Глава 20

Я рассматривала взъерошенного хмурого мужчину. А он соответственно — меня.

Молчание затягивалось.

— Добрый день, — наконец, первой решила нарушить гнетущую паузу я, и даже приветливо улыбнулась. — Меня зовут Мария.

Согласно правилам этикета, я вежливо оставила следующую фразу ему.

Которую он не произнёс. Просто стоял и хмуро продолжал смотреть на меня. А ведь время неумолимо шло.

— У вас обмен? Поговорить? Или что? — я предприняла вторую попытку.

Но мужчина также молчал.

Интересно, он в ступоре? Сумасшедший? Ненавидит женщин? Ненавидит всех людей?

Мне это начало надоедать.

— Всего доброго, — я раздраженно повела плечами, досадуя, что прервала из-за этого хама вязание. А ведь я начала жилетку дяде Лёне, причём хотела с ажурными узорами и нужно было вытягивать петли. А это короткими спицами ух как непросто.

— Подождите! — хрипло велел он.

Вот именно, не попросил, не сказал, а именно — велел.

— Это вы только со мной таким тоном разговариваете? Или в принципе со всеми так? — я заломила бровь (мой фирменный жест, еще из Ленинки, когда я одним этим движением ставила на место зарвавшихся посетителей).

— И-извините, — хрипло пробормотал мужчина. — Меня зовут Николай. Растерялся я что-то.

— Бывает, — решила проявить снисходительность я.

У меня здесь и так слишком много врагов развелось, так, что приходится уничтожать их, причём чужими руками. Не хочется на ровном месте заводить новых.

— Вы что — русская? — как-то совершенно глупо спросил он.

Я только глазами захлопала, соображая, что ответить.

— Неужели я первая, с кем вы здесь общаетесь? — я всё-таки сначала решила уточнить прежде, чем делать выводы.

— Нет, — покачал он головой. — Я уже несколько раз чалился, только там какие-то нелюди были.

— Ах! — обрадованно всплеснула руками я (вот и выяснилось, что мужчина этот совсем не сумасшедший, а новичок), — это вы, скорей всего с луковианцами общались.

— С луковианцами?

— Ну, коренастые такие, с широкими переносицами и покатым лбом! — объяснила я.

— Ага, ещё и по-нашему не понимают, — мрачно подтвердил он, — так что я уже решил, что здесь все такие.

— Не все, — улыбнулась я, — скоро сами увидите.

— А много здесь наших?

— Очень много. Можно сказать, даже — большинство. Луковианцев гораздо меньше. Поэтому я удивляюсь, что вы только с ними общались. Давно вас сюда эммм… закинуло? — слова полились из меня потоком.

— Не могу точно сказать, — хмуро вздохнул он, — где-то недели две с половиной я тут. Хотя уже кажется, что вечность. И главное, непонятно, где день, где ночь, но время, когда надо дёргать рычаг, как будто само подсказывает. А вы давно? Уже привыкли?

— Да не так, чтобы привыкла, но немного примирилась. Ну а что — тепло, кормят вкусно. Знай за рычаг только дёргай. Единственное, чего не хватает — это общения и милых женских мелочей. Ну знаете, цветы, духи, чашечка кофе… и всё такое… Я вот люблю желтые цветы. Чайные розы, или даже нарциссы. Главное, чтобы желтые…

Мы с ним заболтались, прямо даже не заметили, как и время подошло.

— Не пропадайте! — попрощалась я с Николаем, — и не забывайте дёргать рычаг.

Стыковка закончилась, а у меня на лице всё ещё блуждала лёгкая улыбка.

Какой ворчун, этот Николай!

 

Дни шли однообразно и неторопливо, словно весенняя капель. Я занималась рутинной работой, иногда общалась с другими узниками при стыковках. За эти дни не случилось ничего интересного. В основном мелкий обмен или болтовня ни о чём. Впрочем, удалось обменять вязанные носки на треснутое детское пластмассовое ведерко и две жестяные коробки — одна из-под бразильского растворимого кофе, вторая — не знаю из-под чего, надпись была на луковианском.

Таким образом моё «огородное» хозяйство моментально пополнилось аж тремя ёмкостями. Туда я решила пересадить один отросточек от деревца «айва» и овощи. Да-да, теперь у меня были свои овощи. Конечно, высота побегов не превышала пяти и восьми сантиметров, зато уже можно было сказать со стопроцентной уверенностью, что у меня вот-вот будут свои помидоры и зелёный горошек. Последний овощ порадовал совсем недавно. Да и ещё две семечки проклюнулись микроскопической пока ещё зеленью. Было очень любопытно, что это такое. Но времени у меня хватает, подожду, потом всё равно узнаю.

Не проросло лишь единственное семечко, полученное от агронома, и я уже размышляла на полном серьёзе о том, что толку из него не будет. Но всё равно почву нужно готовить и то, срочно. Я взяла нож и принялась методично скрести кирпичную кладку. Полученную пыль аккуратно собирала на листочек, потом пойдёт в компост.

Дело продвигалось крайне медленно, если так и дальше будет, то даже не знаю, что делать. С этой мыслью я дёрнула чуть сильнее, нож соскользнул, и на руке остался глубокий порез. Нет, так дело не пойдёт, нужно что-то делать с землёй.

Работать с травмированной рукой было неудобно, так что я еще немного почитала и легла спать пораньше.

Наутро проснулась — рука покраснела и её аж дёргало.

Кажется, я в рану грязь занесла и воспаление началось. А у меня, кроме таблетки анальгина, больше никаких лекарств и нету.

И вот что же делать?

Было вино. Но я сменяла. Оно здесь на ура уходит.

Хотя вино это сладкое и спирта там не так уж и много.

Плохо! Как-то я не озаботилась лекарствами. Вот начнётся гангрена и что я делать буду?

В общем, пока звякнула следующая стыковка. Я себя так накрутила, что ой.

С той стороны стекла стоял человек. Интеллигентный. Умное лицо, пристальный взгляд.

— Добрый день, — вежливо сказал он. — Меня зовут Орфей. Что-то я вас не помню. Вы, очевидно, новенькая?

— Здравствуйте. Я — Мария, — ответила я и невольно поморщилась от боли — руку дёргало всё сильнее. — Да не так чтобы и новенькая, месяца два уже где-то.

— Мария? — обрадовался Орфей, — это не та ли Мария, что вяжет чудесные вещи?

— Да, — кивнула я, хотела улыбнуться, но вышла гримаса боли.

— Что случилось? Вам нездоровится? — участливо сразу спросил Орфей.

— Да вот, — я показала перебинтованную руку, — поранилась, пошло воспаление, а никаких лекарств нету.

— Что ж вы так? — попенял меня Орфей, — это же здесь самое главное. Подождите.

Он исчез, а когда появился, в руках у него была бутылка и небольшой блистер.

— Вот, — он опустил бутыль и блистер в щель и толкнул ко мне. — Здесь осталось, правда, меньше, чем полбутылки. Зато чистый самогон. Вам как раз обработать рану.

— Спасибо! — искренне поблагодарила я. — А таблетки от чего?

— Это стрептоцид. Там две таблетки. Больше, увы, уже нету.

— Чем я могу отблагодарить вас?

— Мне бы носки, — застенчиво улыбнулся Орфей, — и шарф. И жилетку. Мёрзну я здесь всё время.

— Но…

— Знаю, знаю, — торопливо замахал руками Орфей, — это за две таблетки и рюмку водки слишком жирно. Но я добавлю! Есть золотые монеты. Цепочки…

— Мне в первую очередь нужны вещи первой необходимости, — развела руками я, но носки положила в щель.

— Чудесно! — обрадовался Орфей. — Я могу вам сменять книги. Есть газеты и несколько журналов. «Работница и крестьянка» даже есть. Хотите?

Я хотела. Но всё же предпочла в первую очередь самое необходимое.

В результате Орфей дал мне, как аванс, ещё книгу «Алые паруса» и четвертинку из какой-то газеты, где был незаполненный кроссворд.

— А когда свяжете мне шарф и жилетку, я дам вам полупальто. Оно, конечно, суконное, но раз вы вяжете — сможете сами утеплить его.

— Но здесь и так тепло.

— А за окном — вечная зима, — покачал головой Орфей. — по моим примерным подсчётам, градусов сорок пять, если не больше. Да ещё и ветер.

— Туда я попаду через сорок лет, — вздохнула я.

— Кто знает, кто знает, — покачал головой Орфей, — согласно теории вероятности, произойти может всё, что угодно. И к таким событиям всегда нужно быть готовым.

— Вы о чём?

— А вы не думали, зачем мы дёргает за третий рычаг?

— Чтобы была молния?

— А молния зачем?

— Н-не знаю… — протянула я и удивилась — как-то особо не задумывалась над этим.

— А вы подумайте, Мария, — зачем сотни, десятки сотен крестов выстреливают этими молниями по одной и той же цели? Думаю, ответ на этот вопрос есть ключ ко всему остальному. И к тому, чтобы понять, а зачем мы здесь.

Звук окончания стыковки оставил меня в глубокой задумчивости…

 

Об этом я не думала. А зря. Любая информация об этом мире, о моей роли в нём — это может в один прекрасный момент спасти мне жизнь.

В следующий раз, когда я дёргала за рычаг, я понаблюдала в окно. И действительно, от моего креста отделилась голубоватая молния и резко ударила куда-то вперёд. Причём одновременно с моим крестом молниями плюнули и ещё несколько десятков крестов. Все они унеслись в одном и том же направлении.

Однако, сколько я ни всматривалась, рассмотреть цель, куда мы «разили», не вышло. Для этого нужно подняться на несколько уровней вверх.

Что я и собиралась сделать в ближайшем будущем.

Позже, когда я читала «Алые паруса», мне в голову пришла странная мысль: если для того, чтобы выпускать молнии куда-то вперёд пришлось создать такую мощную систему с летающими крестами в таком месте, значит эта цель имеет очень важное значение. Для наших тюремщиков. Им нужно, чтобы мы «стреляли», дёргая за третий рычаг. А вот для тех, кто присылает лупросов — наоборот.

Таким образом здесь точно есть две силы, которые противостоят друг другу, а узники — ресурс, за который идёт борьба: тюремщики нас поощряют вкусными бисквитами и вином, а те, что присылают лупросов — запугивают и дают надежду.

В общем, с этим ещё тоже предстоит разбираться.

С каждым днём загадок всё больше и я ни на шаг не приблизилась к их разгадке.

Зато следующая стыковка меня прямо возродила. И подняла настроение до заоблачных высот.

В общем, состыковалась я с крестом, в котором находилась какая-то молодая женщина. Примерно моего возраста, хотя возможно и чуть младше.

— Привет! — улыбнулась она мне. Высокая, ширококостная, её лицо трудно было назвать красивым из-за слишком выпирающих скул и массивного подбородка. — Я Лора!

Одета она была в добротный спортивный костюм. Рыжеватые волосы сколоты в высокий хвост. Косметики на её лице не было.

— Привет. А я — Мария! — кивнула я ей. — Обмен? Поболтаем?

— Вино у тебя есть? — грубовато спросила она прокуренным голосом, — сигареты?

— Сейчас вина нету, — покачала я головой, — всё на обмен уходит. Но могу обменять носки или вязанные тапочки. Хочешь?

— Ой, да зачем мне твои тапочки! — отмахнулась Лора, — захочу — сама навяжу барахла этого. Правда мне лень, но это не важно. А вот прибухнуть, я здесь не против. Мерзкое место! Угораздило меня сюда попасть!

Она ещё немного поворчала, но, видя, что я не подключаюсь, без поддержки, иссякла.

— Давай тогда просто поговорим, — предложила я, — ты давно здесь?

— Достаточно давно, чтобы оно мне всё поперек горла встало! — неожиданно зло выпалила Лора, — постоянно хочется курить! Я скоро на стену уже полезу. И достать негде!

— Мда, магазинов здесь, увы, нет, — вздохнула я, — а мне вот крем для лица и рук нужен. И тоже нигде нельзя выменять.

— Говорят, всего этого барахла наверху можно наменять, сколько угодно, — сказала Лора, — кремы-лосьоны.

— А ты сама почему туда вверх не поднимаешься? — удивилась я.

— Да ну! Там вино, конечно есть, и его, говорят, там больше. А вот сигарет — вообще нету.

— Но здесь тоже нету…

— Э, нет! — не согласилась Лора, — сюда часто новичков закидывает. И при них иногда бывает. Я однажды у одного дурачка целый блок на какую-то ерунду выменяла. Представляешь? Это же самая ценная валюта здесь.

Я не представляла.

Хотя, с другой стороны, было жаль этих людей с такими привычками — им здесь максимально некомфортно. Хорошо, что я не курю. Да и к выпивке я равнодушна.

— Но в остальном, здесь жить можно, — попыталась вернуть разговор в конструктивное русло я.

— Ой, да какая это жизнь! — фыркнула Лора.

— Ну кормят, тепло, — не согласилась я и добавила. — Безопасно.

— А вот это уж дудки! — зло рассмеялась Лора (у неё настроение постоянно скакало то вверх, то вниз, словно на качелях). — ты хоть знаешь, что здесь людей просто так убивают?

— Не может быть! — на ум мне почему-то сразу пришел Щукарь.

— А я тебе говорю! — тревожно оглянувшись, горячо зашептала Лора, почти прижимаясь к стеклу, — недавно Щукаря, говорят, убили. Он, конечно, гнида ещё та, но всё равно страшно! Вдруг завтра твоя очередь.

— Ну, один раз — это может быть случайность, — попыталась успокоить девушку я.

— А вот и не один! — выпалила Лора, — сегодня утром, говорят, ещё одного убили.

— Кого? — я аж подалась вперёд, не в силах перебороть любопытство.

— Ой, ты новенькая, всё равно никого не знаешь! — хмыкнула Лора. Видно было, что разговор её утомил.

— Кого-то знаю, кого-то нет, — я не собиралась сдаваться. Информация была нужна сейчас. Потому что с дядей Лёней я могла стыковаться и через месяц. А столько ждать в неизвестности — тяжело.

— Да Фавна убили! — зло тряхнула головой Лора. — И попробуй найди!

У меня градус настроения подскочил ещё выше!

Наконец! Моя месть свершилась! Пусть и руками дяди Лёни, но свершилась! Теперь уже можно не бояться. Нет, осторожность проявлять нужно — люди бывают всякие, но уже дрожать от ужаса и омерзения не буду.

Этот ледяной мир стал чуточку чище.

Лора ещё что-то там поговорила и, наконец, утомительная стыковка закончилась.

Зато она дала мне самое главное — информацию. И я теперь знаю, что я отомщена. Спасибо тебе, дядя Лёня! Моя месть свершилась!

Я была так рада. Что чуть не проворонила время дёргать рычаг. Помню только, что танцевала. Потом пела. Жаль, вина у меня не было. Я бы отметила это. А так просто танцевала и пела.

Если бы меня кто-то сейчас увидел, сказали бы, что я сошла с ума. Но я и правда сошла с ума. От радости.

Итак, я свою главную задачу здесь выполнила.

Пора переходить на высший уровень.

Осталось только поблагодарить дядю Лёню и уговорить его уходить вместе со мной.

Настоящий Друг. А здесь, где все одиночки, друзьями грех разбрасываться.

И вот как его уговорить?

Как вариант, если он сам не признается — нужно бы выспросить у общества Свободы (так я их скептически про себя называла). Сам-то он вряд ли признается, какая кошка там пробежала.

Звякнуло время дёргать третий рычаг. Я сбегала, дрнула. Проследила, куда ушла моя молния.

Мне показалось, или впереди что-то было блестящее? Похожее на айсберг.

Хотя, может, показалось. Нужно подниматься вверх.

Ещё раз звякнуло. Я метнулась к кормильне и получила поощрительный приз — деревянную расчёску и маленькую баночку с чем-то, похожим на варенье. Пахло крыжовником и арбузом.

Ну что ж, попробую.

Эх, ещё бы сюда кофе, или на худой конец, чай.

Я так соскучилась по этим напиткам. Не могу без них.

Хотя знаю, что не могу, а вот уже почти два месяца обхожусь.

Расчёска была странная — похожая на два параллельных гребня, закреплённых на общей деревянной пластинке. Вроде как ручная работа. У нас бы в Цюрихе она кучу денег бы стоила. Как бы то ни было, это хорошая вещь. В хозяйстве пригодится. Я попробовала расчесаться — прекрасно, волосы не электризовались, как после пластмассовых расчёсок, к которым я привыкла.

Решила полюбоваться в зеркальце и чуть не заорала от ужаса — краска для волос, которой я всегда красилась, уже давно смылась и теперь мои отросшие корни блистали сединой, которая на фоне моих тёмно-русых волос, выглядела особенно некрасиво.

Да что ж такое-то!

Я чуть не плакала.

И вот что мне теперь делать?!

Эта проблема была почище проблемы с убийством Щукаря и Фавна.

Пока я её решить не могла. Поэтому повязала кусок малинового шелка в виде широкой повязки и пошла на стыковку. Судя по звуку — уже давно кто-то пристыковался и ждёт меня.

Я подбежала к окну. С той стороны причалил крест Николая.

Он стоял и смотрел на меня сквозь стекло. И улыбался.

Он положил что-то в щель и толкнул ко мне.

Я машинально вытащила. И обомлела. Это были цветы. Желтые цветы. Бумажные…

Отправить