Глава седьмая

Тяжело ли было продвигаться по Кислотке?

Отнюдь.

Какие могут быть сложности, если весь восходящий каскад снабжен прочными стальными мостиками и лестницами, заботливо снабженными перилами? Равно как и широкими навесами в тех местах, где из патрубков в потолке вырываются струи кислоты.

Паучье племя давно уже в Кислотке. И как каждый разумный копошливый вид они давно уже обжились здесь, обезопасили свои тропы, наладили минимальный быт. Даже больше, чем минимальный – поднявшись до четырнадцатого каскада, той самой «грибной» трубы, мы буквально уперлись в стену стального сарая. Иначе эту стоящую на высоких лапах сваренную из обрезков металла, косоватую, но прочную монолитную постройку и не назвать. Скошенная крыша, не слишком высокие стены, но внутри достаточно пространства, чтобы разместить шестерых-семерых пауков в полном боевом облачении и еще останется места для пластиковых ящиков, проволочных корзин, тросов, веревок, тяпок, черпаков и прочей странной дребедени, развешанной по стенам.

Воздух в сарае почти не вонюч, в специально оставленную в торце щель врывается поток теплого воздуха исходящего с другого конца четырнадцатого каскада. Стоящий на ножках сарай задницей обращен к спуску на тринадцатый. В задней стене пара щелевидных окошек, а под ними широкие лавки. Можно наблюдать за происходящим внизу не вставая с лавки. Удобно. Тут же, в задней стене, наглухо закрытая дверь. В окно видно, что из верхней части косяка выходит трос с подвешенной к нему проволочной корзиной. Умно. Вот и средство быстрого спуска грузов – особенно тяжелых и негабаритных вроде крупных дохлых плуксов. Прицепил к тросу, прикрыл пластиком, толкнул вниз. Плукс со свистом промчится до самого низа, где его подхватят, снимут и уложат у выхода дожидаться хозяина. Катался ли кто из живых на этом атраккционе? И если да – то с каким результатом? В паре мест трос проходит там, где часто фыркают кислотные сопла…

Мы в сарай попали через вторую дверь – широкую, удобную, распложенную в боковой стене. И едва вошли, как бойцы буквально попадали по лавкам и затихли. Пришлось выдать каждому по пинку и напомнить, что для начала было бы неплохо пожрать, принять лекарства, напиться воды и только затем добрый командир разрешит гоблинам ненадолго потерять сознание. С хрипами и стонами они вняли моему нежному обращению и сумели впихнуть в себя хоть что-то. После чего прикрыли головы бейсболками с прожженными козырьками и затихли дохляками. Я остался на посту. Кто-то же должен.

Прихватив бутылку с компотом и огромный бутерброд состоящий из куска рыбы с жареным яйцом сверху – Копула плюс Вэттэ, смешение двух стилей – прошелся сначала по сараю, внимательно изучая имеющееся и вспоминая пояснения любвеобильной паучихи мечтающей вцепиться в древо власти.

Большой сварной контейнер с питьевой водой в углу. В наличии. Стоило открыть кран – и в подставленную ладонь ударила струя прохладной чистой воды.

Шкафчик над контейнером. В нем запас обычных пищевых кубиков, таблеток «шизы» и энергетиков. Есть.

В соседнем отделении десяток пакетов с самыми дешевыми влажными салфетками. Есть.

Самое главное – что-то вроде большой багажной полки рядом с контейнером. Эта полка для багажа. На ней оставляют лишние вещи пауки уходящие выше. Так и так ведь возвращаться сюда для полноценного отдыха – смысл таскать с собой? Вещи на полке трогать не смеет никто кроме хозяев. Залезет кто даже «просто глянуть» – убьют крысу и бросят отмокать под кислотный дождь. Сейчас полка пуста. Вэттэ не забыла упомянуть о том, что после исчезновения звена Трахаря на полке не появлялись рюкзаки. Но это как раз не странно – если Мимир отправлял пауков «втемную» – они бы не оставили после себя следов. О их появлении в Кислотке могут знать только причастные. Верные Мимиру слуги. Что не выдадут хозяина – во всяком случае пока Мимир у власти.

Глянув на руку, не удивился, обнаружив, что катаю между пальцами обломок серой таблетки, причем давлю с такой силой, будто подсознательно стараюсь вдавить наркоту в кровь прямо сквозь кожу.

Я сорвался?

Я сука сорвался?

Да сука – ты сорвался.

Или нет?

Разжав пальцы, уронил мемвас на грязный пол. Надавив подошвой, с хрустом растер по стали, зло вцепился зубами в рыбную вкусноту. Вот мой наркотик – рыба, яйца, мясо! Разжевав, проглотил и снова ничуть не удивился, когда ноги сами вернули меня к контейнерам с остатками жратвы, а руки сами схватили пару больших кусков мяса.

Жратва.

С тех пор как мы начали получать особые уколы системы – мысли о еде и питье не покидают моей головы никогда. Просыпаясь – а просыпаюсь я уже голодным – я сначала думаю о жратве и только затем о проблемах. Еда, еда, еда, еда – мысли о ней постоянно крутятся в моем подсознании, и я еще ни разу не забыл пополнить запасы пищевых кубиков и таблеток изотоника.

Странно ли это?

Нет. Мне это кажется абсолютно нормальным. Это орут мои инстинкты. Это вопит мое тело – что стремительно меняется от наших нещадных упражнений, постоянных ранений, инъекций и прочих сложностей жизни.

Сжевав мясо, я вышел из сарая, не забыв прикрыть дверь. С игстрелом наготове прошелся по длинному каскаду, превращенному в настоящий ботанический сад. В темный и плохо пахнущий ботанический сад.

Под ногами широченная лужа полная водорослей. На стенах наварены стальные полки, а на них кучи дерьма с растущими на нем грибами. Но будь я первопроходцем – ни за что не назвал бы эту хрень грибами. На стенах висела гроздья склизких венозных опухолей. Внутри «грибов» непрестанно происходили какие-то гнилостные процессы, за полупрозрачной оболочкой что-то пузырилось, что-то словно скреблось, стремясь выбраться наружу и впиться мокрыми от слизи когтями в перепуганную харю гоблина…

В центе трубы два аккуратных ряда стальных столов. На них резаки с короткими, но широкими лезвиями. Столы протерты и блестят, под ними пустые и чистые ящики и контейнеры с плотно пригнанными крышками. Поодаль, шагах в пяти, у самого конца четырнадцатого каскада, под большим листом пластика еще несколько контейнеров. О содержимом можно не гадать – стенки прозрачные. В контейнерах битком гниющего фарша смешанного с чем-то оранжевым, зеленым и красным. Вот она фирменная подкормочка паучихи Вэттэ, на которой грибы растут как оглашенные.

Покачав головой, я медленно покрутился, оглядывая огромную трубу превращенную в нарко-делянку. Тут сырье выращивают, срезают, мелко нарезают, грузят в герметичную тару и тащат в паучью крепость. И уже там, где-то в глубинах сердца Лихткастила, производятся маленькие серенькие таблеточки.

Кстати, о таблетках – в гостинице с едой от Вэттэ обнаружился пакетик с солидным запасом мемваса. И эти таблетки были серо-фиолетовыми. А на пакетике имелся смайлик, отпечаток губ и длинное примечание «Высшая очистка, никаких примесей, приход ярчайший, но короткий, флеши короткие, но частые».

Дернув плечом, вытащил левую кисть из набедренного кармана, где хранился пакетик. Чуть отступил, давая проплыть мимо ботинок целой грозди крохотных белесых яиц. Вскоре они запутались в водорослях и заколыхались на водной глади.

Салат, яичница и наркота из одной и той же трубы. Гениально.

В конце каскада решетка. На обычной щеколде, которую можно открыть с любой стороны. Решетка стальная, выдержит удар любого плукса – даже того гиганта, что я видел при зачистке гнездилища ксарлов. За решеткой видна узкая лестница ведущая вверх. Как же хочется поскорее отправиться выше. Но я сдержал свой порыв – бросать бойцов нельзя. Они в таком отрубе, что не заметят ни плуксов, ни вдруг нагрянувших пауков.

Вернувшись к сараю, я прислушался к ощущениям и понял, что спать не хочу.

Что делать если не спится?

Отжиматься, делать скручивания, тренировать хват, освежать в памяти приемы ножевого боя, приседать, подтягиваться… всего не перечесть. Но перечислять и не требуется – надо выполнять пункт за пунктом все, что успею за следующие два часа.

Так и поступил, не забывая оценивать текущее состояние организма.

Левая рука – работает идеально. Локоть в полном порядке. На пояснице проступили тугие валики мышц, гнусь и выпрямляюсь без проблем. Исчез хруст в коленях. Руки… руки превратились в обвитые венами мускулистые лапы. Уцепившись за торчащую из крыши железки, я без проблем подтянулся тридцать раз вместе с рюкзаком и в полной экипировке. Отжимания, приседания, прыжки в сторону – я повторял и повторял все движения по кругу до тех пор, пока пот не начал лить с меня ручьями. Отдышавшись, сделал еще пару раундов. Опять отдышался. И занялся игстрелом и ножом. Выхватывание, наведение, отступление, прицеливание из-за угла, наступление, снова отступление. На какой-то минуте меня приподняла и потащила за собой эйфория кайфующего от достойной нагрузки тела. Вместо двух часов занимался собой целых три и останавливаться пришлось усилием воли. Пошатываясь, ввалился в сарай, бесцеремонно растормошил по очереди бойцов и, заставив каждого опять принять лекарства и выпить воды, позволил им уснуть. Сам же неспешно занялся очисткой снаряжения и самого себя – благо паучьей воды и салфеток жалеть не собирался. Через час, снова чистый и сытый, разбудил Баска. Взглянул в его опоясанный багровым рубцом уже не такой мутный глаз. Спросил:

– Видишь меня?

– Да – зомби не сумел сдержать улыбки – Вижу. Отчетливо.

– С возвращением в мир зрячих, зомби.

– Спасибо, командир! Если бы не ты!

– Поблагодаришь, когда вскроешь живот той суки Евы. Или передумал кромсать красивожопую падлу?

– Убью – коротко ответил Баск.

– Настрой радует. Насколько далеко видишь?

– Да хрен его… как-то не до тестов было.

– В окошко глянь. Что видишь?

– Лестницы. Потом мостик. Навесы. Брызжет сверху какое-то едкое дерьмо – вон как пар валит.

Я удовлетворенно кивнул:

– Норма. Я спать – ты на страже. Боковая дверь на запоре. Открывать не надо. В основном смотри вниз. Но не забывай поглядывать и в другую сторону – оттуда может вдруг нагрянуть крайне злое паучье звено. Маловероятно, но…

– Я понял, командир.

– Рассоси энергетика. Меня разбуди через два часа. Не позже.

– Да я и дольше…

– Через два часа – повторил я.

– Понял.

Вытянувшись на лавке, я подложил под голову локоть, уперся ботинками в ящик и мгновенно отключился…

 

Баск не подвел. Хотя и не сомневался в его надежности – зомби последователен, целеустремлен и мотивирован. Такой не заснет на посту. И не забудет отслеживать все векторы потенциального сюрприза. Снова приняв вахту, я провел два часа в блуждании по каскаду, давая спящим рылам восстановиться по полной программе. Уколы системы творят чудеса. Несколько часов – и отбитые кишки уже снова могут булькать и пропускать через себя жрачку. Десяток часов покоя – и отбитая печень опять готова к работе.

Когда я поднял бойцов, они выглядели сонными, вялыми и голодными, но никак не умирающими. С их тел никуда не делись гигантские пятна кровоподтеков, но мы ведь не на конкурс эльфийской красоты собрались. И даже не на паучьи похороны.

– Командир… – хрипло начал Рэк, избегая смотреть мне в глаза – Знаю, что тебе про меня и остальных всякого наверняка наговорили, но там не только наша ви…

– Мы в боевой вылазке, орк – оборвал я его – Трындеть будем после. А сейчас – лекарства, немного жратвы, много воды. Потом легкая разминка – и выдвигаемся!

На черно-зеленой харе орка появилась широченная облегченная улыбка. Потирая впалое пузо, он заковылял к рюкзакам, на ходу забрасывая в пасть таблетки. Кажется, забрасывал вперемешку – лекарства вместе с шизой и энергетиками. Ну да – желудок сам разберется куда и что направить. Остальные – тоже не скрывая облегчения – направились за орком.

Еще через сорок минут мы наконец-то покинули надоевшую мне грибную ферму, выйдя за решетку и начав подниматься по очередной лестнице.

* * *

Продвижение по уже проложенному стальному пути не требовало много внимания. Под потолком покачивались под струями воды несколько электрических фонарей – врезанных в толстый багровый провод, бегущий по изогнутому потолку трубы. Паучьей хозяйственности я только порадовался – это позволяло сэкономить заряд наших фонарей.

На этот раз я двигался последним и неспешно изучал поведение бойцов. Пусть память наша стерта, но вот неосознанные поведенческие привычки стереть тяжелее, чем воспоминания. У меня нет доказательств этой теории. Имею разве что самое смутное подтверждение – благодаря собственным наркотическим флешбэкам.

Вот я – гоблин Оди – с первого своего дня в этом уродливом мире веду себя вызывающе, нагло, агрессивно, причем я всегда готов доказать, что моя агрессивность не только на словах. Я с радостью сломаю любому ублюдку конечность, спину или шею, если он встанет на моем пути.

Насколько такое поведение естественно?

Если глянуть на большинство – они совсем другие. Забитые, покорные, удивительно спокойные, не имеющие настоящей внутренней ярости, чей огонь клокочет постоянно, не загасая даже во время сна. Я чувствую эту ярость не только в себе. Она – внутренний горячий злой огонек – горит в каждом из моих трех бойцов. Пусть в каждом она горит с разной яркостью, но я ощущаю жар их душ. Звучит глуповато, но так и есть.

Мы сильно отличаемся от большинства. И я уверен, что все дело в нашем прошлом.

Если настоящему опытному солдату стерли память, и он родился гоблином на Окраине – испугается ли он драки? Или же вступит в нее с привычной невозмутимостью?

Если бы я свою прошлую жизнь провел в офисе перебирая бумажки, а вечерами цедя алкоголь в барах – родился бы я здесь жаждущим проблем и схваток злобным гоблином Оди? Вряд ли.

Даже сейчас кое-что можно сказать по поведению мерно шагающих бойцов.

Йорка и Баск больше смотрят вперед и вниз. Тут все просто – они высматривают чаще всего невысоких плуксов. Вот чего они опасаются.

Рэк же больше таращится по сторонам и не забывает вглядываться вперед, но вниз почти не смотрит. Орк на подсознательном уровне ждет проблем не от зверей, а от противников похитрее и поопасней – Рэк опасается людей. И то, как он движется – я этого не показывал – чуть боком, немного выставив левое плечо вперед, держа полусогнутые руки на уровне живота, будто держит в них что-то дальнобойное, как он переставляет ноги, говорит мне о многом. Еще нет-нет он встряхивает как бы удивленно головой, порой проводит пальцами в районе левой ключицы… иногда я делаю почти точно так же – встряхиваю головой, но вот ключицу не лапаю. Почему мы так поступаем? Сначала я не мог понять, а затем осознал, что поступаю так во время боевых вылазок, при этом меня удивляет тишина. Вот чего не хватает мне и Рэку – звучащих в ухе голосов, сообщающих оперативную обстановку, предостерегающих, оповещающих о потерях и прочем.

Я не могу угадать бывший род занятий Йорки и Баска.

Но вот Рэк…

Что-то в темной пустоте моей выжженной ментальной кислотой памяти говорит о том, что Рэк как минимум несколько лет прослужил в полиции. Причем не в самом мирном месте. И в прошлом ему не раз приходилось шагать темными коридорами с оружием наизготовку и с тревожно бубнящими голосами в ухе.

Хотя это всего лишь догадка. Не более.

Убедившись, что бойцы достаточно проснулись, чтобы суметь запомнить детали, принялся пояснять боевую задачу в деталях, не забывая про предысторию.

Вскоре мы оказались на семнадцатом каскаде и, смело шагая по колено в воде, обходя уродливую черепашью живность, ровным темпом прошли всю трубу, остановившись у массивной стальной решетки. Предпоследняя лампа в паре шагов позади. Последняя – в паре шагов впереди, закреплена у самой решетки. Ее света хватает, чтобы осветить вытекающую из-под решетки темную ленту воды, покрытые склизкой хренью мощные прутья и когтистые лапы, скребущие сталь, в безнадежной попытке дотянуться до мягкого и почему-то неиспуганного мяса.

Плуксы. Четыре серых плукса высотой в холке чуть выше колена. Солидные злобные твари, что только и ждут шанса вцепиться в ногу и вгрызться в плоть.

– Никаких игстрелов – напомнил я и Йорка неохотно убрала оружие за спину, взамен отстегивая дубину.

– Нам ведь их так и так мочить – вздохнула напарница.

– Вам – кивнул я – А командир в сторонке постоит.

– Открывать? – поинтересовался Рэк.

– Вы меня огорчаете – буркнул я.

– Чего так? – удивленно дернулся орк. Глаз сверкал таким удивлением, что сразу ясно – Рэк уже забыл о потасовке на паучьем балу.

– Рюкзаки – за меня ответил от стены зомби, медленно ведя рукой по болтающим на стене мешкам – Очень хорошо упакованы. Тут постарались как следует.

– Сырость – кивнул я, делая шажок в сторону и с хрустом вдавливая крохотного плукса в сталь.

Йорка сломала спины еще двум, Рэк, по пути к рюкзакам, размазал оранжевого кроху, что не сумел справиться с течением и опрометчиво выплыл за решетку. Две когтистые лапы мелькнули между прутьев, совсем чуть-чуть не дотянувшись до штанины орка. Твари безмолвные как ночной кошмар.

Три мешка на стене. Самодельных, больших, неудобных. Но сшитых крепко, снабженных большими наружными карманами. Закреплены на веревках. Висят на виду. Это не тайник. Это кладовка. И первое доказательство того, что паучье звено Трахаря было здесь и прошло за решетку.

Правда понял я это не сразу. Сначала мы поочередно спустили мешки и тщательно проверили их содержимое, быстро убедившись в щедрости судьбы.

В каждом мешке запасы питьевой воды, пищевых кубиков, вяленого мяса, различных таблеток. В отдельных карманах лекарства, медицинский клей, пластыри, бинты, метры широкой клейкой ленты. И уже знакомые походные аптечки – средней стоимости. Несколько пачек влажных салфеток, запасные очки, картриджи с боеприпасами. Солидная тщательная подготовка.

Тут я и понял, что это звено Трахаря – в одном из карманов наткнулся на здоровенный картридж с настоящими штырями. Пятизарядные. Покачав картридж на ладони, забросил его обратно и хмыкнул – все же размер имеет значение.

Напившись и чуть перекусив – пока жевали, к плуксам присоединилось еще двое товарищей – повесили чужие рюкзаки обратно и принялись за дело. Плуксов прибавилось – пришлось и мне участвовать в потасовке. Отметил с какой неохотой я взялся за шило и дубину – руки тянулись к игстрелу. Ну да, что может быть легче – щелк, щелк, щелк и готово.

– Давай – скомандовал я, занимая позицию в двух шагах от двери.

Изогнувшаяся гоблинша дотянулась, отперла дверь и дернула створку в сторону. Дверь отъехала на полметра и в щель тут же сунулись первые плуксы. И тут же огребли дубинами по головам. Я вмешался только раз – когда один плукс пошел на личный рекорд, взбежав по горе из трупов и прыгнув в лицо Баску. Сбив его дубиной, дважды ударил шилом и отступил. Кончено. Рыкающий орк отшвыривает от прохода трупы плуксов, Баск и Йорка вглядываются в сумрак, одновременно давя кусачую мелюзгу пытающуюся прогрызть ботинки. И снова Вэттэ не солгала – плуксов тут полно.

Решетку я прошел первым. Прошел со смешанными чувствами – радость, испуг, возбуждение, ожидание всего самого скверного что только может случиться.

Гоблинам здесь не место…

Гоблины должны жить на Окраине.

Ну максимум в Дренажтауне или нежиться в гостях у пауков.

Но уж точно не должны гоблины блуждать по смертельно опасной Кислотке за решеткой семнадцатого каскада…

Сука… вот за что я не люблю фантазию. Назвали бы как-нибудь проще. И не было бы такого холодка по ребрам от одних только названий вроде Зловонка, Клоака, Кислотка. Сумели же назвать кладбище Шартрез – и так приятно звучит, что прямо хочется там оказаться. Но желательно в качестве гостя, а не постоянного обитателя костяного гроба.

Протопав десяток шагов по беспомощным тельцам барахтающейся плуксовой мелюзги, чем избавили их от мук принятия кислотного дождя ниже, мы остановились на «отмели» у первой развилки. На очищенной от наростов грязи стены несколько стрелок и пояснений.

Лево, лево, лево – тупик. Плуксы.

Право, право, лево – тупик.

Право, лево, прямо – Сучья Молотилка. Плуксы! Много!

Право, лево, прямо, лево – Кислотная Жопа! Прыгать! Прыгать!

Право, лево, вверх – 19к. Кислотная Радуга! Капюшоны! Бегом!

– Нам сюда – ткнул я пальцем по цифре.

Спорить никто не стал – и так ясно, что если Трахарь на самом деле надеялся отыскать мифических синих медуз, то он должен был стремиться к ранее неизведанным местам. Шарить по уже не раз проверенным тупикам ему не было никакого резона. Да и не слишком хотелось познать сомнительное удовольствие от пребывания в Кислотной Жопе или Сучьей Молотилке.

И я заметил, как Рэк заткнул себе ушибленную пасть ладонью, когда его глаз скользнул по слову «Сучья». Растет над собой орк. А ведь наверняка был в секунде от того, чтобы указать Йорке наиболее подходящий ей маршрут.

Двигаясь по стрелкам, мы прошли парой труб, упираясь в стены, поднялись по курящейся паром вонючей воде и, бегом преодолев льющую сверху переливающуюся водяную преграду – Кислотная Радуга – оказались у следующего подъема. Цепляясь за тросовые перила, вскарабкались и оказались на следующем перекрестке, где столкнулись с серым плуксом-гигантом. Килограмм сто. Выглядел он так внушительно, что я даже переживать не стал – взял и всадил ему иглу в удачно подставленный бок, целясь в складки у «плеча». Дернувшаяся тварь развернулась и прыгнула – но подстреленная лапа подвела и гиганта повело. Неудачно приземлившись, рухнул и… угодил под остервенелые дубины перепуганных гоблинов. Большая тварь, большая. Мы еще не привыкли…

Вот такой трофей если стащить вниз и предъявить системе – наверняка получим бонусное снабжение и бесплатные медицинские услуги.

Перешагнув изломанную лапу, вгляделся в следующие указатели. Тут система та же самая.

Прямо, прямо, вверх – 20-ый. Осторожно!

Прямо, лево – Подыхалка! Мандарины, мозгососы. Крупняк!

Прямо, право – Яичный Тупик.

И снова маршрут известен. Я могу ошибаться – может Трахарь не рискнул идти вверх и предпочел повести звено в ту же Подыхалку. Потом притащить вождю десяток крупных зверюг, показать боевые раны и покаяться – искали мол, воевали мол, сраки рвали мол, но медуз не нашли, о великий. Но что-то пошло не так и в Подыхалке они и подохли. Может быть… но пока мы бодры и полны сил – поднимемся выше. Если поймем, что слишком отдалились от безопасной гавани – вернемся, передохнем, после чего осмотрим на уровнях пониже.

Таков был мой разумный план.

Но он не пригодился.

Мы нашли череп. И несмотря на его пустотелость, обглоданность и промытость, можно было смело утверждать, что череп достаточно свежий. Остались кое-где кусочки потемневшей плоти. Что особо интересно – череп висел вцепившись зубами в свисающий со стены трос. Челюсти стиснуты намертво. Пройдет еще несколько дней, окончательно сгнившие связки уже не смогут удержать челюсти и череп рухнет в воду. Но пока что он болтался на тросе и стучал о стену веселой гулкой погремушкой.

Еще пара шагов. И за мягким изгибом трубы мы увидели пирующих… нет… не плуксов. Черепахоподобных медлительных созданий с горбами прозрачной плоти. Они оказались не хищниками, но падальщиками. Сгрудившись вокруг некоего крупного объекта, образовав из своих тел противостоящую потоку воды баррикаду, черепахи отщипывали по кусочку, смакуя угощение.

Вот только даже с этого расстояния я отчетливо видел – черепахи жрали не паука. Там лежал труп покрупнее.

– Вот дерьмо-дерьмище! – прохрипел Рэк, разглядев черепашье пиршество – Это что за гребаная хрень, командир?

– Сейчас узнаем – тихо сказал я, внимательно оглядывая трубу.

Почему нет плуксов? Вряд ли они настолько щедры и добры, чтобы уступать черепахам вкусную податливую плоть. Но плуксы не соблазнились мясом. Почему?

Опасности не вижу. Луч света от моего фонаря медленно скользит по мокрым стенам трубы, подолгу задерживаясь на каждом подозрительном месте. Тут негде устроить засады, уровень воды по бедро. Почему мясо и черепах не смыло ниже понятно – там что-то вроде решетчатого порожка, выступающего над водой. О эту гребенку они и зацепились.

– Вперед – скомандовал я, и, отставив от себя подальше фонарь, с трудом зашагал вверх, преодолевая течение.

Обедающих уродливых черепах я не боялся. Они много раз встречались на нашем пути и никак не реагировали. Плотоядные они или нет – черепахи точно не охотники. И если только тухлятина не ударила им в голову, проблем не возникнет.

Так и оказалось. Черепахи отреагировали на наше приближение… да никак они не отреагировали. Продолжили дальше жрать, отщипывая по кусочку от царской горы мяса.

– Лопнуть и… – начала, но не закончила Йорка свою любимую присказку, решив выразиться иначе – Мать его! Бедолага она!

– Не могу не согласиться – буднично произнес я, глядя на лежащий перед нами труп.

Если это рожала обычная женщина…

Двуногий. Двурукий. Одна голова. Плечи. Брюхо. Колени и локти. Если глядеть на все по отдельности – труп как труп. Уже пожеванный чуток, плюс вода нехило поработала над одной стороной, но вполне можно полюбоваться. Но вся «нормальность» теряется, когда мозг наконец осознает – перед нами лежит великан.

Мужчина. Рост три метра с небольшим, руки непропорционально короткие, зато ноги не подкачали – чрезмерно длинные бедра, дальше вздутые шишаки коленей, какие-то куцые голени и широченные ступни. Бочкообразная грудь, огромная голова с чудовищно выпирающими надбровными дугами. Подбородок такой ширины, что этой пастью можно разом ведро грязи зачерпнуть. Голова вообще выглядит пришитой к этому пусть большому, но не слишком широкоплечему телу. Если представить, что перед нами тело обычных размеров, то сразу становится ясно, что при жизни он был вполне заурядного телосложения.

– Чудовище! – выдохнул Рэк.

– Скорее жертва какой-то болезни врожденной или приобретенной – не согласился с ним припавший на колено Баск – Что-то вроде гигантизма.

– Может ты доктором был когда-то? – бросил я навскидку.

– Нет – уверенно ответил зомби, продолжая изучать мертвое тело – Доктором я точно не был.

– Откуда знаешь? – недоверчиво спросил орк.

– Просто чувствую – пожал плечами Баск и выпрямился – Это не чудовище. Гигант. Но не чудовище.

– Гигант – согласился я, занимая его место и ладонью откидывая волосы с уцелевшего лба – И его пристрелили.

– Вот это дыра – присвистнул орк – Похоже…

– Игдальстрел – произнес я, засунув ладонь под затылок и сразу нащупав выходное отверстие – Потрясающая мощь.

– Так… – Йорка выставила перед собой руки – Еще разок. То есть это обычный гоблин, что просто заблудился здесь, заболел чем-то нехорошим, отчего превратился в огромное чудовище, а потом его пристрелили из игдальстрела. Так?

– Нет – ответил я – Или да. Здесь столько всякой хрени течет ядовитой…

– С нами может такое случиться? – вопрос был явно риторический – Йорка поспешно напяливала маску, хотя в трубе не особо воняло. Вода почти чистая.

Ничего не ответив, я лишь вздохнул и продолжил осмотр.

Трусы. Необъятные трусы. Как такие называются? Реликт безумного средневековья? Сшиты из лоскутов и полос. Оценив примерно температуру в трубе, решил, что тут градусов шестнадцать-восемнадцать. Бродить тут только в трусах – холодновато будет. На ступнях нет обуви, но на голенях видны вдавленные полосы. Обувь была. Наверняка и одежда имелась. Но ее сняли после гибели гиганта.

Другие повреждения тела – таковые имелись. Глубокие раны на левом предплечье, несколько борозд на торсе. В одной из ран нашел сломанное шило. И удар пришелся точно в печень. Еще пяток глубоких тычковых ран в бедрах. Сзади не смотрел – не было желания толкаться среди мясистых черепах и пытаться перевернуться эту громадину. И так ясно, что даже без выстрела в башку скорей всего этот хмырь загнулся бы от кровопотери и тяжести ран. Не знаю можно ли назвать пауков Трахаря придурками, но драться они вроде умеют и размеров противника не боятся.

Так…

Полное боевое звено хорошо снаряженных пауков… И сколько таких вот противников надо, чтобы с ними справиться?

Оказалось, что так глубоко задумался, что не заметил, как произнес вопрос вслух.

– Сколько надо таких здоровяков против паучьего звена? – глянул на меня Рэк – Погоди… с чего ты решил, что с пауками справились? Может они завалили этого хмыря и спокойно пошли дальше медуз искать.

– С чего? Во-первых, они так и не вернулись, хотя все сроки вышли – легко ответил я – Таким боевым рангом не рискуют. К тому же это потеря игдальстрела. Трахарь на это бы не пошел. И остальные бы не пошли. Снова становиться несчастным паукообразным гоблином-работягой? Не вариант. Даже ради улетного кайфа вождя Мимира. Нет. Раз пауки не вернулись – с ними случилось что-то очень нехорошее.

– А во-вторых?

– Череп вцепившийся в трос – указал я на продолжающую стучать погремушку – Сдохни ты и повисни твоя оторванная голова на тросе – я бы так не оставил. Все же соратник боевой.

– Спасибо! – поблагодарил орк – Если что – твою голову тоже погремухой о стену биться не оставлю. Где-нибудь утоплю в укромном уголке.

– Вот и договорились – усмехнулся я.

– Пауки на этом месте проиграли… – продолжил Рэк.

– Вряд ли – покачал я головой – Но тут скорей всего все закончилось. Я думаю, пауки убегали, Рэк. Они проиграли схватку и убегали. Причем бежали уже неполным составом – кто-то полег раньше, кто-то позже, а сюда, к финалу, быть может добежал только Трахарь.

– По дыре во лбу судишь?

– Ага. Бахнули из винтовки, прострелили кочан насквозь. Это игдальстрел. А из него мог стрелять только Трахарь.

– Выстрелил, убил, побежал дальше – продолжил за меня Рэк – Почти добежал до спуска и тут его поймали. Но он вцепился в трос всем чем мог – даже зубами. И ему попросту отрубили голову. Так что ли?

– То есть это его пустая голова стучит о стену скорбно? – хмыкнул Баск – Как назидание…

– Может его. Может кто-то из бойцов звена – кивнул я – Когда их завалили, тела уволокли. Все делали в спешке. Содрали одежду, бросили голову, потащили тела и снаряжение пауков вверх. Почему спешили? Хрен его знает. Но тут бродят плуксы и если преследователей было не слишком много – это веская причина ускориться. К тому же они могли быть ранены и торопились получить медицинскую помощь. Или голова тупого паука им просто не нужна.

– А тело нужно?

– А тело нужно. Мясо.

– Жрут?

– Не вижу другой причины переть на горбу килограмм под сто паучьего мяса.

– А паучьи мозги не мясо что ли? Деликатес!

– А хрен знает их вкусовые пристрастия. Может выковыривать не любят. Или тупо забыли про голову.

– И тушу братана бросили. Но тут килограмм двести – не утащить.

– Гадать мы можем до бесконечности. Тут может все не так было. Продолжаем двигаться. Но теперь впереди шагаю я. Вы шагах в пяти позади. И без споров.

Дождавшись кивков, бросил последний взгляд на медленно исчезающий труп и зашагал дальше по трубе, двигаясь у стены. Ровный темп сломался. Теперь мы передвигались ломанными рывками, то и дело останавливаясь, вглядываясь, вслушиваясь. Долбаные местные обобрали труп сородича, оставив только грязные трусы. В результате я не смог определить уровень их технической развитости. Судя по трусам – предельно низкий. Но может мужик при жизни любил домашний простор для родного хрохотули? Кожу изрядно обожрали, не увидеть следы носимой экипировки. Хотя голени многое мне рассказали – он носил какую-то странную обувь удерживаемую на ноге лентами.

Что мне это дает?

Шанс на то, что те, кто столкнулся с боевыми пауками, не настолько технически развиты, чтобы опасаться выстрела в грудь с расстояния в несколько сотен метров.

Опять же свет… великан ты или нет – тебе нужен свет. Хотя бы тусклый, но нужен для комфортного существования. Мы физиологически не приспособлены для жизни в полной тьме. О этот нужный, такой желанный и такой предательский свет… Чем пользуются здешние? Фонариками? Факелами? Устройствами ночного видения? Навострились пользоваться и общаться жопной эхолокацией?

Мне нужно больше информации. И как можно скорее.

Вскоре обнаружилась следующая зацепка – и тоже на стене.

Оторванная паучья лапа. Стальная. Короткая. С карабином и когтем на одном конце, с оборванной цепью на другой. Судя по высоте зацепки – паук поднялся повыше, уцепившись когтем за едва заметный выступ. Там повис, оттуда его и содрали, попутно оторвав бедолажке лапку. Зачем паук туда лез – неизвестно. Труба не настолько высока, чтобы позиция стоила того. Либо ополоумел от страха, либо старался заняться стрелковую позицию, чтобы достать кого-то определенного и идущего не в первых рядах.

Снова всего лишь догадки. Но идем правильно, и судя по отметкам, мы движемся к следующему каскаду.

– Интересно – задумчиво сказал я, опускаясь на колено у крутого изгиба трубы и наводя игстрел на каскад, что начинался метрах в пяти и выглядел пульсирующим багровым светом игровым аттракционом для самоубийц.

Труба на участке в семь-восемь метров становилась дырчатой. С той стороны полыхали резкие багровые вспышки, оставляющие засветки в глазах. Оттуда же – из дыр – лилась и лилась подсвеченная красным вода, отчего казалась, что мы находимся внутри вены. В этом месте труба круто шла вверх, чтобы подняться, придется карабкаться на карачках, цепляясь руками за светящиеся дыры.

Но мое «интересно» относилось не к трубе. Нет. Я был удивлен другим – на роскошно подсвеченном решетчатом ложе лежал нагой уродливый гигант и, получая массаж от багровых струй воды, скривив лицо в гримасе подступающего оргазма, вовсю мастурбировал, от избытка получаемых ощущений скребя пятками и ерзая тазом.

Решение я принял быстро. Пара коротких жестов и я рванулся вперед быстро, но не бегом, стараясь не плескать. Рокочущий массажный желоб «мечта дрочуна» помог слепящими вспышками и шумом, так что добрался я быстро и не замеченным. Вскарабкавшись, рывком бросил себя в сторону и приземлился точно в цель – подошвами ботинок на трясущий пах великана, отчего его ритмичное недавнее «о-о-о», перешло в сдавленное «О-О-О-О», пятки вздернулись, и мы весело скатились к подножию. Короткое движение подскочившего Рэка и в горло великана уперлось лезвие топора, скребанув по коже и вспоров ее.

– Ты кончил? – спросил я, вжимая ствол «свинки» в левый зажмуренный глаз гиганта.

Правый, перепуганный, ничего не понимающий, часто моргающий, таращился мне в лицо.

– Да-а… – выдавил трясущийся от пережитого шока парень.

Что ж. Можно понять. Лежишь тут в ванне, никому не мешаешь, занимаешься сбросом стресса после долгого тяжелого дня и тут вдруг бах! И тебе на яйца приземляется небритый мужик с игстрелом. А ты ведь совсем не его представлял в своих влажных мечтах, а ту сисястую сучку…

– Я уже порвал твои эротические фантазии? – обрадованно усилил я нажим игстрела – Теперь на мой образ начнешь насосом подкачивать?

– А? А?

– Может ты отпустишь друга? – сменил я тон на участливый, переступая на грудь парня – А то почти задушил бедолагу.

– Я не… я не… Ой! Чужие! Сучье вымя!

– Мы чужие – кивнул я, изучая пленника и с каждой секундой радуясь все сильнее.

На нем самодельная одежда. Жилет, спущенные до колен штаны, уже знакомые на вид трусы. Ноги босы, но вон Йорка уже стаскивает с желоба небольшой рюкзак и болтающиеся на лямке какие-то бутсы с лентами. Там же висит длинная дубина – метра полтора в длину. Несколько арматурных прутьев связанных вместе проволокой. Увесистое страшное оружие. Орудовать таким сможет далеко не каждый, но в лапе великана дубина покажется обычной палкой.

Как бы то ни было – никаких игстрелов и технических интересностей я не вижу.

– Ты кто? – ласков спросил я – М? Кто ты такой веселый дрочунишка из подземной джакузи? Должен же я передать твоей подружке чем ее парень в ванной занимается, да?

– Я… я Мук.

– Мук?

– Мук – осторожно кивнул великан, ударившись подбородком о прижатый к шее топор – Ой… не надо…

– А ты кто вообще? Гоблин?

– Дэв.

– Кто?

– Мы дэвы – проблеял великан – Великие и ужасные дэвы…

– Дэвы – повторил я, недоуменно глянув на Баска, что только развел руками – Как интересно. И чем знамениты дэвы? Ну кроме продвинутых техник самоублажения.

– Мы просто живем…

– Вы убили паучье звено, Мук? – буднично спросил я, снимая с пояса нож.

– Штаны… одеть штаны… – попросил великан, но я не собирался даровать ему моральное успокоение. Пусть и дальше его отросток горестно показывает себя. Дополнительное психологическое давление редко бывает лишним.

– Вы убили паучье звено, Мук? – присев на корточки на его груди, спросил я, заводя руку с ножом за спину и неглубоко втыкая его в… да куда пришлось туда и воткнул. Тут большие просторы телес.

– А-А-А-А-А!

Кожа толстая. Отточенное лезвие ножа прорезало легко, но сопротивление я ощутил.

– Вы убили паучье звено – я уже не спрашивал, а утверждал, одновременно давя ладонью на воткнутый нож.

– А-А-А-А!

– Настоящая сладкая феерия садо-мазо, да? – тепло улыбнулся я в огромное лицо – Сладкий комочек уже подкатил к сердцу? Ты чувствуешь себя униженным, но счастливым?

– А-А-А-А!

– Мук, может поглубже? Ты не стесняйся.

– Мы убили! Мы! Вытащи! Больно! Больно!

– Ну что ты сразу – вытащи – поцокал я языком – Тут главное привыкнуть. И тебе начнет нравиться. Давай так – придумаем наше и только наше с тобой личное кодовое слово. Ты мне его как шепнешь на ухо – и сразу прекращаю, что бы там удивительного я не делал с твоим роскошным телом. Хорошо?

– Что?!

– Ухо – скомандовал я и Рэк взмахнул топором. Треть уха уплыла по багровой воде.

– А-А-А-А-А-А-А!

– Какое твое кодовое слово?

– Зачем так?! Зачем?! Я расскажу! Не надо! А-А-А-А!

Ворочая ножом во все расширяющейся ране, я провел пару не самых плохих секунд своей жизни. Потом позволил парню и нашим барабанным перепонкам немного отдохнуть.

– Твое кодовое слово избавляющей от боли и увечий – быстрые и четкие ответы на мои вопросы. Усек, дэв Мук?

– Да! Да! Усек!

– Вы убили пауков.

– Точно. Десятерых. Да. Да.

– Тела их где? И снаряжение?

– Все утащили к себе!

– Зачем тела? Жрете?

– Редко… честно редко. Только в день Резни! И только если найдем. В этот раз вот нашли… сука…

– Что за день такой?

– Праздник. Наш святой праздник.

– День Резни? Святой праздник?

– Все так. Все так. Слушай… мы нормальные! Мы хорошие! Мы не жрем себе подобных! Мы не людоеды!

– Но пауков же счавкали?

– А что поделать?! Они попались нам в день Резни! Выбора нет! Страха нет! Разговора нет! Только бой! Только раж! Только кровь! Потому что это гребаный священный сучий праздник! – мне в лицо полетели брызги слюны – Да мы вообще никогда не спускались так низко! Что тут делать?! Нас привел сюда Раж! Просто не повезло всем нам – сраный день Резни! Резни! Резни! Мы мирные дэвы. Мы… мы не хотели их убивать. И не хотели умирать сами. И жрать не хотели… но пришлось! Вернее – в тот день хотели! И жрали! Но потом… су-у-у-ука…

Дернувшись всем телом, великан закрыл лицо широкопалыми ладонями и заплакал. При этом не побоялся откинуть ствол «свинки», что продолжал упираться ему в глаз. Хмыкнув, я чуть помедли и сошел с содрогающейся от плача груди, встав рядом с удивленным орком и Баском.

Презрительно оттопырив нижнюю губу, Рэк сделал вывод:

– Баба.

– Он, по сути, еще ребенок – тихо произнес зомби, странно изогнув шею и глядя на рыдающего великана подобно тому, как птица падальщик смотрит на почему-то ожившую дохлятину – Ему стыдно за содеянное.

– Стыдно?! – буркнула Йорка, на миг прекращая наблюдения за верхней частью багровой «джакузи» – А надрачивать посреди улицы ему не стыдно?! Охренеть! Лопнуть и сдохнуть! Гоблины! Вы совсем обалдели?!

– Дэвы – со смешком поправил ее я – Эй, Мук. Трусы натяни. А то девушка смущается. Ну или восхищается…

– Эй – дернулся Баск.

– Чем восхищаться-то? – фыркнула девушка – Натягивай трусы, плакса! Оди! Вот какого хрена, а?! Почему с тобой всегда так?!

– Я-то тут причем? – искренне поразился я.

– Притом! Мы шли искать в жуткой тьме Кислотки страшных тварей порешивших боевое паучье звено. А что нашли? Онанирующего подростка?!

– О – по-прежнему закрывая лицо, стонал Мук – О дерьмо… мне конец… мне сука конец…

– Ну он постарше – заметил я и, решив, что ситуация достаточно сильно разрядилась, велел – Дэв Мук. Поднимись. Сядь вон к той стене.

– О… – мотал головой дэв.

Шагнув, с силой пнул его по бедру.

– Встань!

Гигант неуклюже подскочил. И разом превратился из лежащего плакса в трехметровую гору мяса нависшую надо мной утесом. Трусы он натянуть не успел, и мы с Рэком невольно отшатнулись. Чем-то напоминая покорное травоядное, великан дотопал до указанного места, наконец-то подтянул трусы и штаны, после чего уселся, скрестил ноги, уронил на бедра кисти рук и замер, вопросительно глядя на нас.

– Давай-ка побольше подробностей – ласково улыбнулся я, протягивая ему бутылку с компотом – Хлебни сладенького, продышись. И начинай говорить.

– Спасибо… спасибо… – бутылка утонула в его ладони почти целиком и жалобно затрещала, пока он выдавливал ее себе в рот.

В буквальном смысле выдавливал. При этом не касаясь губами горлышка. А когда выдавил все до капли, вернул сплющенную бутылку мне, а сам торопливо прополоскал руку в воде и вытер о грудь. Рэк дернулся было, но я остановил его коротким жестом. Нас никто не хочет оскорбить. Тут что-то другое. Связанное не с нами. Его движения машинальны, он делал так уже очень много раз. Глянув на бутылку, спросил по наитию:

– Что не так с бутылкой?

– Пластик – лицо великана сморщилось в гримасе отвращения – Грязь!

Потрясающе. Пластик – грязь. И кто это заявляет? Мужик чьи яйца в данный момент полощутся в сточных водах.

Видя наше недоумение, Мук с готовностью попытался прояснить:

– Невидимая грязь, что убивает! Убивает постепенно – проходит сквозь кожу, проходит через желудок и собирается здесь и здесь – он постучал себя по лбу и по груди – А потом ты умираешь! Так всегда… так всегда… Что поделать? Но надо беречься. Бойтесь пластика! Он пикограммами оседает в мозгах, а затем сводит с ума! Я выпил потому что вкусно и хотел пить – но этим приблизил день своей смерти или безумия.

Та-а-ак…

Видя фанатичную и какую-то детскую искренность в его глазах, я понял, что тут нужен немного иной подход. Отойдя в сторону, демонстративно убрав оружие, я присел на корточки и мягко попросил:

– Расскажи нам о своем народе, дэв Мук.

– Я не укажу вам мой дом – эти слова были произнесены с решимостью обреченного – Пытайте, убивайте. Я не расскажу. Я дэв. Я часть семьи. Я не предам.

– Да не расскажем мы им о том чем ты здесь занимался – махнул я успокаивающе рукой – Меньше стресса, Мук. Меньше стресса.

– Я не поэтому! – дэв дернулся как ужаленный – К-хм… вы пришли мстить, верно? Пришил убивать.

– Не – покачал я головой – Скажу, как есть – мне плевать на тех, кого вы здесь убили. Они мне никто. Те, за кого я могу убить – все здесь. В этой трубе. Исключая тебя.

– Я не могу тебе верить – и снова эта обреченность.

И снова этот чистый язык. Чистый в смысле – без ругательств. Пообщайся с любым гоблином – да даже с нами – и через слово услышишь «дерьмо», «сука», «придурок», «сдохни», «хреносос». Это как часть разговорного этикета. Но дэв Мук говорит чисто. Он выругался недавно. Но в такой ситуации кто удержится от мата? Даже самый благочестивый из нас осерчает душой, если прервать его воображаемое соитие с лучшей самкой… Опять же шок.

– Когда я захочу отыскать твой дом – а я захочу – то справлюсь и без твоей помощи. Мне всего-то надо побродить чуть подольше по этим трубам и однажды я наткнусь на очередного дэва предающегося фантазиям в укромном уголке. И однажды мне попадется тот, кто укажет путь в нужное место. Если я сам на него случайно не наткнусь.

– Но не сегодня.

– Не сегодня – согласился я – Но давай не будем торопиться, дэв. Ты же можешь просто рассказать о своем народе? Вы вроде неплохие ребята, верно? И попадаться вам на пути не стоит только в день Резни, правильно?

– Так и есть! Мы никого не трогаем! Мы просто живем здесь! Просто живем! Раньше никогда сюда не приходили – но чуть больше года назад одна дверь почему-то открылась. Та дверь, что с экраном. Что никогда раньше не открывалась! И это случилось в день Резни… я был там…

– Был там?

– Да – великан вздрогнул, поежился – Все черно перед глазами! Я бегу. Все бегут. Мы кричим. Мы ищем. Мы ищем, но обычно никогда не находим. А потом успокаиваемся и все снова становится нормальным. Так было всегда! Но не в этот раз…

– Вам встретились чужаки.

– Да! Они были за той дверью с экраном. Дверь открылась – и там мелкашня вроде вас! Смотрит на нас. А мы бежим. Они начали стрелять! Вот – гигант ткнул пальцем себе в правый бицепс, где на светлой коже выделялись три красные точки – Они первыми выстрелили! Но… даже если бы и не стреляли… это день Резни.

– Вы ответили?

– Мы смели их. В день Резни мы становимся сильнее и быстрее. Злее. Мы ничего не боимся.

– И так весь день?

– Нет! Что ты! Только тридцать минут!

– Полчаса? – хмыкнул я – Всего полчаса? Вот это сучья невезуха у Трахаря случилась…

– Всего полчаса! Если никого не убивали, не проливали кровь – всего полчаса. Мы просто бежим. Никого не трогаем. Перепрыгиваем крыс и жавлов, колотим по стенам. А потом останавливаемся и возвращаемся домой. И все! Но тут эта дверь… я помню, как сломал одному шею. Сдавил и там что-то затрещало. А изо рта у него потекло… – гиганта затрясло – Фу! Фу! Фу! Он так на меня смотрел… так смотрел… а я разбил ему голову о стену, а затем раздавил глаза и… и… я откусил у него кусок из шеи. Вот… потом меня неделю рвало. Хотя в тот день мы ели…

– Отвлекись – прервал я его нагнетание – Ты сказал перепрыгиваете крыс и жавлов? Как они выглядят?

– Обычно – удивился дэв и зашевелил пальцами – Чешуя разных цветов у крыс. А у жавлов кожи нет, они как пузыри. Еще они яйца в воду откладывают.

Дэв Мук описывал плунарных ксарлов и беспанцирных черепах. И если черепах – жавлов – мы тоже могли спокойно оставлять в тылу, то вот плуксов…

– И крысы вас не трогает? Не нападают?

– Крысы на нас? – поразился дэв – Конечно нет. Зачем им это?

– Действительно – улыбнулся я – Зачем им это? Вы их едите?

– Иногда. И жавлов тоже. Можно многое приготовить. Но все равно вкуснее мясных грибов не сыскать. Настоящее мясо едим только после Ража в день Резни. Традиция и все такое.

– Но в тот день кушать пришлось другое? – вернулся я к главной теме.

– Да… в тот день мы убивали по-настоящему.

– И во время Ража всех подряд вы не крошите? Крыс и жавлов не трогаете?

– Конечно нет! Не знаю почему, но мы нападаем только на чужаков вроде вас. Хотя слышал это только от старших. Но и те не встречали чужаков – мы лишь слышали, что так было раньше. Но у нас никогда не было чужаков! Мы никогда не убивали!

– Убили и убили – пожал я плечами – Всякое случается. Давай о том моменте. Дверь открылась. А у вас Раж. Вы налетели, сбили с ног первых. Убили. Остальные что? Побежали?

– Да. Сначала стреляли. Убили Молка, Миклу, Лошу. А потом побежали. Те, кто остался. А мы за ними. Бежали долго. По трубам и лестницам. Кое-где трубы узкие, там мы не могли бежать, только ползти.

– И пауки смогли оторваться – понял я – Но потом трубы расширились, и вы догнали выживших.

– Да. Под конец, когда меня уже ранили в руку и голову, мы догнали последних двух. И убили. Мы бы может и не догнали, но один вдруг прямо на бегу замер, что-то пробормотал про «гребаный мемва» и упал как мертвый. Так и добили его.

– Он поймал флешбэк – медленно произнес я, чувствуя, как взоры бойцов скрещиваются на моей спине – И его вырубило в самый неподходящий момент.

– Что? Что поймал тот несчастный?

– Неважно. А последний паук?

– Первый что упал – у него в руке было копье. И он проткнул им ногу другого. Хотя тот почти добежал до лестницы, а мы уже выдыхались…

– Сучья невезуха Трахаря – повторил я, качая головой – Это был не его день. Вы убили и его?

– Сначала он убил Лома. Прострелил ему голову насквозь и Лом упал. А потом мы схватили его и потащили, заодно ударяя дубинами. Он умер быстро. Но зубами держался за стальную веревку. И Милн отрубил ему голову. Мы побежали с рыком обратно. И тут Раж кончился… тогда мы вернулись, сняли одежду Лома, простились с ним. И ушли.

Мне кажется или у них все имена начинаются либо на «М» либо на «Л»?

– Почему не забрали тело?

– Не было сил – признался дэв – Раж забирает каждую каплю сил. Мы еле шли. Но тащили убитых – это священная плоть, предназначенная для еды. Бросать нельзя.

– Угу… а потом почему не вернулись?

– Срок истек.

– Срок истек?

– Срок истек.

– Повторение меня утомляет – признался я – Какой срок?

– Шесть часов после смерти – и никто кроме старейшин не может прикасаться к мертвому телу. Таков закон. Табу! Лома могут отнести только старейшины. Но они очень стары и слабы. Не могут этого сделать.

– И тело так и остается гнить в трубе – кивнул я – Ясно.

– Не гнить – поправил меня Мук – Дэвы не гниют. Мертвых дэвов тихо-тихо едят жавлы, мертвых дэвов тихо-тихо ест вода. Но не в трубе, конечно! Мы отправляемся в Нга Рука! И там исчезаем навсегда, обретая вечный покой.

– Та-а-ак…

– Но Лом будет спать в трубе. Еще долго. Очень долго.

– Убитые и пожранные пауки. Ведь все не сожрали?

– Только прикусили! Фу! Фу! Фу! Всех рвало! Если бы не священные обычаи!

– Дерьмо – выразился Баск.

Он же опустил рюкзак дэва рядом с хозяином, знаком дав понять, что не найдено ничего опасного или интересного.

– Остальные мы с почестями отправили в Нга Рука! Мы не звери! Мы скорбели и скорбим! Это… несчастью для обеих сторон конфликта!

– Красиво сказано – признал я – Повторю – мне плевать на пауков. Тела в Нга Рука. А их вещи? Одежда, рюкзаки, снаряжение, оружие. Вы ведь забрали все это?

– Конечно! Мы любим прибираться!

– И куда дели?

– Нам этого не надо. Грех. И много грязи.

– И куда дели?

– Туда же, куда отправляется все ставшее ненужным в этом мире.

– И куда? Дерьмо, кажется, я знаю ответ, но как хочется ошибиться.

– В Нга Рука. На вечный покой.

– С-сука! – рявкнул Рэк.

– Большая пушка. Та из которой убили Лома… – я все еще не терял надежды.

– В Нга Рука!

– Нга Рука – повторил я – Что это такое?

– Вечный покой.

– Выглядит как?

– Яма – пожал плечами великан – Бездонная яма. Прародина жавлов. Прибежище тысячи водопадов. Гудящая музыка смерти. Нга Рука.

Я задумчиво глядел на робко улыбающегося дэва.

Эти придурки во время сезонного обострения убили боевое паучье звено. Трупы и вещи отнесли домой. Там, брезгливо проведя священный праздник, что обрел удивительную реалистичность в тот день, отожрали от пауков по кусочку, после чего с почестями отправили трупы в бездонную яму Нга Рука. А следом – наверное уже без почестей – туда же улетели и все вещи. Включая гребаный игстрел Трахаря Семилапого.

– Ты опечален? – спросил великан – Я помогу помочь. Что ты слышал о джапа? И о священных словах ом намах Шивая? Хочешь услышать больше?

– Я хочу услышать координаты Нга Рука или Руки… – произнес я с тяжелым вздохом – И хочу услышать их прямо сейчас.

– Но она рядом с нашим домом! Я не могу!

– Послушай меня Мук. Ты кажешься умным парнем. И хорошим дэвом. А я знаешь кто?

– Кто?

– Я злой гоблин. Убивая, я кайфую так, как ты не кайфовал в той ванне с подсветкой, когда крепко сжимал в пальцах свой цветок лотоса. А еще я жутко нетерпеливый, нихрена не знаю про джапа, не знаю про Шиваю. И чем дольше я не получаю желаемого – тем злее становлюсь. Если ты покажешь мне Нга Рука – я просто спущусь туда, заберу нужные мне вещи, после чего поднимусь и уйду, не причинив вред ни одному дэву. Я здесь не по ваши души. Но если мне придется самому блуждать по этому хаосу, самому искать чертову яму – я разозлюсь так, что, наткнувшись на ваш дом, вырежу всех дэвов поголовно. Я устрою свой Раж и свой день Резни. Мы с бойцами еще посоревнуемся, кто успеет отрубить больше огромных голов.

– Ты говоришь страшные слова…

– Я говорю правду. Я тот, кого лучше не злить без веской причины. И у тебя такой причины нет. Отведи нас к Нга Рука.

– Туда никто и никогда не спускался!

– Отведи нас – повторил я.

– А если ты не найдешь желаемого?

– Тогда мы просто уйдем. И никого не тронем.

– На самом деле Нга Рука не бездонная – неожиданно признался дэв – Просто очень глубокая. Мне это по секрету сказала Лунна.

– Первая хорошая новость на сегодня.

– А еще Лунна должна была прийти сегодня к красивому багровому свету и воде. Но не пришла. А я так ждал, так ждал, что…

– Решил помочь себе сам – кивнул я – Одобряю твой поступок. Сам бы сделал так же.

– Но лучше ведь не рассказывать другим дэвам о…

– Твои тайны останутся нераскрыты, дэв Мук – пообещал я – Отведи нас к себе домой. И дай мудрым старейшинам самим решить этот вопрос.

– Хорошо! Вы обещали! Но… очень прошу – никому ни слова…

– Конечно. Ни единого слова… – облегченно выдохнул я, вставая – Пойдем. Для начала покажи мне тут дверь с экраном, что раньше никогда не открывалась…

 

Дверь с экраном.

Через час выяснилось, что эта стальная мощная дверь, что сейчас сдвинута в сторону, открывая широкий проход, снабжена двумя экранами – по одному с каждой стороны. Под экраном знакомый сенсор. И едва я прижал к нему палец, на экране появились знакомые и незнакомые одновременно строчки:

Подключение к глобальной контрольной сети: отсутствует.

 

Принятие решения: локальный ресурс.

 

Решение: положительное + условия.

 

Условия: минимальный уровень играющего «Новик1».

 

Игровой вызов завершен.

 

Итог: победа.

 

Награда: открытие створки 3227АД.

 

Подключение к глобальной контрольной сети: отсутствует.

 

Принятие решения: локальный ресурс.

 

Решение: положительное + условия.

 

Условия: минимальный уровень играющего «Новик1».

 

– Вот это удивительно – признался я, отходя в сторону и давая остальным прижать палец к сенсору.

– Зачем вы прижимаете пальцы к греховной, но святой вещи? – удивился наш огромный провожатый с перевязанной ногой – И как вы оживляете экран?

– А ты прижимал?

– Разок – признался великан смущенно – Всего разок.

– Ну да. Лунна же не пришла – и ты решил сам. И что? Что увидел?

– Ничего – с еще большим удивлением ответил великан – Экран не ожил.

– А ты часто видишь зеленые строчки перед глазами?

– Что?

– Ты получаешь задания каждый день от системы?

– Что?

– От Матери?

– Мать существует!

– Ага. Она дает задания дэвам?

– Дала лишь однажды! Жить здесь, убирать здесь, прочищать заторы здесь! И дэвы стараются! Дэвы сильны! Дэвы чистят трубы каждый день! Хотя тут столько страшных убивающих вещей… каждый день пластиковые бутылки… каждый день кусочки оседают в мозгу…

– Веди нас дальше, дэв Мук. Веди нас дальше…

С каждым шагом я узнавал что-то новое. Информации все еще нехватка, но пока Мук шагает – пусть шагает. Нельзя дать ему передумать и обречь нас на долгие скитания по здешним темным закоулкам.

* * *

– Так вы столкнулись с дэвом Муком случайно, странники? – переспросил седой старик, медленно проводя ладонью по трем длиннющим седым волосинам торчащим из заострившегося от возраста подбородка – Что же отрок делал там так далеко внизу?

– Мы встретили его у одной из нижних труб. Где он, пребывая в мрачных раздумьях о судьбе народе дэвов, угрюмо точил свой меч – ответил я, после крохотной паузы.

– Обоюдоострый меч – внезапно добавила Йорка.

Рэк согнулся и затрясся в приступе кашля, Баск заботливо хлопал его по спине, заодно пряча от чужих взглядов искаженное лицо.

– Не особо разглядывал его меч – хмыкнул я – Подрастающее поколение воспитано правильно. Вы можете гордиться им.

– Благодарю тебя, странник – прикрыл глаза великанский старец – Благодарю. Мы стараемся. Но у Мука нет меча…

– Дубину – поправился я.

– Ага – поддержал меня Рэк – Он угрюмо полировал свою дубину.

На этот раз закашлялся Баск, согнувшись в три погибели.

– Вы проделали долгий путь, странники – улыбнулся старец – Прошу вас к столу. Отведайте нашего скромного, но сытного угощения.

– Глянем на еду – улыбнулся я в ответ.

Не успели сделать несколько шагов, как мне в ухо яростно зашипела неугомонная гоблинша:

– Куда мы попали?! И как себя вести? Я не умею быть вежливой!

– И не надо – ответил я – Ведите себя обычно. Мы все равно не сможем так же, как они.

– Но впечатляет – признал Баск, оживленно крутя головой и по привычке щупая все вокруг, вместе с одновременным подсчетов шагов – Впечатляет…

– И пугает – добавила Йорка, медленно шагая за зомби – Мы… мы такие мелкие…

– Да – согласился и я – Вот что значит чувствовать себя мелюзгой пузатой.

– Да нормально! – прорычал Рэк, глядя на опасно нависшие над ним ягодицы особо крупного дэва могущего похвастаться ростом больше четырех метров – Черт…

Это не может быть наследственным. Я уже успел выяснить по дороге, что у дэвов, как и всех прочих уже известных нам жителей стального мира, не рождаются дети. Забеременеть невозможно. Должна быть другая причина, почему дэвы появляются на свет такого размера. Вариантов немного.

Отобрали всех существующих на свете гигантов и отправили сюда.

Либо создали гигантов из обычных людей тем или иным способом.

Но я не собирался ломать голову над этой загадкой. Во всяком случае не сейчас – у меня были занятия поважнее. Хотя и потратил пару минут на осмотр прибежища дэвов.

Деревня.

Ухоженная чистенькая деревня овальной застройки – вокруг круглой центральной площади. Туда нас и вели, как вскоре оказалось. Прямо к скромной белой стеле стоящей посреди площади. Никаких табличек, никаких символов. Просто белая стела поднимающаяся метров на пятнадцать к потолку – хотя чтобы дотянуться до него, колонне потребовалось бы подрасти еще настолько же.

Если назвать все вокруг одним словом – клякса.

Жилая клякса.

Но без столов и стульев.

Их роль выполняли мощные стальные блоки приваренные к полу на площади. А жилые постройки представляли собой могучие грузовые контейнеры, что потеряли за давностью лет краску и маркировку. Стальные ящики с распашными дверями в торце. Дэвы не могли выпрямиться в таких домах во весь рост, зато вполне могли спать внутри. Аналог спальных капсул. Вполне защитят от, похоже что, главного здешнего врага – льющих с потолка струй воды. Причем воды чистой. Ну или невредной для дэвов – я видел как стоящий на улице гигант задрал башку и, поймав ртом крохотный водопадик, с жадностью поглощает его.

Пока мы шли, шагающий рядом со стариком Мук говорил не умолкая. Это и было причиной по которой я согласился прогуляться до «трапезы». Но оставаться на обед не собирался. Едва мы дошли до уже накрываемых столов, я дождался приглашающего жеста, подступил к гигантскому столу и оторвал кусочек какой-то желтой водоросли. Закинув в рот, прожевал – кисло – одобрительно кивнул и отступил от угощений:

– Мы должны торопиться. Где яма?

– Нга Рука…

– Она самая.

– Ты просишь разрешения…

– Я не прошу – поправил я дедушку – Вот ни разу не прошу. И с огромным трудом сохраняю вежливость, хотя мне куда проще приставить игстрел к чьему-нибудь виску и попросить по шустрому указать направление до ямы. Не хочу обидеть, но мы сюда не рвались. И пришли сюда за своим.

– Мы лишь хотим немного загладить свою вину… мы дэвы совершили непоправимое деяние, убив ваших…

– Мне плевать на убитых. Мы пришли сюда за винтовкой. Большой стреляющей штукой. И чем быстрее мы ее найдем – тем больше у нас останется времени посидеть и рассказать друг другу о наших мирах. Что скажете?

– Туда – указал старик рукой и я тут же зашагал в указанную сторону, уже не обращая внимания на показавшихся у площади прочих седоголовых великанов.

Мне жутко интересно. Я очень хочу осмотреть здесь все, задать сотню вопросов и получить тысячу ответов. Но я не могу задерживаться – потому что не знаю сколько времени займет поиск игдальстрела Трахаря.

Может на поиск уйдет минута – заглянул в яму и тут же увидел болтающуюся на ремне винтовку.

А может не все будет так просто…

* * *

Нга Рука оказалась в километре от кляксы дэвов.

И представляла собой даже не шахту, а прямоугольной формы вертикальную шахту. Мне вообще упорно кажется, что в прошлом это шахта гигантского лифта. Убрали кабину, срезали тросы. А яма осталась. Габариты впечатляют – шесть на десять примерно.

Запах…

Запаха никакого. Но шахта сосет воздух, так что судить пока рано.

Пока шли сюда, двое улыбчивых провожатых гиганта подтвердили информацию Мука – тела дэвов практически не подвержены гниению. Их тела не разлагаются. И их тела не принимаются системой после смерти – хотя на всю деревню имеется один исправный медблок, куда каждый дэв может обратиться в любой момент. Но если положить туда труп – система оставит двери раскрытой. И на этом все. Поэтому давным-давно и был найден выход – Нга Рука. Бросил – и забыл. Сюда и улетел игдальстрел.

Ирония? Злая шутка?

Для кого-то символ высшей власти. Скипетр. А для кого-то ненужная в хозяйстве вещь место которой на помойке.

Заглянув в шахту, я убедился – темно. Вот когда пришло время порадоваться нашей экономности в использовании фонарей. Стащив с плеч рюкзак, принялся отцепляться бухту веревки, не забыв дать чуть жутковато звучащую команду:

– Готовимся к спуску в Нга Руку, бойцы.

Подумав, добавил:

– Рэк проверь внутренние стены на предмет зацепов. Если есть шанс подняться-спуститься без веревок – идем все вместе. Если нет – двое останутся тут.

– Ну да – рыкнул орк – Вдруг резанут по веревочкам…

– Мы бы никогда! – опешил один из гигантов, глядя на нас с изумлением – Вы что!

– Зацепы есть – глухо оповестил орк – Метров на десять вниз – точно. А дальше изгиб начинается. А еще там дохлый дэв висит башкой вниз. А на нем черепаха жирует.

– Тогда идем все вместе – подытожил я.

Отправить