Глава пятая

Когда мы добрались до конца пути, я с облегчением отпустил веревку. Вытер ладонь о футболку. Мне чудилось, что пропитанная туманными испарениями веревка обжигает кожу. Одежда потяжелела, я покрыт липкой испариной, глаза явственно пощипывает, кожа… проведя по предплечью пальцами ощутил мыльную скользкость.

Стылая Клоака странное и нездоровое место.

Гиблое место. По пути сюда мы не раз натыкались на кости. Если считать по черепам – нам встретилось девять мертвецов.

А еще она похожа на мертвый лес, окутанный туманом, но сохранивший часть волшебства. Вокруг высятся мрачные конструкции, выдерживающие на себе вес Гиблого Моста. Кое-где ровно светят или неравно мигают лампы, выглядящие размытыми оранжевыми пятнами. Глядя на них, вспомнил рассказ старого орка.

Поднебесные оранжереи, синие дожди, изящные каблучки…

Прижавшись к одной из мостовых опор, убедился, что гоблин с зомби поступили так же. Мы слились с конструкциями и невооруженным взглядом нас не увидеть. Предупрежденный мной Баск принялся вслушиваться, на полную катушку используя обострившийся слух слепца. Я терпеливо ждал. Торопиться нельзя. Мы на чужой территории. И даже знай я куда идти – не пошел бы. Стылая Клоака – идеальное место для размещения простейших ловушек, что обретут здесь убийственную эффективность. Их даже маскировать не требуется – едкий туман скроет все сам. А взвившийся до потолка истошный вопль напоровшегося на заточенную арматуру бедолаги только добавит жуткости этому месту.

Я никак не мог понять – что за прикол с названием?

Да, здесь прохладней. Но ненамного. Вроде мелочь, но мысли все время возвращаются к странному названию. Может из-за антуража? Волшебные огоньки, густой туман, влажные черные деревья, разбросанные «у корней» останки несчастных заплутавших и погибших в этом страшному лесу. И череда убийственных названий, складывающихся в странную речитативную длинную фразу…

В Стылой Клоаке что под Гиблым Мостом Тролс обитает в тумане густом.

А описание самого Тролса?

Живущий под мостом тролль, что никогда не покидает едкого тумана, не показывается на глаза, на переговорах слышен лишь его голос, который невозможно описать, но при этом ни с чьим другим не спутаешь. С помощью улыбчивого Ладоса и суки Евы он заманивает под Гиблый Мост еще живое мясо. Он же торгует, якобы возвращающей на время часть воспоминаний, новой наркотой мемвасом, он же берет проценты со многих сделок.

И я догадываюсь, за что и с каких сделок он берет проценты.

Он тролль под мостом. А тролли берут деньги за проход по мосту. Но это другой тролль, это совсем не волшебный тролль из древних легенд. Это вполне реальный ублюдочный сукин сын, что обосновался в Стылой Клоаке и берет деньги за проход по своей территории. Не каждый товар реально пронести через Гиблый Мост под глазами пусть изредка отворачивающейся, но все же быстрой и бдительной системы. Наверняка есть и личности, объявленные преступниками, и им тоже не с руки появляться под сенсорами. Этот же густой туман скроет многое…

Само местоположение Клоаки невероятно выгодное для Тролса. Здесь сходятся все сумрачные тропки. Но даже всяким злобным тварям нужен надежный проводник, что суметь преодолеть этот затуманенный стальной хаос с воздействующим на кожу и глаза туманом. Этот темный жуткий хаос, что так сильно похож на бред уколотого транквилизаторами буйнопомешанного людоеда…

В голове всплыло странное знание – в древние времена те сказки, что сейчас рассказываются деткам на ночь, представляли собой мрачные и кровавые истории-страшилки. В тех историях жуткие ведьмы пожирали малышей, принцесс насиловали бродяги, а принцам выпускали кишки разбойники. Мы угодили как раз в такую мрачную страшилку. И главный ее злодей уже определился – загадочный тролль Тролс обитающий в Клоаке под Гиблым Мостом…

От скрытого туманом Баска донеслось едва слышное «Ничего». Не став ничего отвечать, я нащупал висящий рядом болт и трижды с силой ударил по стальной опоре. Выждал десять секунд. И ударил еще трижды. Подумав, выждал пять секунд и долбанул еще три раза.

Ведь мы кто? Мы те, кто проявляет нетерпение, раздражение и злость. По вполне понятным и уважительным причинам. Нам наркоту вовремя не занесли. Клиенты жалуются… Поэтому вполне нормально ударить чуть громче и чуть больше нужного. Так в дверь стучат не костяшками пальцев, а наносят несколько грохочущих ударов кулаком. Надеюсь, что отправленное послание получено и понятно правильно. Пусть привратник не заставляет себя ждать – меня всерьез беспокоил этот туман.

Ждать пришлось семь минут тридцать четыре секунды. Я засекал. Чтобы прикинуть, как далеко может находиться логово Тролса. Осталось увидеть скорость привратника.

Первым его услышал Баск, тревожно шевельнувшись под изогнутым листом металла, похожим на огромный шмат отставшей мертвой коры.

Мертвая кора… мертвая вода… мертвая земля… Эти словосочетания кажутся мне знакомыми и даже близкими…

Один из оранжевых шаров-светильников вздрогнул, опустился почти до пола и с легким поскрипыванием медленно поплыл к нам. Туман постепенно наливался светом, с неохотой проявляя странно низкую черную сгорбленную фигуру. Вскоре привратник, поднявший фонарь над головой, предстал перед нами. Тихо что-то пробормотала Йорка. Баск и я остались бесстрастны. Он из-за слепоты. Я из безразличности.

Что сказать? У привратника есть все необходимое, чтобы исправно исполнять свою должность. Две руки, один глаз, одно ухо, выпирающие изо рта черные редкие зубы и скрипучая тележка. А на тележке имеется место под фонарь, за которым тянется длинный электрический шнур. И в чем секретность пути? Сюда мы дошли по веревке. Еще один участок пути можем преодолеть, двигаясь по электрошнуру. Может, настоящая секретность начинается с третьего участка?

– Добровольно низшие. – голос привратника скрипел прямо как его тележка.

– Изначально высшие. – ответил я и добавил в голос нетерпеливой злости. – Что с таблетками? Мемвас не доставлен!

– Я никто. Я мясо на колесах, я проводник в тумане. И говорить вам не со мной.

– Так да ты просто…

– Я никто! Я мясо на колесах! Я проводник в тумане! Не говори со мной, тварь! Он слышит все! И видит все! Мне нужен еще глаз! Мне нужен этот сучий глаз!

– Веди.

Взрыву эмоций я не удивился. Обитать в таком месте… было бы странно, не будь у него расшатанной психики. Но что-то не похож этот зомби на того, кто рад своей службе. И что за параллельные четыре царапины у него на правой щеке? И почему он все время почесывается, сам того не осознавая?

Фонарь опустился на подставку. Привратник развернул тележку, откинул с пути провод и покатился, отталкиваясь от грязного пола. И с каждым метром пол становился все грязней. Уже сейчас можно смело называть его не полом, а землей. Сколько же лет здесь скапливалась и слеживалась пыль? Впору порадоваться влажности – иначе тут бы было не продохнуть.

Шагнув чуть ближе к проводнику, глянул. Ну да… впереди отчетливый след тележки, накатавшей здесь дорогу. Похоже, мясо на колесах всегда ездит одним и тем же путем. Кое-где отчетливо видны свежие следы чьих-то ног. Мне окончательно стал понятен уровень здешней секретности – нулевой. При наличии крохотного фонарика и терпения, можно легко добраться до любого места Стылой Клоаки. Вся их защита базируется на темноте и тумане. Вот почему не работает большая часть фонарей – их деактивировали специально.

Шагая за скрипящей тележкой, мы дошли до места, откуда рос электрошнур переносного фонаря. Оставив его здесь, привратник прокатился несколько метров, остановился у странно подсвеченной по краям стены и несколько картинно дернул рукой. Показалось, что изуродованный зомби вырвал и отбросил стену. Но это была всего лишь хорошо пригнанная пластиковая заслонка, висящая на веревочных петлях.

– Заходите.

– Сюда? – уточнил я, внимательно изучая открывшуюся каморку с пластиковыми стенами.

Это комната для переговоров?

Квадратная комнатушка три на три, потолок едва ли выше двух метров, стены забраны пластиковыми щитами, с потолка свисает желтый фонарь, шнур пропущен через дыру в пластике. Три пластиковых же красных ящика образуют невысокий стол, еще несколько хаотично стоят вокруг. Больше ничего.

Ладно. Пусть для Стылой Клоаки это верх делового гостеприимства. Тут ведь не развлекаются. Здесь обсуждают поставки, цены на наркоту, сетуют на худосочных поросят, требующих немало недель для откорма. Сколько на это уходит времени? Ну час. Пришли, пообщались, договорились, разошлись. Сомневаюсь, что находятся те, кто желает задержаться.

Но…

Эта комнатушка выглядит…

– Лязг. – не понижая голоса произнес Баск. – Вы слышали?

– Нет. – ответил я за нас обоих. – Лязг?

– Металлический. Его почти заглушил шум загремевшего пластика. Но лязг был.

– Ага… ну-ка…

Шагнув вперед, переступать порог я не стал. Схватился за пластиковую стену, чуть оттянул лист на себя и заглянул внутрь. Решетка. Внутри пластиковых стен проходила частая металлическая решетка. Снабженная прекрасной задвижной дверкой. Стоит задвинуть дверь – две секунды – и закрыть запор – еще секунда – гости останутся внутри комнатки столь долго, сколь этого захочет хозяин Клоаки.

Я глянул на привратника. Тот терпеливо ждал. Видя, что я не двигаюсь, снова указал на вход:

– Заходите.

– Это клетка.

Хотелось нагнуться, взять зомби-привратника за плечи и хорошенько встряхнуть. Но я не стал – он выглядит заразным. Да и пырнуть может…

– Всегда так. Заходите. Закрою дверь. Запру. Обязательно запру. Мне еще нужен мой сучий глаз! Нужен! Один раз… всего один раз забыл запереть! Тролс рассердился. И сучий глаз пропал! Смазал горло хозяину! А мне два дня никакого мяса! Больше я не забуду! Запру! Потом позову. Он придет и будет говорить сквозь стену. Заходите! Все вы, суки! Заходите!

Интересные у них тут порядки заведены. Что с этим троллем не так, раз он не хочет показываться нам на глаза?

Не дождавшийся действий привратник выразительно указал рукой, скорчил злобную рожу. Мой ответ от лицезрения черного оскала другим не стал.

– Нет.

Исключается. Добровольно залезть в стальную клетку в становище убийцы-садиста и дать закрыть за собой дверь? Да вы больные, если думаете, что я на это подпишусь. Хоть что-то пойдет не так, и Тролсу даже не надо будет нас убивать – просто подождет, и мы сами сдохнем от жажды. Еще и помучаемся ему на потеху. Нет.

– Я не подпишусь на эту срань. – покачал я головой. – Нахрен. Не полезем.

– Заходите!

– Нет.

– Я мясо на колесах! Уходите! Тогда уходите! Прочь! Прочь!

– Хорошо.

И я не шутил. Повернувшись, подтолкнул бойцов, и мы пустились в обратный путь, ориентируясь на становящийся все ярче свет фонаря. До мозга привратника дошли наши намерения, и за нашими спинами тоскливо заскрипела тележка. Передвигался он шустро и быстро догнал нас. А вот обогнать не смог – проход шел между мостовыми опорами, здесь не разминуться. Но он попытался. Толкнул Баска в бедро. И тут же получил от него удар ногой в грудь. Сдавленно вякнул, тележка откатилась назад. Я с тихой усмешкой шел дальше.

Пожалеть бедного инвалида-привратника? За что? Эта чесоточная крыса регулярно становится свидетелем страшных дел. Он освещает путь тем, кто тащит по темным туманным тропам бьющихся в истерике похищенных гоблинов, тем, кто несет груз наркоты. И ведь ничего не пытается изменить. Почему? Потому что он просто думающее только о себе ублюдочное мясо на колесах. Еще одно извращенное порождение изуродованного мира. Я бы с огромным удовольствием выбил бы из-под этой твари тележку, сломал бы ему локти – и пусть ползет обратно, на каждом четном преодоленном метре благодаря меня за доброту – ведь я не выбил ему последний сучий глаз!

Шнур натянулся и задрожал в руке. Выбран до последнего сантиметра, натянут туго как стрела. Глянув на Баска и Йорку, велел:

– Поднимайтесь. Ждите меня у края.

Не задавая лишних вопросов – горжусь! – они нащупали веревку и зашагали прочь. Выждав, натянул провод сильней и дернул. Провод загудел, привратник испуганно вскрикнул, едва не упал с тележки, вытянул руку:

– Отдай! Живо!

– Живо? – недобро повторил я и коротко ударил ногой.

Получивший удар в живот привратник скрючился, зашелся в лающем кашле. Я уронил фонарь, с треском лопнула пластиковая крышка. Присев, дождался, когда безногий упырь перестанет кашлять и пообещал:

– Я скоро вернусь. С моими парнями. Найду тебя и твоего хозяина. И обоих напластаю крупными кусками парной свинины. За что? За невежливость. И за жадность. Передай своему хозяину Тролсу вот что – его время вышло. Пора ему отдавать Клоаку и подыхать. Еще передай ему вот это.

На этот раз я ударил в нос. Ударил сильно, чтобы наверняка сломать. Зомби взвыл, схватился за лицо. И еще удар – ладонями по ушам. Привратник сложился, упав с тележки, едва не раздавив фонарь головой.

Встав, не дожидаясь слов или иной реакции, по веревке зашагал за группой. Через пять шагов сумрак стал бледнее. Через десять – еще светлей. Тридцатый шаг вывел меня из тумана на конец отмеченной желтым тропки. Здесь меня ждала группа. Схватив их за плечи, забормотал:

– Я ухожу вниз. Вы сидите здесь пятнадцать минут. После чего, но не раньше, спускаетесь и идете тем же маршрутом к клетке. Идете максимально тихо, не торопясь. Думайте не о скорости, а о бесшумности. Если меня не будет около клетки – просто ждите. Не вздумайте шуметь. И даже не думайте меня искать! Там заблудиться легче легкого.

– Там пахнет плуксами, командир. И старой кровью.

Скривившись, кивнул. В той комнатушке несколько пластиковых щитов несли на себе следы когтей. А два щита отличались по цвету от остальных – их заменили недавно, туман еще не успел поработать над ними. Зачем меняли? Были изодраны в клочья? Запусти в клетку плуксов – и они быстро завершат переговоры в пользу Тролса. Проконтролировать же направление тварей вполне реально, когда ты на родной территории. Хотя я бы добавил в ту клетку маленькую дверку – гоблин не проскочит, а вот средний плукс вполне. И запускать по одному, превращая унылый день в роскошное созерцательное удовольствие.

– Ты пойдешь за уродом на колесах? – поняла напарница. Дождавшись моего кивка, предостерегла: – Он может услышать.

– Я сломал ему нос и хорошенько врезал по ушам. Сейчас он думает только о боли и о звоне в них. А еще он очень зол и спешит пожаловаться любимому хозяину.

– Все равно будь осторожен, гоблин. Там… мерзко.

Снова кивнул и повторил ключевые слова:

– Через пятнадцать минут. С пути не сходить. Не шуметь. Фонарь не трогать. Встреча у клетки. Если меня там нет – ждете. Не шумите и, самое главное, – самостоятельно меня не ищете. Если не появлюсь через полчаса – уходите обратно наверх тем же путем.

– Нет! – набычилась Йорка.

– Нет! – спокойно и категорично сказал зомби.

С долгим вздохом пояснил:

– Я могу на ходу сменить планы. И выскочить наверх с другой стороны. Ведь я знаю – могу так спокойно поступить, поэтому что мы следуем плану. Да?

Дождавшись двух кивков, облегченно выдохнул и, глянув на колышущийся ниже пояса туман, с нескрываемой неохотой опустился в него. Я даже туманом это назвать не могу. Какая-то химическая муть, держащаяся на определенной высоте. Чем ближе к центру и дну Стылой Клоаки – тем гуще и влажнее эта муть. И я совсем не удивлюсь, если окажется, что скрипящее мясо на колесах спешно катится именно туда – к сердцу Клоаки.

Спустившись на двадцать шагов, убедился – фонаря на том месте нет. Привратник убрался. Чуть ускорил шаг, и вскоре впереди забрезжил покачивающийся мутный оранжевый шар. Сократив расстояние, выровнял нашу скорость. Привратник не молчал. Слов я разобрать не мог, а вот звук его голос слышал отчетливо. Улавливал интонацию – злобную, яростную. Зомби на колесах кипел от ярости. Оранжевый шар фонаря мотался над его головой. Подавил желание чуть приблизиться и послушать. Сомневаюсь, что привратник с разбитым носом сейчас декламирует биографию и секреты своего хозяина. Скорее, меня костерит на все корки, заодно обещая смерть мне ужасную.

Пару раз он останавливался. Меня выручал скрип колес – едва он затихал, я тут же приседал и замирал безмолвной статуей. Десяток секунд… и скрип возобновлялся, снова слышался злой голос. Я следовал за двойным скрипом – злым и тоскливым, обиженным и несмазанным.

Мы миновали место, где хранился фонарь. Но привратник не оставил его, продолжив освещать себе путь. Меня это только порадовало. Отсчитав три десятка мелких шагов, я начал осторожно и медленно смещаться в сторону, уходя с известного маршрута. Дело опасное, но выбора у меня нет. Очень скоро шнур натянется и тогда…

Оранжевый шар опустился на пол и замер. Я находился метрах в десяти в стороне. Делал микроскопические шажки, всей душой надеясь, что под ногу не попадется сухая кость или череп. Я знал – череп катится по стальному полу с удивительным по силе треском и громыханием.

Скрип…

Вот уже две минуты я не слышу скрипа. Тьма и туман так сгустились, что, если б не оранжевый свет опущенного на пол фонаря, я бы уже потерял ориентацию. Еще шажок. Пауза. Шажок… пауза…

Скрип раздался неожиданно близко. Я невольно вздрогнул, почувствовав, как разом взмокла и без того влажная спина. Выжидал, гаденыш? Откатился подальше от света, замер в засаде и выжидал – не мелькнет ли рядом с оставленным фонарем темная предательская тень преследователя. Поэтому я и ушел в сторону. Я ведь не настолько дурак.

Скрип колес. Скрип голоса. Злое задыхающееся бормотание. Поскуливающее жалобное нытье. Медленно проползающие в стороне оранжевые шары далеких ламп. Я «распечатал» третью сотню шагов. Как далеко едет привратник? Не может быть, чтобы слишком далеко – не станет же Тролс каждый раз преодолевать ради переговоров километр пути? Это ему давно бы надоело. Ведь в этом все мы – рано или поздно начинаем лениться.

Мы миновали еще один фонарь. И продолжили двигаться дальше. Через две минуты с небольшим нужда в проводнике отпала – до меня донесся голос. Нет. Не так. До меня донесся голос…

И судя по тому, как прервался скрип, привратник тоже его услышал. И замер в нерешительности. Воспользовавшись его заминкой, приблизился, замер в десятке шагов позади, прислушался.

– Он… сердится. Веселится? Сердится? Веселится? Сучий глаз… у меня один сучий глаз… Слышу его. А это мясо не зашли в клетку. Не запер дверь. Рассердится? Конечно, рассердится! Снова голод… а мне обещали ее руку. Вкусную мягкую руку. Но теперь не даст. И слова велели передать… плохие слова… не скажу!

– Тогда молчи. – шепнул я, возникнув за его спиной и сжав пальцы на тощей шее.

Зомби умер быстро. И… как-то охотно. Он даже не сопротивлялся. Разок дернулся, вцепился в руки, пережавшие шею… а потом разжал хватку и с облегчением обмяк. Мягко опустив его на пол, заглянул в лицо и удивился – мертвый зомби улыбался. И это не назвать посмертной гримасой – наоборот. Его лицо разгладилось, выровнялся наморщенный злобный лобик, скрылся страшный черный оскал… и привратник оказался небритым мужичком лет пятидесяти. Причем такой внешности, что никогда не заподозришь ни в чем плохом. Ему бы цветочки в палисаднике у дома из зеленой лейки поливать и ласково щуриться на солнышко. А не руки жрать в Стылой Клоаке.

Не так… все не так в этом мире. Меня ломает, крутит, корежит, с каждым днем во мне сдавливается и сдавливается пружина. С каждым днем мне все тяжелее сдерживать ее. Давя очередной встреченный пузырек гноя на лике мира, … я испытываю краткое облегчение. И чем крупней этот пузырек – тем сильнее и дольше облегчение.

Оттащив труп в сторону, присел, глянул на пол и досадливо дернул щекой – остался отчетливый след в грязи. Если за мной шагает пока ничего не подозревающий, но внимательный индивид, он вполне может обратить на это внимание и ради интереса пройтись по следу. Если разглядит – мне, чтобы увидеть, пришлось чуть ли не носом пола коснуться. Но… поднимаясь, я беззвучно смеялся.

Если… если… если…

Полное впечатление, что меня заманивают. Раз за разом я иду напролом. Плюю на выяснение тонкостей, даже не думаю о том, чтобы решить проблему менее опасным образом, не вспоминаю о дипломатии. Я иду напролом. И каждый раз выясняется, что все не настолько уж страшно как казалось.

Враги… не враги. Не враги! Тесто! Это самое подходящее описание. Приближаясь к очередной угрозе, я еще издалека вижу нечто опасное и гротескное, сейчас бросится, разорвет, растопчет! Барс и Букса, Джонни Лев… все они казались хищниками. Все они казались большими и сильными. Но стоило мне проявить грамм смелости и решительности, стоило подойти и для пробы просто ткнуть в них пальцем, … и иллюзия рассеялась. Они приняли свой истинный облик – две ржавые кастрюли с шапкой гнилого податливого теста. Раз за разом оказывается, что очередная проблема решена малой кровью. Да даже не кровью – парой капель пота. Стоит сравнить, и выяснится – плуксы куда опасней. Поменять бы им характеры – дать огромному Джонни нрав серого плукса – и он бы бросился на меня при первой нашей встрече. И не отступил бы.

Это плохо…

Я начинаю расслабляться. Относиться с пренебрежением. Сам потихоньку превращаюсь в тесто. И это очень плохое сочетание – туго сжатая стальная пружина внутри вялого куска теста. Ведь не может так быть, что в этом мире нет достойного соперника способного как переиграть меня, так и сделать в бою.

И я догадываюсь, где начнется настоящее сопротивление.

Ведь в этом мире все дерьмо стекается в Дренажтаун…

А на Окраине… лишь пятна на ободке унитаза.

Размышляя, не стоял. Двинулся дальше. Ровно и спокойно, не пытаясь красться, двигаясь в ровном неспешном темпе, избегая приближаться к полыхающим на полу фонарям, присыпанным пылью. Шагая, невольно принюхивался.

Здесь пахнет плуксами… так сказал Баск. А его ушам и нюху я доверяю. Но пока здесь было тихо. И я почти уверен, что в Стылой Клоаке не найдется гнезда плунарных ксарлов. Они звери. И ни за что не станут жить в месте с ядовитым туманом. Здесь могут пролегать их маршруты, когда стая отправляется на охоту. «Мандарины» не дураки – умеют скрываться от ока системы. По своей воле в Клоаке могли поселиться только… только тролли с приспешниками.

Да… тролли… я убедился в этом через минуту, наткнувшись на первый столб.

Ну как столб… три пластиковых ящика, стоящих торцами друг на друге. На колонне проволокой и веревкой закреплены кости. Вершина украшена черепами. Все припорошено толстым слоем пыли, кости и черепа кажутся мохнатыми. Столб будто выставленное в музее произведение искусства чуток освещен подыхающим зеленым фонарем, закрепленным вверху. Свет зыбкий, он больше выделяет столб из гущи тумана, чем освещает его.

Я не впечатлился. Но столб осмотрел с крайне внимательностью, смахнув местами пыль, потрогав проволоку, подергав веревку. Осмотр меня полностью удовлетворил и порадовал.

Человека судишь по его вещам. Тролли и эльфы не исключение. Этот столб был поставлен сюда для устрашения слабых духом гоблинов. И может, это даже работало когда-то. Но сейчас столб превратился в кладбище пыли, его давно не чистили, не обновляли, часть проволоки и веревки проржавели и сгнили, кости попадали на пол. Это говорит о многом.

Чуть свернув, уйдя от зеленого света, пошел параллельно накатанному колесному следу, что петлял между пластиковых жалких столбов. Их встретилось еще четыре. И впереди зажглось желтое зарево, настолько крупное, что сразу становилось ясно – вот он оплот обленившегося тролля. Раньше, в те времена, когда он только-только здесь обосновался, наверняка не устраивал такую иллюминацию. Не-е-ет. Раньше он, пыхтя и уркая, возился в темноте, устанавливая ящик на ящик, старательно готовя страшные декорации. Но сейчас…

А это что?

Мое удивление возросло. Как и омерзение. Колесный след привел меня к проходу в низеньком и узком костяном валу. Здесь я задержался, в тусклом освещении внимательно изучив удивительную находку, не брезгуя стирать пыль. Ради интереса продвинулся вдоль груды костей. И убедился – тут кости конечностей. Обглоданные кости. На каждой следы зубов. Не могу сказать насчет варки – не специалист, да и кости покрыты грязью, но я смотрю на кости рук и ног, на россыпи фаланг. И каждая, даже самая маленькая косточка несет на себе следы обгладывания.

Я прибыл на место. Стоял у входа в логово тролля-людоеда, окруженное костяным валом и столбами с черепами.

И тролль даже и не думал таиться. Он что-то праздновал. Сначала освещение. А теперь вот…

Могильную тишину Стылой Клоаки разорвал пронзительный женский крик.

Крик боли. И ярости. Следом же раздался такой знакомый голос:

– Сука! Ты гребаная страшная сука! Ублюдок! Тварь! Тварь! Ты сдохнешь! Перетяни рану! Перетяни! Моя сраная рука! Я убью тебя! Убью! Убью! Вонючий урод! Страшилище! Акх!

И снова этот голос… на этот раз я разобрал каждое слово, сказанное этим невероятным голосом.

– Заткни пасть, мясо! Иначе я отхерачу тебе не только руку! Свинья может жить без многих частей тела!

– А-А-А-А! Ты перетянул слишком сильно! Сука!

– Заткнись! – хлещущий звук удара. Вроде как ладонью. И вроде как наотмашь.

Таким голосом никто не может разговаривать. Даже при абсолютном контроле речевого аппарата. Это попросту невозможно. Дай мне кто послушать это в записи – и я бы похвалил за прекрасную компьютерную обработку, после чего спросил бы – какому вымышленному киношному чудищу будет подарен этот навсегда врезающийся в память голос? Но тут спецэффектами не пахнет. Никакой компьютерной обработки. Тут даже в декорациях используется старая добрая классика – настоящие черепа, кости, пыль…

Интереснейшая беседа временно затихла. Букса – а это был именно ее голос – всхлипывала, хозяин похрюкивал и чем-то гремел. Не вставая, продвинулся ближе к источнику звуков гусиным шагом. Замер, всматриваясь и оценивая.

Хижина…

Хибара…

Еще одна постройка с пластиковыми стенами, плоской крышей, квадратными очертаниями. Но эта постройка крупнее. Где-то восемь на восемь. Хибару с двух сторон освещают фонари. Еще один, поярче, горит внутри. Лучи света выбиваются из частых щелей в углах и крыше, отчетливо очерчивают контур прикрытой двери. Вдоль стен мусор. Много мусора. Преимущественно бутылки. Еще одежда. Много одежды. Она лежит кучами неподалеку от двери.

– Послушай…

Голос Буксы зазвучал иначе. Появились заискивающие увещевательные нотки.

– Послушай. Я ведь сама к тебе пришла. Сама!

По этому слову «Сама!» можно было понять, насколько сильно она сейчас сожалеет об этом дурацком решении. Хозяин дома не ответил, продолжая чем-то бренчать. А я подобрался поближе и, успешно миновав освещенную часть «двора», спрятался за преющей кучей одежды и затих, продолжая изучать окрестности и хибару.

– О господи! Что ты делаешь с моей рукой?! Что ты делаешь?!

– Сама видишь – срезаю. Не люблю жареную кожу. На ней же волосы остаются. Даже у баб – вполне мирно ответил Тролс.

– О… о-кх…

Буксу тошнило. Прямо выворачивало. Ну, если я правильно понял, чем сейчас занимается тролль с ее рукой… то ее вполне можно понять. А Тролс внезапно разговорился. Видимо подобрел от предвкушения скорой трапезы.

– Ты говоришь – сама пришла. А почему пришла? Потому что стала убийцей. Парня своего грохнула, перед системой запалилась, бежать тебе было некуда. В Зловонку? Так там тебя живо на свиноферму определят. В Дренажтаун? Вот туда тебе и стоило бежать. Если знаешь к кому. А иначе и там поймают, системе сдадут. Потому ты и нырнула сюда – в Клоаку! Докричалась, дозвалась. Тебя привели сюда, пригласили в дом. И что ты сделала, сука, увидев меня? Что сделала? Молчишь? А я отвечу – наблевала прямо мне на стол, едва я вышел из-за ширмы! И кто ты после этого?

– Я…

– Заткнись! – проревел тролль.

Воспользовавшись его ревом, я успел перебежать к хибаре и прижаться к стене. Совсем рядом имелась подсвеченная дыра, и я тут же заглянул в нее. Мельком, рывком. Ничего не разглядел, но убедился в главном – рядом со стеной не сидит никто с шилом в руке, собираясь воткнуть его в прилипший к дыре любопытный глаз.

– Но я ведь сдержался. – продолжил тролль, и его хижину наполнил звук затачиваемого метала. Ножичек точит…

– Я сдержался. Я понимаю. Я здесь долгие годы. Туман поработал надо мной. Хорошо поработал. Ты девушка непривычная, поэтому я простил. Хотя у меня ранимая душа, сука! Ранимая! Но я сдержался! Вытер стол от твоей блевоты, предложил воды! Отнесся гостеприимно! Предложил рассказать свою историю. И что ты у меня попросила? О, ты много чего попросила! Убежища и мести! Просила скрыть тебя в моем тумане!

«В моем тумане»? Ты его порождаешь, что ли? На этот раз я приник к дырке в стене уже смелее. Заглянул внутрь. И… и чуть не оросил стену рвотой. Прямо передо мной мерно раскачивалась гигантская голая туша.

Тролль сидел ко мне спиной. Именно тролль. Огромный и мерзкий. Сколько в нем веса? Килограмм сто пятьдесят? Больше? Скорее, под двести. Но это не жир и не мышцы. Это… опухоли?

За стеной сидел гигантский здоровяк, чье тело было сплошь покрыто гигантскими же красно-бурыми опухолями. Веревки вен бежали по телу, огибая опухоли и взбираясь на них. Во многих местах на коже открытые текущие язвы. Никакой одежды. Да и немудрено – куда? Он сидит ко мне спиной, но ягодиц не видно – ниже спины сплошь бугристые наросты и торчат странные темные длинные образования – что-то вроде костяных шипов.

Дернувшись, Тролс приподнялся, почесал то, что некогда называлось левой ягодицей. Кожа лопнула, брызнула липкая розоватая жижа. Тролль вытер руку о поясницу и чуть повернулся, оставшись стоять. В одной руке металлический брусок, в другой здоровенный тесак. Ну как есть классика. Разве что чудовище оказалось слишком мерзким. Его голова… большую ее часть покрывали длинные черные волосы, падающие на плечи. В проплешинах те же опухоли и вены. Лицо… это не лицо. Я сумел опознать только одну черту лица – защитные очки, глубоко врезавшиеся в бугристую плоть, держащий их ремень утонул в коже на висках, убегая под огромный мешок затылочной опухоли.

– Да, туман поработал надо мной. – кивал Тролс, не сводя линз очков с металлического стола с единственной тарелкой. На тарелке, ладонью вверх, лежит отрезанная по локоть рука. Догадываюсь, чья…

– Но я страшный только снаружи. Внутри же – душа! Чем ты лучше меня? Ничем! Только гладкостью кожи разве что? Так привяжи я тебе здесь на несколько лет – и ты станешь такой же! А может, так и поступлю с тобой! Отрежу руки и ноги, превращу в мою маленькую милую свинку. Ты будешь у меня с рук жрать и умильно хрюкать при этом! Не прощу! Теперь ты жалеешь, верно? Теперь ты жалеешь?

– Я жалею! Прости меня! Я жалею!

– Лжешь, сука! Лжешь! – мелькнувший нож ударил в руку на тарелке и начал с яростью вспарывать кожу – А я ведь выслушал тебя. Выслушал твое змеиное злобное шипение. Ты попросила – спрячь меня и помоги убить одного сраного гоблина. И я подумал – почему нет? Изгои всегда могут договориться. Я помогу тебе. А ты мне. И я попросил у тебя кое-что для себя. Попросил вежливо! И попросил самую малость – сделать мне приятно своими розовыми губками и ротиком! А что ты?! Ты снова наблевала на мой стол! А затем, утирая рот, рассмеялась! Ну а сейчас? Сейчас тебе смешно, сука?

Я чуть повел глазом. Посмотрел в угол. Там на цепях висела голая Букса. Одной руки нет по локоть. Вся она перепачкана в чем-то таком, что стекает сейчас по пояснице и заду тролля. Вперемешку с ее собственной рвотой.

– Пришлось как всегда! Без ласки, без добрых слов, без милых бесед! Я получил свое. И тебе, кажется, даже понравилось. Тебе понравилось?

– Д-да… понравилось… очень понравилось!

– И снова лжешь, сука! – тролль в ярости отбросил тесак, схватился за изрезанную отрубленную женскую руку и рывком сорвал с нее кожу. Букса тут же затряслась в очередном припадке рвоты. Загоготав, Тролс метко швырнул содранную кожу через всю комнату, и она со шлепком прилипла к груди Буксы. Сплющенные разодранные пальцы будто схватили ее правую грудь и начали медленно сползать. Запрокинув голову, Букса пронзительно и обреченно закричала. Рыкающий от смеха Тролс, потрясая кровавым куском плоти, затопал к ней.

Идиот…

Добравшись до подвешенной Буксы, он примерился и с силой отвесил ей пощечину – ее же отрубленной и освежеванной ладонью. Щека окрасилась кровью. Шлеп! И вторая покраснела. Крик прервался, с утробным всхлипываньем Букса уронила голову на грудь. Тролль тут же схватил ее за волосы, заставил поднять лицо. Ее обреченно затуманенные глаза уже ничего не выражали. Она сдалась и хотела только одного… и… распахнув глаза, она уставилась перед собой, глядя поверх страшного бугристого плеча гиганта. Часто заморгала, смаргивая застилающие глаза слезы. Секунда. Другая. И ее перепачканные рвотой губы расплылись в широкой полубезумной усмешке.

– Чего лыбишься, сука? Меня не проведешь – так быстро с ума не сходят! Тут надо еще поднажать…

– Обернись. – сказала Букса.

– А?

– Я сказала тебе, тупой хреносос – оглянись. К тебе пришел сраный гоблин!

– А?! – тролль лениво повернул голову. На десяток градусов. Дальше шея поворачиваться отказалась и ему пришлось крутить все туловище.

Прокрутил. И уставился на стоящего посреди хибары меня, с брезгливым выражением лица вытирающего подобранной снаружи тряпкой рукоять чужого тесака. Закончив, поднял глаза на тролля, улыбнулся:

– Привет! Я – сраный гоблин. Слышал, ты обещал ей меня убить?

– Эй, хреносос! Уродина! – Букса зашлась в пронзительном лающем смехе, ткнула тролля ногой в спину. – Знаешь, что? Ты прав! Мне не понравилось! Самые мерзкие три секунды в моей жизни!

Тролль никак не отреагировал на страшнейшую оценку его способностей. Он застыл горой. Жили только бегающие за линзами очков глазки. Взгляд на тесак, на дверь, мне в лицо, на тесак, на дверь…

– Сядь вон туда. – указал я на пол у стены. – Сядь на свою гнойную жопу, ноги вытяни, кисти рук подоткни под жопу.

– А…

Взмахнув тесаком, я срубил растущую из его плеча опухоль. Не всю. Так – по верхушечке прошелся. Но брызнуло знатно. Кровью вперемешку с бурой слизью. Надо отдать ему должное – зашипел, схватился, но не заорал. На ногах напряглись мышцы. Эта туша умеет прыгать? На всякий случай отступил на шаг назад. Если он на меня рухнет – это конец. Сдохну. Причем не от его веса – просто захлебнусь жижей из его опухолей, что обязательно лопнут при падении. Не самая лучшая смерть…

– Не заставляй меня повторять. – снова улыбнулся я. – Видишь ли, я только что понял – ненавижу насильников и людоедов. А ты, как назло, попадаешь под обе категории.

– Я…

Удар.

– А-А-А-А-А! – Прорвало наконец-то крик. На пол со шлепком упала освежеванная рука Буксы, рядом шлепнулась еще одна срезанная верхушка опухоли.

– Там вены, сука! Вены! Я истеку кровью!

– Сядь вон туда…

– Ничего личного тут не было! Эта сучка пришла сама! Я не виноват, что ты ее упустил! Ничего личного! Это бизнес!

Удар…

Утробно всхлипнув, он рухнул на пол, дополз до стены. Уселся – я невольно моргнул, когда из-под него брызнуло… всяким… Тролс впихнул в это месиво ладони, замер.

– Сколько вас здесь? – начал я с главного вопроса.

– Много! И они уже рядом. Послушай – ничего страшного. Не нервничай. Сейчас мы все порешаем мирно. Сучку добьешь сам. Получишь подарки. Про мемвас слышал что-нибудь? Отвязная штука! Нагрузим тебя по полной. Отправим назад мирно и тихо.

– Ясно. – кивнул я. – Вас тут мало. Почти никого. Ладоса я убил. Мясо на колесах тоже сдохло. Кто еще? И где сука Ева?

– У меня девять бойцов! Девять крутых мужиков! Но я не стану натравливать их на тебя. К чему? – Тролс заявил это с, как ему казалось, уверенной и спокойной улыбкой. Но вот свои глаза он контролировать не мог. При упоминаниях об убитом Ладосе и привратнике он моргал. Не став спорить, я зашел с другой стороны.

– И где эти девять крутых рыл спали? – я нарочито удивленно покрутил головой.

Все в этой хижине буквально кричало – здесь жил, а вернее, обитал один лишь тролль. Это его логово. И он не допустит, чтобы здесь пребывал хоть кто-то еще. Об этом же говорило его нежелание показывать свою уродливую внешность. Образина стеснялась своих прыщиков…

Надо отдать ему должное – он понял, что я не могу не заметить отсутствие десятка смятых постелей. Поэтому он неловко дернул шеей и случайно боднул стену в попытке указать направление:

– Там.

– Где там?

– Это…

– И пусть приходят. Мои бойцы тоже неподалеку.

– Твои бойцы?

Тролль загрустил. Беззвучно скалилась покачивающаяся на цепях Букса. Коротко глянув на тролля, внимательно осмотрел цепи. Разобравшись, выдернул пару коротких стержней и Букса рухнула на пол. В луже собственной рвоты лежать не стала, сумела подняться, прижала к животу перетянутую ржавой проволокой культю. Хоть и туго, но кровь продолжает сочиться. Букса заглянула мне в глаза. Выждав паузу в несколько секунд, указал тесаком на дверь:

– Уходи.

– А…

– Заткнись и уходи.

– Это уже было, гоблин, – зашипела Букса, косясь на туман. – Кто там? Поджидают?

– Как выйдешь – уходи в сторону Дренажтауна. Следи за фонарями. На Окраину не возвращайся – найду и убью.

– Из-за тебя я никто! Изгой! Что мне делать в Дерьмотауне? Система есть и там!

– Спросим. – пожал я плечами. – Эй, Тролс. Куда податься в Дренажтауне беглецу, боящемуся системы?

– Пусть найдет Рэна Механика. Он поможет. Но не бесплатно.

– У меня ничего нет! А ты забрал и руку, тварь! – на кусок мертвой плоти у своих ног она старалась не смотреть. – Мне конец… всему конец…

– Уходи. – повторил я. – Дренажтаун, Рэн Механик.

– У меня ничего нет.

– Договорись – или сдохни! – жестко произнес я и со свистом рассек воздух у ее лица. – Пошла отсюда! И быстрей – пока не истекла кровью. Если не исчезнешь через пять секунд – убью.

– Стой! Возьми меня к себе, гоблин! Я знаю – у тебя группа. Возьми меня к себе!

– Взял бы, – кивнул я, – но в тебе кое-чего не хватает. Самой малости.

– Чего?! Я сделаю все, что ты скажешь! Сделаю все! Без исключений! Любое твое желание!

Хрюкнул тролль. Я покачал головой:

– Этого мало. Беги, Букса. Беги. Доберись до Дренажтауна, выживи, договорись. Используй каждый шанс ради выживания.

– Гоблин!

– Пошла! Пять! Четыре!

Отступив к дверям, обнаженная девушка яростно оскалилась:

– Я выживу! И однажды найду тебя, гоблин! Найду тебя, сучий ублюдок!

– Этого и жду. – оскалился я в ответ. – Этого и жду! Три! Два!

– Я найду тебя! Бойся, придурок! Бойся!

Бесноватая скрылась в туманной тьме. Через мгновение послышался грохот костей метрах в трех от дома. Еще чуть погода загремело снова – искалеченная бесноватая девчонка крушила все на своем пути. Ну вот. Можно вернуться к обработке Тролса. Время поджимает, и на грамотный подход времени нет. Пойдем напрямую.

– Эй.

Я даже не вздрогнул, когда на меня уставилась откликнувшаяся на зов уродливая харя. Привыкаю.

– Не будем ждать твоих воображаемых мужиков. Мы поступим так – я быстро задам вопросы. Ты так же быстро ответишь. И мы разойдемся. Если мне почудится, что ты хоть в чем-то соврал – я отрублю тебе руку. И я не уверен, что у тебя есть денежный счет, которым ты сможешь оплатить другую конечность. Я вообще не уверен, выпустит ли тебя система, вздумай ты зайти в медблок. Ты ведь тролль. Диковинное существо… Но об этом мы еще поговорим. Ну что? Ты понял меня?

– Да.

– Отвечать будешь?

– Отпустишь потом? Разойдемся?

– Не просто так. – покачал я головой. – Тебе придется для меня кое-что достать. Кое-что редкое и особенное. У тебя ведь хорошие связи?

– Еще какие, мужик! Поверь – с Тролсом выгодно дружить. Спроси любого!

– Думаешь? Твой привратник мне жаловался, что ты ему глаз выковырял и проглотил.

– Он виноват! Оставил тупых гоблинов незапертых! Я пришел – а они хари любопытные из дверей тянут! Он сам виноват!

– Не будем о твоем сыне…

– Он мне не сын!

– А похож чем-то… Ладно! – из моего голоса исчезло веселье, зато добавилось металла. – Помни, тролль, – ты мне должен! Я пока не раздолжишься – я стану приходить сюда раз за разом. Ты понял меня?

– Понял, мужик. Договоримся! – Тролс пытался, но не мог сдержать прущую из него радость.

Ну конечно, он согласится. Само собой. Сейчас. Для видимости. Боюсь, что когда я приду сюда в следующий раз, меня здесь будет ждать обновленная система безопасности, десяток наемников и заточивший свой тесак мстительный тролль, мечтающий о куске свинины. Если же гоблин не явится сам – за ним надо послать ловчую команду. Его, брыкающегося и визжащего, притащат сюда и тогда…

Но это будет потом. Пока же надо просто кивать и во всем соглашаться. Ведь главное что? Главное, быстрее ответить на вопросы и получить свободу. А вот уже потом…

Я не телепат, но бродящие в его уродливой голове мысли были очевидны. Что ж – меня это устраивает.

– Викторина начинается. Отвечай быстро! Пауза в пару секунд – и я ткну тебя тесаком в пузо! Где сука Ева?

– В городе! В Дренажтаун она утекла! Там теперь прижилась, сучка!

– Почему?

– Не нравилось ей здесь.

– Мрачно и темно?

– Еве мрачно и темно? О чем ты? Для нее здесь дом родной! Туман. Она боялась стать такой как…

– Такой как ты?

– Да!

– И поэтому ушла в город?

– Утекла вместе с Ладосом. Раздвинула ляжки перед этим кретином, а тот и размяк. Она и слепила из него, что хотела. Увела за собой. А он взахлеб обещал заботиться о ней вечно.

– Ушли от тебя оба? В Дренажтаун? Странно. Ведь я убил Ладоса. На Окраине. И он шел от тебя, верно?

– Так она кинула его! И он вернулся. – тролль сипло засмеялся, широко разинув рот.

Я с интересом глянул в его пасть и увидел то, что некогда было глоткой, а теперь превратилось в… даже не понять во что. Сплетение слипшихся белесых и розовых отростков, сузивших глотку. Туман изменил не только внешность, превратив в тролля, он изменил и внутренности. Изменил все, до чего смог дотянуться. Отсюда надо поскорей убираться. Мозг понимает – чтобы измениться так радикально, надо пробыть в тумане долгие месяцы. Годы. Но инстинкты не хотят слушать. Приходится сдерживать их холодным мысленным приказом. Я останусь здесь пока разговор не будет закончен.

– Кинула? Ева Ладоса?

– Само собой! Она девочка красивая, умная. А он… дешевка! И тупой. Помог ей прижиться в Дренажтауне, а как только она устроилась танцовщицей в Алмазную Кишку и познакомилась с парнями покруче – пнула Ладоса под зад и велела убираться. Он попытался ее переубедить – и с ним поговорили четыре охранника, сломав несколько костей, отбив кишки. Ладос оклемался. Проникся. И отвалил. Помыкался в Дренажтауне и понял – не тянет. Побитым гоблином вернулся обратно. Я принял. Я добрый!

Добрый? Скорее, у тебя выхода ноль – кто захочет добровольно жить в Клоаке? Вряд ли тут каждый день очередь из желающих вступить в ряды туманников-добровольцев.

– Сука Ева осталась в Дренажтауне?

– Она теперь городская. Окраинная шлюшка стала городской штучкой.

– Если я захочу повидаться с городской штучкой – надо просто заглянуть в Алмазную Кишку и попросить позвать суку Еву. Да?

Глаза вильнули. Черные ногти на ногах дернулись.

– Ну…

– Отвечай!

– Имя она сменила! Не Ева она теперь!

– И как зовут дорогую городскую штучку?

– Лилит.

– Лилит. – задумчиво повторил я. – Ева превратилась в Лилит. Как-то не по канону, да? Что-то тут неправильное…

– Что?

– Да так. Она танцовщица? Или суккуб?

– Не знаю. Ладос больше не рассказывал. Чуть что, плакать начинал. Он любил эту суку. И сделал все, чтобы забыть.

– Ага…

– Из-за баб все беды. Вот и мы из-за слов бабьих повздорили. – с намеком проревел тролль, указывая глазами на отрубленную изуродованную руку на полу. – Но мужики из-за баб не воюют, верно?

– Беды в этом мире из-за таких, как ты. – тесак вплотную придвинулся к горлу тролля, надавил на мягкую плоть. – А не из-за хитрых девчонок, мечтающих о яркой городской жизни, тролль.

– Не заводись, мужик. Не я – так другой занял бы это место. Я не первый тролль под мостом! Третий! А зачем тебе Ева, мужик?

– Она кое-что украла у меня. – с легкостью соврал я. – Кое-что дорогое. Поэтому я найду ее.

– Я помогу! – с готовностью пообещал Тролс.

Я снова подыграл, бесцветно усмехнувшись:

– Куда ты денешься, тролль. Ты должен мне.

– Конечно!

– Ты живешь вне системы. Как?

– Просто живу…

– Комплект конечностей – арендован! Лекарства нужны. Не поверю, что тебе не требуются каждый день обезболивающие. Ты живешь на них! И на лекарствах. А иммунодепрессанты? Их надо колоть каждый день. Хочешь солгать мне, тролль?

– Да я вопроса просто не понял! Вон ящик пластиковый! В нем все! Система, система… на кой она тебе сдалась, мужик? Хочешь – оставайся здесь. Будем работать вместе. Лекарства я достану любые.

Чуть сместившись, откинул ногой прикрывающую красный ящик тряпку, на миг заглянул внутрь. Пластиковые шприцы, пузырьки, свертки, бинты, знакомые разноцветные таблетки изотоников и энергетиков. Да. Это определенно аптечка.

– Откуда лекарства?

– Город. – коротко прогудел тролль. – В Мутноводье есть все. Говорят, что порой туда заглядывают даже эльфы.

– Эльфы?

– Высшие. Мы низшие – они высшие. Не знаю, правда или нет. Но… им ведь тоже бывает интересно посмотреть, как живет чернь вроде нас…

– Ты веришь в эльфов?

– А ты веришь в гоблинов? А в троллей? Посмотри на меня, мудило! Посмотри, что стало со мной! Я похож на человека?! – взревел заворочавшийся тролль. – Я чудовище! Тролль, живущий под Гиблым Мостом! Не могу никому показаться, не могу почесаться без того, чтобы на спине не лопнул десяток гнойников. Я каждое утро просыпаюсь в луже гноя и крови! А боль? Постоянная боль снаружи и внутри! Я тролль! И ты меня еще спрашиваешь, верю я в эльфов или нет?

Тяжело и часто задышав, не пытаясь встать или вытащить из-под себя ладони, он раскачивался из стороны в сторону. Глыба изуродованной плоти шаталась, что-то с хлюпаньем лопалось, трескалось, стекало по груди и плечам, вибрирующий жалобный рев рвался из деформированной глотки.

Я остался бесстрастен, с безразличием наблюдая за душевными мучениями тролля. И едва он чуть успокоился, продолжил задавать вопросы:

– Через кого достаешь лекарства? И мемвас.

– Это не моя тайна, мужик.

– А это не мой тесак. – пожал я плечами, взглядом указав на оружие у себя в руке. – Но рубануть им могу влегкую. Показать?

– Стой! Тайна не моя. Но не такая уж и большая. Мне все поставляют посланники Вэттэ.

– Кто такой?

– Такая.

– Женщина?

– Да. – в голосе тролля прозвучала… опаска?

– И если надо что-то особенное – идти к ней. Верно?

– К ее посланникам.

– Служба доставки?

– Посланники. – и снова эта легкая опаска.

– А почему не служба доставки?

– Она называет их посланниками…

– А наркоту сюда тоже посланники доставляют? Мемвас?

– Да.

– Уточню: серые таблетки от Вэттэ?

– Все правильно, мужик. От кого еще? Она Вэттэ! Фигура!

– Ты ее видел?

– Шутишь? Никто не видел! Но говорят, что она неземной красоты.

– Ясно. Что еще знаешь про нее? Про химию?

– Послушай, я мало что знаю про мемвас. Он просто проходит через меня, я забираю себе пару процентов. Играю честно – посланники Вэттэ достанут любого и везде. Сдохнешь в муках без всякой видимой причины. И они не любят, когда-то кто-то расспрашивает про них и их хозяйку. Спроси что-нибудь другое.

– Поговорим о транзите свинины. – предложил я, указав острием тесака на оставленную Буксой часть тела на полу.

– Послушай…

– Начало я проследил – ты со своими подручными, когда они у тебя были, заманивал в туман бедолаг. Дальше тоже все очевидно – я видел веселую стенку из костей вокруг твоей хибары. Одна проблема – там полно бедренных и лучевых костей. Это все конечности. Но очень мало черепов. Отсюда я делаю вывод – ты привык питаться чужими ляжками и ладошками. А живые туши с перетянутыми культями… куда девались они?

– Послушай…

– Куда девались они?!

– Зловонка! Я передавал весточку и приходило несколько рыл со Зловонки!

– Через лестницы? Как? Там пролеты – поднять не успеешь. В мешках? Тоже риск.

– Нет. Отсюда под мостом до желоба. Потом веревками наверх – под сточным желобом есть пара крысиных нор, закрытых сталью и туманом. Система не видит. Болотники забирают свинок, поднимают. Разносят по стойлам. Делают глупыми и слепыми. Откармливают.

– Что ты сказал? Делают глупыми?

– Слышал так…

– Как? Химией?

– Толстым шилом. Через глаза в мозг. Два укола. И свинка становится послушной.

Увидев выражение моего лица, тролль заторопился, заревел:

– Так им же лучше, мужик! Им же лучше! Милосердно! Они даже не понимают, что происходит. Просто кушают, набирают вес. Их моют, гладят, массируют. Они счастливы! Раньше так не делали. И со свиньями были проблемы – парочка умудрилась убежать! Без ног и рук. Не иначе подговорили кого-то, и те сбросили их в желоб. Уж лучше шилом в мозг. Я сам как-то пытался. Но свинья сначала затряслась, а затем сдохла. Уметь надо. Стой! Чего ты?! Им же лучше!

– Кому лучше, сука? – прошипел я.

– Не заводись, мужик! Подумай – так они счастливы! Не боятся! Просто кушают и набирают вес!

– Вы тут все прогнили! А теперь из-за таких как ты гниет этот мир! Болотники, туманники – вы мрази, паразитирующие на безвинных! Вы уродует их тела, а затем пожираете их! Что с вами не так?! Шилом в мозг – милосердие?! Это лоботомия, ублюдок! Лоботомия! Вам мало того, что вы убиваете их тела – вы кромсаете их разум! А ведь они – люди, сука! Люди! Не сраные гоблины, орки, тролли или как-то еще. Они люди! Со своими мелкими и крупными мечтами, планами, надеждами. А вы им – шилом в мозг? Два укола?! Отрезать руки и ноги, выдавить глаза?! Язык?! Относиться к живому человеку как к набирающему жир животному?! Да как такое может быть?!

– Стой! Мы же договорились! Стой! Стой!

Но тесак уже опустился. Вырвав его из хрипящей плоти, опустил снова. Вырвал. Опустил. И на пол с глухим стуком упала уродливая голова тролля. Из перерубленной шеи ударила кровь, жирно оросив стену. Странная бурая кровь, ничем не похожая на алую артериальную. Отступив, я, хрипло дыша, опустился на корточки и некоторое время сидел, неотрывно глядя на сиротливо лежащий на грязном полу кусок плоти.

Что не так?

В этом мире нет голода. Даже зомби имеет шанс подняться. Все каждый день получают вполне достаточную норму питания – причем сбалансированную. Система колет витамины. На кой черт жрать человечину? Открывать настоящие свинофермы!

Ладно наркота – уж дерьма, пьянящего мозги не перечесть. Все хотят подцветить серую реальность, и здесь всегда будет спрос. Но людоедство?

Выпрямившись, переступил откатившуюся голову и вышел из хижины тролля. Надо спешить к своим. Пока они, вопреки моему приказу, не принялись меня искать по всей Стылой Клоаке. Хромает пока дисциплина в группе. Хромает. Но закручивать гайки, пестуя ее криком и ором я не собирался. Мне не нужны безвольные послушные истуканы. Мне нужны бойцы. Агрессивные, дикие, умные. Мне нужны хищники.

А я сам? Это же чистой воды нервный срыв. Я убил тролля слишком рано. Столько вопросов мог еще задать, но теперь этот шанс безвозвратно упущен.

Проклятье. Не знал, что мне порой свойственен такой накал эмоций…

* * *

– Лопнуть и сдохнуть! Живой! – по голосу увидевшей меня Йорки трудно было понять – рада она этому или сожалеет, что меня не проглотила Стылая Клоака.

А что? Помри я – и жизнь ее станет в разы безопасней.

– Как вы? – спросил я.

– Нормально, командир. Но минут пять назад услышали дикие крики. Едва-едва слышные.

– Я не слышала. Только Баск.

– Там случилось что?

– Я сорвался чуток. – смущенно признался я, деловито оглядывая бойцов. – И убил тролля. Пошли за мной. Йорка, тебя сразу предупреждаю – кости это просто кости. Как и черепа. И сложив их в кучу или тотем – ничего этим не добьешься.

– Это ты к чему? – занервничала напарница.

– К тому, что просто забей и смотри как на дешевую декорацию. Но Баску в деталях описывай все. Каждую мелочь. Все увиденное.

– Пошли. – вздохнула девушка. – Лучше бы ты молчал, Оди! Теперь вот жди… Хотя… То, что увижу сейчас – страшней того беспредела, что учинили Сопли прошлым вечерком?

– Нет. – коротко ответил я.

– Тогда никаких проблем. А то вчерашнее…

– Успокойся. Здесь такого нет.

– А туман? У меня глаза щиплет. Подмышки… это жесть…

– Да. – кивнул я, борясь с желанием содрать футболку и хорошенько расчесать подмышки. – Это воздействие тумана. Он разъедает кожу. Проникает в горло и легкие. Но нам бояться нечего – судя по цветущему виду Ладоса, нужно время для необратимого изменения. Ну и система – она всегда может подлечить. А вот и двор дохлого тролля…

Надо отдать должное – Йорка все восприняла так, как и надо. Легкая брезгливость, удивление, злость, непонимание.

– Скольких тут сожрали? – вот был ее первый вопрос, после того как она в красках все описала внимательно слушающему зомби. – Оди? Вокруг этого гнилья кольцо из костей.

– Слишком многих. – ответил я, останавливаясь у входа в хижину и глядя на холм из мусора.

– Стылая Клоака убила многих. – кивнул Баск.

– Нет. – угрюмо произнес я. – Не Клоака. Это сделали люди. После того как превратились в мифических тварей – гоблинов, орков, троллей. А это… это всего лишь дно стальной ямы, заполненной ядовитым едким туманом. Не больше. Готовы к выполнению заданий?

– Заданий?!

– Именно так.

– Твоих?

– И моих. Проверяйте интерфейсы. И попробуйте не удивиться. Но обещаю – не удивиться не получится. – пообещал я, натянув сразу две пары перчаток и принявшись раскидывать залежи мусора вокруг холма.

Задание: Патруль.

Важные дополнительные детали: Быть на месте не позднее 02:00.

Описание: Патрулирование опор тридцатого магистрального – с 1-ой по 15-ую. При обнаружении плунарных ксарлов – уничтожить. При получении системного целеуказания – уничтожить указанную цель.

Место выполнения: Зона 0.

Время выполнения: 30 минут.

Награда: 120 солов

Дополнительная награда: бесплатные диагностика и медицинская помощь группе по завершению задания.

 

Задание: Разведка.

Описание: Осмотр оснований опор тридцатого магистрального – с 1-ой по 15-ую и прилегающей местности. Фиксация и оценка увиденного биологическими природными механизмами. Подробный двухминутный сжатый доклад в свободной форме любому функционирующему СОНФ.

Место выполнения: Зона 0.

Время выполнения: 30 минут.

Награда: 120 солов.

Дополнительная награда: внеочередное тройное снабжение группы по статусу (ОРН-Б).

 

Задание: Починка СОНФ № 497-0 Альфа (Дополнительно. Важно).

Описание: Осмотр опор тридцатого магистрального с 1-ой по 10-ую.

Место выполнения: 29-ый магистральный коридор с 20-го по 40-вой участки.

Время выполнения: без ограничений.

Награда: 600 солов.

 

– Лопнуть и сдохнуть! Что за цифры? Что за награды?!

– Мизерные награды за такую работенку. – поморщился я, не прекращая работы.

– Что такое СОНФ, командир?

– Сейчас скажу. – пропыхтел я, налегая плечом и отваливая от холма кучу изъеденной туманом одежды. – Ага… СОНФ… системный орган наблюдения и фиксации. Если по-нашему – полусфера наблюдения, око Матери и так далее. А прямо перед вами, бойцы, лежит подло деактивированная полусфера за номером 497-0 Альфа. Здоровенная же, падла… Вы уже поняли, как нам повезло?

Уперев руки в бока, я смотрел на виднеющийся в мусоре стальной бок обычной полусферы средних размеров. По ее краю бежала отчетливая надпись: «Системный Орган Наблюдения и Фиксации № 497-0 Альфа».

– Конечно, повезло! Деньги! – бодро заявила Йорка.

– Почти. Баск?

– Много денег?

– Повторю – сумма мизерная. И почти наверняка завязанная на наш статус. Будь мы полуросликами – получили бы гораздо больше. Есть у наград минимумы и максимумы, зависящие от статуса – уверен в этом. Чтобы заинтересовать, система сделала все от нее зависящее – минимизировала время первых двух заданий с одновременным повышением награды. И плюхнула на третью награду максимально полную ложку меда – вдруг мы соблазнимся? Положила бы и больше… да установленные лимиты не позволяют. И нет – наше везение не в деньгах. Приглядитесь – система нам старательно подыгрывает. Мухлюет. А пока приглядываетесь – помогайте расчищать это дерьмо.

С запозданием группа начала помогать. Я терпеливо ждал. Первым отреагировал Баск:

– Первое и второе задание – одно и то же! Но платят дважды!

– Точно. Система засекла наш спуск. И в последний момент предложила большую сладкую конфету. Нам дали не два задания, а три. Выполнив патрулирование – мы выполним и разведку. Что еще?

Тишина… со вздохом пояснил:

– Третье задание можно и не выполнять. А это дает нам важную инфу – система знает или догадывается о происходящем на дне каньона. Понимает, что тут крайне опасно. И поэтому не настаивает на выполнении особо опасного задания, а время выполнения остальных сокращает до минимума. Стоит нам прямо сейчас подняться и – первое задание выполнено. Затем полежать на стальной кушетке, бодро рассказать что-нибудь о Клоаке – «там тума-а-а-ан!» – и второе задание зачтется. Это говорит о том, что системе хочется знать о происходящем. И о том, что здесь вообще нет ее надзора – полусферы выведены из строя. Тролли сломали. А мы починим! Может быть… ого…

– Ого. – поддержал меня зомби, успевший сделать «круг почета» вокруг очищенной от мусора полусферы. – Здоровая! А, черт… в мину вляпался, кажется… да… точно вляпался. В свежую. Ух… Как думаешь, командир – они специально?

– Срали здесь? – угадала вопрос Йорка. – Само собой, лопнуть и сдохнуть! Я сейчас блевану!

– Наверняка специально. – согласился я с ее выводом.

За «холмом» здешние обитатели устроили туалет. Ну как туалет… просто ящик, перевернутый вверх днищем и снабженный условно круглой дырой. Сел, сделал свои дела – перенес ящик на следующее место. А то, что ящик заляпанный… да ерунда… Специально ведь гадили перед отрубленной полусферой – чтобы показать свое отношение к системе.

Пока бойцы довершали очистку, я взобрался на полусферу. Балансируя на наклонном днище, вгляделся вверх. Пусто? Или? Подпрыгнув, взмахнул правой рукой. Взмахнул наугад, черпанув туман. И ладонь со шлепком ударила по качнувшемуся мокрому металлу, потом зацепила за что-то гибкое и холодное. Обожгло мыслью – змея! А следом рациональный мозг снисходительно разъяснил – выдохни, гоблин, это забранные в ребристую металлическую оболочку шланги или провода. Мокрый металл – крепеж, качающийся на едва слышно звенящей цепи.

Приземлившись, не удержался и чуть ли не кубарем слетел вниз. Приземлился на краю «минного пола» и замер на полусогнутых, молясь, чтобы колени выдержали. Если я рухну в дерьмо тролля – у меня появится веский повод для издевательства над одним обезглавленным трупом. Колени выдержали…

Выпрямившись, задумчиво смотря вверх, объявил:

– Нам надо как-то приподнять полусферу метра на два вверх. Лучше на два с половиной.

– Она весит тонну! – возмутилась Йорка, но, сбавив обороты, уперлась в СОНФ плечом, чуть налегла. Послышался скрежет металла. – Ну… поддается чуть-чуть… килограмм триста?

– Сто. – мы ответили с Баском одновременно.

Я этим ограничился. А зомби пояснил:

– Корпус большой, но тонкий. Защита от швыряющих гоблинов. Килограмм сто, ну сто пятьдесят. Поднять сможем, если постараться.

– Мы приложим максимум усилий! И не уйдем пока не подвесим полусферу обратно! – вмешался я и сразу отрезал пути к отступлению. – Нам нужно использовать эту возможность, бойцы! Наверняка это задание система давала многим. Большинство пошло на попятную. Кто-то рискнул и согласился – и либо убежал, не выдержав, либо дошел досюда – и из бравого героя превратился в жалобно хрюкающую свинью. Или ему повезло, и он погиб сразу. О чем это говорит?

– Мир их праху? – ничуть не грустным тоном осведомилась Йорка. – О! Я догнала! Раз они не смогли – сложность задания крутая. И система это зачтет? И даже запомнит типа?

– Вау. – удивленно кивнул я. – Прямо вау! Браво, гоблин.

– Я же не тупая! – окрысилась девушка. – Мозги варят! Если их хорошо кормить. А в последнее время кормежка неплохая! И что нам даст уважуха от системы?

– Что даст? Ну… лишний постоянный риск, дополнительные проблемы и новые ссоры с сильными мира сего, серьезные ранения, потеря конечностей, возможно, гибель. – перечислил я и добавил: – Это лишь малая часть.

Тишина…

Гнетущая такая тишина.

Пока бойцы молчали, сбегал до хижины и приволок оттуда четыре пластиковых ящика. Отправился во вторую ходку. Принес оставшиеся три. Прикинул их высоту, покосился на бурый от… всяких масс туалетный ящик и решил оббежать хибару тролля вокруг. Наткнулся на новые кости, но не нашел ящиков. Что ж… пошевелив пальцами в перчатках, сгреб охапку берцовых костей и потащил к группе. Вывалив перед ними кости, скомандовал:

– Тащите еще! Только берцовые! А я займусь веревками и цепями.

– Оди! Стой… в смысле – ранения, гибель… это, типа, бонус от системы?

– Нет. Бонусом пойдут различные блага. Бесплатные уколы, медпомощь, диагностика, может, даже бесплатное восстановление утерянных при выполнении задания конечностей. Может, благодарная система и новые глаза Баску бесплатно ввинтит в орбиты пустые. Но вы же не детки, гоблины! Должны же понимать – бесплатным бывает только дерьмо – вон его вокруг сколько. Греби! А все остальное просто так не получишь. Если система нас заметит и отметит цифровой галочкой как успешную команду способную выполнять «гиблые» задания… она обязательно нас кинет в подобную муть при первой же возможности. Сейчас это пробный ее шар – осторожненький, прощупывающий. Система изучает нас. Проверяет наши силы. Но не давит – пока что. Поэтому и дала статус заданию «дополнительно» с возможностью отказаться. Но потом… готовьтесь к худшему. Это, – я обвел рукой клубящийся туман, кучи засохшего дерьма, человеческие обглоданные кости под ногами. – Это ерунда. Считайте это веселыми каникулами настоящих героев системы. Суровые будни начнут позднее.

– Если это веселые каникулы, – мрачно пробухтела оглядывающаяся Йорка, – то какие же будни? Ладно! Мы все равно с тобой, гоблин! До самого конца! Помни это! Баск, пошли за костями. Берем только берцовые, только мужские и только те, что выглядят сексуально!

Проводив их взглядом, тихо хмыкнул.

До самого конца…

Буду только рад, Йорка. Буду только рад. Но сказать может каждый. А время и ситуации расставят все по своим местам и дадут цену каждому.

Подровняв кости, я припустил обратно к хижине. Время тикало. Кто знает – может сюда уже шагает очередной курьер. Даже одиночка способен в таком тумане причинить нам непоправимый вред – если он заметит нас раньше, чем мы его. Надо спешить…

 

Из костей, цепей, веревок, пластиковых ящиков, неимоверных усилий и чернушного злобного мата мы соорудили удивительную конструкцию – постамент. И на нем уже высился памятник – криво лежащая полусфера, поднявшаяся на высоту почти трех метров. Мы поднимали полусферу постепенно, действуя методом проб и ошибок. Дважды эта сучья железяка падала с насмешливым грохотом. И мы все начинали сначала. Под конец мы сами стали походить на троллей – нас покрывал толстый слой грязи, костяной пыли и кое-чего еще более неприятного. Но мы подняли полусферу до нужной высоты. После чего позволив себе пару минут отдыха, приступили к следующей стадии. Йорка и Баск уперлись в бока полусферы и замерли, превратившись в уродливых титанов, поддерживающих небеса. А я, шипя от боли в сбитых и пораненных пальцах, полез вверх. Там, держась левой рукой за край, – и долбанный локоть снова дал о себе знать в самый неподходящий момент – я принялся ощупывать свисающую вниз хреновину. Главное нащупал быстро, и меня обдало волной облегчения – нижняя часть свисающей цепи представляла собой примерно двухметровый отрезок стальной трубы, оканчивающийся массивным запором с единственной рукоятью зажима. Все провода – внутри. Снаружи вьется только два толстых в металлической оплетке. Один целый с виду, другой почти перерублен. Это плохие новости. Из хороших – встав, подтянувшись на свой страх и риск по трубе, сквозь гребаный туман сумел увидеть, что проводов больше, чем два. И три из них уходят в трубу. Шансы теоретически есть – при давнем саботаже была проявлена поспешность или халатность.

Само происшествие мне казалось именно саботажем. По какой причине расположенная под мостом полусфера могла раскрутить лебедку и опуститься почти до пола? Я вижу только одну – запланированный техосмотр или мелкий ремонт. В таком случае все логично – полусфера опускается до определенной высоты, скорей всего, ложась на высокий постамент – банальная тележка на колесах. Техники взбираются, осматривают агрегат, чинят при необходимости и дают сигнал на подъем. Полусфера поднимается на недосягаемую высоту. Процедура завершена. А в тот раз кто-то саботировал процесс. И попросту «отрубил голову». Детали узнать уже вряд ли получится. Да и зачем?

Нащупав конец трубы, убедился, что крепко держусь, проверил ход рычага и крикнул:

– Давай!

Полусфера качнулась от толчка Йорки и Баска.

– Еще!

На этот раз помог ногами, раскачивая полусферу. Лишь бы не улететь…

– Еще! Сильнее!

Рывок… полусфера со скрежетом выпрямляется, балансирует на макушке кумпола, скрежещет металл трубы… толчок, лязг. Я налегаю на рычаг, запирая зажим. Полусфера замерла. Зафиксирована. Ухватившись за провода, вставил их в разъемы. И замер… все… мы сделали что могли. Если система мертва…

Вспышка!

Яркая!

С криком отшатнулись ослепленные бойцы, я поспешно перекинул тело через край, повис, глянув в низ, убедился, что не упаду кому-нибудь на голову и разжал руки.

Вовремя!

С пронзительным металлическим визгом цепи полусфера стремительно взлетела вверх. Задержись я на ней… Сверху ударил мощный свет, пробивший туман и озаривший грязных гоблинов, устало смотрящих вверх. С гудением полусфера опустилась ниже, свет стал ярче, мы закрыли глаза руками – только Баск продолжил смотреть перед собой.

– Интерфейс, гоблины! Интерфейс! – устало, но радостно прохрипел я.

В разделе заданий осталось только одно поручение системы – «Разведка». Два же – «Патруль» и «Починка» были зачтены как успешно выполненные. Еще бы, твою мать! Мы постарались!

Баланс: 287.

– Вот черт. – мрачно добавил я, и радости в моем голосе поубавилось. – Смотрите интерфейс. У нас еще задания. Только что появились.

– И что на это раз просят? Поискать алмазы в дерьме троллей?

– Хуже. Нас просят отыскать и включить магистральную вытяжную вентиляцию… что ж у них все магистральное-то? Йорка, разведи нам изотоников и энергетиков. А то я еле стою…

– Зачем вентиляция?

– Вот зачем. – я сжал кулак, но туман легко избежал моей хватки. – Другой причины врубать мощную вытяжку я не вижу.

– Зачем? – переспросил ничего не увидевший Баск.

– Система просит прогнать туман. – пояснила Йорка. – Лопнуть и сдохнуть! А может, нам еще и дерьмо троллей почистить?

– Да что ты привязалось к этому дерьму? – не выдержал я.

– Да потому что я вся в нем! Вся! От макушки до ботинок. Оно у меня даже в носу! Или это туман жжет… Ну почему все так, а?

– Потому что мы настоящие сказочные герои. – усмехнулся я, критично оглядев себя. – Да… тут, может, и стирка не поможет.

– Все в огонь! И я сама в нем попляшу минут пять – чтобы выжечь эту гадость!

– Куда идти, командир? – зомби, как всегда, проявил практичность.

– Так… у нас три задания. Но первое и последнее мы выполнили. Осталось второе…

Задание: Разведка.

Описание: Осмотр оснований опор тридцатого магистрального – с 1-ой по 15-ую и прилегающей местности. Фиксация и оценка увиденного биологическими природными механизмами. Подробный двухминутный сжатый доклад в свободной форме любому функционирующему СОНФ.

Место выполнения: Зона 0.

Время выполнения: 30 минут.

Награда: 120 солов.

Дополнительная награда: внеочередное тройное снабжение группы по статусу (ОРН-Б).

 

Задание: Восстановление/Ручной пуск магистральной вытяжной вентиляционной системы БРЕЗ-12.7.

Описание: Восстановление/Ручной пуск магистральной вытяжной вентиляционной системы.

Место выполнения: Зона 0. Седьмая опора тридцатого магистрального.

Время выполнения: без лимита.

Награда: 300 солов.

Дополнительная награда: внеочередное тройное снабжение группы по статусу (ОРН-Б).

 

Задание: Поиск и ликвидация. (Дополнительно)

Описание: Поиск и немедленная ликвидация добровольно низшего с номером 1749. Так же известен как Урод, Тролль, Тролс. Имеет серьезные повреждения кожного покрова.

Место выполнения: Зона 0.

Время выполнения: без лимита.

Награда: 600 солов.

Дополнительная награда: бесплатные дополнительные усиливающие и восстанавливающие инъекции (Р).

 

– Поиск и ликвидация добровольно низшего?

– Его я уже случайно ликвидировал. – досадливо поморщился я, бросив взгляд на едва видимую в тумане хибару тролля. – Двинулись к седьмой опоре.

Опора радовала своей освещенностью и находилась в центре паутины из проводов, сходившийся к вскрытой стальной заслонке в цельнометаллическом основании. Щурясь, безжалостно натирая воспаленные туманом глаза, я некоторое время вглядывался в переплетения проводов, пытаясь понять логику. Но не отыскал. И принялся отключать все подряд, руководствуясь простым принципом – если провод бежал по полу, то это новодел. Да и держались они на банальных скрутках, то и дело вспыхивали искры мелких замыканий. Чем больше проводов я выдергивал – тем сильнее сгущалась вокруг нас тьма. Один за другим гасли оранжевые шары фонарей, потухла хижина тролля. С долгим протяжным звуком – действующим на нервы в точности как беззубая пила – висящая над нами реанимированная полусфера добавила света. Но он спасовал, бессильно расплескавшись по туману. Система не сдалась. Еще один долгий вибрирующий звук – и на Стылую Клоаку упал свет, исходящий из еще более высокого места – в дело вступила огромная полусфера, висящая над Гиблым Мостом. Система пыталась улучшить условия нашего труда.

Но эти звуки… надо поторопиться.

Пока бойцы оттаскивали вырванные мною провода в сторону, я изучил очищенные от хлама потрескивающие электрические внутренности. Тумблеры. Много тумблеров. Больших и маленьких. Часть гордо поднята, но остальные грустно поникли под холмиками пыли. Обдувая тумблеры, чихая, принялся врубать их один за другим. Щелк. Щелк. Щелк… И в Клоаку начал возвращаться свет. Но не оранжевый и тусклый из старых фонарей у самого пола. Те остались мертвы. Нет. Начали зажигаться лампы, расположенные прямо под брюхом Гиблого Моста. В тумане зажигались желтые размытые звезды. Йорка, позабыв обо всем, задрала голову и, держась за руку Баска, завороженно наблюдала за рождением звезд на черном туманном небосклоне. Рявкнуть бы… но я сам таращусь наверх, а рука поднимает и поднимает выключатели. Уши напряжены до предела. Но первым вздрогнул и заулыбался зомби, выставив грязный большой палец, который тут же заинтересованно облизал туман.

– Есть!

Щелк. Щелк. Щелк.

Вскоре услышали и мы – где-то за стенами запустились разлаженные двигатели. Звук надрывный, гудящий, стонущий. Слишком долго движки простояли без дела и без должного ухода. Их бы сейчас немедленно заглушить, отправить к ним команду техников, бережно разобрать, очистить от грязи, смазать… Так и случится. Позднее. А пока что включенная магистральная вентиляция делает свое дело – вытягивает из Стылой Клоаки вонь и туман.

Туман…

Соединив ладони ковшиком, поднял их к лицу. И увидел, как по ним течет туман, двигаясь на звук воющих движков вентиляции. Густые завихрения цеплялись за мои пальцы, но соскальзывали и уносились прочь. Вся масса едкого тумана заколыхалась и пришла в движение.

Еще через несколько секунд вой движков стал чуть тише. Следом оборвался звук одного мотора, но тут же появился вновь. Потом затих второй и снова заработал. Система вернула контроль над вентиляцией и пыталась оптимизировать работу пыльных ржавых движков. А раз так… короткая проверка подтвердила – задание по запуску вентиляции исчезло, а баланс пополнился.

Баланс: 387.

Осталось два задания. И одно из них требовало некой мерзкой работенки… но нам не привыкать.

Вернувшись к хижине, мы заглянули внутрь и убедились – самодельное освещение потухло. Не проблема. Вооружившись усталой злостью, принялись срывать с решетчатых железных стен пластиковые щиты, впуская внутрь зыбкий свет снаружи. Это мало что дало, но непроглядная темнота сменилась на серый густой сумрак, что позволило сориентироваться.

Мы взялись за дело. Три деловитых остервенелых обитателя Окраины обшаривали каждый уголок хибары. Найдя что-то тут же оценивали, и находка либо выбрасывалась – в девяносто пяти процентах случаев – либо отправлялась в чей-нибудь рюкзак. Мой рюкзак в первую очередь принял в себя всю аптечку тролля целиком.

В остальном рюкзаки и пояса пополнились удивительными находками – самодельные ножи, шила, короткие мечи, дротики, щиты узкие и широкие, защитные шлемы с забралами и без.

В оборудованном под примитивную кухню углу я отыскал знакомый металлический блок – с пластиковой лентой-предохранителем. На блоке стальной лист с отчетливыми следами подгоревшего жира. Самодельная сковорода, а блок в качестве электроплитки. Не удивлюсь, если в Веселом Плуксе работают точно такие же «печи». Блок отправился в рюкзак. А я залез в стоящий в углу кухоньки большой пластиковый ящик, глянул… и злобно выругался, врезав кулаком по полу.

Ящик был полон бережно завернутыми в прозрачную пленку пищевыми брикетами, изотониками, энергетиками, витаминами. Полон! И даже не считая, даже особо не приглядываясь, я вижу не меньше трехсот пищевых брикетов различной категории, как остров окруженных россыпями таблеток. И это только верхний слой! Не удивлюсь, если этот ящик содержит в себе больше, чем годовой запас продовольствия для одного или даже двух рыл с хорошим аппетитом. Если есть по три брикета и три таблетки в день…

В общем – с едой у тролля и его приспешника было все просто отлично.

Но при этом они оба мечтали о человечине! И это не просто слова – я видел с какой жадностью и предвкушением уродливый Тролс кромсал отрубленную руку Буксы. Кожа ему жареная не нравится… и не помешай я ему тогда, он бы живо раскочегарил плитку и на глазах висящей Буксы пожарил бы себе на завтрак ее руку. И сожрал бы…

Ну почему? Мать вашу… ну почему вы, твари, жаждете «свинину», в то время как у вас огромный запас еды?

Убедившись, что продукты в отличной сохранности, я забрал ящик целиком, поставив у выхода из хибары. Мы потратили еще десять минут на осмотр, но больше не нашли ничего полезного. Следующим пунктом стала транспортировка гребаной обезглавленной туши. Я с Йоркой, схватив труп за ноги, в три подхода вытащили его наружу и с облегчением бросили. Баск едва не грохнулся, сослепу наступив в поблескивающий след слизи, оставленный тушей тролля. Все его опухоли начали лопаться. Некоторые просто растекались как едва тронутый вилкой желток яичницы. Некоторые же лопались с отчетливым мерзким звуком. Голову Тролса вынесла Йорка. Я с интересом наблюдал за ней. Девушка, состроив брезгливую гримасу, держа тяжелую голову за волосы обеими руками, вынесла ее, глянула в покачивающееся лицо и… с пренебрежительным хмыканьем бросила на пол. Умница.

– А его очки? – устало попытался я пошутить. – Очки Тролса… настоящая добыча, верно? Плюс пять к защите от ядовитого тумана и все такое… кто хочет помыть очки тролля и прикрыть ими глазки?

– Фу… – изрекла Йорка и вернулась в хижину со словами: – Там еще что-то в углу между костями. Посуда и блоки.

Вышел пошатывающийся Баск, ушедший на вторую ходку и вытащивший ящик, заполненный мелким оружием, что не влезло в наши рюкзаки. Уселся на пол, уронил руки на бедра и затих. Зомби отдыхает. И по своей слепоте не видит удивительного – туман стремительно исчезал. Первые минут пятнадцать этого было не заметно, но теперь все происходило удивительно быстро. Я отчетливо видел опоры Гиблого Моста. Видел груды костей и столбы с черепами. Стылая Клоака стыдливо держалась за остатки прикрывавшего ее долгие годы тумана, но система была настроена решительно, и воздух быстро очищался.

Яркое световое пятно пробороздило завалы костей, помоталось из стороны в сторону. Остановилось на распластанном трупе тролля Тролса. Несколько раз мигнули красные и зеленые огни. И…

Раздел заданий полностью опустел. Зачли даже разведку. По вполне понятной причине – теперь система прекрасно все видела сама. И ей это явно не понравилось – сверху ударил долгий тревожный гудок.

Это не просто гудок. Это призыв.

Система созывала своих верных слуг – зомби, гоблинов, орков, полуросликов. И была готова выдать им огромное количество срочных заданий. Середина ночи? Плевать. Гудок разбудит тех, кто не прочь заработать лишние солы. И уверен – таких найдется немало. В первую очередь на гудок отреагируют не нищие одиночки гоблины и зомби. Нет. Первыми возможность заработать учуют бригады. Они уже плывут сюда на запах денег…

Баланс: 627.

Раздел заданий пуст. Все же у системы есть некая порядочность. И она решила не загружать дополнительной работой тех, кто по ее приказу совершил почти невозможное.

Полусфера с гудением умчалась прочь. Торопится осмотреть бардак. На прощание она полыхнула мне в глаза зеленой вспышкой. И на всякий случай я решил проверить интерфейс. Сюрприз обнаружился сразу.

Номер: Одиннадцатый.

Ранг: Низший (добровольный).

Текущий статус: ПРН-Б. (повышенное четырехразовое питание, повышенное водоснабжение, повышенное дополнительное снабжение).

– И ведь даже не спросила. – вздохнул я – Даже не поздравила… Эй! Вояки! Проверьте статусы!

– Лопнуть и сдохнуть! Мы полурослики!

– Вот это да…

– Мы боевые полурослики. – поправил я. – Но гоблины и зомби в душе. Готовы к последнему рывку перед медосмотром и обильным завтраком?

– Да!

– Готов к выдвижению, командир. Этот ящик потащу я.

– Уверен?

– Хочу нагрузить мышцы до предела. И хочу приносить больше пользы.

– Вот это брось. – сразу отрезал я. – У вас обоих отличная продуктивность. Выдвигаемся. И поживей. Хватит с меня на сегодня Клоаки.

– Стылой Клоаки больше нет. – с какой-то даже ностальгической грустью вздохнула Йорка, но тут же воспряла духом: – Но остались Гиблый Мост и Зловонка!

– На кой черт им столько оружия? – пропыхтел нагруженный зомби. – Ножи, шила, еще ножи, щиты. На войну собирались?

– Это оружие тех, кого туда заманили и превратили в свиней. – ответил я. – Ну а где-то четверть этого хлама наверняка раньше принадлежала героям.

– Кому? А… то есть таким как мы…

– Верно. – кивнул я. – Мы точно не первые, кого система в попытке навести в Клоаке порядок послала вниз с щедрым заданием. Сюда спускались вооруженные группы и… больше не возвращались. Судя по внешнему виду оружия – это было давно. А последние годы никто уже не рисковал соваться в Стылую Клоаку. Ведь это верная смерть. Доказано примером павших героев. А мы рискнули. И оказалось, что Клоака… это просто застоявшаяся дымная вонь, пропитанная ореолом страха и ужаса, оставшимся с прежних времен. Нам повезло, бойцы. Не сегодня так завтра в туман спустилась бы другая жестко настроенная боевая группа. И они бы сейчас поднимались с добычей на плечах.

– Еле тащу. – признался Баск и тут же добавил: – Но донесу. Сам!

– Могло быть и хуже. – заметил я.

– Например?

– Система могла бы потребовать дотащить тушу тролля до медблока. – хмыкнул я.

– О-о-о… – протянула Йорка. – Лопнуть и сдохнуть… лучше молчи, гоблин! Прямо заткнись. Она же может услышать и… кроме нас то тут никого…

– Посмотри вверх. – с улыбкой посоветовал я.

– М? Ох…

– Что там? Командир? Йорка? – заволновался Баск.

– Там медленно растущая толпа донельзя удивленных гоблинов. – ответила чуть пришедшая в себя Йорка. – Обалдеть… их все больше…

– Попробуй не услышь зов системы. Посмотрите на город.

В расположенном на другой стороне каньона Дренажтауне один за другим зажигались яркие огни. Город пробуждался. Окраина уже проснулась.

Последние тридцать метров мы поднимались под прицелом нескольких сотен глаз. Край каньона был полностью закрыт тесно стоящими рылами. Они неотрывно смотрели вниз. Уже даже не на нас. Нет. Они смотрели на Стылую Клоаку. Мы добрались до края каньона, и гоблины послушно расступились, пропуская нас. Никто и не глянул, не сказал ни слова. Все продолжали пялиться на Клоаку.

Я обернулся и посмотрел вниз.

И понял – они смотрели не на Стылую Клоаку. Ее больше не существовало. Туман еще не исчез, но от него осталась почти прозрачная дымка быстро утягивающаяся под Гиблый Мост. Обнажилось дно стальной ямы. И даже с высокого края каньона отчетливо были видны груды костей, черепа, уродливые постройки, обилие грязи, кучи мусора и одежды, скрюченный трупик зомби-привратника и обезглавленная жирная туша голого тролля, раскинувшаяся у входа в разнесенную хибару.

Да… тут было на что посмотреть. Мельком. А потом забыть и двигаться дальше. Так мы и поступили. Удаляясь, я, да и остальные бойцы, отчетливо понимал – отныне мы местная знаменитость. Уже сегодня о нас будет знать каждый последний червь Окраины и немало жителей Мутноводья. Каждый будет знать наши номера, все станут вспоминать связанные с нами истории, не забывая их приукрашивать.

– Система опознала тролля влегкую. – тихо заметил я, сгибаясь под рюкзаком, что становился тяжелее с каждым шагом. Подъем меня доконал. А живот урчал как голодная собака.

– И что с того? – опираясь о стену, спросила Йорка. Баск вопросительно наклонил голову.

– У него не было номера на груди. – пояснил я. – Вообще не было. Я специально смотрел. Там просто нагромождение опухолей, вен и все густо залито слизью. Лицо – это не лицо, а харя. Опознать по харе невозможно. Но система опознала мгновенно и зачла задание. Отсюда вывод простой, бойцы, – в каждом из нас много электронной начинки. Не только в конечностях арендованных. Но и в теле. И скорей всего, и в голове. – я постучал пальцем себе по лбу.

– И что с того? – повторила Йорка, явно стараясь уловить суть. – Что-то дает?

– Нет. Просто полезная и подтвержденная информация. Уф… Баск, сбавь шаг. Рухнешь же сейчас.

– Триста сорок шагов до капсулы с вещами. – прохрипел бедный зомби. – Триста тридцать три шага до капсулы…

– Держитесь. – подбодрил я бойцов, осторожно проводя ладонью по воспаленной коже покрытых грязью щек. – Думайте о хорошем. Вот только представьте себе – еще шкворчащий кусок жареного мяса, а рядышком большой кувшин прохладного сладкого компота.

– Ускоряюсь! – наклонившийся Баск почти побежал. – Компот! Мясо!

– Ну не до такой же степени… – начал я, но осекся, изумленным взглядом провожая побежавшую за зомби Йорку, повторяющую его девиз:

– Компот! Мясо! Компот! Мясо!

Глянул вниз и обнаружил, что мои ноги сами собой зашагали быстрее.

Компот! Мясо! Компот! Мясо… лопнуть и сдохнуть! Я уже почти бегу!

Отправить