих…

– Давай.

– Я их создавал! Был дизайнером цифровых продуманных от и до личностей – не только внешность, но и характер! Готовые модели с прописанными характерами отдавал в аренду.

– Кому?

– Киношникам само собой! Чаще всего сериальщикам. Это самое выгодное! Платят за серию меньше, но зато, если мой циг приглянется зрителям – это надолго! А как модель станет известной – спрос на нее не кончится никогда. Так вот и жил себе в кайф. И… и…

– Говори уже…

– Звучит пафосно. Но я вот что подумал, когда собрал в кучу все доступные обрывки воспоминаний… это ведь невероятно! Это ведь настоящая магия – создавать из пустоты, из тотального ничто, настоящую личность со всеми достоинствами и недостатками, с фобиями и пристрастиями. Я был настоящим богом в мире фальшивых героев и злодеев… я был богом!

– Интересный вывод для наркомана – фыркнула Джоранн.

– Давно уже не закидываюсь! Нечем! Но… разве я не прав?

– Еще что-нибудь помнишь?

– Коллекцию моих цигов, дипломы, как выступаю перед толпой благодарных слушателей, как собираю дочь в школу, вожусь с ее вечно непослушными косичками… дерьмо…

– Вот оно настоящее, да? – хмыкнул я – Столько говорил про баблов и рабов-цигов, а голос дрогнул только когда заговорил про дочь…

– Чушь – Тарлос тряхнул головой – Ерунда все это из далекого прошлого. В моем флэшбеке дочери было годков восемь. Помню, что ходила в традиционную начальную школу с обязательным физическим, а не виртуальным присутствием. Классика воспитания и образования. Дорогущая школа какого-то пригорода… помню синие химические дожди, помню, как завожу дымящуюся от дождя машину в приемный школьный бокс и как после обработки нейтрализатором из распылителя, смеющаяся дочка стучит в стекло и показывает планшет с жирной улыбчивой букой «А». Высшая отметка! Ура! Спешит показать папе… Дерьмо… это прошлое не вернуть. Сколько лет я пролежал в заморозке? Где моя дочь сейчас? Она давно уже выросла, состарилась и умерла…

– Может да. А может нет – за меня ответил Хван – В любом случае жизнь продолжается. Думаешь тебе хреново? Погляди на меня!

– Жук лучше зверолюда.

– Как-как? – заинтересовался я этой вылетевшей из разбитого рта Тарлоса фразой.

– Жук лучше зверолюда – повторил красавчик – Так говорят на Чистой Тропе и вообще на Ободе. Что системе насекомые больше по душе и поэтому конченого ублюдка – к примеру насильника – в насекомое никогда не превратит.

– Ты прямо озадачил – признался я – Рэк?

– Да хрен пойми, чего мы крадемся – раздосадовано проревел орк, наполнив коридор оглушительным эхо – Ускоримся?

– Давай – кивнул я.

Коридор впечатлял – ведя через все здание с юга на север, он казался бесконечным. Низкие потолки наверняка давили на психику тех, кто привык жить в прибрежных родных деревушках. Желтоватые стены, тусклый свет, тишина… это переносить куда тяжелее, чем атаку отчетливо видимого и понятного противника. А тут вечное ожидание не пойми чего.

Ускорив шаг, мы бодро понеслись по кафелю, следуя за красной стрелкой украшенной цифрой «2». Все точно по заданию – получить контейнер во втором подвальном помещении первого больничного корпуса. Только вот никто не предупредил, что до второго подвального топать и топать…

– А представьте здесь скрипящую каталку с раздувшимся трупом прикрытым грязной простыней – нервно произнес Тарлос – И шагающую за каталкой усталую старую медсестру с брезгливым лицом, с пальцами в чернилах от заполнения бесчисленных бумажек, поставившую в ногах трупа подрагивающий пластиковый стаканчик с крепким и сладким черным кофе. Над стаканчиком подрагивает почерневшая ступня вылезшая из-под простыни, но медсестре плевать – она жутко устала и думает лишь о том, что этот гребаный подвальный коридор стал слишком длинен для ее варикозных ног и что давно пора бы лечь под нож и откромсать пару метров той вены, что за коленом. Или уже плевать? Кто смотрит на ее ноги?

– Эй! Эй! – Сексора замахала перед отрешенным лицом Тарлоса ладонью – Очнись, мяур-р! Придурок что ли, мяу-урр!

– Ты говорил про явившееся тебе откровение? – напомнил я, глядя, как Рэк пинком открывает стальную дверь и проверяет небольшое пустое помещение слева.

– Да… после этих флешей я и понял – не хочу быть крестьянином. Не хочу быть мелким торговцем. Хочу стать героем. И начал качаться. Собирать денежку на путешествие. Собирать инфу. Узнал вот про Уголек и Зомбилэнд.

– Ага…

– Это было предпоследнее откровение.

– А последнее?

– Его сегодня пережил. После плевка в рот.

– И?

– И понял, что не хочу быть героем. Хочу быть такими как вы. Как ты и орк. Как узкоглазый с мечом. Как богомол с его костяной жопой. Как рыжая стерва любящая кромсать лица зомби острым ножом. Короче – я хочу быть жестким безумным отморозком! И в жопу героев!

– Неожиданно.

– Тебе надо просто отдохнуть и поспать – заметила Сексора.

– В жопу отдых! – отмахнулся Тарлос – Рэк! Я помогу!

Сорвавшись с места, красавчик рысью направился к шагающей впереди тройке бойцов.

– Эй! – рявкнул я.

– Я докажу, командир!

– Стой!

– Я запомнил! Р-раз! – и пинок. Р-раз! И глянуть!

Вырвавшись вперед, Тарлос пнул очередную боковую дверь.

– Р-раз!

Дверь с грохотом открылась, ударилась о стену.

– Р-раз! – Тарлос подался вперед.

Темная когтистая рука мелькнула с ошеломительной скоростью. Размазанное движение слева-направо. Р-раз… и воздух наполнился кровью.

С хрипом подавшись назад, Тарлос выронил топор, рухнул на задницу, не сводя ошеломленного взгляда с двери, откуда вывалилась толстая баба с удивительно мускулистыми руками, огромными венозными сиськами и болтающимся вялым животом. Оскалившись, она дернулась сначала к Тарлосу, а затем навстречу бойцам. Первым ударом отбила топор Рэка, пинком отшвырнула призма, не обратив внимания на то, что богомол успел вспороть ее ляжку. Поднырнув под руку, Каппа резанул мечом, ушел за ее гнилую спину и… едва успел уйти перекатом от второго зомби выскочившего следом за первым. Худощавый гигант с длиннющими руками. Он потянулся за упавшим Каппой, но замер, получив одну иглу в ухо, а вторую в висок. Затряс головой как собака вылезшая из воды, начал выпрямляться, одновременно поднимая руку. Удар мечом… и отрубленная кисть полетела на пол, следом упала голова. Рэк с ревом перерубил руку жирной бабы, молчаливый Хван вспорол ей вялое брюхо, шипами выдернув метры кишок.

– А-а-а-а! – отмершая Сексора с криком побежала к лежащему в луже крови Тарлосу и нарвалась на удар второй руки зомбячки. Та ударила страшно – сомкнутыми когтями пробила кошачий живот, напряглась, что-то там схватила и резко выдернула руку.

Влажный хруст услышали все. Сексора, переломившись в спине, рухнула на кафельный пол и мелко затряслась. Буквально через секунду ей на пробитый живот хлынула кровь обезглавленной зомбо-твари, следом упала голова.

– Дерьмо! – выдохнул я, шагая вперед – Дверь! Проверить!

– Уже. Пусто.

Глянув на трясущуюся побелевшую Сексору, присел на колено рядом с Тарлосом. Тот меня уже не видел, закатившимися глазами пытаясь заглянуть себе в сумрак мозга.

– Если налепить аптечку…

– Нет смыла – ответил я и поднялся – Система не выпустит нас отсюда.

– Не выпустит – согласился Рэк – Помочь им?

– Я сам.

Бросив на облажавшихся бойцов по последнему взгляду, я взялся за топор и двумя ударами помог им отмучиться. Сквад уменьшился до пяти.

– Их вина, командир – успокаивающе произнес богомол.

– Даже не спорю – широко улыбнулся я – Двигаемся дальше!

– И глаз системных я не заметил – добавил Хван.

– Ты к чему, боец?

– Ну… ты же, по сути, добил живых бедолаг… не зомби…

– Мне насрать, Хван. Вот в Угольке я поостерегусь топором махать.

– Почему?

– Там город. Там правила совсем другие. Но сейчас мы в Зомбилэнде. Я может здешние правила этикета еще не выучил, но готов что угодно на заклад поставить, что система играет за обе стороны доски, двигает фигурки двух цветов. Тьфу! Долбаный ферзь Тарлос! Заразил своими шахматными выражениями.

– Так система за нас или против нас? – попытался уточнить призм.

– Ни за кого. Но стопудово пытается создать нам как минимум равные боевые условия с противником. Хотя нет. Вру. Система играет на стороне зомбаков. Для чего – не знаю. Но химическая вонь от этих двух так сильна, что глаза режет – я ткнул ботинком жирную дрыгающуюся ступню зомбячки – Они накачаны химией до предела. Эта тварь пробила когтями пузо Сексоры, прошла сквозь органы, нащупала хребет и сломала его. Это говорит о многом.

– Например?

– Пора покупать стальные кирасы и как та жаба с магазина никогда их не снимать – хмыкнул я, встряхивая топором – Идем дальше! Рэк! Смотри не облажайся так же!

– Если лажану – и мне топором помоги при безнадеге.

– Даже не сомневайся. Рубану по яйцам, а Джоранн покажет тебе сиськи. Помрешь от ураганного кровотечения…

– А че… мне нравится – оскалился орк, хищно глянув на рыжую красотку – Но напрягать Хвана неохота. Так что с сиськами Джоранн погодим пока богомол не сдохнет позорно.

Клацнув жвалами, Хван глянул на меня немигающими глазами:

– Я хочу пойти первым, командир.

– И твоих яиц не минет мой топор – пожал я плечами.

– Ага – спокойно кивнул призм.

Выдвинувшись вперед, он прошел несколько шагов, врезал ногой по очередной двери и тут же полоснул воздух обоими лезвиями-руками. Загудел разрезанный воздух, призма чуть шатнуло вперед. Устояв, он оглядел помещение и пошел дальше, не забыв проинформировать:

– Кладовка с пустыми полками. Пусто.

Удар по двери. Удар по воздуху. Хруст. Еще один удар ногой – уже по животу насаженного на шипы зомби, от чего твари вспороло мясо и уронило на пол. Новый взмах развалил косматый затылок, второй довершил дело, разрубив лежащий на пороге череп. Оценивающий шаг назад. Высунувшаяся из двери лапа схватила воздух, а убраться не успела – как всегда огорченный чужими успехами Рэк ударил топором, отрубая когтистую хваталку. Зомби с разваленной головой начал вставать, придерживая башню одной лапой, а второй упираясь в окропляемый кровью кафель. Крутнувшись, едва не срезав макушку Рэку, призм рубанул и голова твари отлетела. В проем коротко сунулся и тут же отступил азиат, уже убирая меч. Из комнатенки выкатилась вторая голова. Я посмотрел на спокойно стоящую рядом Джоранн. Та, заметив мое недвусмысленное внимание, пожала плечами:

– Хочу стать волшебницей. Устроишь, командир?

– Пока магию в продаже не встречали – хмыкнул я, поморщившись при поганом словце «магия» и не забыв обернуться и ощупать взглядом пройденный коридор. Пока тихо. И трупы лежат неподвижно. Ага… лежат темными грудами…

– А ты по знакомству.

– Это как?

– Трахни Кассандру – предложила хитрожопая стерва – Она же смачная. Хотя и с прибабахом…

Вздохнув, я промолчал и снова глянул назад. Трупы все так же лежали темными грудами.

– Что скажешь?

– Скажу, что в следующий раз ты берешь тесак и помогаешь в схватке. Иначе я тебе пропну по пояснице и снова ласково потреплю за щечку.

– Влезу в схватку. Побрею зомби. Порублю суке харю в лапшу. Но ты трахнешь Кассандру?

– Любишь сминать гоблинов, Джоранн? – улыбнулся я и снова коротко оглянулся.

– Всегда любила податливый материал – улыбнулась в ответ девушка – Пластилиновый мир – моя мечта. Что ты все время оглядываешься, командир?

– А ты не видишь?

– Желтый свет, бурая, зеленая и красная кровь, трупы. Все, как всегда.

– Ага. Только на пару трупов что-то больше стало – тихо сказал я и кивнул подошедшему Рэку – Видишь ту жопу в полосатом трико? Торчит среди мяса.

– А мы ведь полосатых не рубили…

– Ага. И вон того смуглого я тоже не припомню. Вперед.

– Ща…

Прижавшись к стене, я приложился к игстрелу и, выждав, когда четверка бойцов приблизиться к «полосатому», дважды нажал на спуск, вколачивая гвозди в едва видимую макушку. Один выстрел был потрачен зря, вторая игла угодила куда надо. Полосатый подпрыгнул, хлопнул себя по башке ладонью и… ударил в пол лбом, не в силах преодолеть тяжесть вонзившегося в башку топора. Со смуглым бойцы разобрались самостоятельно. Попинали на всякий случай другие трупы и, убедившись, что больше подставных дохляков нет, вернулись обратно. Мы снова встали на маршрут, что наконец-то завершался – красная стрелка хищно изогнулась и указала на еще одни каноничные двери – тоже двустворчатые, но уже железные и с круглыми оконцами, заляпанными какой-то гадостью. Кого же так блевало… причем изнутри наружу. Кого-то так выворачивало при виде обычной мирской жизни?

Скребанув зубами, выжрал из-под ногтя крошки мемваса и кивнул орку. В заляпанные оконца смотреть толку не было, и он мягко толкнул носком ботинка одну из протяжно заскрипевших створок. Жестами показав очередность, пропустил перед собой Рэка и Каппу, следом вошел сам, жадно оглядываясь.

– Ну ожидаемо – пожал плечищами Рэк.

– Старинный морг с сомнительной санитарией – поморщилась вошедшая за мной Джоранн.

Хван остался в дверях, встав за косяком так, что с легкостью рубануть лезвием любого, кто сунет сюда лапу или дурную голову.

– Старинный – повторил я вслух.

– Скорее устарелый – поправилась Джоранн – Гадость. Рабочее место для неудачников.

– А как по мне – так вполне атмосферно – возразил я.

Двуцветный кафель. Пол и стены белые, потолок синий. Вкрученные в пол высокие стальные столы с вогнутыми столешницами. Канавки для стока всякого изливающегося из трупов дерьма в кафеле. К одной из стен приставлены пустые железные стеллажи. В четвертой стене двери – откуда мы вошли. И еще две стены украшены морозильными камерами для покойников. По двенадцать квадратных дверок в каждой из этих стен. Идут в два ряда по шесть штук в каждом. Камеры в первой стене безымянные. А вот на второй стене на каждой дверке горит зеленым цифра. На каждой из двенадцати без исключения – вот только цифра «3» горит красным, а на этой дверце кто-то ликующе вывел «Однар», а чуть ниже «Он уроет и оставшихся!».

Зеленый огонек над камерой № 2 часто мигал.

– Кто верит в очевидность будущего? – спросил я, отворачиваясь от заманчиво мигающего огонька и смотря на другую стену.

– А что? – жадно спросила Джоранн и пошевелила пальцами – Добрый, добрый командир. Дай десятинку волшебной таблетки.

– Жри – не стал я возражать.

Да и как возразить? Сам закидываюсь, особо уже даже не стесняясь, а личному составу запрещать? Рыба гниет с головы, а сквад – с жопы командира.

– Да так – проворчал я, протягивая требуемое – Хван! Тебе нет! Разберись сначала со своей сука противоречивой натурой.

– Понял я… Это…

– Что?

– Говоря про очевидность – ты про то, что из трупных камер по всем правилам очевидности должны полезть злые трупы, как только мы откроем дверку с мигающим огоньком?

– Ага.

– И все разом кинутся…

– Нет – не согласился я – Нет. Один или два. Максимум три урода сейчас лежат за стальными дверками, облизываются и ждут. Но это точно не та встреча, что нам готовит система.

– Но она здесь – орк кивнул на потолок.

В кафельном небе была вмонтирована наблюдательная полусфера.

– Видел – кивнул я – Просто сужу по себе – если я стараюсь подобрать скажем так интересные условия боя, но при этом такие, чтобы шансы были и у нас и у зомбаков, то пока что мне не хватает статистики. Да сквад убил уже немало тварей. Но при этом мы тоже потеряли двоих – а враги не были такими уж крутыми. Плюс и до этого мы сражались с мелочью заготовленной как раз для новичков первый раз навестивших Зомбилэнд. Короче – система колеблется. Не могла она еще собрать достаточно данных – во всяком случае на Джоранн, Каппу и Хвана.

– А на вас могла? – ожил азиат, цепко глянув на меня и протянув ладонь.

– Нас с Рэком система пасет давно и оценивает давно – ответил я.

– Это да – хрипло заржал орк – Ох как вспомню приведшую нас сюда дорожку… так сразу еще раз хочу по ней сходить. Только чтобы мимо гребаного остравка сыроедов, где нас умильно поимели бывшие напарники, присунув нам в задницы свое теплое и душевное «Мы просто хотим жить мирно и счастливо…». Сука!

– Че тебе, Каппа?

– Слезу… чуток…

– Чуток – кивнул я, опуская на ладонь отломанный кусочек таблетки – А зачем тебе? Тоже ведь не ради кайфа? Пробовал уже?

– Пробовал.

– И что?

– Видел его. Держащего на руках ее.

– Прекрасно описал – восхитился я, делая глоток ставшей противно теплой воды из бутылки – А точнее?

– Я много раз пил слезы. Каждый раз, когда находил деньги, тратил немного на еду и лекарства, а остальное – на наркоту. И кайфа ради – душе не так больно. И ради флэша. Но я не вижу разных воспоминаний. Я все время вижу одно и то же воспоминание. Одно и то же! Тот ублюдок держит в руках мою госпожу – умирающую! И говорит мне отойти! И я почему-то отхожу, пропускаю, и все гляжу на ее безвольно болтающуюся голову… Но я не вижу главного – ни разу не увидел его лица, не могу четко расслышать его голоса. Все как в тумане… высокая крепкая фигура, жесткие слова, я отступаю, а он проходит мимо и уносит госпожу… Я позволил причинить ей вред. Я позволил ублюдку уйти ненаказанным. Месть! И мечта! Вот что заставляет меня дышать, командир Оди! Мечта однажды наконец-то разглядеть его лицо, мечта однажды встретиться с ним и наконец-то свершить свою месть!

– Охренеть – просипел орк и тоже потянулся за флягой – Гребаный ты фанатик!

– Пусть так – ответил азиат и с хрустом разжевал таблетку – Пусть так.

– Пусть в этот раз тебе повезет увидеть его лицо – пожелал я упертому азиату и резко хлопнул в ладоши – Ладно, бойцы! Хван так же у дверей, но встань чуть ближе к стене с волшебными дверками. Я к пронумерованной двери. Остальные – посреди комнаты. Попрыгайте чуток, расслабьтесь. Помните – относиться к ним как к бродячему мясу. Мы охотники, а они плотоядные олени. Рэк, сместись чуть левее. Джоранн, убери долбаный щит! Он не помог Кошке, не поможет и тебе – это целая наука прикрываться щитом.

– Поняла.

– Все готовы?

Дождавшись кивков, я повернулся ко второй двери и взялся за выступающую холодную ручку.

Ну посмотрим, что нам подготовила сука жизнь и падла система. Подляна будет точно. Вопрос в том насколько серьезная…

– Командир! – остановил меня Хван.

Невольно вздрогнув, я зло рыкнув:

– Нашел время!

– Да просто в голову пришло…

– В какую именно?

– Это…

– Ну?

– Почему ты решил, что здесь нас ждет подстава? Я как не крути ничего не вижу.

– Как можно не увидеть заблеванные засохшей слизью оконца в двери, залитый бурой кровью один из столов и при этом кристальную чистоту во всем остальном? Тут с пола жрать можно. Стекла в двери в блевоте – а на самой двери ни пятнышка грязи. Дверцы камер начищены до такого блеска, что я каждый прыщ на твоей жопе вижу в отражении.

– Я же в штанцах!

– Дебил! – буркнул Рэк.

– А! – доперло до Хвана – Все. Жук понял и умолкает. Декорации, декорации, сука сраные декорации с искусственной блевотой… и ведь все так натурально…

– Ты просто нервничаешь, милый – угодила в точку Джоранн – Расслабься и приготовься к теплым брызгам в лицо. Хорошо? Кровушкой умоешься – и полегчает.

– Хорошо…

Коротко выдохнув, я от души выругался и рванул ручку второй дверцы. Клацнуло. Дверца распахнулась, открыв освещенное зеленым пространство глубокой камеры и стоящий там внушительный стальной контейнер. На обращенной ко мне стороне контейнера имелась удобная с виду ручка, что так и предлагала взяться за нее и хорошенько дернуть себя, выволакивая стоящий на крутящихся катках ящик. Увидев это приглашение, я повел себя как порядочный гоблин – поднял ногу и хорошенько пнул по ящику, вбивая его глубже в камеру. Ведь он катках – докатится до задней стенки и…

Ящик подался назад всего-то сантиметров на пять, после чего почти беззвучно наткнулся на некое скрывающееся за ним препятствие и покатился обратно. Уркнуло едва-едва слышно. На этот раз я пнул ящик сильнее. Удар. Урканье. Над ящиком вскидывается лохматая башка, в зеленом свете злобно щерится харя зомби и уложив игстрел на ящик, я с этой идеальной подставки всаживаю по игле в каждый выпученный глаз. И только после этого дергаю ящик на себя, успев его выволочить до той секунду, когда подавшийся вперед внезапно протяжно завывший гнилой мужик не залил его глазной слизью.

– Оди!

– Я сам! Приглядывайте!

Ящик с лязгом ударился о пол. Выпустив ручку, я отпустил и игстрел, позволив ему на ремне улететь к бедру. Схватившись за топор, пихнул его поглубже в камеру, зацепил воющего упырка за плечо – эхо в той камере охрененное – и дернул на себя, одновременно отступая в сторону. Замахнувшись, опустил топор в тот миг, когда из камеры показалась голова тащащая за собой шею – по ней лезвие и ударило. Вой прервался, сменившись булькающим сипением – и снова я успел пинком убрать ящик из-под фонтана крови из обезглавленного бьющегося тела. Рывком захлопнул дверку, голову пинком послал к выходу из морга, где она чудом разминулась с хлебалом влетевшего мускулистого зомбака со странно перекошенной левой половиной лица. Отмерший Хван ударил правым лезвием по ближайшей к нему руке, присев, резанул под обоими коленями и со стуком перекатился. Зомбак рухнул на пол, словил в башку иглу и на время затих, что позволило подскочившей Джоранн раза четыре ударить тесаком. Два раза по шее, отрубая голову, раз в сердце. И последний раз по левой щеке режущим движением, срезая солидный кусок плоти и обнажая клацающие зубы.

– Камеры! – крикнул я.

На второй стене с лязгом распахнулись две верхние камеры. Из первой червем выскользнула сексапильная стройняшка с выпотрошенным животом. А из второй… я аж невольно замер на полсекунды – во второй случилась тотальная заминка. Оттуда высунулись две жирнючие мужские ляжки, показались наполовину огромные волосатые ягодицы… и на это дело встряло. Вернее – жирный зомби встрял в слишком маленькой для него камере. Его туда до этого бригада трамбовала что ли? Пока Рэк и Каппа расправлялись с не ожидавшей своего прощального соло-выступления потрошеной стройняшкой, поднявшийся Хван принялся строгать жирные ноги, при каждом ударе срезая сантиметра по три-четыре и явно пытаясь нарезать потоньше.

– В жопу сашими, гнида! – рявкнул я, прерывая невинную забаву – Воткни лезвие в жопу и проверни!

– Дайте мне лимона и я нарублю севиче! – провопил вошедший в раж призм, резким ударом отрубая левую ногу под корень, а следом вбивая лезвие гораздо ниже жопы, подрезая розовые свиные бубенцы и резко дергая руку назад, шипами вырывая все остальное под корень.

Жирный зомби с ревом выпустил газы. И не только. По чистенькому металлу побежала жижа с трупным запахом. Рубанув еще раз – обрубив до конца и правую ляжку – призм поспешно захлопнул дверцу и отступил. К его ботинкам рухнула изрубленная стройняйка с треснутым черепом – ударом ботинка Хван сплющил красоту в лепешку и покрутился на хрустящем месиве.

– Джоранн?

– В коридоре чисто.

– И все так же нет гребаной кавалерии – пробухтел я, глянув коротко на полусферу – Ладно. Веревку и… а дерьмо!

Снова распахнулась дверка камеры – причем та, откуда совсем недавно вывалилась стройная потрошенная девка с огромными ореолами и невинным выражением веснушчатого лица. На этот раз оттуда рухнул безногий старпер с разорванным ртом и бешеным взглядом изголодавшегося монстра.

– Откройте все эти гребаные двери! – не успел я отдать команду, как выпустившая дохляка дверка камеры с лязгом захлопнулась сама собой.

Ладно… не зря я отказался от мысли проверить каждую камеру перед тем, как открывать дверку номер 2 – мы бы увидели только пустоту. Система подавала тварей с другой стороны, заряжая из подобно живым патронам в каморы встроенного в стену морга револьвера. Заряжая и стреляя. Сука…

Этот мир безумен… динамита мне, динамита!

– Валим тварь и выходим! – отдал я другой приказ, подчиняясь навязанным правилам игры – система выгоняла нас из морга, буквально выдавливая в коридор.

Привязав веревку к ручке ящика, петлю побольше перекинул через плечо. Дернул. Ящик легко пошел по чистенькому кафелю.

– Выходим! – бросил я на ходу, отшвыривая ногой деформированную голову упокоившегося наконец-то старика.

Вывалившись в коридор, я велел Рэку и Хвану вытащить следом безголовые трупы, затем закрыть двери с гребанными блевотными оконцами и заблокировать их баррикадой из тухлой плоти. Сработало хреново – от сильнейшего удара изнутри вся баррикада сдвинулась на пару сантиметров. Все же скользкое мясо не лучший материал. Помог Каппа. Порывшись в кармане, он достал рукоять с остатками обломанного лезвия и воткнул эту хрень под одну из створок. Поняв его задумку, орк выхватил у Джоранн тесак, сломал лезвие и ногой вбил рукоять под створки. Сверху навалили еще трупов. С содрогающуюся дверь заколотили изо всех сил. Наконец-то случилось подсознательно давно мной ожидаемое – со звоном вылетели заляпанные стекла, в дырах показались оскаленные хари недовольных преградой зомби. Тратить на них иглы я не стал. Махнул рукой и мы бросились бежать по коридору. Впереди бессменный орк, прихвативший с собой Каппу, следом я и помогающая мне тащить веревку Джоранн, замыкает построение то и дело оборачивающийся Хван с его жутковатыми окровавленными лезвиями.

Когда добрались до памятного места, обнаружили три живых обрубка пожирающих Сексору, но почему-то проигнорировавших куда более мясистого Тарлоса. Этих жалких и явно подыхающих зомбо-червей с гноящимися язвами вместо глаз и с тремя конечностями на троих, бойцы попросту отшвырнули в сторону, а когда миновали, Хван по разу полоснул им по глоткам. Те даже не сопротивлялись. И когда я обернулся через десяток шагов, хлюпая, хрипя, по залитому жижей кафелю, они снова упорно поползли к изгрызенной тушке Сексоры.

В безликом бесконечном коридоре трудно ориентироваться. Но темное пятно разбитого кафеля и груда мусора послужили отличными маяками. Круто свернув, мы оказались у лестницы и погнали вверх. Злым рыком я отогнал сунувшихся помочь орка и Каппу, отправив их снова вперед. Контейнер подпер сзади призм и при его помощи этот гребаный гроб со страусятиной уже не показался мне настолько тяжелым. С грохотом и лязгом протащив его до первой лестничной площадки, мы, не делая пауз, подняли контейнер еще на пролет, где уперлись в задницы поджидающих бойцов. Внизу послышалось злорадное эхо, что многократно повторило звук то ли частично, то ли полностью выбитой двери морга, рухнувшей на пол. Хотя мне показалось, что дверь не на пол рухнула, а, вылетев от невероятного по силе удара, впечаталась в противоположную стену.

– Что там?

– Пока тихо – отозвался Рэк и, стряхнув пот с грязной рожи, прохрипел – А что там сука внизу грохотало?!

– Вперед.

Покинув темный закуток у лестницы, мы вывалились в коридор, пробежали пару метров до входа в холл и здесь сразу увидели то, чего тут не было прежде. Две медицинские кровати на колесиках, с торчащими из изголовий пучками оборванных проводов, с разорванными ремнями, мокрыми от слизи и дерьма простынями и, само сука собой, с парочкой привольно разлегшихся жирнющих разлагающихся трупов, уставившихся почернелыми лицами в высокий потолок украшенный пыльной хрустальной люстрой. Это не зомби. Это однозначные трупы с уже почти разжижившейся плотью. А эти огромные невероятно раздутые животы вызывают настоящую оторопь и невольную мысль «а если меня так же бросить дохлым на свежем воздухе, то и я тоже…»…

– Вот ведь… – процедил я, прицеливаясь.

– Они же дохлые, командир. Может что-то типа рюкзака колесного с жратвой для этих упырков? – предположил Хван.

– Может быть – согласился я, глядя, как со свесившейся руки медленно стекает тягучая слизь, утаскивая с собой солидный шмат кожи – Двигаем дальше.

– Оди… стой.

– Что? – глянул я на Джоранн.

– Их животы раздуты. Там скопились не имеющие выхода газы. Еще чуть раздует – и рванет. Мясная завораживающая бомба.

– Предлагаешь дождаться взрыва с брызгами?

– Нет. Но с животами что-то не так.

– В смысле?

– Не знаю. Но с животами что-то не так. Объяснить не могу.

Пожав плечами, я вскинул «пиги» и всадил короткую очередь в живот ближайшего трупа. Обрадованная, что про нее наконец-то вспомнили, свинка радостно простучала и выжидательно затихла. Промахнуться по столь большой мишени я не мог, все три иглы ушли в пузо, исчезнув в этой «бомбе». Секунда… и с пронзительным шипением из раздутого живота рванул сначала воздух, а следом, с отвратительным хрипением и хлюпаньем, ударили струи жижи. Вонь поднялась такая, что живо вспомнился Дренажтаун. Но мы забыли о нем, когда под чуть опавшей кожей вдруг забурлило, вскинулось и, разрывая гнилую плоть, из трупного живота с хриплым ревом вылез обляпанный кровавыми ошметками щуплый зомби со странной бугристой харей. На меня уставились белесые зенки, в оскале показались заостренные клыки. Я вскинул игстрел… и ошалело моргнул, когда ствол уставился в кровавый оседающий туман, а перед взором мелькнули и пропали пятки. С хрустом сложился в середке покинутый жильцом труп, на пол хлынули потоки хрен пойми чего, а под потолком парил подпрыгнувший метров на пять тощий зомбак. Раскинув длинные – слишком длинные руки – он парил… и получал в башку от меня иглу за иглой. Зря он полез в воздух – там маневрировать куда труднее. Пять игл в башку, отщелкнуть картридж, вставить новый, не обращая внимания на рухнувшего на пол и забившегося зомбака, наградить тремя пятью иглами следующее пузо.

Я опоздал на секунду.

С хлопком праздничного шампанского тварь выскочила из живота сбоку – с противоположной от нас стороны. Скрежетнула когтями по залитому дерьмом полу, сбила кресло и спряталась за трухлявым диваном, что от перепугу выдал облако пыли. Каппа остервенело рубил на куски первого уродца, Джоран и Хван помогали. И получалось у них хреново – даже с иглами в мозгу, приходящий в себя уродец довольно умело отбивался всеми конечностями сразу от топоров и ножей. Терял пальцы, терял куски плоти, но продолжал отбиваться – и бить в ответ! Отшатнулась Джоранн, схватившись за бедро и захромав, злобно крикнул Хван получивший удар по колену. Рэк по дуге оббегал диван. И, едва оббежав, подхватил спинку тяжелого на вид стула и швырнул его в притаившегося ублюдка. Прыжок… подобно безумному кровавому кузнечику щуплый и какой-то бесполый зомбак пронесся невысоко над полом, скрывшись за следующим укрытием и получив от меня иглу в ногу. Комариный укол… а сзади вот-вот появятся твари.

– Рэк!

– Ща!

На этот раз полетело кресло, а за ним еще один стул. Первый снаряд ударил в укрытие, а второй пронесся чуть выше и влетел точно в загривок снова прыгнувшего «младенца», любящего гнездиться в гнилых утробах заполненных трупной жидкостью. Как он вообще туда залез? Я не видел швов на животах. Есть предположение, но оно такое сука извращенное…

Щелк. Щелк. В голову. В шею. Падение на пол. Подлетевший орк заносит топор, а я, не дожидаясь итога, налегая на веревку и пру к выходу. Шаг, другой… и двери с лязгом закрываются, запирая нас в гребаной лечебнице.

– Вот сука предсказуемо и позорно ожидаемо! – ору я в потолок, где над пыльной люстрой притаилась полусффера – Сука ожидаемо!

Ответа не последовало, да я его и не ждал – развернувшись, я попер с ящиком обратно в коридор. На окнах первого этажа решетки. Нам как минимум на второй этаж.

– Кончайте с уродами и за мной! Лечиться на ходу!

– Командир! Джоранн охромела!

– Да в жопу ее хромоту! Вперед!

– Вот она забота! – оскалилась в ответ рыжая – Я в норме, Хван. Двигай жопой за боссом.

– К лестнице! – велел я, протаскиваясь мимо спуска в подвал.

Не удалось.

Из темноты бесшумно бросились две стремительные тени. Схватившись за оба игстрела, я пресек их желание пообниматься и добавил по паре игл в тупые головы у своих ног, после чего размолотил их ударами ботинка.

– Вот! – подскочивший орк с гордостью показал мне висящую на его бедре голову – Вцепился намертво, сученыш. А выглядит круто, да?

– Сруби эту опухоль и давай вперед!

– Понял! Эх… почти как в Клоаке. Еще бы рек из дерьма добавить и едкий туман…

– Вперед!

– Да-да…

Со стуком упала отбитая от оркской плоти голова, успев лязгнуть острыми клыками и тут же размолотая в кашу ботинком.

Протащив контейнер десяток метров, мы с орком помчались по лестнице, остальные бойцы старались не отстать, прыгая через три ступеньки. За ними бежал безрукий незнакомец с обширной лысиной и шикарным густым ковром на груди, который портили только яркие и какие-то грустные розовые соски. Он почти догнал Хвана, сунулся вперед и удивленно замер, осознав, что призм вбил ему в ковер лезвие прямо напротив сердца, а вторым ударом перепахал глотку и заставил лысую голову откинуться назад. Пинок в грудь и зомбак полетел вниз по ступенькам, стукаясь почти отрезанной башкой о стены и провожая нас злым взглядом.

– Их кости как мокрый картон – выдал призм, стряхивая кровь с лезвий.

– И головы мнутся как бумага! – добавил орк – Крошатся!

– Химия – изрекла Джоранн – Или последствия болезни.

Я и Каппа остались безучастны к беседе – хотя я и был согласен с тем, что кости зомбаков не слишком прочны. Но при этом все покрепче мокрого картона – орк и призм не осознают свою силу. Они на голову превосходят по силе обычного доброса – даже такого подкачанного, каким был Тарлос Маг. Тренировки, уколы, видоизменные мышцы невероятно выносливого и сильного призма – все это сыграло свою роль. И мы продолжаем прогрессировать – я чувствую это и на себе. Понимаю, что для меня не ново, когда от силы моего удара ногой ботинок жалобно трещит, а шнурки бывает рвутся. Мы так часто меняем одежду и обувь не только по причине дыр от оружия и истрепанности из-за частых стирок. Одежда попросту не выдерживает стремительности и силы наших движений, постепенно расползаясь по швам и жалобно плюясь клепками и пуговицами.

– Стоять! – тормознул я Рэка, когда орк сунулся к ведущим на второй этаж распахнутым дверям – Выше!

Не произнеся ни слова, орк рванул вверх, я помчался следом. Никто из бойцов не стал задавать вопросов. Не потому, что им неинтересно – просто берегли остатки дыхания. А я не захотел соваться на второй этаж по очень простой причине – нас туда подталкивали всеми силами. Это самый очевидный вариант при заблокированном выходе и зарешеченных окон. Куда деться перепуганному гоблину улепетывающему от висящих на пятках голодных зомби? Верно – чуть выше – и в окно ласточкой! Простейший алгоритм действий. И я этот алгоритм сломаю нахрен.

– Выше! – повторил я и, даже не глянув на двери третьего этажа, Рэк затопал по ступенькам выше.

– Мама… – хрипло и устало произнесла Джоранн, хватаясь за перила и помогая себе завернуть.

Перила зашатались, вниз – на головы преследующих нас тварей – посыпалась штукатурка.

– Мама… – повторила рыжая, когда я ударом ноги открыл двери четвертого этажа и, круто свернув, побежал по коридору в сторону торца здания – туда, куда выходили входные двери этого сраного здания «Жопа-Т». Меня манил сраный козырек. Манил всей своей приподнятой душевностью и вроде как плоскостью. Ничем не хуже бодрой и добродушной плоскогрудой шлюхи готовой ублажить тебя по полной программе.

– Раму вон! – рявкнул я, впервые останавливаясь и подтягивая тяжеленный мать его контейнер – Дверь заблокировать, Хван! Вбей клин или собственную жопу в щель – но дверь чтобы осталась закрытой!

– Да!

– Н-на! – рявкнул Рэк, махом выбивая хлипкую раму из оконного проема и отправляя ее в полет вниз – Дальше?

– Связывайте! – я бросил ему пару веревочных концов, а сам кивнул Каппе и вместе с ним подтащил стальной ящик к окну. За нашими спинами закрылась дверь, захрустело дерево и пластик. Призм с помощью Джоранн укреплял баррикаду.

С натугой приподняв, мы взгромоздили ящик на подоконник, после чего я отошел на несколько метров, схватился за веревку руками в перчатках и кивнул. Каппа толкнул плечом и контейнер ахнул за окно. Я почувствовал себя подсеченной рыбкой, с такой силой меня рвануло. Невольно застонав от пронзившей поясницу боли, засеменил, подбежал к окну, уперся в стену подошвами и оглянулся на торопливо вяжущего узлы потного Рэка.

– Давай! – сипло выдохнул он, хватаясь за следующую веревку – Метров пять есть.

Кивнув, я стравил веревку, чувствуя, как стремительно нагреваются ладони. Выбрав весь доступный резерв, оставив за спиной жалкий хвостик, глянул на Каппу и велел:

– По веревке вниз.

Через миг азиат уже висел снаружи и быстро спускался. Я перевел взгляд на Джоранн и качнул головой.

– Мама! – со злобой выдохнула Джоранн, взгромождая красивую жопу на подоконник – Знала ведь!

– Пшла!

Схватившись за веревку, звякнув тесаком о стену, рыжая вывалилась наружу.

– Хван!

– Может…

– Жопу вниз!

– Да!

– Рэк! Помогай!

– Держу, командир, держу. Еще пять метров есть… о дерьмо…

Перегруженная веревка сама собой выворачивалась из рук, захрустели запястья, онемевшие пальцы уже ничего не чувствовали.

– Они прыгнули? – прохрипел я.

– Нет! – привалившись плечом к стене рядом со мной, орк умудрился выглянуть.

– Прыгайте! – рявкнул я и в этот же миг по заблокированной двери нанесли страшный удар с той стороны.

Дверная створка выгнулась, застонала, но удержалась. Веревка резко полегчала. Настолько полегчала, что я кивнул Рэку:

– Пошел, громила.

– Давай я оста…

– Пошел!

– Не тормози только, командир! – рыкнул Рэк, мелькнул грязными ботинками у меня перед глазами и пропал. Веревка снова стала тяжелее – но все же не настолько.

– Прыгаю! – донеслось спустя пять секунд и три новых удара по двери.

Выждав еще пару секунд, я провопил:

– Ловите ящик!

Разжал пальцы и отпрянул от свистнувшего конца веревки. Подскочив, услышал тяжелый грохот, крики боли. С грохотом из двери вылетел здоровенный кусок, внутрь просунулось сразу несколько грязных лап. Хрипящий рык из коридора заставил остановиться не только меня – из дыры проворно исчезли все руки, а следом в царящем там сумраке проявились контуры чьей-то крайне мрачной физиономии. И я мог поклясться, что у этой твари чуток светились глаза – вернее светился узор капилляров в глазных яблоках. В угодившем в дыру солнечном луче сверкнул страшный оскал, хриплый властный рык повторился. Я инстинктивно нажал спуск, всаживая в дыру и в харю три иглы. В дыру я попал всеми тремя иглу. А вот харю едва зацепил одной – с такой скоростью отпрянул что-то рявкнувший ублюдок. Последовал новый удар по двери. Продолжения вечеринки я ждать не стал. Перекинул ноги наружу, глянул коротко вниз, сползя, свесился на руках и разжал пальцы, успев произнести:

– Дерьмо! – после чего ухнул вниз на козырек.

Полет длился мгновения. Но их хватило, чтобы я успел заметить торчащую из стены трубу отвалившейся лампы и успел схватиться. В пальцах хрустнуло, ладони сорвало, и я продолжил полет вниз. Сумев чуть развернуться, шлепнул впустую ладонями по выдающейся из стены полусфере и рухнул на полусогнутые. Сунулся тупой башкой вперед, перекатился до края козырька, сорвавшись с оного и рухнув на ступеньки совсем уже не грациозно. Поясница взвыла, застонали колени, полыхнуло болевой вспышкой бедро.

– Как куль с говном… – прохрипел я, заставляя орущее от боли тело выпрямиться – Рэк! Ту хрень на козырек!

Подхватив странную изломанную железную конструкцию, что раньше явно была внутренностями какой-то бетонной статуи, орк забросил ее на козырек и, схватившись за веревку ящика, рванул по аллее. Остальные, дружными усилиями, выломали из постамента еще один железный каркас статуи и забросили туда же, после чего побежали за Рэком. Я, как единственный стрелок, двигался последним, пятясь и стреляя, стреляя, стреляя по мерзким харям высовывающимся из окон и тут же бесстрашно прыгающих с четвертого этажа вниз. Падали они на тот же бетонный массивный козырек, ломая ноги, руки, шеи, разбивая в хлам колени, напарываясь на брошенные нами железяки, что буквально расчленяли их заплесневелые бурые тела. Вскинув игстрел чуть выше, я выстрелил по крайнему окну – и снова в сторону резко отпрянула стремительная тень. Да что же это за настолько крутой мудак? Он видит и мгновенно реагирует. Реакция выше моей. И силы наверняка больше.

Выстрел. Выстрел.

Заброшенная больница буквально блевала зомбаками, выплевывая их одного за другим. Но главный вал уже миновал и ворочался сейчас на козырьке и ступеньках под ним. Все же мы новички и система не сумела послать по наши души настоящих ублюдков. Эти… сильные, живучие, но туповатые и неумелые. Вон как шмякнуло толстым пузом по бетону огромная бабища, щедро расплескав все внутренности и, придерживая разорванный хлюпающий живот, сумевшая вставшая и побрести за нами, волоча за собой кишки. Подняв руку, она схватилась когтями за израненную левую грудь и рывком отодрала этот шмат, отшвырнув в сторону. Выстрел в голову заставил ее рухнуть и некоторое время пролежать неподвижно. Зато остальные – числом не меньше дюжины – с хрустом и чавканьем продолжали шагать, брести, ползти и просто перекатываться в нашу сторону, пятная аллею всяким дерьмом.

Вот один чуть очухался и, сжимая расколотую падению башку ладонями, побежал ко мне подобно молодому бычку. Я прострелил ему правый локоть, руку сорвало с башки и при очередном шаге череп развалился. Над моим плечом свистнул кирпич, угодивший точно в развороченную башку, расплескав мозги. Тварь упала и затихла, недоуменно глядя в стальное небо.

– Неплохо он раскинул мозгами – хохотнул призм и, спустя пару секунд, добавил – Как шутка?

– Дерьмо! – буркнул я и, коротко глянув на призма, поинтересовался – Какого хрена с твоей рукой?

– Вывернуло правую в плече. Шипы обломало. Левое колено не гнется. Джоранн разбила лицо. Рэку тоже харю разворотило. Каппа почти цел – ему только пальцы упавшим контейнером расплющило к чертям.

– Ускорьтесь.

– Хреново выглядишь, командир.

– Ускорьтесь – повторил я, отпуская висящий на ремне игстрел и хватаясь за «пиги» – Прямиком к базе.

– Двое! – рявкнул Рэк, спустя пару секунд послушались звуки ударов и его яростный рык.

– Добью! – крикнула Джоранн.

– Сучью голову в куски! – добавил призм.

Через пару шагов мой ботинок наткнулся на кровавую лепешку с человеческим расплющенным лицом. Придавленная ребристой подошвой харя загримасничала, хрупнули зубы, лопнуло глазное яблоко.

Двумя короткими очередями уронив пятерку самых шустрых подранков, я развернулся и тяжело побежал, бухая ботинками и с тревогой прислушиваясь к ощущениям в пояснице. Там творилось какое-то дерьмо с позвонками. Такое впечатление, что кто-то ворочал монтировкой у меня в хребте, медленно выворачивая позвонки. Если сейчас тупо переломлюсь пополам и превращусь в неподвижную мясную куклу… Это будет дерьмовый конец моего путешествия…

Но пока орущая от боли поясница держалась. Да и аптечка с шипением и щелчком выбросила мне в кровь какой-то коктейль, что буквально оживил мои вялые ноги и резко прибавил скорости. Выпрямился и хромавший Рэк. Хорошо… хорошо… но как же сука больно.

Полуобернувшись, полоснул иглами по начавшим догонять тварями, целясь в головы. Те вяло изображали из себя грациозных воинов могущих легко увернуться от пули. Но получалось хреново. Да и плевать мне на этих недобитков. Я боюсь одного – того хренососа, что, похоже, пока оставался внутри больницы и не спешил явить свою ублюдочную красоту солнечному свету.

– Сто метров, воины! Чуть левее здесь и напрямки! Сто метров! – с хрипом ожило большое старое дерево, выплюнув из чрева ободряющие слова – Да, вот так!

Голос старого сурвера Джона Доуса прогнал сгущающийся туман в голове и я еще немного ускорился. Трижды щелкнула аптечка и… я перестал чувствовать низ спины полностью. Спина держалась, в ногах и руках легкость, голова чиста как весеннее облачко смотрящее на писающего радугой оленя. Мне вкололи боевой коктейль. Еще одно доказательство того, что моя спина собирается вот-вот отказать.

Перевалив через канаву, уронив и буквально затоптав какого-то тощего гнилого старикана, размочалив ему башку о выпирающий корень, мы проломились через заросли, обогнули старую беседку с отрубленной головой лежащей на пустом столе, пробежали чуток узкой тропкой и оказались рядом с заброшенной детской площадкой, где уже торчал цилиндр лифта, а старый Джон Доус, держащий наготове игмур, поприветствовал нас сверкающей улыбкой.

– Вы дали! Вы сука дали!

– Мы взяли – со стоном поправил я, опускаясь на колени и медленно опрокидываясь на пол – Принимай!

– Тащите сюда, ребятки.

– Рэк. Забирай все, что причитается нам. Подлатайте себя.

– Командир? Ты как?

– Я ща. Дайте пару минут…

На меня, вместе с новой волной боли от спины, накатывал знакомый туманный вал. Флешбэк. Как вовремя и невовремя одновременно.

 

– Лезь – велел старый Грим.

– Шутишь? – уточнил я, с надеждой глядя в выдубленное ветрами черное ехидное лицо – Ты сказал – щель.

– Это щель – кивнул старик.

– Но тут нет дна!

– Лезь.

– Но…

– Мне ударить тебя? Хотя… можешь отказаться. Разворачивайся и уходи.

– Ладно – сдался я, делая шаг к узкой щели, проходящей между двумя почти сомкнутыми стенами. Кирпич, бетон, куски торчащей арматуры. Ширина щели по моим прикидкам от тридцати сантиметрах до метра – зависит от места. Щель бездонная, это, по сути, пропасть, а внизу ревет злой океан.

– Продвигайся до середины стены.

– И там? – спросил я уже из щели, удивившись тому, как гулко и чуть испуганно прозвучал мой ломающийся голос.

– Живи – пожал узкими жилистыми плечами почти обнаженный старик – У тебя рюкзак. В нем армейский рацион, два литра воды, пара интересных на мой взгляд книг и даже коммуникатор с системой солнечной подзарядки. Да ты богач, пацан! К тому же скоро пойдет дождь.

– Тут нет дна – напомнил я, вслушиваясь в шум океана под упертыми в стену коленями – Что значит «живи»?

– Минимум что я ожидаю – трое суток – жестко предупредил старый Грим и шагнул, пропав из видимости – Это минимум! Не разочаруй меня! Если ты хочешь стать действительно кем-то, если ты не пустое место, если ты полон жажды жизни – то ты просидишь в этой щели трое суток самое малое!

– Как тут спать? Пропасть… У меня нет веревки. Нет карабинов.

– У тебя есть штука получше – твой мозг! Воспользуйся им, пацан!

– Мозг – недовольно пробурчал я, ощущая, как начинаю медленно соскальзывать – Вот черт…

 

Темную щель я покинул через неделю, проведя в своем темном тараканьем убежище семь полных суток. Выбравшись, с хрустом выгрызая остатки мяса из панциря гигантской мокрицы, я швырнул еще одну целую и смачную мокрицу к ногам сидящего под тентом чернокожего старика и, сплюнув кусочек хитина, недовольно пробурчал:

– Книги – фуфло!

– Хорошо – со столь редкой для него ширкой улыбкой кивнул Грим – Хорошо, пацан…

 

Судорожно закашлявшись, я охнул от боли в спине и начал вставать, ворочая головой. Я по-прежнему на детской площадке. И отрубился, судя по увиденному, не больше чем на пару минут. Но ситуация все же чуть изменилась – приложившись к навороченному игмуру Джон Доус с каркающими воплями всаживал в шумящие заросли иглу за иглой, а висящая за его спиной кукла для траха подбадривала его. Контейнер уже был задвинут в лифт, сидящие рядом бойцы спешно занимались собой, наматывая бинты, заливая раны и ссадины медицинским клеем.

А это?

Увидев мерцающую перед глазами информацию, я хищно оскалился:

– Поздравляю, герои!

– О да – оскалился в ответ Рэк – Охренеть!

Задание выполнено.

Личный статус дополнен.

Статус группы дополнен.

Баланс: 111.

Эрыкван (ОДИ) (2Б+2Н.) ГЕРОЙ.

 

– Вы стали героями? – изумленно проскрипел Джон Доус.

– Ага.

– Во время первого же захода в Зомбилэнд?

– Ага.

– Да кто вы такие?!

– Голодные и жадные гоблины, старик – ответил я, усаживаясь и перезаряжая игстрелы – Деньги получили. Что насчет обещанного?

– Сейчас – выстрелив последний раз, старик поглядел пару секунд в мерцающий экран и, удовлетворенно кивнув, защелкал кнопками и пиктограммами.

Стальной контейнер щелкнул в ответ, крышка приподнялась.

– Нас не боишься? – с интересом спросил я, сплевывая тягучую слюну и чувствуя подкатывающую дурноту от переизбытка химии в крови.

– На кой вам хрен пожитки обычного сурвера? Если вы героями за несколько часов стали… что будет через пару дней?

– Через пару дней? – переспросил я, вставая и наблюдая, как бойцы спешно пихают в рюкзаки передаваемые стариком банки и свертки – Через пару дней мы свалим отсюда, старик. Время не ждет. Так что… ты выполнил домашнее задание?

– Держи.

Подняв руку, поймал плотно сложенный листок и, не читая, убрал в нагрудный карман, коротко кивнул.

– Готово, командир.

– Валим – распорядился я и посмотрел на сурвера – Как там вражеская панорама?

– Пока чисто. Удачи, ребятишки. И спасибо! Запомните – за мной должок. Большой должок!

– Уходи и ты – устало ответил я и, сматывая веревку, вяло зашагал за бойцами.

– Мы герои! – прорвало вдруг Каппу.

– Герои – кивнул я.

– Командир! Спасибо!

– И тебе, мечник. И тебе.

– Ты флэш словил?

– Точно.

– Есть?

– Доброта в сердце? Нет.

– Дай пару слез. Пожалуйста.

– Держи – я передал ему пару серых таблеток и недоуменно взглянул на протянувшую лапу рыжую – А тебе чего?

– Хочу вспомнить хоть что-то! Дай!

– Хрен с тобой. Не сквад, а сборище наркотов.

– Не кайфа ради – помотала головой Джоранн и постучала себя основанием ладони по виску – Просто здесь пустота. Звенящая болящая пустота. Я хочу заполнить ее хоть чем-то.

– Ускоряемся – повторил я через силу уже почти неработающий призыв – Вот дерьмо… что ж нас так измотало то за несколько часов? Бодрее! Бодрее! Герои прут на выход, гоблины!

– Герои прут на выход! – проорал Рэк и с ревом обрушил топор на голову высунувшегося из кустов зомбака.

– Слева, двадцать метров, трое хромых и полуслепых ублюдков – предупредил нас пень и через секунду добавил женским искусственным голосом – Сделать тебе приятно, милый? Как ты особенно любишь… с тройным оборачиванием и глубоким…

– Дульси! Мы же в эфире…

Оставив старика и его женушку с фантазиями позади, мы упрямо шагали вперед, забирая правее, чтобы не столкнуться с очередной кодлой тварей. Миновали пару павильонов для отдыха, промаршировали по сухим трещащим костям в кустах и вышли на финишную прямую. Уловив движение, я вскинул голову и пристально глянул на сидящую на ветви сову. Улыбнувшись птичке, наставил на нее выставленный палец:

– Пах!

Сова не отреагировала. Но я знал – сквозь ее янтарные глаза смотрит хозяйка крылатого дрона. Смотрит и размышляет. О чем? Вот это даже угадать не берусь – откуда мне знать о чем может думать настолько престарелая и подлая дама по имени Бруха?

– Вы тоже облажались и тоже на выход? – с надеждой возопил выступивший из сгрудившихся у выхода сквадов крепыш – Скинемся баблом на выход?

– Пошел ты нахер! – крикнул в ответ Рэк – Герои не лажают!

– Вы новички, придурок! Походу даже претами не стали, да? Давайте скинемся по тридцатке. Не спать же здесь…

– Внимание! – ожил невидимый динамик, заговорив механическим бесстрастным голосом – Отступите от выхода и пропустите сквад героев. Не пытайтесь войти в тамбур вместе с ними.

– Вот дерьмо… – чавкнул челюстью крепыш – Вы же…

Шлепнув ладонью по сенсору, я заставил дверь ожить и первым шагнул в медленно открывшуюся темную щель. Прижался к стене, запрокинул голову и устало ткнулся затылком в бетон. Чуть подумал и неохотно кивнул:

– Ладно. Почти неплохо. Почти.

– Заслужили пожрать и потрахаться, лид? – с огромной надеждой вопросил орк.

– Сначала лечимся, потом плотно жрем у знакомого костерка и ждем пока я собираюсь с мыслями – покачал я головой – И поодиночке никуда.

– Раз я теперь героиня – Кассандру можешь не трахать – улыбнулась рыжая.

Хмыкнув, я задумчиво глянул на девушку:

– Уверена?

– Возражаешь?

– Если что-то путное – нет.

– Я узнаю – пообещала Джоранн и глянула на таблетку в ладони – Сначала отдохну. А потом узнаю. Что, кстати, сегодня на ужин праздничный?

– Страусятина с макаронами – ответил я – Жратвы будет много… Ладно… признаю, что сегодня было на самом деле неплохо без всяких «почти».

– А зачем нам столько страусятины? – спросил Хван.

– Часть сожрем, часть подарим. А часть поменяем – ответил я и ему, глянув на свой почти разряженный игстрел – Не расслабляйте булки, бойцы. Мы еще не покорили Зомбилэнд. То ли еще будет…

Отправить