Отряд Одномускульные

(Monomyaria)

Пластинчатожаберные разделяются на два отряда, по числу замыкательных мускулов, на одномускульных и двумускульных, хотя между ними существует целый ряд переходных форм. Самыми характерными представителями одномускульных моллюсков являются устрицы (Ostrea), которые живут во всех морях.

Обыкновенная устрица (Ostrea edulis) встречается у всех европейских берегов. Створки ее неправильной формы и неравной величины; одна больше и толще, другая является как бы крышечкой при ней; точно так же не одинакова и внутренняя поверхность раковин. Сама раковина ноздревата и губчатого строения, так что вода в нее отчасти проникает. На этой же пористости раковины основан и способ прикрепления раковин к подводным предметам, так как изнутри проникает клейкое вещество, которое смешивается с известью и прикрепляет раковину.

Мантия устрицы совершенно расщеплена на два листка, и под ее краями лежит ротовое отверстие; из-под складок мантии обыкновенно выступают и жаберные листки. У молодой устрицы нога развита значительно, но как только она прикрепится – этот орган начинает уменьшаться и почти совершенно исчезает.

Раковины устриц

Устрицы – гермафродиты, у них в одной и той же железе развиваются и мужские, и женские элементы, однако замечается преобладание или тех, или других, иногда даже полное вытеснение. Кроме того, замечается, что яйца развиваются позднее семенных телец, или наоборот. Плодовитость устриц замечательна; Левенгук полагает, что у взрослой устрицы развивается до 10 миллионов яиц; другие наблюдатели, хотя сильно ограничивают это число, но все-таки насчитывают огромное количество их, – более 1 миллиона. Впрочем, плодовитость устриц зависит от их возраста, так как особи моложе трех лет производят зародышей меньше, чем совершенно взрослые. Кроме того, оплодотворение яиц происходит далеко не всегда, и, в общем, по мнению Мёбиуса, оплодотворению подвергаются едва ли более 30 или даже 10 % их; однако даже и при этих условиях размножение устриц должно бы достигнуть колоссальных размеров. Положим, говорит Мёбиус, что в течение лета на устричной мели, где живет около 100 000 устриц, только 1/10 часть их откладывают яйца, каждая только по 1 тысяче, то и в таком случае развилось бы уже 10 миллионов зародышей. При таком размножении даже океаны вскоре переполнились бы этими животными, которым не было бы возможности всем пропитаться.

Самый процесс развития зародышей изучен очень мало; известно только, что этот процесс происходит в складках мантии матери, откуда молодые устрицы выходят лишь после того, как станут в состоянии вести самостоятельный образ жизни. Дальнейшее развитие их идет очень быстро, так что через несколько месяцев они в состоянии уже размножаться, но настоящей величины взрослого животного устрицы достигают лишь через несколько лет. Распространение устриц у берегов Европы очень велико, и, кроме того, с давних времен устриц разводят искусственно. В Адриатическом море устрица встречается повсюду в одиночку и во многих местах, где отлив вблизи берегов образует целые отмели. Степень солености вод для устриц имеет большое значение; в Венеции они разводятся как в прибрежной полосе моря, так и в солоноватых водах лагун и даже в каналах Венецианского арсенала.

Но, по-видимому, для устриц немного опресненная вода лучше, чем совершенно соленая, так как они достигают наибольшей величины и приобретают более нежный вкус, именно, на таких местах, которые находятся вблизи устья рек. Богатейшие устричные мели расположены у Бриндизи, в Торрентском заливе, во многих местах восточного и западного побережья Средиземного моря; в Черном море они встречаются редко, лишь по южному берегу Крыма; в западной части Средиземного моря также не встречается значительных устричных мелей. Но их очень много в Атлантическом океане, у берегов Франции и Британских островов и в Немецком море. Далее к северу – в Норвежском море устрица встречается до 65° с. ш. и притом в огромном количестве; что касается Балтийского моря, то в нем устриц совершенно нет.

Устричные мели, или банки, покрыты, обыкновенно, слоем воды не более 20–30 футов, но часто гораздо меньшим. Самые вкусные устрицы бывают там, где вода содержит 2–3 % соли, а это бывает именно вблизи устьев рек; поэтому наиболее славятся устрицами Гаврская мель, залив Канкаль у острова Рэ, устье Темзы, отмели у Глочестера и Остендские мели. Норвежские устрицы самые крупные, но не особенно ценятся по своему вкусу. Римляне были большие знатоки и ценители устриц, которых привозили в Рим со всех концов света и здесь откармливали в Лукринской бухте и во многих искусственных садках; насколько развит был их гастрономический вкус, видно из сообщения Ювенала, который уверяет, что человек с тонким вкусом сразу может узнать, из какой страны привезена устрица.

Несмотря на ценные вкусовые достоинства, внешность устриц настолько непривлекательна, что очень многие по одному этому решительно отказываются их даже попробовать. Говорят, что английский король Иаков, большой любитель устриц, неоднократно говорил, что тот человек, который первым попробовал скушать устрицу, должно быть, был очень храбрый человек. Однако нет ни малейшего сомнения, что устриц употребляют в пищу с незапамятных времен и ими питались даже в эпоху доисторическую, о чем свидетельствуют так называемые кухонные остатки – целые курганы различных раковин и других отбросов, которые встречаются на побережье морей и заключают в себе многие антропологические материалы в виде каменных орудий, различных украшений первобытного человека и т. п. Очевидно, устрицы уже в то время служили важным пищевым продуктом первобытного человека, так как устричные раковины в большом количестве встречаются в упомянутых кухонных остатках. Интересно, что кучи устричных раковин встречаются и по побережью Балтийского моря, из чего явствует, что раньше устрицы водились в этом море.

Искусственное разведение устриц практиковалось уже очень давно, еще во времена римлян. По свидетельству Плиния, некто Сергий Ората, который жил до войн Мария, устроил огромную устричную мель, где и разводил устриц на продажу; более мелкие устричные садки были очень обыкновенны, но весьма вероятно, что разведение устриц практиковалось еще и у греков, так как еще Аристотель упоминает о «пересаживании» устриц. В Средние века разведение устриц не прекращалось; его практиковали, главным образом, монахи, которые усердно разводили устриц вблизи своих монастырей, чтобы иметь лакомую пищу во время поста. В Англии искусственное разведение устриц практиковалось так часто, что понадобилось издать даже особый закон, который появился в 1375 году при Эдуарде III, по которому лов и посев молодых устриц разрешался только в мае, а в другое время дозволялось ловить только таких устриц, у которых в створках может поместиться шиллинг.

Из других представителей сем. гребешковых (Pectinidae) известны многие виды рода гребешков (Pecten); раковина многих из них употребляется в качестве блюда для тонких рагу (Ragout fin en coquilles), а более мелкие употреблялись пилигримами для украшения шляп и одежды. Лопасти мантии у гребешков свободны, на краях слегка утолщены и снабжены бахромкой из щупальцев, между которыми расположено множество ярко блещущих глаз. Глаза эти разной величины: один в 1 мм в диаметре, другие – гораздо меньше. Впрочем, гребешки не в состоянии видеть издали. Точно так же, как и напильники, гребешки двигаются прыжками, быстро захлопывая створки своей раковины.

Сем. молотковых (Malleacea) составляет переход от одномускульных моллюсков к двумускульным, так как у них имеется второй мускул, хотя и очень слабо развитый; из них род молотков (Malleus) интересен странным видом своей раковины, отчасти, действительно, напоминающей молоток.

Но гораздо больше внимания всегда привлекали близко родственные им жемчужницы (Aviculidae). У раковины их, на замковой стороне, есть небольшой отросток в виде ушка; замок гладкий или же есть зубцы, но не более одного на каждой створке. Известно около 30 видов жемчужниц, которые встречаются исключительно в теплых морях, и только один вид живет в Средиземном море. Жемчужницы держатся всегда на дне, и раковины их часто совершенно скрываются под наростом губок, образующих налет; иногда на них скопляются целые колонии кораллов. Жемчужницы очень часто крепко прирастают к подводным камням, прикрепляясь к ним нитями виссона. Другие жемчужницы, хотя и медленно, но постоянно передвигаются с одного места на другое. По большей части, жемчужницы держатся на глубине 5–8 саженей, иногда и до 15.

Раковины гребешков

Самой важной является настоящая жемчужница (Meleagrina meleagris), которая водится в Персидском заливе, в Красном море, около Цейлона, в Мексиканском заливе, около Калифорнии и у берегов некоторых островов Великого океана. Во всех этих местах водится один и тот же вид, хотя раковины сильно различаются по величине и толщине. Жемчужины заключаются обыкновенно в складках мантии, но встречаются и в других частях тела, иногда в большом количестве; изредка встречаются раковины, в которых заключается до 100 жемчужин. Кардинер нашел однажды даже 150 штук; с другой стороны, ловцы часто открывают около сотни раковин и не находят в них ни одного зерна. По наблюдениям ловцов, в правильно развитой раковине не бывает хороших жемчужин, которые попадаются лишь в уродливых раковинах с неправильно скрученными створками.

Живучесть жемчужницы и ее выносливость в перенесении различных неблагоприятных условий подали мысль искусственного размножения этих ценных моллюсков, хотя опыты, произведенные в этом направлении, не дали положительных результатов.

Жемчужины представляют отложения перламутрового вещества, которое происходит вокруг каких-нибудь посторонних тел в теле моллюска; причиной образования жемчужины может послужить песчинка или какой-либо другой предмет, например обломок раковины, даже паразит или панцирь микроскопической водоросли. На этом основании с древнейших времен практиковалось искусственное образование жемчужин, в особенности в Китае, где этим занимались даже в виде специального промысла еще 2000 лет тому назад. Производится это таким образом, что в раковину жемчужницы, между створкой и мантией, вкладываются какие-нибудь мелкие предметы, например шарики перламутра или металлические формочки; китайцы нередко помещают даже крошечные изображения Будды. Затем, такую раковину помещают на глубине 2–5 футов и затем наблюдают в течение нескольких лет за образованием жемчужины. Положенная форма постепенно начинает покрываться слоями перламутра. Форма естественных жемчужин также весьма различна; наиболее ценятся правильные шаровидные, а также овальные и в форме груши; другие ценятся меньше. Жемчужины лежат или свободно внутри раковины, или прирастают к ней; в последнем случае они обладают меньшей ценностью, так как при отделении их от раковины одна сторона жемчужины остается попорченной.

В сем. ракушковых (Mytilacea) многие роды полезны человеку, так как употребляются им в пищу; раковина их состоит из разных створок, покрыта кожицей, замок без зубцов; мантия образует сзади дыхательную трубочку, края которой окаймлены бахромкой; нога у них развита слабо, небольшой величины, в виде пальца, и не служит животному для передвижения.

Ракушки ведут сидячий образ жизни, и для прикрепления к подводным предметам у них имеется специальная прядильная железа, которая выделяет прикрепительные виссонные нити. Способ образования этих нитей отчасти напоминает прядение паутины у пауков. Нити эти очень крепки и позволяют ракушке удерживаться на месте при самом сильном течении. Даже люди пользуются крепостью этих нитей в своих целях.

В г. Бидсфорде, в Девоншире, есть мост через быструю реку Торридж. Очень сильный прилив и отлив так сильно размывают арки этого моста, что никакой цемент не в состоянии выдержать долго. Бидсфордцы, наконец, догадались воспользоваться ракушками для укрепления быков своего моста. Специально приставленные к этому люди ловят ракушек и прямо руками сажают их во все щели и пазы моста. Чтобы противостоять напору волн, ракушки выпускают многочисленные нити и так скрепляют ими камни, что устои моста становятся прочными. Изданным общиной законом, под страхом ссылки, воспрещается снимать эти ракушки. Виссонные нити, впрочем, служат этим животным не только для прикрепления, но и для передвижения; ракушка выпускает нити вперед, по направлению движения, затем разрывает ногой задние прикрепления и подтягивается вперед. Съедобная ракушка живет обыкновенно в тех местах, где бывают сильные приливы в береговой полосе между рифами и камнями. Она встречается во всех европейских морях, в особенности в северных, а также в Каспийском море и обыкновенно быстро размножается.

Ракушек едят, а также пользуются ими в качестве приманки при рыбной ловле.

Пользуясь их плодовитостью, ракушек искусственно разводят, для чего вколачивают на небольшой глубине в дно сваи и столбы, на которых вскоре разводится целая колония ракушек. В Кильской бухте каждый год рыбаки «сажают» около 1000 столбов для разведения ракушек, и ежегодно на рынке в Киле этих животных продают до 800 тонн; в каждой тонне считается, средним числом, около 42 тысяч штук. Точно так же распространено разведение ракушек таким же образом в Южной Италии и во многих других местах. В Таренте вбивают толстые сваи и между ними натягивают канат, сплетенный из травы, и к нему привязывают множество коротких прутьев, на которых разводятся колонии ракушек. Эти моллюски составляют дешевую пищу незажиточного населения; в Таренте килограмм ракушек стоит 40–50 сантимов. Впрочем, ракушки не всегда съедобны, иногда мясо их оказывается вредным и даже ядовитым, вызывает сыпь вроде крапивной лихорадки; отчего происходит это, в точности не разъяснено, но замечено, что мясо их обладает вредными свойствами лишь по временам; предполагают, что ядовиты те ракушки, которые прикрепляются к медной обшивке кораблей, или что яд в них развивается от микроорганизмов.

Пальцеобразный каменщик (Lithodomus lithophagus) умеет высверливать себе ямки в камнях; однако добивается он этого не сверлением, а растворением камня посредством особой выделяемой им жидкости. Пальцевидный каменщик хорошо известен геологам, так как благодаря этому животному наглядно доказано было вековое колебание суши; всемирную известность получили колонны храма на побережье Пуццуоли, недалеко от Неаполя, на которых отверстия, проделанные каменщиками, находятся на высоте 10 футов над уровнем моря. Очевидно, что храм Сераписа, которому принадлежали эти колонны, одно время опустился на некоторую глубину, когда на нем и поселились каменщики, а затем, вследствие постепенного поднятия дна морского, снова выступили.

У дрейсены (Dreyssena) главное отличие от ракушки заключается в том, что на мантии ее, почти сросшейся, остается лишь три отверстия: через одно проходит борода, т. е. пучок виссонных нитей, другое – для вхождения воды, нужной для дыхания, и третье – выводное отверстие; раковина треугольной формы с ровными створками. Замечательна способность дрейсены расселяться. Несомненно доказано, что она постепенно распространяется вверх по течению южнорусских рек и таким образом из Черного моря проникла в Балтийское по искусственным судоходным путям и затем поднимается вверх по течению немецких рек, впадающих в Балтийское море. То же самое известно и относительно других речных бассейнов Европы.

Речная дрейсена

У пинны (Pinna) оба мускула замка неравной величины, мантия рассечена, заднепроходной трубки нет; нога тонкая, червеобразная, образует густую виссонную бороду; раковина обыкновенно тонкая, сзади слегка раскрыта.

Чешуистая пинна (Pinna squamosa) живет в Средиземном море, в длину достигает 2 футов, водится в спокойных заливах с мягким илистым дном; мясо ее едят, хотя оно не особенно вкусно, но больше пинн ловят для того, чтобы воспользоваться бородой, из которой итальянцы плетут веревки, циновки и различные грубые ткани. В складках мантии пинны очень часто поселяется рак Pinnotheres.

Гигантская треуголка (тридакна)

Еще более значительной величины достигают треуголки (Tridacnacea), у которых оба мускула замка так близко сходятся между собой, что почти сливаются в один. Раковина у них построена правильно, с ровными створками. Все треуголки живут в теплых водах, именно в Китайском море, в Индийском океане и в Красном море. Гигантская треуголка (Tridacna gigas) достигает 3 и даже 5 футов в длину; раковины толщиной в ладонь, даже до 1/2 фута, столь значительны по величине, что их употребляют в церквах в виде купели. С этим моллюском необходимо соблюдать осторожность, так как, обладая страшной силой, треуголка, захлопывая свои створки, может отрезать руку или ногу неосторожного водолаза, попавшего между створками; моряки утверждают даже, что треуголка может перерубить, как топором, толстый канат, если при спускании якоря он попадет между створками. Ловля их происходит таким образом, что водолаз набрасывает между створками петлю из толстого каната и затем, соединенными усилиями нескольких рыбаков, животное вытаскивают из воды. Но и после этого нужно еще соблюдать осторожность с опасным животным, которое делают безвредным, перерезая ножом замыкающий мускул, после чего раковины сами собой раскрываются. Рассказывают, что гигантская треуголка, захлопнув свои створки весом до 3 центнеров, согнула толстый лом, который матрос воткнул в нее.

Длинная треуголка (Tridacna elongata), длиной всего 12–20 см, раковина ее удлинена и обыкновенно бывает глубоко зарыта в песок; мясо ее очень вкусно, а из раковин выжигают известь.