Глава 13

После этой странноватой посиделки со слишком обильными возлияниями и чрезмерным перееданием, я проснулся через четыре с небольшим часа и у меня не было даже намека на похмелье. И это было странно. Я даже не сразу поверил в такое чудо, некоторое время пролежав в постели с тем самым всем хорошо известным и отчасти мазохистским ожиданием боли, что вот-вот наплывет и со злобой сожмет голову в стальных тисках. Но боль не пришла даже когда я рискнул подняться с кровати и сделать несколько шагов по своей унылой комнатушке. Боли нет. Состояние сонное, но мышление ясное, а где-то там в глубине бурлит желание заняться каким-нибудь активным делом. Итого — состояние хорошее, даже чуть блаженное, похмелья нет, усталость ощущается, но это с непривычки, а живот поджимает голодный спазм.

Приведя себя в порядок в общей душевой — опять там никого, но в воздухе витают остатки пара и запах мыла, что добавляет какой-то потусторонности — я переоделся в чистое, ненадолго заглянул в свою комнату и уже оттуда направил натруженные стопы в зал общего досуга. Он был почти пуст — в углу сидело пятеро совсем уж древних сонных старичков, что больше молчали, чем общались, а на шашечной доске, стоящей между двумя из них за четверть часа, не сдвинулась ни одна шашка. Это явно были здешние «пенсионеры», проведшие всю жизнь в неустанных кухонных трудах и наконец ушедшие на покой.

На небольшой стойке я нашел почти пустой кувшин с кислым морсом, а рядом тарелку хрусткой сдобы, усыпанной сахаром. Стакана того и пары штук этого хватило, чтобы успокоить желудок, и я походкой никуда не спешащего человека направился по пустому коридору. Так я двигался ровно до тех пор, пока не оказался у увешанной плакатами решетки, где, убедившись, что с обоих сторон пусто, резко ускорился. Приподнять транспарант, скользнуть боком в щель, сунуть ноги в дыру и утечь за решетку. Застыв в темноте, припав глазом к узкой щелке, я чутко прислушивался к происходящему в коридоре — вдруг услышу изумленный или гневный вскрик случайного свидетеля? Прошло несколько минут, но я ничего не услышал, а в коридоре никто не появился. Я выждал еще десять минут и наконец появился первый человек — еще достаточно молодой и крепкий мужчина лет пятидесяти, в запятнанной красным униформе, что-то сердито бормоча, торопился в сторону душевых. Поняв, что мое исчезновение осталось незамеченным, я заторопился к раздевалке, где было упрятано все мое барахло.

Там стянул с себя чистенькую и пахнущую порошком кухонную одежду — и флегматичный и безобидный Тихон исчез. Натянул на себя колкую и воняющую потом и кровью зимнюю грубую одежду — и Охотник вернулся. Разумеется, я не перевоплощался ни в кого на ментальном уровне — просто наблюдал за этим процессом в ростовое зеркало на стене, хотя больше вглядывался себе в глаза, раз за разом спрашивая — сейчас точно лучший момент для рискованной вылазки?

И ответ был утвердительным. Сейчас лучшее время — раннее утро, когда первая смена только заступила на работу, а ночные отмылись и повалились в койки. Меня никто никуда не дернет приказом — начальство не может не знать, что я ударно отработал, а затем долго и упор пил алкоголь в компании с начальником кухонь Вангуром. Сейчас все думают, что я продолжаю спать. Единственные, кто меня видел — те сонные старички. Но мне все равно пришлось пройти зал насквозь и скрыться от их глаз я не мог. Поэтому просто повел себя буднично.

Да… сейчас лучший момент. Главное не задерживаться там — дома.

Снарядившись, проверив оружие, я набил пустой рюкзак всем, что раньше хранилось в сундуке, а потом было раскидано по шкафчикам, вошел в тамбур шлюза и как только закрылась дверь внутренняя, принялся приседать — сначала медленно, давая мышцам разогреться, а затем все быстрее, заставляя кровь обильнее заполнить еще сонные и скованные мышцы. Мне уже можно было выходить, в лицо ударила такая родная зимняя стужа, но еще некоторое время я продолжал разминать все тело, а затем потратил несколько минут на хождение «на когтях» — чтобы заново привыкнуть к стальным шипам на подошвах и к тяжелой обуви.

И наконец, посчитав, что достаточно подготовился, я с шумом выдохнул, глянул на край обледенелой платформы и спрыгнул на свежее ледяное крошево между двумя недавно столкнувшимися и обиженно разбежавшимися ледяными глыбами. Не дожидаясь, когда их обида уляжется и они решат снова сойтись в прочном давильном союзе, я проскочил дальше, обошел покрытую искристыми наплывами большую наклонную ледяную плиту и, оказавшись снова у стены, двинулся вдоль нее вниз по склону, освещая себе путь пугливым и мечущимся из стороны в сторону светом фонаря…

* * *

Стоило мне втащить себя по потемневшему льду к прикрывающей вход шкуре, как она откинулась и меня буквально втащили внутрь, где тут же подвергли жестоким пыткам, включающие в себя тиски обнимания, крушение плеч похлопыванием и попытки сокрушить мне ребра ударами сухих стариковских кулаков.

— Жив, бр-р-родяга! — с чувством произнес не скрывающий слез Филимон — И вернулся!

— Живой! — вторил ему Чифф, мелко потрясывая головой — Вернулся!

— Долго! — возмущенно произнесла старающаяся казаться невозмутимой Милена, сидя у палатки и подзывая меня требовательным шевелением вытянутых в мою сторону ладоней — Иди я тебя ударю от переизбытка ласковых чувств…

— Иду — улыбнулся я, но еще немного задержался, обнимаясь со встречающими и не делая различий между землянами и луковианцами.

Машинально я отметил, что народу здесь прибавилось — похоже, сюда прибыл весь состав станции, что уже странновато. Мы, конечно, не правительственная организация с их строгими регламентами, но все же неразумно оставлять станцию абсолютно пустой. Есть причина?

Помимо этого, я сделал еще несколько наблюдений: уровень пола в приютившей нас каверне стал чуть ниже; со стен, что представляли собой камень, исчезли последние следа льда, а вот полочек самодельных прибавилось и они не пустовали; у первой палатки появилась еще одна побольше, а рядом с ней возникло что-то вроде стоящей на упорах платформы из жердей, в несколько слоев крытых медвежьими шкурами. Сверху лежали спальные мешки и рюкзаки. Пространство под платформой было забито дровами, они же были уложены достаточно высокой стеной вдоль стен. На них лежали развернутые шкуры мехом наружу, а на тех были разложены различные предметы. У входа тоже новшество — я едва не снес его, пока меня втягивали — вместительный ящик с мясом, засыпанный льдом. Топится печурка, на ней свистит закипающий чайник, рядом побулькивает и источает мясные ароматы кастрюлька с похлебкой. Чайник поставили перед моим приходом — я дал о себе знать сразу же, как только заработал передатчик. Подняв глаза к потолку, я обнаружил там натянутую сеть, удерживающую на себе не только различные свертки, но и два спальных мешка.

— Что-то случилось? — я произнес это скорее утвердительно, чем вопрошающе.

— Случилось — просто ответил Чифф — Пойдем чайку попьем с сигареткой.

— С сигарой — улыбнулся я, сняв рюкзак, поставив его у ног и вытащив из одного из внешних карманов несколько сигар.

К этому я добавил две пачки подаренных мне работягами сигарет, а к нему присовокупил еще один дар — пластиковый пакет, забитый сухофруктами. Его мне дали в первый приход на кухню — сладкий природный подарок от старожилов новичку.

— Святые угодники — вздохнул Филя, ласково проводя ладонью по прозрачному пластику — Фруктики…

— Да уж — Касьян хрипло кашлянул — Фруктики чтоб их… Вроде ведь ели недавно досыта, а все одно душа тянется да радуется…

Это да — в Пальмире мы много растительных вкусностей отведали, но таким насытиться невозможно. От меня явно ждали продолжения чудес, и я вытащил из рюкзака примерно трехсотграммовый пакет чайной заварки и несколько кусков отменно пахнущего мыла. Чай и два мыла уронил в руки стариков, последний мягко кинул Милене, и она легко его сцапала, поднесла к носу, с шумом внюхалась и твердо заявила:

— Лимон и тягучие нотки спелого манго…

— Да вряд ли там манго — хмыкнул я, стягивая куртку.

Если однажды женщины утратят любовь ко всем штукам такого рода как мыло, гели, шампуни, кремы и парфюм — значит, случился конец света и мир летит в тартарары.

— Манго! — безапелляционно буркнула она и упрятала мыло в свой рюкзак — И лимон! И что-то еще… Да вы славно там живете…

— Живут там неплохо — признал я, продолжая доставать из худеющего мешка все новые и новые штуки. Параллельно я отвечал на некоторые вопросы сгрудившихся вокруг меня стариков и продолжал осматриваться, то и дело замечая новые и новые нездоровые детали.

Радиооборудования прибавилось. Сюда перекочевал главный блок из станции — он даже на вид весил неприлично много, и я представлял с какими усилиями далась его переноска и транспортировка по обледенелой канатке уже далеко не молодым людям. Под столом застыл тоже тяжеленный на вид массив подзарядочного устройства — сплав здешних и наших технологий.

За ящиком с мясом свертки с дополнительным продовольствием — даже по стилю обвертки и размерам я узнал вкуснейший луковианский пеммикан, обладающий потрясающими насыщающими свойствами. Свертки были частичны прикрыты выставленными там же лопатами и кирками. И там же стояла ранцевая винтовка, в ряд были выложены несколько пистолетов, прикладом вниз замерла наша советская винтовка «фроловка», как ее при мне назвал Касьян.

Да что здесь происходит?

Это как-то связано с завязшей во льдах экспедицией с главного луковианского бункера? Экспедицией, возглавляемой пока мне незнакомым, но явно недобрым Эрло Радичем.

Спрашивать еще раз я не стал — если дело действительно важное, то они начнут рассказывать сразу же, как только я усядусь и сделаю первый глоток чая. Ну а если проблема не столь велика, то первым рассказывать начну я.

Опустившись рядом с Миленой, я без всякого смущения вручил ей еще один плоский пакет, утащенный мной из душевых. В ответ на вопросительный взгляд пояснил просто:

— Не ношенное мужское белье малых размеров формата «семейники», пара чистых рубашек и что-то вроде кальсон.

Пакет исчез мгновенно, а я удостоился поцелуя в щеку. Хмыкнув, я принял от усевшегося напротив Чиффа чуть ли не церемониальную чашку с только что заваренным чаем и подкуренную сигарету. Сделал глоток, затем маленькую затяжку и тут же отдал сигарету Филимону, а сам воззрился на луковианского профессора. Он мой безмолвный посыл понял правильно и грустно улыбнулся. Внутри меня что-то сжалось — значит, дело действительно плохо. Прояснить ситуацию взялась Милена, пододвинув ко мне ноутбук с поставленным на паузу роликом и ткнув пробел. Картинка ожила, а вместе с ней ожил и бьющие в узкие окна станции колкий обильный снег, старающийся пробить невидимую преграду и принести мороз в теплый уголок жизни. Но внутрь пытался прорваться не только снег…

— Черт! — вырвалось у меня, когда я заметил мелькнувшую там вдалеке за окном одинокую фигуру.

Я не разглядел лица, роста и даже пола — но это не играло значения, ведь я увидел главное — пульсирующий внутри шагающей фигуры энергетический пульсар.

— Пред предпоследнее видео — проинформировала меня девушка, в то время как снимающий отбежал от окна и переместился к двери — До этого момента снимали тоже, но здесь масштаб уже другой. Смотри…

Видео продолжалось, а вместе с ним развивались и события. К одной потусторонней обнаженной фигуре присоединилась еще одна — пониже ростом, но шире в плечах и с длинными стоящими дыбом волосами. Они вдвоем двинулись вокруг здания и скрылись за углом. Оператор выругался на русском и по переполненному эмоциями голосу я узнал Касьяна. Он поспешил обратно к окну, почти приставил камеру к стеклу и поймал в объектив шагающих монстров. А те, двигаясь бок о бок, прошли мимо окна. Один, вернее одна, взглянула в темное стекло окна замороженными глазами и приостановилась, будто давая себя рассмотреть. Я торопливо нажал кнопку, останавливая воспроизведение.

Высокая. Очень высокая женщина средних лет. Ее рост около двух метров, спортивное телосложение, идеальная осанка, короткая стрижка топорщится во все стороны ледяными иглами, на левой стороне бедра, от таза и до колена, тянутся глубокие борзы — в одной из них я разглядел кость, выглядящую работающей и светящейся трубкой люминесцентной лампы. Эти следы от удара медвежьей лапы — я уже вдоволь насмотрелся на такие ранения. И это, несомненно, смертельное ранение, если в первые же мгновения после него рядом не окажется квалифицированной бригады медиков. Массивная кровопотеря прикончила бы ее за считанные минуты. Но крови нет, а рана вроде как затянута чем-то вроде прозрачной пленки — не намотанной сверху, а растущей из кожи вокруг раны.

Рядом с женщиной шагает мужчина, выглядящий на ее фоне коротышкой. Длинные волосы, лицо сурового викинга, одного глаза нет, правая рука отсутствует от локтя, но шагает уверенно, смотрит в другую от станции сторону.

После щелчка клавиши видео побежало дальше, вместе с тяжело дышащим оператором. В объектив камеры попали сидящие сейчас рядом со мной люди и там они без дела не сидели, торопливо сгребая в заплечные мешки все подряд. Сама обстановка обжитой станции выглядела как после тотального обыска — повсюду разворошенный хаос. Еще с минуту я видел только станцию изнутри, а затем камера снова уткнулась в окно, и я увидел уже четыре обнаженные фигуры — двое новых преодолели подъем на вершину холма и вышли навстречу первым двум блуждающим. Здесь видео оборвалось. Милена занялась ноутом, а я перевел взгляд на Чиффа.

— Сначала появился один — спокойно произнес он — Появился часов через шесть после того, как ты ушел на кухни в последний раз. Но перед этим, сразу после твоего прохода через тоннель, в том месте ледника, где мы наблюдали свечение и плывущие по воздух клочки светящегося тумана, сразу начался настоящий фейерверк и не меньше восьми раз появлялись тонкие щупальца. Причем тянулись они в ту сторону, куда ты ушел. Зрелище было завораживающим… и пугающим. Мы попытались связаться с тобой, но ты уже был вне зоны покрытия. Но особо переживать не стали — знали, что ты всегда осторожен, к тому же мы обошли эту часть ледника с помощью «муравьиного» лаза в снежной корке.

— Да — кивнул я — Всё так.

— Когда световое волнение утихло, мы чуть успокоились, занялись рутинными делами, но спокойствие длилось недолго — со станции пришло сообщение о появлении могучего старика, настоящего богатыря. Вот он.

На экране ноутбука появилась статная фигура длиннобородого старика. Удивительные пропорции, массивные мышцы, высокий лоб мыслителя…

— Мы убили его — спокойно произнес Филя — Я убил. С перепугу, наверное.

— Иначе он бы убил меня — вмешался Касьян — Я вышел подышать после сеанса связи, а тут из пурги такое… и тут от канатки Филимон поднимается с трофейным оружием. Я ведь даже толком ничего сделать не успел, стоял там как дурак, а он уже лапищу ко мне тянет… и тут шу-у-ух! И богатыря этого как отбросило и спиной в вездеход… и еще выстрел… и еще… пока не измочалило и не переломало вражину как бревно на порожистом лесосплаве… Я оборачиваюсь — а там Филя стоит с пушкой наперевес…

Следующее изображение показало уже навеки застывшего «богатыря». Выглядел он жалко и страшно — за счет переломанных и торчащих в неестественных направлениях конечностей и частично разбитой о корпус вездехода головы.

— Я просто испугался — повторил Филя — Руки сами собой…

— И молодец — сказал я, наклоняясь вперед и опуская руку на плечо бравого старика.

— А ведь он тоже человек…

— Был — поправил я — Был человеком когда-то. Так… а дальше что?

— После этого мы перешли в авральный режим. Усилили наблюдение — отогнали один из вездеходов к подножию склону, там подняли на вершину холма пониже и начали наблюдать. Благодаря этому двух новых бегунов засекли загодя — Чифф покачал головой — Да они просто бежали. Но как они это делали! Ты видел хоть раз соревнования бегунов? Спринтеров? Вот примерно так они и бежали — а ведь на вид старики и каждому лет по семьдесят! А тут несутся подобно машинам… На одного упал летающий змей — и тварь пожалела об этом сразу же. Ее поймали и перекрутили как отжимаемую тряпку. В снег упал просто комок кожи и переломанных костей. Добежав почти до холма, они будто споткнулись — как собаки потерявшие след. Замедлись, ушли в сторону, двинулись вообще не туда — разделяясь и снова сходясь. Это позволило наблюдателям уйти обратно на холм. И тогда же мы начали спешные сборы и первую транспортировку всего важного сюда в ледник — а больше и некуда отступать.

— Некуда — согласился я, вспоминая наш маршрут на станцию.

Да там ниже от холма хватает площадей для перемещения, но это нечто вроде снежной долины, зажатой меж скал. Чтобы уйти отсюда обратно к Столпу и искрам убежищ вокруг него, надо пройти длинным ущельем, за которым следует еще одно — но после первого уже можно постараться найти и другой маршрут. В том втором ущелье застряли сейчас луковианские ревизоры. Сначала я подумал — на их же счастье застряли — а затем понял, что тут скорее повезло этим ледяным посланцам Столпа. Вездеход сам по себе страшное таранное оружие, которое к тому же раздавит и разомнет в кашу любого врага. Главное, чтобы не дрогнул сидящий за рычагами управления человек.

— Можем прорваться отсюда с боем — озвучил я пришедшую на ум другую мысль — Главное добраться до вездеходов там за станцией. Стоп… а вы почему не ушли? Было же время….

— И бросить тебя здесь? — с искренним удивлением спросил Чифф — Это я тебя привез сюда, Охотник. На мне ответственность за твою судьбу. Из-за меня многие нашли свой конец в проклятых сераках, но я хотя бы знал, что они погибли. А бросить на произвол судьбы доверившегося мне живого человека… уж лучше я сам погибну.

Сидящие рядом с ним луковианцы согласно закивали, загудели.

— Спасибо — просто сказал я и взглянул на «своих».

— А мы чего? — буркнул Филя — Вместе приехали — вместе и уедем из этого солнечного края.

— А безногую красавицу никто и не спрашивал — рассмеялась Милена — К тому же вездеходов у нас больше нет. Эти ледяные уроды их открыли и поломали. Вот тебе предпоследнее видео.

На этот раз снимали уже снаружи, высунув камеру за угол здания. Картинка дрожала, но была достаточно отчетливой, чтобы показать стоящих рядом с открытыми гусеничными машинами уже пять ледяных фигур — пылающий в их торсах пульсары создали что-то вроде висящего в воздухе ожерелья, перегородившего путь к машинам и спасению. Попробуй пройди…

— Вот ведь жуть заполярная — вырвалось у меня.

— Красиво сказано — одобрил один из луковианцев — Смотри дальше.

Шестой вышел из вездехода, на котором мы сюда прибыли. Постоял у входа и… уселся в проеме. Трое из стоящих неподвижно людей ожили и синхронно шагнули к станции. Камера отдернулась и затряслась, когда снимающий валко побежал. Он бежал к канатке, снимая на ходу — и на видео были видны подвешенные к тросу грузы и висящий за ними одинокий человечек, сдвигающий эти «бусины» все дальше и дальше по тонкой и почти незримой нити. Еще одно «ожерелье» — но на этот раз спасительное, состоящее из еды, одежды и дров.

— И наконец последняя наша «веселая» запись — сказала Милена, выводя его на экран — Любуйся.

— Охренеть — произнес я, смотря на бродящих по поваленным ледяным глыбам ледяных же ходоков.

Посланцы Столпа добрались до нижнего края ледника и бродили по его периметру, изредка заходя глубже, проходя во тьму между многотонными глыбами и освещая там все собственным свечением. Постояв там, они разворачивались и уходили.

— Что они ищут? — вырвалось у меня — Нас?

— Нас — точно ищут — проворчал Чифф, подкуривая сразу три сигареты с помощью яркой зажигалки и раздавая их желающим. Я принял у него сладкую отраву, а он сам закурил сигару.

— Когда была сделана эта запись?

— Три с половиной часа назад — тут же ответила Милена — Час назад Филя добрался до промежуточной площадки и осмотрелся там. Он увидел… да он сам скажет.

— Их я и увидел — вздохнул Филя, глядя на меня с каким-то веселым изумлением — Понятно что их увидел… но тут важно их количество, Охотник. Я насчитал огней пятнадцать… да они пересекались там, но даже если я ошибся на пяток, то там уже…

— Не меньше десяти ходоков?

— И вряд ли я ошибся. А там у станции и сбоку тоже вспыхивало нет-нет… Спроси кто меня паникера и слабака — и я побожусь, что там внизу ну никак не меньше двадцати этих тварей…

Поглядев на смелого стрелка, назвавшего себя «паникером и слабаком», я задумчиво покачал головой:

— Их прибывает…

— И это как-то связано с тем фейерверком внутри ледника — добавил Чифф — И если кто спросит меня, повторяя слова глубокоуважаемого Фили, то я скажу так — Столп понял, что ты, Охотник, выжил внутри ледника, причем надолго уходил и возвращался, чтобы снова уйти. Он понял, что ты не погиб… и что ты нашел там в глубине что-то… или кого-то… и его — Столп — это заинтересовало настолько, что он послал сюда своих страшных солдат.

— Тогда почему они еще не здесь? — задал я логичный вопрос, хотя почему-то уже поверил в выводы луковианского старика.

— Со связью здесь не только у нас проблемы — как мне думается — ответил Чифф — Сам Столп далеко. А то, что торчит из трещины в ледники и шлет наверх клоки дурманящего голову тумана… думаю это какие-то слабые отростки от его корней-щупалец. Опять же не факт, что эти «корни» целы по всей своей протяженности. Возможно, нервные импульсы с информационными пакетами и навигацией идут с перебоями и нет у них нормальной привязки к местности. Нет у них этой точности пока что… Я мыслю, что сначала информация идет к центру, а оттуда должна как-то вернуться обратно к посланным солдатам… или разведчикам… Учитывая удаленность, погоду и возможные повреждения… искажения данных тут неизбежны.

— Разведчики или солдаты? Да то и другое — сказал я, вспоминая свои встречи с этими жуткими созданиями — Они просто идеальны… годятся для любого использования. К тому же не ведают страха, не испытывают сострадания… ледяные куклы, послушные воле своего создателя. Вот же черт… И поэтому вы отступили сюда в пункт наблюдения вместе со всеми припасами.

— Сюда им добраться будет очень нелегко — подтвердил Чифф и, помедлив, с тяжелым вздохом признался — Я распорядился обрубить первый отрезок канатки — тот, что тянулся с самого склона к каменному пику.

— Верное решение — полностью одобрил я — То есть им придется идти по дну ледника и среди шатких глыб, чтобы дойти сюда? Хм-м… это их задержит.

— Но не остановит — вздохнула Милена.

— Может и остановит! — возразил Филя.

— Не остановит — разрушил я его надежду — Ведь я прошел… и они пройдут. Им не страшна смерть. А если умеют извлекать опыт из ошибок предшественников, то дело у них пойдет еще быстрее. Единственная надежда, что они там потолкаются и просто уйдут восвояси — вот что я не особо верю. А что там с нашими ревизорами из главного бункера, Чифф?

— Мы их предупредили — ученый кивнул на радиоточку — Последнее сообщение отослали минут за десять до твоего появления. И знаешь, как они отреагировали?

— Они не особо поверили? — предположил я — Решили, что вы пытаетесь не допустить их к станции?

— В точку! — буркнул Чифф — Мне пришлось поклясться всем, чем я только мог — и мои слова повторили остальные. Эту же информацию мы передали и в ваш Бункер — там поверили сразу.

— А с Замка велели сматываться — рассмеялась Милена — Смешно! И куда бежать?

— Да уж — вздохнул я — Так… схожу-ка я на разведку. Камера зарядилась?

— Погоди. Филимон там был всего час назад — остановил меня Чифф — Сейчас твоя очередь рассказывать. А через полчаса можно и на разведку.

— Хорошо — кивнул я и, не делая пауз, ровно заговорил, пересказывая все увиденное и пережитое за это время там в кухнях.

Сам я пережил, казалось бы, многое, может даже слишком многое, но стоило пересказать вслух и без вранья и вдруг понял — на ни черта этакого я не пережил. Даже в сравнении с этими вот смелыми стариканами, что умудрились грамотно эвакуировать в то время, когда невероятно страшный враг уже бродил вокруг станции. На фоне этих бравых полярников я просто пигмей со своими смешными мурашками страха при веди лика Вангура…

— Смелый ты мужик, Охотник — вразрез моим мыслям произнес Филимон — Я сам на такое никогда бы не решился…

Я рассмеялся:

— Ты смелее меня в разы, Филимон. Ты уж поверь. Ладно… пока вы обдумываете услышанное, я пойду осмотрюсь. Рисковать не буду. И пойду один — я попроворней вашего и чуть что просто смоюсь оттуда без лишних затей…

* * *

При наличии защищенных от здешних ледяных злобных ветров проходов в снегу на склонах ледника, недавно столь еще опасный и выматывающий путь превратился почти в прогулку. Бдительности я не терял, действовал осторожно, но даже оказался на вершине гранитного пальца уже через полчаса. Дальше пути не было, а между мной и краем ледника вытянулась толстая прослойка из отдельных высоченных ледяных глыб. Отсюда они чем-то напоминали пыльную и мрачную терракотовую загробную армию истуканов китайского императора Цинь. Только эти «истуканы» были куда выше и грознее. А еще они были не просто глиняными статуями, а настоящими защитниками — действующими безжалостными воинами, что сейчас встали на нашу защиту. Понял я это почти сразу — минут так через десять после того, как улегся, накрылся заиндевелой негнущейся шкурой, ухватился за вбитый в камень штырь и погрузился в наблюдение.

«Их» я увидел сразу.

Сначала разглядел характерные световые пятна, выдающие их на большом расстоянии даже в легкую метель. А затем уже рассмотрел и очертания движущихся фигур.

Как там Филимон сказал? Они мол у внешнего периметра ледника? Что ж — это уже в прошлом. Ледяные посланцы Столпа уже вошли в ледник, углубившись достаточно серьезно. При этом они двигались двойками и разными маршрутами, что еще раз уверило меня в разумности Столпа. Подняв лицо, над вершинами едва видимых скал и холмов, далеко-далеко, я разглядел светящуюся вершину исполинского Столпа — прикованный, пригвожденный к земной тверди колосс будто наблюдал с верхотуры за происходящим в этом леднике. Он как игрок за огромной доской — расчётливо передвигает фигурки, безжалостно жертвуя ради достижения своей цели. Я невольно поежился от мысли, что он сейчас видит и меня — распростертую на камне букашку…

Лавируя между ледяными столпами, светящиеся фигуры продвигались вглубь ледника. Одна двойка была совсем рядом и благодаря их свечению и прихваченному старому советскому полевому биноклю, я видел все максимально отчетливо. Мужчина и женщина. Средний рост и средний возраст. Движущиеся ледяные статуи. Я включил камеру и навел объектив на них. Они перебрались через упавшую глыбу, шагнули вперед и… сдвинувшийся на два метра вперед сухопутный айсберг сшиб из с ног, ударил о глыбу, сдавливая со страшной силой. Сдвоенная ярка вспышка… по воздуху поплыли облачка светящегося тумана… и все погрузилось во мрак. Одна двойка в минус.

Со свистом дыша от потрясения — такое не каждый день увидишь и невольно представишь самого себя на их месте — я перевел бинокль и камеру чуть в сторону. Еще одна двойка, состоящая из двух стариков, несколько раз обошла один и тот же медленно движущийся серак, после чего направились к стене. Свет от их тел падал на стены ледяного лабиринта и следом за ними плыла светящаяся широкая полоса. Они скрылись за глыбой и исчезли из виду.

Третью двойку я нащупал биноклем не сразу, а нащупав, едва не закричал — они были прямо подо мной! Высокая двухметровая женщина — та самая — подняла голову и смотрела прямо на меня! Я начал вставать — словно вскакивать в замедленной съемки — в то время как она поднимала руку, наводя ее на меня — но тут на них обманчиво мягко и казалось бесшумно посыпался ледяной водопад из глыб размером с мою голову и больше. Пик подо мной вздрогнул — на него налетел серак, разлетелся на куски и своими обломками накрыл обнаруживших меня посланцев Столпа.

В бинокль я видел только месиво из снега и льда. Глыбы лежали навалом. Лежали неподвижно. Я начал облегченный выдох, но дыхание пресеклось, когда из этого месива показалась обнаженная рука с частично сорванной с предплечья плотью и, вцепившись пальцами в один из обломков, откинула его в сторону.

— Понятно — произнес я на остатках выдоха — Понятно…

Приподняв бинокль, я слева-направо просмотрел наспех периметр ледника, затем поднял окуляры выше, вгляделся в склон и вскочил. С наблюдением покончено…

 

Назад в наше убежище я вернулся так быстро, как только мог и с порога заявил:

— Одевайтесь! И собирайте вещи!

— Кто?

— Все! — рыкнул я, торопливо шагая к Милене — Каждый из нас!

— Да что там⁈

— Там никак не меньше двадцати ледяных ходоков. И все они уже вошли или входят в сераки прямо сейчас. На склоне и у станции я насчитал еще пять-десять огней. Рано или поздно они доберутся до этой части ледника и скорей всего обнаружат и наше укрытие. Так что я вижу только один вариант — мы должны дать им бой.

— А вещи тогда зачем собирать?

— Если не удастся их уничтожить — придется отступать.

— И куда?

— А туда, где пахнет вкусным борщом и сдобными плюшками — чуть нервно рассмеялся я и мотнул головой — За стальную дверь вражеской кухни. Ну же! Давайте быстрее, люди! Быстрее! Нет, Филя, ранцевую винтовку возьму я — шагнув к оружию, я поднял его и закинул за спину — Милена! Ты даже не вздумай бояться — не бросим! Я понесу тебя на спине.

— Я и не думала! — фыркнула она, спешно собирая рюкзак — Ты ведь мужик принципиальный и правильный — такой как ты всегда норовит посадить кого-нибудь себе на шею и потом тащить всю жизнь…

— Но-но — проворчал я, пряча усмешку — Про всю жизнь уговора не было. Только на этот день — и не больше.

— А все с этого и начинается…

Отправить