Глава третья

Неполный сквад Бортоса медленно двигался по обрамленной старыми буками аллее, что начиналась у входного тамбура и вела к виднеющимся вдали больничным корпусам. Со своей «вершины» я внимательно изучал как весь сквад целиком, так и каждого его члена в отдельности.

– Бортос первым шагает? – спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Верно – подтвердил Козгар машинально, приложившись лбом к стеклу в метре от меня.

Как и ожидалось лидером сквада оказался тот бритый наголо здоровяк в стальной кирасе. На поясе покачивалась армейская каска – как явный знак спокойствия и пренебрежения. Тупой дебил. Командир отряда вывел солдат на боевую операцию и первым показывает пренебрежение к средствам защиты? Даже если этим жестом он пытается ободрить новичков – это плохой способ. На сгибе руки Бортоса лежит игстрел. С высоты трудно различить детали – пора где-нибудь раздобыть бинокль. Хотя бы театральный…

На весь сквад я увидел всего два игстрела. Остальные шестеро вооружены топорами. Удивительное однообразие. И топоры одинаковые, причем выкрашены в красный. Итого на весь сквад шесть топоров и два игстрела.

Снаряжение сквада не впечатляет – лучше всех «бронирован» лидер, остальные кто в чем. Кожаные куртки, штаны, тяжелые ботинки, наплечники, перчатки, обмотки вокруг шей и что-то вроде кожаных же шлемов у счастливчиков. И обычная тряпичная старая одежка у еще четверых. Эти «тряпичные» вообще резко выделяются – иначе держат топоры, иначе двигаются, странным образом то вытягивают от любопытства шеи, то втягивают их в страхе. Новички. Трусливое мясо, которому всучили явно казенные сквадовские топоры, показали наспех как ими пользоваться и как держать позицию в общем строю… и на этом все.

Их построение – тоже дерьмо. Странная скособоченная «галочка», где впереди серьезные бойцы в железе и коже, а начинающие гоблины позади. И что это даст? Только конченный идиот мог разместить всех «зеленых» позади. Так ты не можешь их контролировать. И это далеко не тот резерв, на который стоит полагаться в случае, если основное ядро сквада перестанет справляться с ситуацией. Да и сам Бортос гордо топает впереди – один из двух стрелков идет в первой линии. Бред.

– Что думаешь, Оди? Харя у тебя закаменелая, но явно недовольная.

– Зря они так – ответил я Кассандре, с трудом проглотив рвущиеся наружу куда более жесткие слова.

– Тут ты прав – это они зря.

– Между сквадами нет никакого обмена информацией?

– Почему же? И не только это. Есть и союзы сквадов. Бывает, что в тамбур заходит пятьдесят рыл объединенных общей целью и не раз тренировавшихся вместе. И чаще всего назад возвращается столько же бойцов, сколько ушло. Но сквад Бортоса… он заносчив. Они всего лишь претенденты, но он уже считает себя героем, а заодно мнит себя опытным и серьезным лидером.

– Претенденты?

– Как только твой сквад выполнит одно задание Матери в Зомбилэнде – к вашему статусу добавится словечко «претендент».

– Претендент в герои?

– Верно.

– Это к статусу сквада или к личному?

– К личному, само собой.

– И если я приму в сквад новичка?

– Он таким и останется пока не выполнит задания.

– А если в скваде все претенденты?

– Мудро мыслишь. Тогда в статусе отряда появится «претендент».

– Это что-нибудь дает?

– О да. Немного, но дает. Как претендент ты сможешь приобретать стрелковое оружие в торгматах Уголька – если оно там появится. Получишь скидку на все товары торгматов и услуги медблоков – десять процентов. Мелочь, а приятно. Сразу скажу – у героев низшего первого ранга скидка в пятнадцать процентов. У героев второго высшего – их всего два – скидка двадцать процентов. Когда твой сквад получит статус «претендент» – Мать начнет выдавать куда более сложные, но при этом щедрые задания. Вообще идеал – полный сквад статуса претендент. Это высший уровень в линейке претендентства. Лучшие задания линейки, лучшая оплата, лучшие бонусы.

– У тебя именно такой сквад?

– Да. Хотя у меня уже семеро героев. Я сама претендент.

– То есть больше десятка рыл в сквад набирать нельзя?

– Не в Зомбилэнде, гоблин. Здесь все лучшее заточено под десятку.

– Понял. Ты щедра на информацию, пифия.

– У меня на тебя большие планы, гоблины. И огромные надежды.

– Вот так легко раскрываешь все карты?

– В моих видениях посланных Мамой ты показан злобным кровавым ехидным ублюдком с куском засохшего дерьма вместо сердца. Но не дураком.

– Мамой?

– Заткнись и не лезь в сокровенное.

– Пациенты увидели санитаров – переключился я на происходящее на буковой аллее – Пациенты обрадовались…

– Дерьмо – вздохнула Кассандра – Зряшный перевод новичков в разряд корма. Тупой Бортос!

– Тупой Бортос – с усмешкой повторил я, глядя, как пяток в различной степени обнаженных зомбаков на резком ускорении мчится на сквад.

Еще три твари заходили сбоку, обходя аллею за кустарником и полуразрушенными беседками. Бежали эти «боковые» очень интересно – пригнувшись, на полусогнутых, но при этом очень быстро и, непохоже, чтобы такой способ передвижения хоть как-то добавлял им усталости. При этом твари избегали касаться ветвей прикрывающего их кустарника, чтобы не выдать свое местоположение.

Здоровяк Бортос нахлобучил на голову каску – не затянув ремешок – расставил пошире бедра-тумбы, приложился к прикладу игстрела и принялся стрелять. Второй стрелок присоединился к работе в тире. Промахнуться почти невозможно – цели бегут по прямой на открытой местности, не виляют, не пригибаются, двигаясь в полный рост и смело принимая иглы обнаженными телами. Хотя…

– Они прикрывают головы руками – заметил я – И перестраиваются…

– Верно – буркнул Козгар – Эти зомби – те еще сука зомби. Умные. Подлые. Живучие. Похоже, на этот раз его скваду особо не повезло.

– Им жопа – ответил я, бросив короткий взгляд на громилу – Если не случится чуда – им жопа.

– Ага. А ведь они специально вышли из тамбура последними – добавила Кассандра – Пропустили вперед остальные отряды. И что им это дало?

Мы замолкли. Самое время насладиться кульминацией…

Тройка бегущих зомби двигались плечо к плечу, принимая на себя иглы и прикрывая лбы сомкнутыми предплечьями. Еще двое бежали за ними, не получая никакого урона. Один из бегущих спереди получил иглу в колено и рухнул. Не от боли – просто сустав вклинило, судя по всему, и нога перестала сгибаться. Остальные легко перепрыгнули упавшего. Да и тот не остался лежать – подскочил и рванул следом, прыгая на здоровой ноге и легко наступая на негнущуюся.

Именно в этот момент – так поздно! – Бортос понял, что в этот раз малой кровью не отделаться. Его поза с вызывающе спокойной сменилась на позу трахнутого медведем журавленка. Смешно приседая, бугай, перезаряжаясь, что-то заорал, махнул рукой и начал пятиться, то и дело для чего-то вставая на цыпочки и вытягивая шею. Ну вылитый журавленок. Сквад неуклюже попятился. При этом они не разбили строй, продолжая двигаться этаким веселым клином кегель, что только и ждут удара массивного тяжелого шара. И шар уже в пути…

Четверка зомбаков ударили всей массой. Бортос увернулся. Попросту отшагнул, открывая не ожидавшего такой подставы новичка с топором в ходящих ходуном руках. Его и смели в первую очередь. Спустя всего секунду на земле образовалась дергающаяся и орущая куча мала. До нас не доносилось ни звука.

– Оплачиваю звук – видимо Кассандра подумала о том же.

– Да, пифия – почтительно ответил за моей спиной официант.

Щелкнуло.

И нам в уши влился многоголосый крик, вой, рев. Динамики, несомненно, добавили красок и смака этому зрелищу. Орущих гоблинов рвали на куски. Буквально. Уперевшись ногами одному бедолаге в ребра, одновременно грызя его кисть, зомби дергался, круша пятками кости новичка и пытаясь вырвать ему руку из плеча. Другому буквально раскололи голову и, запустив в разошедшуюся трещину ладони, вскрыли череп как скорлупу ореха. Плеснуло розовым, держа разошедшийся череп, зомби нырнул ртом к еще живому мозгу и принялся насыщаться. На торчащий в плече топор он не обращал ни малейшего внимания. Остальных жрали не так эстетично – вырывали куски плоти, запихивали в рты, били головами о землю. Но двоих не тронули. Ну почти – двум новичкам просто сломали ноги и руки. Эти живые сломанные куклы лежали на земле и орали. Просто лежали и орали. Даже не трепыхались. Ну же дебилы, сделайте что-то! У вас же есть ножи – даже сломанными руками попытайтесь перерезать себе вены. Или зубами перехватите вены на запястье. Ведь ясно, что не просто так вас оставили целехонькими, а друзей жрут заживо…

Я перевел взгляд в сторону.

Бортос, новичок и один из бойцов в коже остались на ногах. Им удалось расчленить одного из зомби – того самого с поврежденным иглой коленом. Теперь тройка отступала к тамбуру. И не видела спокойно стоящих за кустами трех зомби, что наблюдали за приближением обеда.

По моим прикидкам шанс прорваться к тамбуру есть только у кого-то одного. Если удастся повалить еще одного зомбака в то время, как другие будут заняты добиванием напарников… Но это тактика подлой суки, когда ты готов вот так бросить своих бойцов. Впрочем, эти ушлепки уже доказали, что такая тактика им по душе.

Бортос, еще не подозревая о ждущих за кустами тварей, поднял лицо, и продолжая пятиться, замахал одной рукой в сторону обзорного окна Обсервера. Ткнул пальцем в тамбур. Стукнул себя кулаком в область сердца, внезапно поклонился.

– Что он делает?

– Надеется, что кто-то наблюдает. Кто-то кто оплатит тамбур.

– Погоди. За выход тоже надо платить?

– Если не выполнил задание – да. Если выполнил задание и дождался остальных из вошедших – или остальные сдохли – то выход бесплатен. Если выполнил задание, но хочешь вывести весь сквад досрочно – стоимость пятьдесят крон. Если ты герой – Мать поверит в долг и откроет дверь. Но если ты претендент, не выполнил задания, у тебя нет денег на счету и тебя вот-вот сожрут… тебе остается только махать в сторону окошка и выпрашивать оплату выхода.

– Бедолага так унижается – хмыкнул я, с интересом наблюдая за гримасами умильно улыбающегося Бортоса.

Один из поджидающих зомби резко ударил рукой по ветви прикрывающего их кустарника. Ударил намеренно – чтобы зашуметь. Но при этом они остались на месте. Веселятся суки зараженные. Скучно им нападать на ничего не подозревающих курочек…

Заорав, все понявший Бортос добавил к жестам словам.

Протянул игстрел, засунул себе большой палец в рот и надавил пару раз изнутри на щеку, шлепнул себя по жопе:

– Откройте! Пушку отдам! Все отдам! За жизнь сосать буду! Жопой оплачу проход! Откройте! Матерью заклинаю! За жизнь сосать буду!

– А-хе-ре-ть – сказал я.

Видимо ждущих в засаде зомбакам обещание показалось столь интересным, что они выскочили из кустарника и в паре прыжков оказались рядом с гоблинами. Первым в их лапы угодил новичок с топором – его пнули в спину и он поносной ласточкой влетел в объятия зомби. На землю сначала полилось коричневое жидкое и лишь затем плеснуло густым красным. Звенящий крик сменился хрипом, голова откинулась за спину, болтаясь на жалких огрызках.

Бортос перепуганной свиньей рванул к тамбуру с воплем:

– Сосать буду-у-у-у! Сос-а-а-ать! Откройте! Откройте! Откройте!

Гоблина в модной кожанке сбили с ног и деловито принялись не ломать, а выворачивать ноги. Хруста мы не слышали, а вот дикий рев – еще как. Больно, наверное…

Бросив недоеденного новичка, зомби утер рот и неспешно зашагал к прижавшемуся к стальной двери Бортосу. Шаг, другой… и над дверью внезапно вспыхнул красный свет, прозвучал тревожный зуммер.

– Это что?

– Мера безопасности. Мать предупреждает. Если хоть один боеспособный зомби ближе, чем в тридцати метрах от шлюза – тамбур не откроется.

Логично. За тамбуром – город. И там хватает «совсем не героев».

Шагая чуть ли не вальяжно, зомбак подошел к Бортосу и остановился. Постояв так секунд пять – вжавшийся жопой в сталь Бортос что-то торопливо говорил, обещал, улыбался. Идиот пытается выторговать себе жизнь? Что он может такого пообещать? Отсосать у зомби? Отсосать у всех зомби Зомбилэнда и жопу не пожалеть для их услады? Так они и так себе это могут взять. Или же обещает…

– Он обещает привести еще много живого сладкого мяса – произнесла пифия – По губам прочла. Козгар.

– Да, госпожа?

– Если эта тварь вдруг выживет…

– Услышал и понял.

Но выжить Бортосу было не суждено. Наверное. Убивать его не стали. Ударом ноги зомби сломал ему колено и захлебнувшись клекочущим криком бугай рухнул на землю. Дальше зомби сделал кое-что сильно меня удивившее – первым делом он подобрал игстрел. И только затем взялся за ногу Бортоса и легко потащил его по аллее.

Еще через несколько минут аллея опустела. Остались только мелкие лохмы плоти и пара огромных пятен крови. Ни единого топора, никаких игстрелов. Нагрузившиеся зомбаки унесли все. Причем и топоры и игстрелы они вонзили в мертвые тела, что уволокли за собой. Живых унесли на плечах – один зомби с легкостью тащил двоих гоблинов.

Зачем уносить с собой бесполезные для них игстрелы? Я вижу только одну причину.

– Оружие? Чтобы его меньше было у героев?

– В точку. Игстрелы доносят до больших камней и разбивают на куски. Так же поступают со всем оружием, что можно разбить. Цельнометаллическое – включая броню – отправляют на дно ближайшего пруда.

– Умно…

– Насмотрелся кровищи и потрохов? Пообедаем?

– С удовольствием – кивнул я – С удовольствием…

– Еще что-нибудь спросишь?

– Вопросы кончатся нескоро. И первый – те, кто в Зомбилэнде могут видеть сидящих в Обсервере?

– Нет. Окна затемнены. Полная звукоизоляция. Если давать световой сигнал – увидят. Но и Мать заметит. И тогда жди огромные штрафы. Наблюдая – наблюдай и ничего более.

– Понял… Логично.

– Еще что-нибудь?

– Не слишком ли эти твари умны? Те с которыми я сталкивался сохранили зачатки разума и обостренные инстинкты хищников. Но тут ведь налицо тактика и стратегия.

– Я ведь тебе говорила, Оди – это лечебница.

– И что?

– Мать продолжает бесконечные попытки излечить больных. Вернуть в нормальное состояние. Мать регулярно продолжает вкалывать им вакцины, витамины, какие-то прочие лекарства. Дротиками в жопы – щелк, щелк, щелк. Поэтому здешние зомби – те же зомби. Только они умнее, хитрее, терпеливее. Это Зомбилэнд. Порой мне кажется, что они рады регулярному появлению здесь придурков желающих стать героями – для них это шанс разнообразить меню и повысить боевые навыки.

– Дерьмо – подытожил я, берясь за вилку и вонзая ее в еще шипящий стейк, что только что опустил на стол официант.

Из-за окна донеслась мягкая душещипательная музыка. Поймав мой вопросительный взгляд Кассандра с улыбкой пояснила:

– Музыкальная терапия. Благотворно влияет на сытых пациентов. Наверное…

– Дерьмо – повторил я.

– Ну что? Все еще хочешь сегодня же заглянуть в Зомбилэнд? Или проникся и понял, что стоит подождать?

– Чего ждать? – взглянул я на пифию – Сидя в городе героем не станешь.

– Но и не сдохнешь на клыках зомби.

– Не – помотал я головой – К тому же это и тебе выгодно, пифия.

– Чем же?

– Если мы заглянем в Зомбилэнд и вернемся – для тебя это знак того, что я действительно тот хитрый и умный ублюдок с куском дерьма вместо сердца. Ублюдок что умеет выживать. Тебе ведь нужен такой?

– Мне? О да. Мне очень нужен ублюдок что в огне не горит и в дерьме не тонет. Выпьешь?

– Нет – качнул я головой и покосился на своих бойцов – Сегодня мы не пьем. День ведь только начался и впереди куча дел…

– Ты не передумаешь насчет Зомбилэнда? Мы можем показать хотя бы азы.

– Нет.

– Почему?

– Пока что я должен тебе только за вкусный обед, компот и зрелища, пифия. На этом остановимся. Я люблю играть на равных.

– Хм… Тогда просто пообедаем. А к разговору вернемся, когда ты вернешься из Зомбилэнда – если вернешься.

– Договорились – широко улыбнулся я и отсалютовал пифии Кассандре вилкой с наколотым куском мяса.

* * *

– Гоблинам нужны деньги и мясо – это было первое что я сказал Джоранн и Хвану, когда мы распрощались у подъемника с Кассандрой и ее гвардией.

Но сказал я это не сразу. Некоторое время я стоял и размышлял.

Отведя бойцов к стене Зомбилэнда, я прижал к влажному шершавому бетону ладонь и замер, будто пытаясь уловить пульсацию голодных разумов зомби запертых в стенах Земель Эксперимента.

После рассказа пифии это название здешних окрестностей снова пришло мне на ум.

Земли Эксперимента.

Терпеливая и бесстрастная система ставит на больных гнилью один опыт за другим. Ей не жалко подопытных. Это всего лишь хищное мясо на быстрых ножках и его поставки регулярны и все обильней. Пытаться побороть страшную болезнь, что превращает мирных добросов в алчущих кровавого мяса зомбаков – благое дело. Но пока что, пусть пифия напрямую это не сказала, все больше походит на то, что в результате сих опытов твари становятся хитрее, умнее, организованней. А героям наоборот приходится все туже – недавний наглядный пример сквада Бортоса это доказал. Очень трудно противостоять не чувствующим боли живучим зомби, что больше похожи на спринтеров, чем на заболевших. Те монстры, что встречались нам у Чистой Тропы куда медленнее и тупее. Прямо тупее. Делают лежки и скверные ловушки, но тактики никакой. Тогда как тут даже не тактика, а начального уровня стратегия. Я ощущал увиденное как лишь малую часть общей картинки. Не знаю почему, но ощущение было именно такое. А главное желание на ближайшее время – узнать судьбу прочих сквадов, что вошли в Зомбилэнд одновременно с отрядом Бортоса.

Зомби достаточно умны, чтобы забирать и уничтожать оружие.

Интересно, а они понимают разницу между деревянной увесистой дубиной и стальным острым топором?

Палку нет смысла таскать или даже просто ломать – этого хлама тут полно. На топор стоит потратить время и силы.

Но понимают ли это зомби?

Насколько я видел – сами они оружия и брони не признают. Что тоже странно с какой стороны не глянь. Ведь они осознают опасность оружия, так почему сами не усиливаются, почему не напяливают на голову броню? Защити башку шлемом – и боеспособность увеличится вдесятеро! Даже молодой зомбак не сильно переживает, получив иголку в сердце. При удаче выстрел в колено собьет гаденыша с ног. Но вот выстрел в башку – да так чтобы иголка прошла через всю гнилую рыхлую массу…

Дерьмо! Как же я мечтаю о нормальной винтовке! Обрез… долго он мне будет сниться? Пока мы путешествовали с табором я успел узнать – у них есть. Хоть и редкость величайшая – но есть! Но хрен поделятся. Но на их месте и я с радостью воткну кукиш в жалобную харю просящего и хорошенько проверну. Таким не делятся. Это как история о том, когда у тебя первый раз не встало или слишком рано выстрелило – такое всегда держат при себе и ни с кем не делятся. Такое не найти просто валяющимся на земле и ждущим счастливчика. А если есть такое – то это не про нас.

Купить. Заработать. Завоевать.

Нам нужны деньги и мясо…

– Мясо в смысле – снова жрать? – не выдержал лицезрения моей спины и молчаливого ожидания Хван – Тогда может лучше чего-нибудь слад…

– В жопу сахар! – рыкнул я – У тебя жвала уже слиплись, насекомое!

– Ему на пользу – ревниво вмешалась Джоранн – Командир, оставь Хванусика мне – я проконтролирую.

– Бойцов здесь контролирует только один гоблин – и это я – отрезал я, заглянув в невинные глаза рыжей чертовки – Запомни это, рыжая. Стоит мне разок усомниться…

– Я не предам, командир! – впервые за долгое время в голосе Хвана зазвучали настоящие, а не приглушенные эмоции – Я помню, как вы меня из той ямы тащили, помню, чем обязан. Во мне не сомневайся! Раз сахар не надо – пошли жрать мясо.

– Не жрать, а нанимать – вздохнул я, пятерней ероша затылок – А насчет сочной мясной вырезки – нам нужны новички, которых не жалко.

– Подставить под лапы зомби?

– Нет. Зачем? Видели тактику зомбаков? Пересчитали их?

– Восемь тварей – тут же ответил Хван – Пятеро в прямой атаке, трое зашли с фланга в тыл и до последнего не вмешивались.

– Да – кивнул я – Давайте предположим, что зомби составляют свои собственные сквады. Да тут и предполагать нечего – все было показано нам наглядно. Пусть напрямую пухловатая пифия нам этого не сказала, но и так все ясно. У зомби свои боевые и четко слаженные отряды. Так что пухловатая пифия этого не скрывала… Пухловатая пифия нам многого не успела рассказать и понятно почему – узнала, что мы все равно собираемся в Зомбилэнд и решила не тратить время и слова на потенциальных смертничков. Вот если мы выживем – нас окунут в еще один информационный жирный пласт… Так что жирноватая пифия Кассандра вооружилась терпением, сжала пухловатые пальчики в кулачки и ждет…

– Тебя переклинило? – вопросительно склонил голову призм – Пухловатая, пухловатая, пухловатая пифия…

– Повтори – осклабился я.

– Пухловатая, пухловатая, пухловатая пифия…

– Жирноватая – добавила с готовностью Джоранн – Жирновато-пухлая. Пухловатая, пухловатая, пухловатая пифия…

– Что мы делаем? – не выдержал Хван – Командир?

– Ну ей же шлет видения система – моя улыбка стала шире, я поднял лицо и взглянул на нашлепку полусферы над входным тамбуром в Зомбилэнд – Понимаете? Пухловатая пухловатая пифия Кассандра напрямую сказала – система шлет ей обрывки прошлых событий. А это по любому что-то вроде видео и аудио трансляции. Сиди себе на пухлой попе ровно и получай относительно свежие шпионские записи. Не жирновато ли? Вот и поднасрем ей на вишенку на торте, гоблины. Кто-то против того, чтобы насрать на тортик пухлой пифии?

– Я за! – поднял лезвие Хван и часто застучал жвалами – Как представлю ее лицо… огорчится ведь, наверное.

– Я за! – кивнула рыжая и затараторила – Пухлая, пухлая, пухлая, пухлая!

Дождавшись, когда личный состав вдоволь накидает вербального дерьма на ментальную вишенку пифии, я добавил:

– Глубокую зарубку на мозговой ткани сделайте – обо всем секретном говорить только в сумраке, гоблины. Хотя какие вы гоблины? Гнида и ведьма.

– А пусть так – с хрустом пожал плечами Хван.

– Ха! – фыркнула Джоранн.

– Гоблин, орк, гнида и ведьма – повторил я и снова глянул на полусферу наблюдения – Нам бы отыскать еще парочку желающих стать претендентами.

– Деньги нужны! – мрачно напомнил Хван – Пока не поймешь, где сегодня ночевать будем.

– А ты спать собрался? – изумился я – Опомнись, гнида, пошлепай себя по жвалам с оттягом. Впереди еще уйма дел и веселья. Двигаем на поиски натрахавшегося орка. Потом проверим что за задание нам послала система. Ну а дальше определимся по ходу дела. Двинули.

И мы двинули, отлипнув от стены Зомбилэнда и направив стопы в городок. Поглаживая переполненное жратвой и компотом пузо, я вглядывался в лица встречных. Те отвечали тем же, зачастую останавливаясь и провожая нас долгими взглядами. Большей частью внимание привлекал призм и само собой аппетитная рыжуха. Я оставался как бы в тени, чему только радовался, сместившись так, чтобы бойцы «затеняли» меня своей необычностью. Идеальное прикрытие. Если кому-то плевать на уродливого призма – заглядится на аппетитную бабенку. Если наоборот – его внимание зацепят шипастые лезвия Хвана.

Пройдя мимо «кубов» с торгматами и медблоками, миновали первые два особо длинных барака, что тянулись вдоль Жильной и тут я резко остановился.

У торцевой стены барака, на площадке, что явно находилась в системном сумраке, приткнулись несколько рыл в хорошей степени подпитости. Всего четверо. Один из них – Рэк. Мой орк сидел на кортах и копался в лежащем на земле открытом рюкзаке, неверно при этом покачиваясь и громко, но почти невнятно выговаривая:

– А м-мне не жалко! Для нор-рмальных п-парней… не жалко! – он окунул лапы в рюкзак и вытащил пригоршни запасенных нами пищевых кубиков и протеиновых батончиков, покачнувшись, протянул к жадно вытянувшим лапы ухмыляющимся «дружкам» – Не жалко!

– Стоять! – рыкнул я, в два прыжка оказавшись рядом и ударом ботинка отбивая сразу три протянувшиеся к нашему добру лапы – Что за дерьмо, орк?!

– А-а-а? – вскинув харю, Рэк одарил меня кривой отупелой ухмылкой.

Расширенные зрачки, застывшее лицо, побелевшая кожа, вонь сивухи, обильные капли пота на лбу и висках.

Алкоголь и что-то еще…

– А ты че лезешь, смерд? – подскочил одно рыло, тряся ушибленной лапой.

Не отвечая, я всмотрелся и в его харю.

Запах сивухи тот же, но вот зрачки нормальные и этот хмырь явно себя полностью контролирует. Следом поднялись еще двое, демонстративно держась за рукояти коротких дубин.

– Смерд вонючий… новичок гребаный… че ты лезешь? – процедил невысокий, но широкоплечий парень, продемонстрировав в оскале немалую такую дыру в передних зубах.

Туда я и ударил. Резко, сильно, выплескивая всю клокочущую ярость. Крепыш ляскнул зубами, схватился за пасть и завыл, брызнув кровью. Второму я пнул по яйцам, третьему, что только-только успел снять дубину с пояса, прилетело по челюсти. Упавшим добавил по паре пинков пришедшихся по носам и ушам. Это обеспечит недолгий, но яркий световой взрыв в глазах и острую боль в глубинах тупых черепов.

Орк…

– Что за дела, Рэк?

– Ком-м… командир… выпьем?

– А нам с тобой пить запретили – невинно заметила рыжая, заглядывая в глаза Хвану – У командира есть любимчики…

– Выпьем? – повторил Рэк и дернулся, вяло вскидывая руки.

Но куда там при его текущих рефлексах. Мой удар ботинком разбил ему лицо, сбил с ног. Орк, что-то бормоча и сплевывая красным, заворочался на пыльной траве. Я же, резко повернувшись, вытянул руку и, зажав в пальцах левую щеку Джоранн, резко и безжалостно вывернул.

Охнув, рыжая схватилась сначала за мою коверкающую ее лицо руку, следом дернулась за ножом и тут же полетела на землю от моей затрещины.

– Хван! – в ее крике звенела ярость и боль.

Насекомоподобный призм качнулся, встал между ней и мной.

– Командир ну… ох! – от удара по бедру его пошатнуло, лезвия, в попытке помочь сохранить равновесие, со свистом разрезали воздух, прошлись по стене барака. Следом я пнул по его хитиновым яйцам – АГХ!

Скрючившись, призм рухнул. Но тут же вскочил, вскинул лезвия. Опомнившись, снова упал на землю и затих, глядя вниз.

С шумом выдохнув, я чуть помедлил. И только где-то спустя полминуты молчания, заговорил:

– Еще раз… один сука раз ты, насекомое, встанешь между мной и бойцом… и мне плевать трахаешь ты ее или она тебя. Ты меня понял?

– Да, командир. Да…

– Джоранн, сука ты рыжая… попытаешься еще один раз, и я тебя расчленю твоим же ножом. Порежу на мелкие куски живьем и на этом твое волшебное приключение закончится.

– Я ошиблась, командир – держась за полыхающую красным щеку рыжая косовато улыбнулась – Моя ошибка.

Хмыкнув, я повернулся к успевшему с трудом снова усесться орку. Оглядев сначала его, а затем его вскрытый рюкзак, я спросил:

– Где сучий игстрел, падла?

– Иг… игстрел… – пробормотал орк, мучительно морща лоб и утирая с губ кровь – Игстрел…

– Он под дурью какой-то – заметил Хван.

– Вижу – кивнул я – Вижу… рюкзак его соберите. Самого дебила к стене усадите. Влейте ему в пасть пару литров воды.

– Да, командир.

Я же, временно потеряв интерес к нихрена не соображающему орку, присел рядом с троицей ублюдков, что уже почти пришли в себя, хотя один продолжал крупно вздрагивать и выковыривать что-то невидимое из ушибленного уха. Увидев мое лицо, гоблины почему-то занервничали. Широкоплечий коротыш торопливо забубнил, ерзая жопой по траве:

– Мы че? Мы не крысили! Он сам хотел угостить жрачкой! Щедрый парень!

– Щедрый парень – повторил я и медленно кивнул – Он такой. Тупой и щедрый.

– Вот и я говорю… эй-эй! Успокойся! Ладно! Ладно! Не будем доводить – заорал коротыш, увидев, как я подался вперед – Косяк за нами! За нами! Да твой не в адеквате, а мы вот…

– Мы бы много не взяли! – взвизгнул второй, выковыряв наконец-то что-то из уха – потекла струйка темной крови.

– Пожрать чуток – поддержал третий – На бухло бы поменяли.

– Но да, да – продолжил коротыш – Косяк за нами. До вергов доводить не станем, лады? Сами договоримся.

– Игстрел… – произнес я – У орка был игстрел. Грязная такая железная хреновина – вот такой примерно длины – я указал ладонями – Где он?

– Мы мужика у столовки вот так нашли! Не было игстрела! Не было! Не шей нам! Он вообще за шило и тесак намертво держался! И топор не отдал! Хоть и обдолбанный…

– Обдолбанный – кивнул я – Чем? Кто?

– Да мы откуда…

– Убью.

– В столовке вам спросить надо. У Хома Большого! У него! – пискляво выдал третий и для чего-то замахал перед собой руками – У него!

– Но мы этого не говорили! Хом… он весомый… весомый… но мы видели – твой туда зашел нормально. Шагали и ржали. А вышел уже таким вот… ну мы и подобрали мужика – чтобы сберечь. Мы плохого не…

– Завали пасть, хреносос! И отвечай только на вопросы! Понял:

– Да! Да!

– Орк был не один? С кем?

– С Томом Гантелью. Он из сквада Хома Большого. У Тома зеленый гребень на башке. Не ошибешься.

– Игстрел был с орком, когда они заходили?

– Не видели. Но сверток длинный был подмышкой… вышел уже без него. Слушай… мы ничего не говорили, ладно? Все как на духу рассказываем, косяк искупаем. Но, между нами, братанами, да?

– Что за столовка?

– Хомячий рай. Третий барак. Тут за углом – как завернете сразу увидите вывеску. Ну что? Мир?

– Мир – кивнул я, вставая.

– Хорошо – улыбнулся лидер крысиной стайки.

По этой улыбке я и пнул. Шагнувший вперед Хван добавил остальным. Помогла и рыжая, держась за щеку и с яростным шипением вбивая пятку в голову уже упавшего визгливого.

– Орка поднять. И тащите за мной – глухо велел я и шагнул за угол, не обращая внимания на нескольких здешних обитателей, что давненько уже наблюдали за происходящим.

Вывеска столовой на самом деле резко бросалась в глаза. Прямоугольный щит стоящий на земле у распахнутой двери. На щите нарисован сидящий на задних лапах жирный зверек с раздутыми щеками и пузом. В лапах у зверька покусанное зеленое человеческое ухо. Внизу поясняющая надпись «Пожри за крону у Хома!». Еще чуть ниже скромно «Геройская столовая».

Туда я и вошел.

Коротко огляделся.

Перегороженное пополам стойкой помещение. В большей части зал для посетителей. Узкие высокие «стоячие» столы вдоль стен. Пяток посетителей жрет стоя. Еще несколько рыл у стойки. Среди них ушлепок с зеленым гребнем. За стойкой глыба хозяина. Хом Большой… море мышц, покрытых жиром. И голубенький огромный фартук.

Остановившись в центре зала, я вытянул руку и ткнул пальцем в нужного мне ушлепка:

– Эй, слизь жопная. Где мой игстрел, членосос?

Ответили мне не сразу. Оно и понятно – слишком уж резко и зло было все сказано. Требовательно, мрачно, грозно, неожиданно.

Выждав пару секунд, я выжидательно развел руками:

– Чем молчишь, сука траханая? Тебя спросили – где мой игстрел?! А?!

В дверь за спиной вошел богомол, сходу ударив лезвием по ближайшему столу и таща за обвязанную вокруг пояса веревку Рэка. Последней с милой улыбкой вошла Джоранн, держа в руках топор.

– Не знаю кто ты – первым ожил Хом Большой и у него оказался звучный басовитый голос – Но не слишком ли круто ты…

– Завали хлебало, жирдяй – процедил я – Тобой говноедом я займусь позже. Но одно ты должен узнать прямо – сейчас – чуть наклонившись вперед, я заглянул в глаза Хома – Я убью тебя. Даже если ты прямо сейчас ползком притащишь мой игстрел, даже если ты вылижешь мне жопу до блеска, а затем умело отсосешь… я все равно убью тебя. И всех вас, ублюдки – я провел пальцем, «цепляя» каждого за стойкой.

– Охереть – обалдело донеслось от одного из столов, где щуплый дедушка с хлюпаньем непрерывно втягивал в себя остатки какой-то похлебки, одновременно с хриплым звуком стравливая давление через жопу. Умело он…

– Охереть – с ленивой усмешкой повторил Хом, опираясь ручищами о стойку – Да ты хрен залетный попутал, похоже – здесь не твоя милая родная деревенька, доброс ты гребаный. Здесь реальный злой мир и твои угрозы здесь… пустое место…

– Я убью тебя – повторил я, продолжая оглядываться – Рано или поздно – но я убью тебя. Не прямо сейчас из-за свидетелей. Но я достану тебя. Выпущу кишки из твоего жирного брюха. У тебя есть только один шанс выжить – если ты убьешь меня первым.

Не знаю, что именно уловил в моем голосе Хом, но с его морды пропала ленивая усмешка. Он не отрывал взора от моих глаз. И следующий его вопрос был адресован не мне, а зеленоволосому:

– Том. Мудила. Ты кого сюда привел? Ты же сказал – одинокий хрен залетный и вдоволь натраханный.

Дернувшись, Том шагнул ко мне и развел руками:

– Че за предъявы, бро? Рэк подарил боссу Хому игстрел. От всей души…

Хом кашлянул. Глянув на босса, Том поправился, ткнув пальцем себя в грудь:

– Мне подарил. От всей души.

– Подарил мой игстрел? – осведомился я, делая шаг вперед.

Зеленый схватился за рукоять ножа, его дружки тоже похватались за оружие. Я не обратил на это внимания и сделал еще один шаг, повторив:

– Подарил мой игстрел какому-то тупорылому ушлепку?

На стойку лег игстрел. Не мой – но такой же. Сверкающий чистотой, ухоженный. Его портила только одна деталь – жирный палец Хома на спусковом крючке. Дуло игстрела было направлено мне в живот. Чуть сместившись, я приподнял руку и уткнул дуло «свинки» в пах Тома. Второй игстрел лег на его плечо, глядя пока что поверх голов.

– Наконец-то веселуха – осклабился я, не сводя глаз с Хома – Начнем по моему сигналу. Сигнал – я прострелю яйца Тома и он с задором скажет «Погнали!».

– Если подарок сделан не от души – я верну – без какой-либо паузы произнес хозяин заведения.

– Дарили ведь не тебе – заметил я.

– А я хранил просто. Вот.

На стойку лег второй игстрел – уже развернутый.

– Это просто недопонимание и ничего больше – Хом осторожно убрал лапы с обоих игстрелов – Забудем об этом, герои. Да? Мы здесь ради одного благого дела – убийства зомбаков. С меня недельная трехразовая кормежка.

– Я убью тебя – повторил я, глядя, как Джоранн забирает игстрел – Поиметь моего бойца – поиметь меня. Такое я не прощаю. Хочешь жить – убей меня первым. Или сдохнешь.

Больше я не сказал ничего. Да и они промолчали. Из столовки я вышел так же, как и вошел – первым, не забыв забрать у рыжей игстрел.

На душе – злоба. В руке – срезанная с пояса Хвана веревка. Орка обвязали под мышками – это я заметил, когда наступил на его харю по пути к выходу. Дернул. Сначала поддалось, потом орк зацепился подбородком за дверной косяк и пришлось дернуть посильнее. Рэк захрипел, хрустнул, взрыкнул и, перевернувшись, потащился за мной по траве. Шагал я к окраине, волоча за собой бойца, по диагонали приближаясь к стене Зомбилэнда, но не собираясь подходить слишком быстро. Меня интересовал крайний барак с жирной цифрой «1» на боку. Вернее даже не сам барак, а нечто приткнувшееся к нему – перекошенное, с выпуклой крышей заросшей кустарником. Выглядело все как никому нахрен не нужная беседка. Нам сойдет дух перевести – если не рухнет на головы.

Дотащив Рэка, бросил его у стены и, перегнувшись через трубчатые перила, заглянул внутрь.

Ну да. Что-то вроде беседки. Причем обитаемой – у той части, что примыкает к бетонной стене барака, на соломенной подстилке, ровным рядом лежат четыре самодельных спальных мешка. В углу что-то вроде книжной этажерке заставленной всякой мелочью. У мешков сидят их владельцы – еще не старые и уже не молодые. На четверых могут похвастаться пятью верхними конечностями, нижние вроде все в сборе. Увидев, что у троих нет по одному уху, живо вспомнил нарисованного на вывеске жирного сучьего зверька с зеленым ухом в лапах и снова накатила черная злоба. Лицо мое видимо исказилось настолько, что мужик с глубокими бороздами на черепе от лба к затылку, схватился за увесистый топорик.

Придя в себя, я тряхнул головой, зыркнул на «топорщика» и буркнул:

– Жопу что ли себе прочистить решил? Помогу помочь запихнуть поглубже. Помочь?

– Он справится – за него ответил уже седой мужик без ушей, зато с поразительно длинным острым носом – Для него дело привычное. Здравствуй, добрый человек.

– Я не человек. Я гоблин. Чаем угостите? А с нас пищевые брикеты.

– Договорились! – оживился третий, а четвертый часто закивал – Я Кум, это Дре…

– Не перечисляй – махнул я лапой и выпрямился – Все равно запомню только клички.

– Тоже можно! Меня, к примеру Петурелло кличут.

– Как?

– Петурелло. А имя Кум.

– Кум Петурелло?

– Ну.

– Бедолага – с искренней жалостью взглянула на него Джоранн – На твоем месте я бы сдохла.

– Почему? – изумился Кум, тогда как не представившийся четвертый схватил за веревочную ручку старый жестяной чайник без крышки и вышел из беседки.

Дальше я не слушал.

Усевшись на корточки рядом с валяющимся орком, я угрюмо принялся чистить игстрел, изредка бросая взгляды на хлопочущего у газового костерка четвертого. Сидел я так долго. Злость постепенно ушла, искусственное солнышко согрело спину, рядом с ногой поставили треснутый стакан с чаем. Стакан интересный – граненый и в жестяном подстаканнике. На подстаканнике вычеканены цифра «22» и знакомые фургоны сторожевого табора окруженные мерно шагающими суровыми бродосами. Стекло стакана помутнело от времени, а вот подстаканник начищен до блеска.

С шумом прихлебывая, один за другим я выдул три стакана чая. Четвертый влил в орка, что к тому времени зашевелился. Приняв жидкий чаек Рэк, чуть подумал, почмокал и снова затих. Я же наведался к расположенному совсем рядом кубу, где, как и ожидалось, обнаружил отхожее место. Платно ли? Оказалось – нет. Логично. Заставь гоблина платить за то, чтобы посрать – и он засрет все кроме туалета. Уж лучше пусть гадит бесплатно, гаденыш, но где положено.

Торгматы проверять не стал – чуть позже обстоятельно осмотрю весь ассортимент.

Вернувшись, глянул на саму собой возникшую странную компашку – от соседнего барака подтянулось еще четыре некомплектные доходяги и все они уселись рядом с газовым костерком, водрузили большой котел и принялись готовить совместный поздний обед. Постояв рядом, узнал пару не особо важных фактов – такие вот трудяги в прошлом все были претендентами в герои, но удача повернулась к ним не подтертой жопой, и они стали калеками. Но возвращаться в родные деревни не захотели и остались здесь, благо у каждого из бараков есть такая вот наружная то ли в прошлом курильня то ли беседка, которые вполне годятся на роль постоянного жилища для не слишком притязательных. В каждой беседке легко помещалось от четырех до шести жильцов. Кому не хватало места жили за оградой – в палаточных лагерях. Внутри Уголька места для палаток вполне было достаточно, но система не разрешала подобной самодеятельности. Никаких тентов, палаток и прочего. Рядом с Угольком – нет проблем, располагайся. Но из-за хаотичной застройки там полным-полно сумрачных пятен, процветает воровство, нередки убийства. Так что тех, кто урвал себе местечко в беседке можно смело называть везунчиками.

Везунчики…

Они считают себя счастливыми, потому что живут в полуразрушенной хибаре без стен, окон и дверей?

Дерьмо в этом мире сочится изо всех щелей. Но кое-где его потеки воспринимают как манну небесную и жадно слизывают, не забывая бубнить благодарности Матери…

Что еще показательно – они не сдались. Все эти калеки продолжали верить, что однажды сумеют приподняться с переломанных коленей, приобретут себе новые руки или ноги. И вернутся в Зомбилэнд, где наконец-то станут героями с карманами набитыми звонкими новомодными кронами. Само собой кронами золотыми – хотя и серебро сгодится чтобы на чай всяким нищебродам бросать.

И ха-ха-ха-ха-ха… вся собравшаяся компашка дружно заржала, наслаждаясь шуткой. Джоранн с Хваном не отставали. Подумав, не стоит ли мне напомнить им, что запасы продовольствия следует беречь, решил для начала понаблюдать. И поймал момент, когда Джоранн уронила руку на шипастое лезвие призма потянувшегося крюком лезвия к рюкзаку и покачала головой. Ладно… рыжая стерва себе на уме, и я еще хлебну с ней бед кровавых – уверен в этом – но хотя бы сейчас она бдит интересны команды. Ладно…

Когда старик с перекошенными остатками рта похожими на морщинистую гусиную жопу принялся рассказывать о том, как один из зомбаков неспешно и со вкусом выдрал ему треть лица и демонстративно сожрал, я начал скучать и вернулся к стене барака, где наконец-то начал шевелиться орк, сплевывая на траву красным и бурым.

– Что там было, командир? – прохрипел он вполне внятно, узнав меня по ботинкам.

Молодец боец. Командира по любой части тела и снаряжения узнает.

– А ты не помнишь?

– Почти нет… сука… что было? Помню бордель и сладкую визгливую сучку подо мной. Помню смутно свой разговор с кем-то. А потом все рвано… погоди… ща соберусь с мыслями. Я накосячил да? Накосячил? Но где? Да нет…

– Да не накосячил – успокаивающе произнес я – Жопа как?

– А что жопа? – насторожился Рэк.

– Не болит?

– А че моей сраке болеть?

– Ну как… тебя три героя трахнули – громко и отчетливо заявил я.

Компашка за костерком аж заткнулась на несколько секунд от таких новостей.

– Как трахнули?!

– Ну как… взяли и трахнули. А тебе вроде как понравилось очень… добавки просил…

– Командир! Эй! Эй! – орк заворочался в пыли, подгреб под себя руки, с натугой приподнял багровую от прилившей крови харю – Эй… да нет… о! Вспомнил! Вспомнил! Не трахали меня! – Рэк с огромным облегчением уронил башку обратно на землю, всхлипнул от счастья – Су-у-у-ук-а-а… Командир… я же чуть не… о… все же я накосячил… любишь ты вот так пошутить! Как всегда, а? Ох…

– Вспомнил?

– Маленькая стопка хозяйской наливки. Зеленая Капля Хома называется. Предложили. Она реально с ноготок эта стопка – Рэк сплюнул еще раз, провел языком по зубам.

– И ты выпил? Я ведь сука запретил! Сказано же было – никакого бухла!

– Да я не ради бухла, командир! Че там бухать? Говорю же – стопка размером с ноготь! Просто уважения ради. Думал удивить вас!

– Чем?

– Знакомством выгодным! Что мол Рэк не только девок пялил – еще и в разведку ходил! Думал выпью и продолжим беседу. Как опрокинул – так даже не помню глотал ли ее или сразу в пасть всосалось и по мозгам ударило.

– Рэк… ты выпил настойку с названием «Зеленая Капля Хома», зная, что так зовут здоровенного жирдяя Хома Большого? Откуда же он сука выпустил эту каплю… с члена тебе в пасть стряхнул тупую? В бутылку сцедил в сортире?

– Угх…

– А? или может он этой каплей стопки полирует? Налет зубной тупым оркам снимает? А?!

– Н-не надо…

– А ты и глотанул?

– Угх… к-командир…

– Рассказывай, что помнишь!

– Да что помнить? Познакомился с качком Томом у выхода из борделя. Он тоже выходил весь довольный, ширинку мизинцем наглаживая и своего жеребца благодаря за долгие подвиги.

– Жеребцов мизинцами не гладят – буркнул я – И че дальше?

– Разговорились. Компанейский мужик. Говорит ты один что ли здесь? Я говорю – ну. Потрахаться захотелось. Самую дорогую девочку выбрал. Тот еще больше обрадовался – хера себе говорит ты потратиться решил, жрать говорит не хочешь? Есть мол геройская столовая. Кормят дешево и вкусно… Как зашли – перекинулись парой слов. Не поверишь, но тот Хом моментом в свертке игстрел опознал. И как?

– А что гадать? Плоский и длинный. Что там еще может быть? Член камбалы?

– А у нее…

– Да просто предположил он. Может меч, может дощечка с девизом «Да я тупой!», а может игстрел скрываемый. А ты походу подтвердил.

– Ну да… и он за знакомство, чисто символически… Дальше вроде он с улыбкой что-то спрашивает, я киваю. Протягиваю ему… сверток с игстрелом… сам протягиваю! Сука! Вот сука! Да как так?! Командир… ну мелочь же! Мелочь! Стопка мелкая! Наперсток!

– Мелочь – подтвердил подошедший призм, аккуратно опуская на траву зажатый между лезвий бокал с чаем – Пей, Рэк. Слышал тебя три героя трахнули?

– Да не трахали меня! Сука! И это твоя благодарность? Я тебе тонкую кишку кулаком массировал!

– Трещину! Трещину в коконе ты мне прочищал, падла! Че правда стопка мелкая совсем была?

– Да крохотная! Мельче не бывает! Но мозги вышибла почище пули…

– Дебилы! Запомните раз и навсегда! Сколько раз мне еще повторять?! Любое дерьмо в этом мире начинается либо с никчемной незаметной мелочи, либо с благих намерений! Всегда! Без исключений! Поэтому бойтесь не гребаной большой бутылки вкусного самогона, а мелкой стопки хозяйской настойки! Дерьмо! Ладно… отлеживайся пока. Охраняй рюкзаки. Соси воду, любитель глотать зеленые капли. Жри что дадут.

Переведя взгляд на Хвана, продолжил с распоряжениями:

– Вы тоже тут задницы паркуйте пока. Расспросите хозяев о зомбаках побольше. О ценах. О хитростях городских. О том, кто дает работу и чем за нее платит. Переварите инфу сами, систематизируйте. Потом мне расскажете сжато.

– Понял, лид! – призм неуклюже отдал честь, едва не снеся себе полбашки лезвием.

– А че лидер? – удивился я, доставая из сумки серебряную крону и бросая ее орку перед харей – На тебе монетку, дебил.

– Че за хрень?

– Богомол пояснит.

– Тут командиров сквадов лидами называют – пожал плечами Хван и наступил на овальную монету – Рэк забудь. Ты все равно пропьешь.

– Убери копыто с моего жалования! – взревел лежащий ничком орк – Мое!

Без рюкзака, но с игстрелами, шилом, ножом и поясной сумкой, я вернулся на центральную улицу и неспешно зашагал по бетонке к ближайшему кубу. Посмотрим, что продают залетным и на самом ли деле тут бешеные цены…

Посмотрел…

Минуты полторы потратил на присматривание и приценивание. Поцокал изумленно языком и потопал неспешно прочь, бросив понимающий взгляд на присевшего у торгмата парня, держащегося за голову и неотрывно смотрящего на ценника за обычный пищевой кубик.

Пять крон за батон.

Вернее за кусочек батона – за пищевой рацион, что по моим воспоминаниям способен покрыть потребность в питательных веществах для хилого гоблина где-то процентов на сорок. Это при условии, что хилый гоблин большую часть дня лежит на теплых стенных выступах, вставая лишь для выполнения рутинного рабочего задания вроде перетаскивания ведер с серой слизью. Если же гоблин ведет активную жизнь тренирующегося бойца… ему таких надо не меньше четырех. Да и то по белкам и витаминам не доберет…

– Как жить? – пробубнил парень и вежливенько так врезал кулачком по стальному пузу торгового автомата – Как сука жить? Но ничего… сквозь тернии, сука, сквозь тернии! Ты сможешь, Боб! Я смогу! Ты сможешь, Боб! Я смогу!

Не став дальше слушать этот бубнеж, я дал круг вокруг куба с цифрой «1» и убедился, что из двенадцати автоматов лишь один согласен обслужить обычного доброса или этноса. На этой же и соседней грани куба расположены торгматы для претендентов. Остальные две грани заполнены дарами только для героев. И то не для всех – два крайних автомата выкрашены благородным алым и, как я уловил из вздохов подметающих улицу тощих гоблинов, они для героев второго ранга.

Пришлые-обыкновенные.

Претенденты.

Герои обычные.

Герои второго ранга.

Для всех из них свои списки доступных товаров и свои цены.

Это я уяснил. А что насчет продажи оружия? Судя по тому, как мгновенно среагировал Хом сука Великий на грязный залапанный игстрел – с оружием в Угольке напряжно. А судя по поведению хитрожопых зомби накачанных химией, становится понятно почему оружия так мало.

Заметив, что черноволосым тощим гоблинам польстило внимание мрачного мужика – меня – я попытался им улыбнуться. Но остатки злости еще не улетучились и оскал получился таким свирепым, что гоблины прикрылись метлами и попятились.

– Стиль танцующего журавля! – вякнул один, странным образом хватаясь за древко метлы.

– Че? – наклонил я голову.

– В смысле – здравствуйте, уважаемый.

– Я Оди.

– Я Ли! А это Ло.

– Из одной деревни? – сделал я единственный подходящий вывод, видя общую схожесть парней во внешности, в одежде, в повадках.

– Все верно, Оди. Мы из прибрежного поселения Лунное – коротко поклонился Ли – Выращиваем рис в низинах и чай на вершинах.

– Красиво сказал – хмыкнул я, чувствуя, как окончательно успокаиваюсь – В родной деревне ценят вежливость?

– А тех, кто не ценит – бьют.

– Бьют в стиле журавля?

– По-разному – впервые улыбнулся парень – По-разному. Тех, кто не понимает даже после битья – изгоняют.

– И вас?

– Нет. Мы честно жили и работали. Все по мирным мудрым канонам. Но однажды поняли, что эта жизнь не для нас. Мы хотим большего. Наверное, как и ты?

– Хм…

– Ты что-то хотел, Оди?

– Пару вопросов задам?

– Прошу.

– И ты даже не против?

– Поможем тебе ответом сейчас – может ты поможешь когда-нибудь нам.

– Давно в Угольке улицы метете?

– Уже много недель. Копим, обустраиваемся, обучаемся, присматриваемся, налаживаем связи и наводим мосты.

– Не надоело?

– Мы… очень терпеливы.

– Ясно. Оружие. Его продают только претендентам и героям. Верно?

– Почти верно. Вот тут можно купить ножи, дубины и даже электрошок…

Поморщившись, я отмахнулся:

– Нет. Я про нормальное оружие. К примеру, тяжелые топоры. Стрелковое. То, что на самом деле может остановить матерого зомби.

– О… Почти все обычное холодное оружие доступно начиная с получения ранга претендент – переглянулись парни – Топоры, наконечники от копий, трезубцы. Мы думаем о трезубцах.

– Почему?

Вместо ответа Ли – или Ло – крутнул метлу и нас разделил гудящий мерцающий круг вспененного воздуха. Сунь руку – переломает нахрен пальцы. Я понимающе кивнул, и метла успокоилась, снова превращаясь из оружия в инструмент. Стряхнув с плеча пыль, я заметил:

– Зомби сильные.

– И что?

– А то, что, если думали пригвоздить их к земле трезубцами и неспешно отрубить гнилые головы – не выйдет. Они сильные, тяжелые, живучие. Деревянное древко трезубца будет сломано моментом. Подойдет только цельнометаллическая тяжелая хреновина, которой не страшны удары. Воткнуть и повалить удастся, но удержать на земле… без шансов. Держаться за трезубец вдвоем с напарником? Не… как не крути – это провальная тактика. Она отлично сработает против зверья и обычных гоблинов. Но не против зомби.

Похожие как братья парни снова переглянулись. Ли медленно кивнул:

– Да… мы тоже видели недочеты, но…

– Против зомбаков нужно оружие делающее не проколы, а дыр. Вернее – дырищи – я показал ладонями желаемый объем дыры – Чтобы по сучьей его башке врезать и разом снести ее целиком – хотя уши пусть остаются. По телу ударить – и пробить в грудине или животе охеренную дыру. Вот это оружие. А эти ваши трезубцы и электрошокеры… любой здешний зомби, непринужденно двигаясь в стиле хихикающего журавля, заберет у вас эти игрушки и затрамбует вам же в задницы.

– Ты видел здешних зомби? Тех, что поправляют драгоценное здоровье в Зомбилэнде?

– Видел – кивнул я – Сегодня обедал и наслаждался кровавым зрелищем. Пятерка зомби порвала сквад Бортоса в клочья. Я видел, как действуют эти твари. Видел их силу и скорость. Поэтому и говорю – забудьте про трезубцы. Не с вашей массой и силой. Да и сам выбор оружия ошибочен.

– Мы запомнили твою мудрость, господин Оди. И благодарим. Но тут не купить оружие, что одним ударом пробивает в теле огромную дыру.

– Выстрелом – поправил я – Выстрелом, а не ударом.

– Тем более подобного не купить. Сие немыслимо.

– Сие немыслимо – повторил я и скривился – У меня от вашей мудрости скоро в башке дыра образуется. Может разбавите речь парой таких неплохих выражений как «гребаная сука», «ушлепочный хреносос»?

– Нет. Мы…

– Вы?

– Мы улыбчивы, вежливы и терпеливы. Это наш путь.

– Что насчет продаж оружия?

– Все просто и грустно, господин Оди – теперь Ли добавлял «господин» каждый раз. И улыбался все так же – спокойно и дружелюбно. Прямо четко выверенная доза дружелюбия… аж скулы сводит…

Ладно. Пусть лыбится. Главное получить информацию… Хотя по мельком услышанному до этого уже понятен подход системы к поставкам вооружения. И Ли с Ло быстро подтвердили мои грустные предположения.

Первое – купить нормальное оружие обычным добросам не дано. Не по их статусу.

Дальше – претендентам чуть слаще. Вот у них куча дерьма уже немного сбрызнута сахарным сиропом и даже пару ягодок сверху уронили. Претенденты имеют право приобретать тяжелое холодное оружие и такие элементы защитного снаряжения как бросившиеся мне в глаза стальные кирасы. Более того – они имеют право и на стрелковое оружие. На «свинки» и стандартные игстрелы. Можно ли модернизировать оружие? Да, несомненно, можно. Были бы деньги.

Проблема в другом – хрен обломится претенденту приобрести игстрел.

Почему?

Да потому что постоянного ассортимента в их торгматах тупо нет. Завозки более-менее регулярны, но при этом скудны. Как правило раз в неделю система выбрасывает в торгматы под полсотни различных образчиков замшелого средневековья и боевого инструментария – стальные пики, топоры различных размеров, включая красные пожарные. И не только это. В дни пополнения в торгматах появляются такие интересные штуки как тяжелые тесаки, стальные сети, молоты, мощные электрошокеры и прочее. Все это тут же разбирается жаждущими оружия претендентами и героями, если последним вдруг что понадобилось из этого.

Что насчет игстрела? А хрен вам в пасти, гоблины. Может быть, только может быть, система забросит в торгмат один-два игстрела. Так они даже разок прокрутиться в витрине не успевают – их моментом выкупают. Кто выкупает? Само собой не шваль вроде претендентов. Выкупят герои, что в дни завоза занимают позиции у торговых кубов, разбивая для этой цели сквады на двойки и тройки. Между героями все заранее уговорено – кто купит сегодня, кто купит в следующий раз. А претендентам остается лишь завистливо облизывать губы и тихонько грызть бетонный угол…

С боеприпасами проблем нет – перезарядка оружия, а также продажа нормальных картриджей и их переснаряжение без лимита. Были бы кроны.

Вот такие вот грустные дела.

В результате претендентам при большой удаче удается прикупить задорого пару топоров, тесак, может быть какой-нибудь завалящий пластиковый шлем. И это то, с чем им придется идти в Зомбилэнд.

Хуже всего новичкам, что не достигли статуса претендентов – им те же пожарные красные топоры просто не продадут. Здешние знатоки сходятся в мнении, что эта мера принята системой из-за повышенной смертности новичков. Дохнут в Зомбилэнде как мухи. И ладно бы просто дохли – но ведь на их обгрызенных телах остается драгоценное снаряжение и оружие. Так не напасешься…

Герои умирают реже. И чаще всего, даже после гибели одного их своих, успевают забрать с его тела оружие и часть экипировки, чем несказанно радуют систему. Ну и задания они выполняют почти всегда, чем неплохо поднимают статистику.

Цифры. Все решают цифры.

Поэтому в здешнем карантине и делают все возможное, чтобы удержать новичков от бросания в алчущую мяса и крови утробу Зомбилэнда.

А они сами – Ли и Ло – подумывают на время покинуть Зомбилэнд и побродить по Чистой Тропе, охотясь на куда менее опасных тамошних зомбаков, скаббов и зверье, чтобы набраться опыта и крон. Потом снарядиться получше и вернуться…

Услышав это, я кивнул – верно. Самый мудрый поступок из возможных. А самый тупой из возможных это прийти сюда прямо с родного рисового поля и сходу ломануться в Зомбилэнд. В таком случае лучше сразу набить карманы и рюкзак рисом – чтобы голодные зомби получили не только пахнущее испуганным говном мясо, но и немного углеводов.

А когда система выбрасывает на продажу блестящие вкусные штуки?

Каждый шестой день. Следующий будет послезавтра.

Ага…

А если у меня есть игстрел? Только не мой, а найденный прямо на земле или доставшийся в наследство?

– Это великая удача! – тут же ответил Ло – Даже счастье! Если ты претендент – сможешь зарегистрировать его на себя в торгмате! Удача!

– А если ты не претендент, а боевой орк?

– Тоже… наверное…

– Наверное – вздохнул я – Удачи в уборке, жители Лунного. Не торопитесь умирать.

– Благодарим от всего сердца за добрые пожелания, господин Оди – поклонились парни.

Я же, поправив ремень игстрела, побрел по центральной Жильной, шагая по бетону и скользя взглядом по баракам. А тут оживленно. У стен кучкуются мелкие группки, ржут, жрут, чем-то обмениваются, что-то рассказывают. Из хлопнувшей двери выскочил сгибающийся под тяжестью рюкзака мужик. Его встретил напарник и вместе они опустили тяжелую ношу в… магазинную тележку? Такая вот ассоциация, хотя колеса большеваты. Мужики укатили тяжелый рюкзак в сторону моря, а я сменил направление и вошел в дверь с вывеской «Продукты».

Вернее – почти вошел. Уже тянулся к двери, когда от сидящей у стены и что-то жрущей четверки стариков – три старухи и один морщинистый альфа-самец – послышался уверенный и чуть шепелявый голос:

– А я говорю – и мишке тому конец пришел! Сдох плюшевый засранец! И нет больше легенды! Ушел вместе с хозяином.

– А я вот слышала другое!

– Да что ты слышала, тетеря глухая?

– Я возражу!

– Сиськи сначала с земли подбери и смотай, доходяга! – срезал ее дедок и вернулся к обстругиванию какого-то корешка небольшим ножиком – Возразит она…

– Вот тебе лишь бы красоту чужую растоптать, членосос ты плешивый!

– Кто бы говорил, беззубая! Сколько лет отработала в позе «нате» в борделе?

– Так тебе лучше знать – каждый день заглядывал!

– Да я только чтоб посмеяться над тобой тупой…

– А что там насчет плюшевого засранца? – с улыбкой присел я рядом.

На меня уставились удивленные глаза. Нож старика на пару секунд замер над корешком. Приглядевшись, я хмыкнул – дедушка искусно вырезал из корешка какую-то летающую ящерицу. Все как надо – большие крылья, большая пасть, огромный член и зачетные шары. Дедуля прямо творец…

– А что насчет банки персиков и бутылки самогона?

– Понял – кивнул я, поднимаясь и шагая к двери магазина – Я ща…

Правда у меня из денег одна сиротливая крона…

 

Продуктовый магазин Уголька поражал солидностью и ассортиментом. А еще отношением к безопасности товаров и хозяина.

Я переступил порог, поправ ботинками тканый половик с пропитанной лживостью слащавой фразой «Добро пожаловать», сделал еще шаг… и уперся в невысокую кирпичную стойку с деревянной нашлепкой сверху. Стойка мне по пупок и абсолютно пуста, если только не считать за товар аккуратно сложенную влажную тряпку – коей, судя по мокрым разводам, только недавно прошлись по всей стойке. За стойкой, на высоком табурете или даже в кресле на несуразно длинных ножках с колесиками, восседал мужик в покрашенной зеленым стальной кирасе. Бугристая шея покрыта багровыми и белыми рубцами – стоило мне их увидеть и сразу захотелось спеть осанну в честь спасительных аптечек.

Стоп…

Что такое осанна?

Мужик точно был хозяином – всем своим обликом он чем-то напоминал земноводное. Вот непонятно чем – по отдельности все части его тела выглядели обычными. Но при взгляде на всю фигуру сразу хотелось издевательски квакнуть.

А жабы квакают?

Сами товары – на глубоких полках что поднимаются до самого потолка. В пространстве между полками и стойкой несколько ящиков служащих прилавками – на них разложено всякое. С потолка свисает несколько гирлянд копченых колбас и сосисок, рядом величаво покачиваются окорока, в дальнем углу поблескивает чешуей связка соленой рыбы. Под рыбой мешки с красной трафаретной надписью «РИС».

Ну что сказать…

Вроде и сыт, но стоило увидеть это копченое великолепие и слюноотделение резко увеличилось. Хотя в основном я глядел на стоящие на полках консервы. Те самые – Бункерснаб.

Переведя взгляд на хозяина, мирно спросил:

– Не знаешь, что такое осанна и квакают ли жабы?

Удивленно хрюкнув, тот толкнулся ногой, прокатился на кресле от стены ближе к центру, умело затормозив напротив меня. Задумчиво отбил барабанную дробь пальцами по колену, повторил странное хрюканье.

– И не в лом сидеть весь день в кирасе? – добавил я еще один к списку вопросов, оценивающе глядя на кирасу.

– А у тебя крепкие яйц…

– Погоди – отмахнулся я, продолжая скользить взором по кирасе.

А кираса либо побывала единожды в невероятно ожесточенном контактном бою с кем-то жутко сильным и когтистым, либо же это следы регулярных вылазок. Скорей всего тут все вместе. И вряд ли хозяин магазина стал бы напяливать на себя чужую кирасу, да еще и прокрашивать ее зеленым – хотя даже краска не могла скрыть глубокие царапины и вмятины.

– Охренел, дебил?! – мирно спросил хозяин, опуская руку под стойку.

– Если достанешь хоть что-то могущее меня огорчить – я тебя как черепаху целиком в эту кирасу втрамбую – пообещал я, оторвавшись на мгновение от изучения зеленой брони.

– Еще один дегенерат, возомнивший себя куском спрессованного судьбой шипастого говна, что в таком вот виде и покинуло благодарную израненную жопу. Это я про твою родную деревню, урод, если ты не понял – тяжело вздохнул мужик и, неожиданно хмыкнув, вернул руку на колено – А и хрен с ним. Не поторгую так повеселюсь. Дай угадаю – мечтаешь стать героем? И начать решил с вопроса о том квакают ли жабы? Ты хоть знаешь, что тех, кто меня в глаза Жабой называет я сразу в свой черный список заношу? Навечно. За спиной пусть себе говорят – а вот мне в глаза так говорить не стоит! Так что знай – скидок в моем магазине тебе не видать.

– Я спросил про осанну. Кто такая?

– Да хер его знает. Ты кто такой?

– Я Оди.

– И ты вдруг решил, что… – тут хозяин запнулся, «поймав» взглядом ремень висящего за плечом игстрела, а затем чуть приподнявшись в кресле и увидев висящую на поясе «свинку» – Ого… да ты не просто тупой доброс, да? И все же…

– Сколько у тебя стоят две банки консервированных персиков и бутылка самогона?

– Э… десятка за банку персиков. Пятерка за самогон. Без скидок. Без улыбок. Либо налом, либо банкомат.

– Двадцать пять крон – посчитал я и кивнул – Хорошо. Ты даешь мне две банки персиков и бутылку самогона. Деньги я занесу тебе в ближайшее время. Может уже сегодня.

Вместо ответа Сэм Жаба запрокинул голову, выставив изуродованное горло и зашелся веселым смехом, ударяя ладонями по подлокотникам кресла. Терпеливо дождавшись завершения веселья, я выжидающе развел руками:

– Да или нет?

– Само собой нет! Я тебя знать не знаю, придурок! Оставь пушку в залог – и бери товар.

– Нет. Но я согласен заплатить больше – скажем, не двадцать пять, а тридцать пять крон.

– Хрен тебе. И морду проще сделай. Тему на этом завершим.

– Хорошо – спокойно кивнул я – Деловые отношения не задались.

– С нищебродом то? Не задались – согласился Жаба.

– И уже не зададутся – добавил я и шагнул в открытую дверь.

– Да и хрен с тобой! – крикнул мне вслед Сэм – Смотри не сдохни, нищеброд!

Оказавшись снаружи, я глянул на выжидающе смотрящих на меня стариков, что явно слышали каждое слово нашего с торговцем разговора и успокаивающе выставил ладонь:

– Все в силе. Просто я понял, что у Сэма Жабы настоящим героям закупаться позорно и непростительно. Но все в силе. Так что ждем. Готовим посуду. А я сейчас буду.

– Незнакомец… персики… да в жопу персики – махнул бугристой ладонью старик – Бутылка самогона – и в самый раз нам. И покупать его лучше в первом бараке – у старухи Марты. За две кроны продаст мутноватый и убойный.

– Понял – круто развернулся я – Первый барак и в жопу персики. Это… там за первым бараком костерок.

– Знаем.

– Мы здесь новенькие. И знакомства считай ради собрались там у костерка. Немного супа, много разговора. А я еще самогона доставлю. Что скажете?

Перекинувшись с бабульками взглядами, старик решительно кивнул:

– В наш напряженный график вписывается!

– Ну и хорошо – искренне улыбнулся я.

– А на Сэма злость не держи. Он человек торговый. Выгоду свою блюсти должон. Ну и надломили его нехило.

Усмехнувшись, я пожал плечами:

– Знакомство не задалось и хрен с ним. У первого барака увидите призма с лезвиями вместо рук – скажите ему, что от Оди.

Убедившись, что мои инструкции поняты, я снова повернулся и зашагал дальше, двигаясь по Жильной в сторону платформы и крутя башкой с удвоенным интересом – нужны деньги. Тратить остатки с внутреннего счета на бухло я не собирался – нам еще уколы делать, чтобы руки от плеч, а ноги от жопы не отпали. Проверять интерфейс на предмет заданий – чуть позже. Задание по любому обнаружится и по любому нас заставят хорошенько побегать. А ведь там вечеринка в самом разгаре, и я еще ничего не услышал про плюшевого засранца.

Деньги…

Мясо и деньги…

Нам нужно три центнера третьесортного живого мяса и под пару сотен крон. На первое время этого хватит. И не думаю, что в этом оживленном местечке полном разгорающихся, тухнущих и уже разбитых надежд возникнет проблема с деньгами и мясом. И того и другого здесь полным-полно. Главное узнать, где копать…

– Эй! Эй!

Сначала я увидел плотную толпу между двумя торговыми бараками и еще десяток гоблинов, разлегшихся на краях двух крыш и свесивших любопытные хари вниз. Затем увидел спешащего ко мне однорукого мужика с кокетливой челкой. Когда он подошел ближе, я понял, что кокетливость вынужденная – у него в свое время сорвали скальп с большей части головы. Остался длинный клок серо-черных волос над лбом. И хрен поймешь – то ли крашеные волосы то ли седина такая через волосину… Мужик так торопился мне навстречу, что споткнулся и вместе с очередным «эй» злобно прорычал «жопа!».

– Я понял – кивнул я – Тебя зовут «Эй жопа!». Эйжоп для краткости.

– А? Что? – удивленно выпучился мужик – Я Карл.

– Че ты хотел, Эйжоп?

– Эйжоп – проскулила горбатая бабенка, торопливо ковыляя вдоль фасада барака в сторону платформы – Су-у-ука-а-а-а…

– Не вздумай это повторять, Любва! – завопил мужик, ткнув в ее сторону пальцем – Не вздумай! Вспомни как я поделился с тобой едой!

– Ну да… обглоданной жопой кролика… и не бесплатно… забудь, Эйжоп.

– Сука! – буркнул Эйжоп, повернул харю ко мне и укоризненно пробубнил – И что ты наделал, чемпион? Что за кусок говна другу под ноги? Нехорошо!

– Че ты хотел, Эйжоп? – повторил я.

– Карл! И я хотел одного – сделать тебя богатым и знаменитым всего за час! Или даже быстрее! Что скажешь? – на лице Эйжопа появилась ослепительная улыбка – Интересно?

– Ага. Интересно. Там в толпе кому-то морду бьют сапогами, да? Я слышу знакомое чавканье…

– Точно! Абсолютно легальные и честные поединки новичков! До боя допускаются только те, кто еще не получил статуса претендента. Но те, кто силен духом и телом! Те, кто…

– Условия, Эйжоп, условия…

– Карл! Условия просты – платишь серебряную крону и входишь в бой. Если победишь, то возвращаешь свою крону и сверху еще десятка от достопочтимых устроителей. За победу во втором бою и следующих уже будешь получать по двадцатке полновесных крон прямо в мозолистые лапы. Что скажешь? У такого крепыша как ты булки звонки, а между ними наверняка завалялась хотя бы одна блестящая монетка…

– Завалялась – кивнул я и зашагал к толпе – Условия боя?

– Раздеваешься до трусов – и вперед. Никакой обуви. Никаких перчаток или бинтов. Чуть слюнявую и еще теплую сублингвальную защиту для пасти мы выдадим.

– Че?

– Капа с нас.

– Еще условия?

– Яйца противника не бьем, не гладим, не целуем. Глаза и горло не трогаем, хотя придушить слегка не возбраняется. Волосы не выдираем ни на какой части тела.

– Даже из жопы?

– Особенно оттуда, доброс. А ты мне нравишься! Как тебя зовут?

– Оди.

– Доброс Оди…

– Гоблин Оди.

– Так и представить благочестивой публике? Или же обозвать безумным зверем, кровавым ублюдком…

– Не напрягайся, Эйжоп.

– Карл! Слушай… вот тебе крона в подарок. Взнос от меня. Но меня зовут Карл. Да?

– Не парься, Эйжоп – отодвинул я его руку – Кто следит за моими шмотками во время боя?

– С этим строго. За все время ни одной кражи или пропажи не было.

– Пусть и не будет. Иначе с прошу с тебя, Эйжоп.

– Эй! Я добр к тебе. А ты скалишь клыки на благодетеля?

– И не вздумай называть себя моим благодетелем, Эйжоп – я повернулся к мужику и заглянул ему в глаза – Никогда.

– О-ого… если ты так глянешь на противника тот либо обосрется, либо обозлится… Ну ты готов? А то у нас один отказался от боя, когда увидел то, что осталось от хари предыдущего неумехи…

– Я готов…

 

Через сорок минут, сидя на корточках рядом с аккуратно сложенными вещами и лежащими поверх них стопками серебряных овальных крон, я оттирал пальцы от подсохшей крови пучком жесткой травы и глядел на сидящего у стены тощего азиата, похожего на почти сдохшую ящерицу. Сидит себя столбиком гордым, между ног зажат чуть изогнутый меч в темных ножнах, скуластое лицо опущено к земле, темные поблескивающие глаза неотрывно смотрят на стопки монет, урчание живота разносится на пару метров.

– Твое уродливое хлебало мне чем-то знакомо – заметил я, оттерев руки и начав натягивать штаны.

На шумящую в нескольких метрах толпу, что жадно насыщалась очередным боем, я не обращал внимания. Заработал пятьдесят крон – и хватит. Временный источник легкого бабла найден.

Сидящий у стены азиат отлепил одну лапу от меча и показал мне ладонь с четырьмя оттопыренными пальцами. Подумав, показал еще раз и снова опустил лицо к земле.

– Точно знакомо – подытожил я – И че ты мне четыре пальца тычешь? Тебя столько раз сегодня трахнули? Или это цена твоей жопы?

И в третий раз мне показали явно оскорбительный жест и смутно знакомый знак.

– Твое лицо так знакомо, что мне хочется убить тебя – продолжил я монолог, закончив зашнуровывать ботинки и взявшись за футболку – Но я ведь не знаю тебя. А ты меня?

Лицо приподнялось, темные глаза впились в меня, голова неуверенно качнулась из стороны в сторону.

– Ты герой?

Покачивание…

– Ты претендент?

Кивок.

– Группа?

Покачивание.

– Потому что ты тупой и немой?

Четыре оттопыренных пальца… затем три пальца сложились и остался один – средний и гордый.

– Хм…

– Эй, гоблин! – вывалившийся из толпы Эйжоп лихо взъерошил одинокий клочок волос на скальпированной башке – Ну ты лют! Последнего едва откачала – ты ему дыхалку отключил нахрен! Глаза пучит, а вдохнуть не может… еще бой?

– Не.

– Да давай!

– Не.

– Слушай! Такое предложение хочу тебе…

– Уймись, Эйжоп.

– Карл!

– У меня к тебе предложение получше.

– Какое?

– Ты мне передаешь прямо сейчас пятьдесят крон. А минут через десять сюда подойдет один одноглазый громила с виноватой харей и нравом бешеного кабана. Зовут Рэком. Представишь как Рэка-орка. Он, как и я проведет три боя. За это ты ему заплатишь всего пятнашку.

– Да пошел ты!

– Ну смотри…

– Стой ты! Че такой торопливый и злой? А боец стоящий?

– На фоне того говна что у тебя есть? Стоящий.

– Победит?

– Победит.

– Сейчас дам двадцатку тебе…

– Иди нахер, Эйжоп.

– Стой! Сорок!

Вместо ответа я защелкнул ремень поясной сумки, подобрал игстрел и отвернулся.

– Ладно! Пятьдесят! Сейчас принесу!

– Уже шестьдесят.

– Ты… хрен с тобой! Шестьдесят! И орк Рэк будет здесь через десять минут.

– Ага. О! Чуть не забыл – еще с тебя две бутылки хорошего самогона и пара банок персиков.

– Слушай… уже наглость, нет?

– Сколько ты заработал на мне со ставок?

– Не так уж и много. Первые два боя я считал, что ты наглое мясо.

– Зато про Рэка ты знаешь, что он боец.

– Ладно! – повернувшись, Эйжоп махнул прилипшему к стене старичку и повелительно рявкнул – Две бутылки самогона и две банки персиков. И живо!

– Только у Жабы не покупайте лучше – заметил я.

– Почему?

– Просто у Жабы настоящим героям покупать позорно и непростительно.

– Да почему? Вроде нормальные товары… знаешь, что нехорошее про Сэма?

Я пожал плечами. Кивнул на толпу.

– Молчишь и киваешь? Ну хрен с ним. Так… Персики и бухло щас будет. С Рэка пять победных боев, если будет в состоянии. Толпа только завелась после того твоего приема, когда ты снес локтем благородный нос трахнутого викинга… как ему теперь жить?

– Три боя обязательно. Пять боев… Если будет в состоянии. И если захочет. И еще, Эйжоп…

– Карл!

– Рэк не такой терпеливый как я. И не такой мирный.

– Это ты-то мирный?

– Разговаривай с ним спокойно. Не провоцируйте. Бухла и наркоты не предлагать.

– Это твой боец?

– Мой. Наколешь или подставишь его – подставишь меня.

– И много вас?

– А че?

– Боевитые бабы есть?

– А че? Эйжоп что ты как жопа запорная? Все из тебя выдавливать приходится…

– Я даже понять не могу почему еще не свистнул парням, чтобы они из тебя котлету сделали… Может, потому что я очень добр?

– Потому что ты просто хитрый зазывала мечтающий стать во главе крупного дельца. Тебе срать на Зомбилэнд и статус героя. Ты здесь чтобы зарабатывать бабло. И готов стерпеть многое, если чуешь запах денег.

– Хера себе… – опешил Эйжоп, отступив на шаг – Ну знаешь… так что насчет боевитой бабы?

– И даже красивой. Рыжая, шикарная и безумная.

– Как раз! Те же условия?

– Дороже – усмехнулся я – Но заплатишь уже ей. И не могу обещать, что она придет – сама решит. Но если увидишь спрашивающую Эйжопа ослепительную красотку – это она.

– Карла, сука, Карла! Постарайся, Оди. И с меня еще один весомый подарок, пахнущий персиками и спиртом. Чем не праздник?

– Только не от Жабы.

– Да почему?

– Я же сказал.

– Настоящим героям у него покупать позорно и непростительно. Да. Слышал. Но почему? Че он такое сделал?

– Персики заберу по дороге – улыбнулся я и шагнул к азиату у стены – Эй, голодный. У меня чувство, что твою харю – только более сытую и гордую – я видел совсем недавно. Но ведь мы не встречались…

Молчание… молчание…

– Жрать хочешь? Если да – пошли со мной к первому бараку. Без всяких условий. Пожрешь – и можешь сваливать. Захочешь остаться – поговорим.

Азиат легко и быстро выпрямился, меч словно сам собой оказался на поясе, спина гордо выпрямилась, подбородок взлетел вверх. Голодный и гордый готов бесплатно пожрать. Без всяких условий.

– Осторожней с ним – ничуть не стесняясь азиата, буркнул Эйжоп – Клаппабайм проклят.

– Как-как? – поразился я.

– Проклят.

– Да нет. Я про имя.

– Хрен знает как его зовут. А кто-то прозвал Клаппабаймом.

– И что оно значит?

– Да вроде как что-то хреновое. И правильно – он три раза был там – последовал кивок в сторону Зомбилэнда – Три раза уходил в составе неполного сквада. И три раза возвращался один. Израненный, но живой. Тогда как остальные там и полегли. Проклят он.

– Ты только что подрос в моих глазах – сообщил я азиату и зашагал к первому бараку, спеша навстречу семенящему старичку, бережно прижимающему к груди сверток.

– Жду бойца, Оди! И ты заглядывай!

Не оборачиваясь, я помахал рукой и искоса глянул на шагающего чуть позади Клаппабайма:

– Через пару часов собираюсь заглянуть в Зомбилэнд. Если появится желание размяться – возьму в сквад на временной основе.

Вспомнив, повернулся и крикнул на всю улицу:

– Эйжоп!

– Карл, сука, Карл!

– Сегодня собираюсь в Зомбилэнд. Так что моего бойца не задерживай! И если будут желающие оплатить часть цены за проход в тамбур – пусть подтягиваются к дверям через пару часов! С моего сквада двадцатка!

– Ты дурак, гоблин! Успеешь еще сдохнуть!

– Передай всем!

– Да пошел ты!

– Спасибо!

На ходу приняв звякнувший сверток у старика, всучил ему серебряную крону и потопал дальше, широко улыбаясь. Хороший сегодня день. Многообещающий и длинный…

 

Отпив странную смесь из самогона, персикового сока, бурого сахара, таблетки шизы и воды, старичок от избытка чувств помотал седой головой и блаженно зажмурился:

– Есть все же жизнь, да?

– Наверное – хмыкнул я, крутя в пальцах стакан воды с парой капель персикового сока – подруга старика, та самая что в борделе в странной позе всю жизнь отстояла, подлила чуток из банки, заметив, что если мутно – то и сытно.

– Ну… вот теперь можно и о плюшевом засранце рассказать!

– Наконец-то!

– Ты вот хрен молодой и хрусткий, в наши края кладбищенские только прибыл и вряд ли наслышан о легендах и былях замшелых многое?

– Почти ничего.

– Про Однара слыхал?

Я кивнул:

– Сюда со сторожевым двадцать восьмым табором приехали. Они рассказали за вечерними беседами.

– Двадцать восьмой сторожевой – старик причмокнул мокрыми от персикового коктейля губами и растянул их в улыбке – Боевые засранцы! Таким член в рот не клади!

– Было бы тебе что класть – зевнула старушка и глянула в сторону костерка, где царило великое оживление и откуда несли пару тарелок с похлебкой.

– Вот не лезь в беседу душевную, потаскуха ты старая! Мужики речь ведут!

– Тебе до мужика как членом до пупка – километры!

– Нет, а!

Я молчал. Сюда лучше не вмешиваться. А то седенькая бабушка и по моей мужской гордости пройдется крупной наждачной бумагой или даже напильником. Помолчу… попью сладкую водицу.

– Супа поем – буркнула бабка и, глянув на меня, добавила – А ты меньше слушай его побасенки про меня и бордель. Я там только последние годы нагибалась, выгибалась и прогибалась. А до этого бойцом была! Шесть ходок в Зомбилэнд! Но последний раз попали мы круто. Из десятерых семь полегли. Меня сучьи зомби ног лишили и правой руки. Спасла аптечка и друзья не подвели – наложили жгуты, дотащили. Денег подкопленных хватило, чтобы ноги новые пришить и руку… но туда вернуться уже не сумела. А уходить не захотела… Уголек – славное место для жизни. Ради такого можно и в борделе крабом полежать. Все лучше, чем в родной деревне сено ворошить. Понял?

– Ага.

– И как потаскуха со стажем тебе так скажу – после ходок в Зомбилэнд герои прямиком идут в бордель. Знаешь зачем?

– Ну…

– Нет! Не за этим. Они идут поплакать в подушку, потрястись судорожно в теплых бабьих объятьях. Вот зачем! И этот – бабка ткнула пальцем в смущенно кашлянувшего старика – Регулярно захаживал. И даже штанов не снимал – лежал себе бананом тухлым и всхлипывал.

– Так уж и всхлипывал…

– Так уж! Но что плохого? Вот ты бы, Оди, поглядев как твоих друзей твари страшные живьем на части рвут и жрут тут же… ты бы потом трахаться и веселиться захотел?

– Ага – без промедления кивнул я.

– Кажется тебе так…

– Не – помотал я головой – Не кажется.

Помолчав, бабка пожевала губами и проворчала:

– Мутный ты хрен, кажись.

Я развел руками и мирно улыбнулся. Хмыкнув, бабка приняла у подружку миску и отвернулась, давая понять, что свое веское слово сказала. А я повернулся к всхлипывающему старику и спросил:

– А причем здесь Однар?

– Ну как? Слыхал ведь про то, как он с отрядом своим один из бункеров все же умудрился вскрыть и засевшего там жирного червяка вытащить и убить?

– Слышал.

– Плюшевый глумливый засранец – оттуда!

– Из погибшей крепости?

– Точно! Хозяин сдох, а игрушка-компаньон осталась! И ты не поверишь, но этот Мишка – на самом деле плюшевый! Вот многие спорят, говорят, что это был живой зверь, а я все же уверен и другие бывалые подтверждают, что…

– Это плюшевая игрушка – перебил я старика – Стопроцентно.

– Ого… – удивился тот – Такая уверенность в молодые то годы. От кого слышал?

– Не слышал – видел.

– Видел?!

– Ага – спокойно кивнул я – В землях Обода мы столкнулись с зверолюдом Стивом. У него с собой была разговаривающая плюшевая игрушка.

– Да ладно?! Зверолюд Стив! Сучий Стив! Живой?!

– Слышал о нем? – приподнял я бровь. Похоже, история становится все запутанней.

– Само собой слышал! Все слышали про ту вылазку новичков, когда им обломилось отыскать в руинах ящик с наваром! Королевский навар! Пара игстрелов странной модификации, старинная винтовка с обрезанным дулом, консервы, добавки пищевые особые, лекарства, экипировка, что-то еще… Но про Мишку ни слова не было… вот сука! Хотя теперь понятно почему он исчез!

– Давай подробней.

– Про Мишку или Стива?

– Сначала про Стива – решил я и приподнял бокал – Пусть его жопа остается лохматой.

– Необычный ты парень – вздохнул старик и, сделав большой глоток сладкого пойла, начал рассказывать.

История оказалась простой, незатейливой и правдивой. Последнее всегда особенно важно, но в этот раз никаких сомнений быть не могло – ведь только что собранный сквад придурков не только вернулся в полном составе из первой вылазки в Зомбилэнд, но и притащил с собой стальной ящик с грубо вскрытой крышкой. То был первый и последний день сквада – при дележке сокровища все они пересрались, похватались за ножи, были и ранения. В общем после такого свою спину бывшему товарищу уже не доверишь.

Как все начиналось?

Да как… просто, обыденно, незаметно.

Одним солнечным теплым утром у прибрежной платформы – где и кучкуются все новички, желающие собрать свой или же примкнуть к чужому скваду – встретились семеро безвестных парней и девчат мечтающих стать героями. Пятеро нормальных добросов. И два призма – зверолюд Стив и насекомоподобная Ранхва, похожая на раздавленного жука. Вообще имена всех семерых счастливчиков известны – еще бы! Им всем улыбнулась такая удача! Правда сейчас из семерых в живых осталось только двое – плюс оказавшийся живым и здоровым сучий Стив. Итого трое.

Итак…

Великолепная семерка встретилась.

И может Мать им нашептала, может они просто тупые, а вдобавок еще и грибов нажрались нездоровых, но они с потрясающей скоростью сколотили сквад, скинулись деньгами, покрутились у стальных дверей Зомбилэнда и вскоре уже вошли внутрь. Вот так сходу. Никаких тренировок, никаких притирок, никаких дополнительных дней на заработок, покупку снаряжения и тому подобное. Когда об этом узнали в Угольке то сразу решили – все. Эти придурки больше не вернутся и надо скорее подниматься в Обсервер и, попивая там буковую кофейную настойку и заедая буковыми же орешками, наслаждаться кровавым зрелищем. Отменное надо сказать лакомство – эти орешки. И сытное! Правда запоры случаются у некоторых, если переешь…

Веселые идиоты вошли в Зомбилэнд.

Задание у них было банальней некуда и одно из регулярно встречающихся – выкорчевать не слишком большой пень, после чего и его и само упавшее дерево вытащить из Зомбилэнда. Оплата стандартная для новичков – десять крон на рыло. Плюс само дерево и пень можно неплохо продать в пятнадцатом бараке тамошним плотникам, что мастерят неплохую мебель.

Пень тот рос рядом с уничтоженным отрядом Однара бункером. Сейчас говорят «руины», но какие могут быть руины, если крепость сурвера представляет собой утопленный в земле железобетонный блин присыпанный землей? Там просто яма оставалась поросшая кустарником. Этакая просевшая воронка с жидкой грязью на дне – как рассказывали видевшие.

И вот где-то там, то ли при корчевании пня, что ли неподалеку, новички и отыскали запертый стальной ящик. Само собой вскрыли и обомлели – сокровище! Надо сказать, что им хватило ума завершить задание и хватило сил, чтобы разобраться с тремя примчавшимися на шум зомбаками. Новичков нехило подрали когтями, кому-то сломали обе руки, но с зомбаками они справились и, поняв, что вот-вот примчится остальная гнилая гвардия, взяли жопы в руки и вместе с ящиком рванули к выходу.

Некоторые из богатеев, кто может позволить себе полуденный обед в Обсервере, поперхнулись буковым кофе, когда увидели, как семерка окровавленных новичков, хромая, тяня за собой ствол и пень, поминутно застревая среди кустарника, волокутся к выходу, неся сверкающий сталью ящик.

Короче – у выхода их уже ждала толпа. В тот же день новички стали претендентами и одновременно легендами – кладоискатели, мать их! Счастливчики! А когда выяснилось, что в ящике действительно сокрыто настоящее сокровище по здешним меркам…

Такая вот история…

А Стив…

Лохматый исчез. Незаметно и мгновенно. Попросту испарился. Это случилось еще до дележа содержимого ящика. Зверолюда видели, когда он заходил в медблок второго куба, что неподалеку от входа в Зомбилэнд. После этого его не видел уже никто. Сразу возникла версия, что лохматого убил кто-то из сквада – чтобы не делиться. Но потому стало ясно, что если кто и убил призма Стива, то только не его напарники – все они были на виду, за ними неотступно следовала толпа.

И вот ведь как интересно получается – Стив жив, бродит по Чистой Тропе и таскает с собой говорящую плюшевую игрушку…

Охренеть…

Махом допив коктейль, старик закатил глаза, привалился затылком к стене барака и замер. Я не мешал ему переварить известия, в свою очередь оценивая услышанное. Машинально проводил взглядом вернувшегося и во всю харю улыбающегося Рэка, облизывающего костяшки правого кулака. Заметив меня, орк осклабился так, что едва щеки не треснули и показал большой палец, а затем всю пятерню. Ясно. Рэк провел пять боев и в каждом одержал победу. Я и не сомневался – новички просто мясо, что никогда не проходило настоящих тренировок. Чуть повернув голову, проводил глазами Хвана и Джоранн, потопавших по направлению к Жильное. Похоже, рыжая и психованная все же решила попытать счастья в женских боях.

– Вот же дерьмо, а? – по-прежнему улыбаясь, заметил старик – Но скажи – везуха им истинная обломилась?

– Везуха? – я покачал головой – Не знаю.

– О чем ты?

– Сколотить сквад, войти в Зомбилэнд, получить задание ведущее к руинам уничтоженного бункера, найти там стальной ящик с сокровищем, вернуться назад без потерь – мелкие ранения не в счет. И все это в один и тот же день.

– Я и говорю – везуха! Другие за всю жизнь столько удачи не вкусят. Но потом-то пятеро померло! Четверо, вернее – раз Стив жив. Еще одного искорежило, некоторое время припадочным был. А та, кого считай дерьмо не коснулось, это Ранхва. Она героиней стала. И убыла в Кронтаун. Так еще большой вопрос жива ли – там тоже жизнь не мед.

– Везуха – повторил я – Ну-ну. Из семерки выжило трое. Стив, Ранхва. Кто третий?

– Да тоже жив и почти здоров. Припадки прекратились, хребет он себе подлечил, глотку залатал, к зомби больше не ходит и живет себе спокойно.

– Имя?

– Так ты сегодня с ним торговался за персики. Помнишь?

– Сэм Жаба?

– Точно! Стив Пес и Сэм Жаба. Похожие чем-то имена, скажи? Ранхва Навозница, Пит Лярва, Кука Сосалка, Тур Лямбда, Вас-Вас Киото… зачетные у них у всех прозвища были…

– Запоминающиеся – кивнул я и повторил – Сэм Жаба…

– Можешь и не пытаться. Он о тех временах больше не вспоминает.

– Что у него было с хребтом? Почему он все время в кирасе?

– Кираса? Да психическое у него что-то… вроде как в последнюю вылазку, когда ему зомби глотку порвали и хребет надломили, его только кираса стальная и спасла. Тебе про подлый зомбячий нрав говорили?

– Что-то конкретное или в целом?

– Они бьют по хребтам героев – усмехнулся старик и заглянул в опустевший бокал – Подольешь божьей услады?

Я молча вытащил из-за спину еще не вскрытую банку персиков, бутылку самогона, отдав все старику. Тот умело все откупорил, смешал, подошедшая старуха долила воды и бросила внутрь зашипевшую шизу, после чего забрала персики и считай полную бутылку самогона.

– Командир! – присевший рядом орк лучился радостью и хищной сытостью – Вот. Эйжоп плаксивый передал. У того хрена раздвоение мозговое что ли? Карлом себя каким-то считает… Тут персики, самогон, немного сосисок. И спасибо.

– За что?

– За разминку – ухмыльнулся Рэк – Ух хорошо…

– Никакого бухла – предупредил я.

– В задницу бухло! – аж перекосило Рэка – И в задницу трех героев! Что насчет вылазки, командир? Все в силе?

– Через час выступаем. А ты пока потусуйся среди толпы. Поддай им газу и задора. Но вежливо, сука, вежливо!

– Сделаю. Гоблинов все прибывает. И сквадов – вон там три отряда кучкуются выжидательно. Но, кажись, еще не решились они. Прямо как баба перед первым трахом – и хочется и колется…

– Вот и поболтай с ними.

– Ага.

Рэк утопал, а я, убедившись, что дедушка продолжает с аппетитом вкушать «усладу божью», вернулся к интересующей теме:

– Так что это такое вообще – плюшевая говорящая игрушка. Нахрена?

– Ну как нахрена? Компаньон. Зверь компаньон. У каждого сурвера свой. И не сказать, чтобы они особо были этому рады. Хотя тут не угадаешь. Много чего болтают. Но вроде как это злая насмешка Матери за обман.

– Опять этот обман. Как сурверы обманули?

– Да кто ж знает? Они себя пострадавшими выставляют. И как по мне – они правы. Их жизнь – дерьмо! Сытое вечное испуганное одиночество… Да еще эта насмешка. Ты вот знаешь сурвера Джона Доуса?

– Джон Доус? Не слышал.

– И про его компаньона не слыхал получается?

– Нет. Тоже игрушка?

– Можно и так смело сказать.

– Зайчик? – попытался я угадать.

– Щас! Кукла резиновая! Из тех что в полный рост и с дырками, где надо.

– Дырками где надо?

– Ты вечный девственник что ли? Кукла для секса! Говорящая! Выглядящая как живая и очень красивая деваха. Ходить не ходит, двигаться не двигается, но зато говорит лучше нашего и трахать ее можно всласть.

– Что за гребаный бред ты мне рассказываешь? Зверь-компаньон Джона Доуса – резиновая кукла для траха?

– Ну может не резиновая, а что посовременней. Но да – секс-кукла в компаньонах. Он в нее влюблен по уши этот старикан. Гордится тем, что никогда ей не изменял. На поверхности показывается редко, но только вместе с ней в обнимку. Зрелище еще то скажу тебе…

– Этот мир скоро сдохнет – подытожил я, массируя переносицу – Мужик влюбленный в резиновую куклу?

– Да уже не мужик, а старик. Джон постарше меня будет. Но знаешь – пусть себе любит кого хочет. Он хотя бы из нормальных сурверов. Всегда пропустит через свою территорию, всегда готов дать задание с нормальной наградой. Не жадюга, короче. Пусть себе скрипучую и дальше трахает да целует. Нам какое дело?

– Ладно… а как сюда мишка вписывается?

– Ну мишку не трахают!

– Да я не про это. Где стройный ряд? Мишка, зайчик, бегемотик… – вот это ряд стройный звериный и понятный. Но мишка, а следом резиновая кукла для секса… Что у других сурверов?

– А вот тут неизвестно. Сурверы народ скрытный большей частью. Оно и понятно – многие мечтают добраться до их добра. И между собой они не дружат. Одиночки. Выживальщики одиночки с верными компаньонами. Но ходят-бродят в городе слухи про пасущегося на травке золоторого оленя со стальной задницей, про русалку златоволосую, про черную огромную сову с человечьим лицом и янтарными глазами. И знаешь – я верю. Раз безумно звучит – значит, правда.

– Мишка, кукла, олень, сова, русалка – повторил я – Ладно. И нахрена они?

– Так ведь одиночество чтобы хоть немного скрасить – так я думаю. Сурверы в бункерах считай заперты. Условия у них такие – жизнь сытая, но тюремная. Они прилежно отыгрывают сценарий одиночного выживания после глобального конца.

– Что?

– Да хрен его знает. Не я придумал. Просто повторил тебе сейчас то, что сказал мне старый Джон Доус, поглаживая по заднице висящую на нем куклу. И сказал он именно так – они мол прилежно отыгрывают сценарий одиночного выживания после глобального конца. И добавил с ухмылкой, вокруг себя рукой обведя – вот тут сейчас все сразу. Холод, черный снег, верещание Гейгера и мертвые тела вповалку. Сказал он так, передал нам ящик с наградными консервами… и въехал обратно в свой бункер. Это был последний раз, когда я видел сурвера живьем.

– Въехал в бункер?

– Ну на лифте. Там из крыши бункера выдвигается такой цилиндр стальной вроде лифта. С дверкой сдвижной. Такой вот выход из бункера для сурвера на поводке.

– На поводке?

– Я же говорю тебе, Оди – они пленники наказанные Матерью за обман. У них поперек пояса стальной обод с тоненьким таким тросиком метров в десять ну или пятнадцать – при мне не натягивался. Тросик – ерунда. Плевком перебить можно. Но вот на пояске стальном нехорошо так что-то красным мигает. Смекаешь?

– Бомба?

– Ага. Она самая родимая. А длина тросика… сам смекнешь?

– Настолько можно удаляться от родного бункера?

– В точку. Они пленники королевских кровей, наказанные за обман.

– Что за задания они выдают?

– Разные. Как я понял все задания, что получаем мы по Зомбилэнду – от них. Они там правят. И они обязаны блюсти там чистоту и порядок. Смекаешь?

– Но платят кронами.

– Они и платят. И консервами. Еще они же оплачивают доставку своих запасов доверенным сквадам.

– Вот этот нюанс поясни.

– Да тут все просто. Жратва. Питье. Лекарства. Им это все ведь не с неба падает и не по конвейеру подается.

– Почему? Как раз логично. В бункере обязаны быть свои запасы.

– Да хрен там. Может и есть запасы, но сурверы живут долго. А жрать каждый день надо.

– И поэтому?

– И поэтому раз в месяц Мать каждому сурверу шлет посылку. Большой стальной ящик с хитрыми запорами. Оформляется все как задание для полного сквада уровня не ниже героев первого ранга. Сквад доходит до подвального склада первого больничного корпуса, принимает там тяжеленную мать ее посылку и тащит к сурверу. Задание засчитывается выполненным. В благодарность сурвер, помимо денежной награды, добавляет что-нибудь от щедрот. А щедроты бывают смачные!

– Например?

– Вот у тебя игольные картриджи какой емкости?

– Разные есть.

– Но объемом в тридцать игл нету ведь?

– Нету – признался я – Хм…

– А картриджи с иглами повышенного калибра? А блоки для модернизации игстрела? А особые заряды для аптечек? А консервы поразительные? Ты вот тушеное в ананасах акулье мясо пробовал?

– Хрен его знает.

– Вот! И я сука не пробовал… а герои бывает, что жрут… Ну ты понял к чему я веду? Если нет, то я поясню – с сурверами надо дружить! И тогда не только быстро поднимешься в статусе, но и кронами разживешься и снаряжение будет отменным. Не страшно в Кронтаун идти. Осознал, гоблин?

– С сурверами надо дружить.

– Ага. Так что, если встретишься с психованным Джоном Доусом – скажи пару добрых слов и его резиновой жене. Он оценит и зачтет.

– Вы тут сука все на голову трахнутые – сказал я искренне.

– А то ж! Может и трахнутые! Зато консервы от Джона вполне настоящие, непросроченные и вкусные. Так что от тебя не убудет, если ты скажешь «здрасте» кукле с еще влажным ртом.

– Огнемет – буркнул я – Только он поможет с этим.

– Ты поймешь. А потом примешь правила игры – старик дернул плечом – Все так делают. Таковы правила Зомбилэнда, гоблин. Здесь все безумно. Но где иначе?

– Но где иначе – повторил я и заглянул в блеклые стариковские глаза – Если везде так же – то нахрена жить?

– Тебе причину назвать? Их море!

– Например?

– Например я вот мечтаю попробовать тушеное в ананасах акулье мясо. Смекаешь?

– Так себе мечта для этого безумного мира – хмыкнул я.

– А и пусть! Но ты ведь сам этого хотел, верно? Пожить в безумии…

– С чего ты это взял, старик?

– А с того, гоблин ты мутный, что хоти ты спокойной житухи – сидел бы в родной прибрежной деревушке Музейного Обода, свесив ноги с пирса и, глядючи на море светлое, посасывал бы самогончик, зажевывая копченой рыбкой и ожидая вечерка, чтобы доказать жене что еще ого-го какой мужик. Разве у добросов плохая жизнь? Разве безумная?

– Ну…

– Вот и не нагнетай, гоблин. Ты сам сюда рвешься, сам тянешься к крови и боли. Многие из тех, кто пришел сюда за статусом и славой, получили пару раз по харям и поняли – не по ним такое веселье. Затосковали по родному покою и вернулись в деревни родные. А еще… так, между нами, мужиками…

– Ага.

– Ты про эльфийские слезы слышал?

– Нет.

– Мелкие такие полупрозрачные зеленоватые капельки. Даже форма капельная. Но по сути таблетки. Наркота. Дарит мягкий долгий кайф. Но тем, кто ходит в Зомбилэнд таблетки эти противопоказаны. Знаешь почему?

– Почему? – склонил я голову, незаметно проводя ладонью по карману, где хранился пакетик с серыми таблетками.

– Потому что воспоминания из прежней жизни на время возвращают. И пока ты в воспоминаниях мыслями, тело твое лежит тушей безвольной и делай с ней что хочешь.

– Даже так…

– Все же слышал ты о таком. По харе видно.

– Приходилось – не стал я спорить – Только под другим названием.

– Мир велик. Названий много. Суть одна – на время оживляет подохшую нашу память. Ворошит ее как муравейник пылающей палкой. И вот я о чем – попал мне как-то в руки десяток слезок. Подфартило. Ну и начал я время от времени закидываться ими. Штук пять проглотил за десяток дней. А оставшиеся поменял на новые пластины к броне и кой чего еще по мелочи.

– Не зашел кайф?

– Почему же. Кайф как раз зашел отменно. А вот воспоминания… их хоть и видишь, но целиком не упомнишь. Рвано все. Кусками.

– Ага.

– Но достаточно много в башке все же остается. Прямо как окошко в прошлую жизнь. Крохотная щелка. И вот в эту сраную щелку я и не захотел больше глядеть – старик моргнул, помедлил, мелкими глотками цедя коктейль и лишь выдержав паузу, продолжил – А че глядеть на одно и то же?

– В смысле?

– В смысле – вот я киваю безразличной жирной бабе – которая моя жена – смотрящей что-то на экране и ухожу на работу. Вот я усталый возвращаюсь домой и киваю безразличной жирной бабе продолжающей смотреть что-то на экране. Вот я сижу с этой бабой рядом на диване и смотрю что-то на экране. Вот я уже лежу на этой бабе и ерзаю жопой, выполняя супружеский долг. А она лежит и смотрит в сторону – на экран, где что-то показывают… И это – несколько моих воспоминаний. Я их получил от первых трех таблеток. А от следующих двух знаешь, что было?

– Что?

– А то же сука самое! Так же прихожу, ухожу, киваю жене, сидя в крохотной комнатенке не отрываю глаз от экрана, снова ухожу, снова вяло трахаюсь с той, кто продолжает смотреть на экран… ладно, соврал. Не пять, а пятнадцать или двадцать слезок тех я сожрал в надежде, что увижу хоть что-то сука интересное! В надежде узнать, что моя прошлая жизнь была хоть в чем-то значимой и хоть кому-то в той жизни было на меня не насрать! Но так я и не увидел нихрена такого! Работа, экран, жена в цветочном халатике обтягивающим жирную тушу, безразличное ее отекшее лицо… работа, экран, жена, работа, экран… и так вся жизнь! Если это покой и постоянство – то в жопу! Меня десяток раз рвали зомби, не упомнить сколько раз оказывался на грани смерти, сколько раз я отрывался в борделе… и вот это – жизнь! Настоящая! А не жалкая ее пародия с вечно включенным экраном, где показывают чужую веселую жизнь, а ты сука смотришь и уже даже не завидуешь – потому что ты привык, что им весело и клево, а вот тебе уготовано совсем другое и серое… понял меня, гоблин?

– Охереть – усмехнулся я, вставая и потягиваясь – Да ты поэт, старик.

– Че встал-то? Я еще много чего могу такого рассказать.

– Чуть позже – с радостью. А пока пора чуток пройтись и собрать тех, кто желает… как ты сказал, дед? Настоящей веселой жизни?

– Ее самой! Никак все же пойдете? Я думал ты цену себе набивал.

– Гоблин сказал – гоблин сделал. Нам пора в Зомбилэнд. Ты тут мрачного доходягу с мечом нигде не видел?

– Клаппабайма?

– Ага. Его.

– За беседкой отлеживается. Ты первый кто его горячим накормил.

– Другим жалко?

– Другие боятся, придурок. Кто станет смерть прикармливать?

– Какие вы тут все мнительные – поморщился я и, махнув рукой на прощание, начал огибать беседку.

Хватит тянуть зомби за жопу. Время посетить здешние аттракционы. А как окажемся у тамбура – проверить интерфейс в надежде, что злая система не пожалеет новичков и выдаст им задание в самое пекло…

Отправить