Отряд X. Боевые птицы

(Pelargonithes)

На основании новых исследований в старой классификации произведены существенные перемены. Примером таких изменений может служить установление нового отряда боевых птиц, объединяющего подотряды хищных, гагаровых и зубчатоклювых птиц. Первый подотряд хищных (Ciconiiformes) распадается на четыре группы: дневных хищных, голенастых, веслоногих и фламинго.

Во главе подотряда должны быть помещены дневные хищные птицы (Accipitres). Почти все принадлежащие сюда виды питаются, можно сказать, исключительно другими животными. Ловко подкравшись к жертве, они более или менее долго преследуют ее в воздухе или по земле, в ветвях деревьев или в воде, пока не схватят и не убьют ее; реже они довольствуются найденными трупами; словом, в этом отношении они вполне соответствуют хищным млекопитающим.

Дневные хищные живут во всех широтах и долготах земного шара и населяют преимущественно леса, хотя не избегают ни безлесных гор, ни голых степей, ни пустынь. Многие из них при наступлении зимы откочевывают в южные страны, следуя за более мелкими птицами; но виды, населяющие Крайний Север, только перелетают с места на место. Все дневные хищные выводят птенцов в первые весенние месяцы, однажды в год. Гнезда свои они строят в различных местах и соответственно с этим различным образом: на деревьях, выступах скал, в старых зданиях, реже в дуплах деревьев или прямо на земле. Число яиц колеблется от 1 до 7; они насиживаются в большинстве случаев одной самкой.

Пища их состоит из позвоночных всех классов, насекомых, птичьих яиц, червей, падали, человеческого кала, в исключительных случаях также и из плодов. Пищеварение совершается очень быстро: кости, перья, волосы свиваются в комки и время от времени отрыгиваются птицей в виде погадок.

Различают 3 семейства дневных хищных птиц: соколиных, грифов Нового Света и секретарей, из которых первое наиболее высоко организовано.

Соколиные (Falconinae) в тесном смысле характеризуются следующими признаками. На верхней половине клюва имеется заметный зубчик, на нижней – соответствующая ему выемка; плюсна довольно длинная; крылья длинны, заострены и доходят почти до конца хвоста. Подсемейство это заключает два рода, распространенные по всему земному шару. Питаются соколиные только ими же умерщвленной добычей; в ловкости полета они не имеют соперников среди прочих хищных птиц. Гнезда свои устраивают на высочайших вершинах деревьев, скалах или башнях.

Первое место среди всех хищных птиц занимают благородные соколы (Falco). Сила и ловкость, смелость и отвага, благородная осанка и высокая понятливость – вот постоянно бросающиеся в глаза черты этих птиц. Полет их превосходен благодаря поразительной быстроте, продолжительности и ловкости; при нападении сокол кидается со значительной высоты на землю, и притом с такой стремительностью, что не удается различить его форм. Однако на земле он чрезвычайно неловок, беспомощно прыгает обеими ногами и иногда, чтобы подвинуться вперед, вынужден прибегать к крыльям.

Пищу благородных соколов составляют позвоночные животные и преимущественно птицы. Свою добычу они схватывают почти всегда на лету и не в состоянии поймать птицы, когда она сидит на земле. Пойманная добыча редко съедается на месте; обыкновенно же она относится в уединенное возвышенное место, откуда открывается вид на окрестность. Временем охоты являются утренние и вечерние часы; в полдень же соколы сидят в каком-нибудь укромном уголке и, предавшись полудремоте, ожидают, пока переваривается пища.

Не чуждаясь общественности, благородные соколы, однако, и не стремятся к ней. Летом они живут обыкновенно парами и в избранном районе не терпят присутствия ни другой пары того же вида, ни вообще других хищных птиц. Местом для гнезда выбирается расщелина скалы, высокое строение, вершина дерева, иногда прямо голая земля или просторное древесное дупло; охотно пользуются они также гнездами более крупных птиц. Больших стараний при устройстве гнезд соколы не прилагают: натаскав прутьев, они складывают их в плоское ложе и в центре гнезда слегка выстилают его нежными корешками. Яйца, в числе 3–7, высиживаются одной самкой, и, пока последняя занята высиживанием, самец кормит ее.

За исключением человека, соколы имеют мало врагов, и для более слабых видов опасными врагами являются их же крупные родственники.

Уже в старину благородные соколы служили человеку для охоты, что и в наше время еще существует во многих местностях Азии и Африки; это были «соколы», упоминаемые в разных народных песнях, – те самые, которые употреблялись для травли. Искусство дрессировки соколов для охоты ведет свое начало с глубокой древности. Уже около 400 лет до Р. Х. соколиная охота существовала у индейцев, и за 75 л. до Р. Х. фракийцы охотились при помощи соколов. Но особенно сильное развитие соколиная охота получила в Средние века, после первых крестовых походов; император Фридрих Барбаросса, граф Эсте, император Генрих VI, Фридрих II были страстными любителями этого развлечения, а английский король Эдуард III назначил за воровство ястреба смертную казнь и за разорение его гнезда – год тюремного заключения. Целые века процветала школа сокольничих в селе Фалькенверт, во Фландрии. В XVIII веке соколиная охота мало-помалу стала выходить из моды, но и в настоящее время еще существует в некоторых местах Англии и Голландии.

Атрибутами соколиной охоты являются следующие предметы: кожаный колпачок, короткая и длинная привязи, прикрепляющиеся к кожаному кольцу, охватывающему ногу птицы; из пары птичьих крыльев, приделанных к яйцевидному телу, устраивается маленькое чучело, служащее для обратного приманивания сокола; в защиту от острых когтей сокола рука сокольничего одевается в толстую перчатку. Когда начинается дрессировка, соколу надевают колпак на голову, привязывают к цепи и продерживают голодным в течение суток. После этого его сажают на кулак, снимают колпачок и дают съесть птицу. Как только достигнут того, что сокол приучается есть, сидя на руке, начинают самые учебные упражнения, причем после каждого из них на него надевается и прикрепляется цепь, чтобы он мог спокойно раздумывать о полученном уроке. Во время первых уроков птицу сажают на спинку стула и заставляют ее для еды сначала скакнуть оттуда на руку, а затем прилетать к охотнику все с более и более далекого расстояния. Путем долгих систематических упражнений птицу приучают прилетать на руку охотника, сидящего на лошади, и не бояться ни людей, ни собак. Теперь наступает первый урок травли. На воздух кидают мертвого голубя, пускают на него сокола, привязанного к шнурку, и для первого раза позволяют немного поесть пойманную добычу. В следующие дни подобные же упражнения проделываются на всякие лады и с живыми птицами, у которых подрезают крылья. Затем при помощи легавой собаки разыскивают куропаток; быстро снимают с головы сокола колпак, лишь только куропатка взлетит, и спускают его на птицу. Чтобы приучить сокола схватывать более сильных птиц, например цапель и журавлей, его сначала дрессируют на молодых птицах того же вида или на старых с подрезанными крыльями и клювом, обезопасенным при помощи надетого на него футляра.

Соколиная охота еще и в наше время весьма обыкновенна у арабов, особенно у бедуинов Сахары, у персов, индусов, различных племен Кавказа и Ср. Азии, в Китае и у многих других монгольских народов.

Самыми благородными из птиц этого рода следует считать кречетов, обитателей далекого севера. Для них характерна их значительная величина, сильный, согнутый кривым крючком клюв и длинный, сравнительно с крыльями, хвост.

Оперение обыкновенного кречета (Falco candicans) чисто-белого цвета с темным рисунком из пятен, который к старости совершенно исчезает.

Исландский кречет (F. ructiculus) окрашен на верхней стороне тела в темно-голубой цвет, на спине – в черный, на хвосте – в светло-голубой и на нижней части тела – в сероватый или беловатый цвет с темными пятнами.

Размеры всех кречетов почти одинаковы. Они живут в северных странах, главным образом по берегам океанов; хотя они и не избегают лесов, но не могут быть причислены к лесным птицам, как другие соколы. Охотнее всего кречеты селятся вблизи птичьих гор, где летом собираются на гнездовья миллионы морских птиц и где, следовательно, нет недостатка в богатой добыче. Пищу кречетов составляют летом всякие морские птицы, зимой – белые куропатки; кроме того, они нападают при случае на зайцев и по целым месяцам питаются одними белками. Это самые страшные враги пернатого мира и страшилище всякой птичьей горы; куропатки настолько боятся кречетов, что при виде их быстро кидаются в снег и возможно поспешнее зарываются в нем.

Большое плоское гнездо кречета помещается в каком-нибудь углублении скалы на берегу моря. Часто кречет завладевает гнездом вороны, силой выгнав оттуда законных хозяев. Гнезда же, устроенные самим кречетом, состоят из очень толстых сучков и из небольшого количества сухой травы. В прежние времена датское правительство высылало на места гнездования кречетов, особенно в Исландию, корабль, называвшийся «соколиным кораблем», для добывания оттуда этих птиц. Теперь подобные экспедиции больше не организуются, но все же каждое судно, отправляющееся летом в Исландию, привозит с собой нескольких живых соколов, и это те самые птицы, которые нередко появляются в наших зоологических садах и зверинцах.

Сапсан, перелетный сокол, голубятник (F. peregrinus) отличается от прочих ловчих соколов меньшими размерами, более коротким и согнутым клювом и более коротким хвостом. Вся верхняя часть тела светлого аспидно-серого цвета с темными треугольными пятнами, нижняя часть груди и брюхо глинисто-желтые с темными полосами; маховые перья аспидно-черные и также покрыты пятнами.

Сапсан вполне заслуживает свое латинское название (peregrinus – путешествующий), так как летает почти по всему свету. Во время своего перелета он посещает все северные страны Европы, Азии и Америки, пролетает всю Европу до самых южных областей и достигает средних частей Африки. Он водится в обширных лесах, преимущественно таких, среди которых поднимаются крупные скалы; но он не чуждается селений, и мне не раз приходилось видеть сапсана на церковных башнях Берлина. Пищу его, по-видимому, составляют исключительно птицы; это страшный враг всех пернатых от дикого гуся до жаворонка. Если сапсан поймает какую-нибудь птицу, то душит или закалывает ее обыкновенно еще в воздухе; но с очень тяжелыми птицами, которых утащить ему не по силам, он справляется на земле, промучив их все время, пока несется с ними на землю. При преследовании добычи он летит с такой быстротой, что нельзя даже определить его скорости; слышен только свист и виден летящий по воздуху предмет, в котором нет никакой возможности различить сокола. При такой стремительности полета он рискует сам разбиться до смерти, и действительно, известны примеры, что сапсан падал, оглушенный ударом о древесную ветвь.

В наших странах сапсан гнездится в трещинах крутых скал, всегда трудно достигаемых; в некоторых случаях он строит гнездо и на высоких деревьях леса. Но обыкновенно пользуется гнездами других хищных птиц, начиная от орлана и кончая коршуном. Кладка, состоящая из 3–4 яиц, происходит в мае или июне.

У нас сапсан не может быть терпим, так как вред, причиняемый им, весьма значителен. Если бы этот хищник истреблял столько, сколько ему необходимо, то ему, пожалуй, еще можно было бы разрешить это; но он один работает за целую стаю других хищных птиц. Известно, что все благородные соколы, подвергаясь преследованию, бросают свою добычу. Это хорошо знают пернатые хищники. «На пригорках поля, – говорит Науман, – сидят разные пернатые лентяи, внимательно следящие за соколами. Едва только они заметят, что хищник что-то раздобыл, как быстро прилетают и бесцеремонно присваивают себе добычу. Храбрый и смелый в другое время, сокол при виде приближающегося неприятеля кидает свою добычу и взвивается на высоту». Вред, приносимый сапсаном, не подлежит никакому сомнению, а так как он не приносит также и никакой пользы, то истребление его должно производится всевозможными средствами.

Род орлов (Aquila) характеризуется оперенными плюснами, почти достигающими длины среднего пальца, и хвостом, равным половине длины крыла. Все 15 относящихся сюда видов распространены по всем частям света, за исключением Ю. Америки.

Самый крупный среди орлов беркут, или холзан (Aquila chrysaetos), – «орел» в настоящем смысле этого слова, ловчая птица всех кочевых наездников Ср. Азии, герой всевозможных сказаний, оригинал для гербов, символ мощи и власти. Затылок и задняя часть шеи – ржаво-буро-желтые, все остальное оперение в первых двух основных третях – белое, на конце – весьма равномерного темно-бурого цвета; хвост в основной трети белый, на конце черный. Птица эта живет в высоких горных поясах и обширных лесах Европы и Азии, но при случае долетает до Северо-Вост. Африки; на юге России и в особенности в Ср. Азии она представляет самое обычное явление.

Избрав определенную местность, предпочтительно на высоких горах и недоступных скалах, орлиная чета придерживается ее очень настойчиво и не покидает даже зимой. Пара беркутов предпринимает ежедневные экскурсии из своего гнездовья, чаще всего в одном и том же направлении. Линии горных хребтов являются как бы дорогой, которой следуют орлы, низко летая над их поверхностью. Сообща добывая себе пищу, беркуты сообща и съедают ее, но обед не всегда происходит мирно, и лакомый кусок часто становится яблоком раздора между самыми нежными супругами. После удачного лова орел подолгу сидит на одном месте, предаваясь отдыху и пищеварению, обращая, однако, должное внимание на свою безопасность. Отдохнув, беркут летит обыкновенно на водопой; утверждение, что для него достаточно уже одной крови убитого животного, несправедливо. Утолив жажду, он вторично вылетает на охоту и с наступлением сумерек осторожно и бесшумно прилетает на место ночлега, которое выбирается им с необыкновенной осмотрительностью.

Только сидя и на лету орел величествен и красив; походка же его неуклюжа и беспомощна. Вид летящего орла, благодаря его ровно обрезанному хвосту, представляет собой нечто настолько своеобразное, что его ни в каком случае нельзя смешать с грифом. Кружащий в вышине беркут, заметив добычу, сначала опускается по спирали, чтобы вернее нацелиться на увиденный предмет, внезапно складывает крылья, со свистом бросается наземь в косом направлении прямо на жертву и бьет ее обеими лапами. Иногда беркут нападает и на более сильных животных, и рассказы о том, что орел этот уносил маленьких детей, вовсе не принадлежат к числу басен. Случалось, что он бросался и на взрослых людей. «Я получил, – рассказывает Нордман, – одного беркута, поимка которого сопровождалась следующими необыкновенными обстоятельствами. Голодная птица кинулась на крупную свинью, пасущуюся посередине села, громкие крики которой привлекли внимание крестьян. Приближавшийся крестьянин прогнал орла, который неохотно оставил свою добычу; слетев с жирной спины свиньи, он накинулся на кота, схватил его и уселся с ним на забор. Крестьянин, хотевший освободить и несчастного кота, не решался подойти к свирепой птице без всякого оружия и поспешил домой за заряженным ружьем. Но вдруг орел бросил кота и вцепился своими когтями в крестьянина. Попавшийся врасплох крестьянин, жирная свинья и старый кот все стали кричать о помощи, каждый по-своему. Прибежавшие на крик поселяне схватили орла руками и отнесли связанного разбойника к одному моему приятелю». Во всех горах, где только водится беркут, он чрезвычайно опасен для мелкого скота, так как, несмотря на присмотр пастухов, орел, побуждаемый голодом, похищает ягнят и козлят. Вообще нельзя даже перечислить всех животных, за которыми охотится беркут: из европейских птиц от него не страдают только хищники и быстрокрылые певчие птицы, а из млекопитающих, кроме крупных хищников, только большие копытные. Упоминаемое Плинием сказание, что Эсхил был убит черепахой, уроненной одним орлом на его плешивую голову, не лишено вероятия; часто случается, что беркут схватывает черепаху, поднимается с нею на воздух, роняет ее на скалу и повторяет это до тех пор, пока не расколет ее; тогда он усаживается возле нее и принимается за еду.

Беркут начинает гнездиться рано, часто в середине или конце марта. Гнездо, свитое на дереве или в горах из крепких сучьев, имеет в поперечнике 1,3–2 м и увеличивается с годами в вышину. Яйца беркута сравнительно небольших размеров и число их никогда не превышает трех. Оба родителя с чрезвычайной нежностью обращаются с птенцами, которые растут необыкновенно медленно; для достижения зрелости в полном смысле слова орлу нужно много, может быть 4–6 лет.

Пойманные молодыми, беркуты быстро приручаются, становятся доверчивыми и так привыкают к своему хозяину, что скучают, если его долгое время нет дома. Хотя они никогда не причиняют хозяину вреда, но все же доверять им можно так же мало, как и другим хищным птицам. При хорошем уходе беркут может прожить в неволе долгое время; существует наблюдение, по которому орлы выживали до 80 и более лет.

Орел-могильник (A. melanaetus) значительно меньше беркута. Основной цвет оперения старой птицы темный желто-бурый. Область распространения этого орла простирается от Венгрии до Китая.

Малый орел, крикун (A. pomarina) значительно меньше двух первых видов. Птица эта гнездится в Ср. и Южн. Европе и посещает иногда Северо-Вост. Африку. В Вост. Европе его заменяют два близких вида: карагуж (A. clanga) и степной орел (A. orientalis).

По нраву крикун не так привлекателен, как его родичи; это самый безобидный из всех орлов. Сидя, он не представляет ничего особенного, на лету же выказывает себя настоящим орлом. Пищу его составляют мелкие позвоночные – лягушки, пресмыкающиеся и мелкие грызуны; но, когда птенцы его подрастут и потребуют много пищи, он нападает не только на молодых дроздов и скворцов, но также и на молодых зайцев. Для гнезда он выбирает старые, толстые деревья, особенно дубы и буки; сам он строит гнездо лишь в крайнем случае, а отыскивает готовое гнездо сарыча или ястреба.

В северных странах, особенно в тундре, водится один сарыч, плюсна которого оперена, как у орлов, – канюк, конюх (Archibuteo lagopus); он является представителем особого рода – Archinuteo. Необыкновенная пестрая окраска этой птицы представляет смесь белого, желтого, красно-серого, черного и бурого цветов. Животные, привязывающие канюка к тундре, – пеструшка и другие грызуны, которые представляют для него обильную пищу.

Главный представитель рода сарычей (Buteo) – наш сарыч обыкновенный (B. vulgaris) – так разнообразно окрашен, что о цвете его трудно сказать что-нибудь общее. Область его распространения почти не переходит за границы Европы, и уже в степях Южн. России его заменяет более крупный и сильный белохвостый сарыч (Buteo ferox). Холодные страны сарыч ежегодно оставляет осенью, чтобы в марте или апреле снова сюда возвратиться.

Опытный глаз тотчас же узнает сарыча, все равно – сидит ли он или летает. Обыкновенно он сидит съежившись, охотно на одной ноге, спрятав другую в перья. Летает легко, бесшумно, но медленно. Голос его очень сходен с мяуканьем кошки, откуда и происходит его немецкое название (Bussard – кошачий орел). К гнездованию сарыч приступает в начале мая: выбрав себе подходящее дерево в лиственном или хвойном лесу, он устраивает на нем свое крупное гнездо. Кладка состоит из 3–4 яиц, которые высиживаются одной самкой. Птенцы выкармливаются обоими родителями.

Сарыч разделяет участь лисицы: каждый его проступок замечается неблагосклонными взорами, а полезная деятельность оценивается слишком низко. В глазах всех охотников это самая вредная хищная птица, и потому он немилосердно преследуется. Правда, сарыч нападает на зайцев, куропаток, вьюрков, жаворонков, фазанов, но не менее верно и то, что главную пищу его составляют все-таки мыши, крысы, суслики, лягушки, змеи, сверчки и др. насекомые, т. е. животные, приносящие нам вред.

Это один из самых ревностных истребителей гадюк, с которыми борется под риском быть пораженным их ядовитыми зубами.

Один из самых распространенных и очень характерных родов описываемого подсемейства заключает орланов (Haliaeetus). Это крупные, часто даже очень большие хищные птицы. Основной цвет оперения яркий или тусклый серый; хвост и голова обыкновенно белые.

У берегов всех европейских морей часто встречается орлан-белохвост (H. alcicilla), область распространения которого почти совпадает с областью распространения беркута. Упомянем также о североамериканском белоголовом орлане (H. leucocephalus), заменяющим на своей родине наш европейский вид и отличающимся несколько меньшими размерами.

Образ жизни и поведение всех больших орланов чрезвычайно сходны: это ленивые, но сильные и упрямые хищные птицы, принадлежащие к числу самых опасных хищников. Наше описание белоголового орлана мы начнем приведением отрывка из сочинения Одюбона об этой птице.

«Чтобы получить понятие об этой птице, перенеситесь на берега Миссисипи в то время, когда приближающаяся зима пригоняет сюда с севера миллионы водяных птиц. Вы увидите здесь орла, величественно сидящего на вершине высочайшего дерева. Своими сверкающими глазами он оглядывает всю окрестность и внимательно прислушивается ко всякому звуку, достигающему до его чуткого слуха. Разные виды уток – шилохвосты, свиязи, кряквы проплывают мимо него, но орлан не трогает их. Но вот доносится издалека дикий, напоминающий звук трубы крик приближающегося лебедя. В тот момент, когда лебедь пролетает мимо опасного хищника, орлан поднимается с ужасным криком, который для лебедя страшнее звука ружейного выстрела. Хищник скользит по воздуху, с быстротой молнии кидается на свою жертву, вонзает в нее свои когти и с непреодолимой силой заставляет ее спуститься вместе с ним на берег. Теперь мы можем убедиться в жестокости этого опаснейшего врага пернатого мира. Выпрямившись над издыхающей жертвой, он сжимает свои могучие лапы и вонзает острые когти глубоко в сердце несчастной птицы; при этом он громкими криками проявляет свою дикую радость, в то время как его жертва судорожно вздрагивает от мучений».

Все орланы справедливо называются по-немецки Secadler – морские орлы, так как они преимущественно береговые птицы. Внутри материков орланы встречаются только вблизи рек и озер, хотя молодых орланов часто случается видеть и очень далеко от моря. За исключением времени размножения, орланы живут обществами. Удобно расположенный лес или скала служат местом собрания или ночлега.

Подобно беркуту, орлан охотится за всякой дичью и при всяком удобном случае употребляет в дело свои неоперенные лапы, сильно облегчающие ему охоту за рыбами. Ежа не защитят от орлана его острые иглы, лис не убережется своими крепкими зубами, дикому гусю не поможет его осторожность, а ныряющим птицам – их искусство скрываться под водой. Что стада мелкого скота страдают от этого хищника – слишком хорошо известно; не подлежит также сомнению, что он нападает и на детей. На птичьих горах севера орлан преспокойно вытаскивает любую птицу из ее гнезда. Гагар он схватывает на лету, уносит на глазах матери молодых тюленей, а рыб преследует далеко под водой. Иногда он, однако, ошибается в своих расчетах; так, бывали случаи, что дельфины, на которых он бросался, увлекали его с собой в глубь моря. Ленц же передает следующий любопытный факт. «Орлан, несшийся над Гавелем, заметил в воде осетра, на которого тотчас же и накинулся. Но осетр оказался слишком тяжел, и смелый хищник не мог вытащить своей добычи из воды; с другой стороны, рыба была не в силах утащить с собой вглубь своего врага. Осетр, как стрела, несся над самой поверхностью воды, а на нем сидел орлан с распростертыми крыльями, так что оба они напоминали корабль, идущий на парусах. Люди, заметившие это зрелище, поймали обоих, и тогда оказалось, что орлан так глубоко вонзил в рыбу свои когти, что не мог уже их вытащить».

Период размножения наступает в марте месяце. Местоположением для гнезда является или утес, омываемый морем, или дерево густого леса, или даже просто кустик на берегу реки. Самое гнездо представляет огромную постройку в 1 1/2–2 м в поперечнике и служит одной и той же паре в течение многих лет; в конце марта в нем можно уже найти всю кладку, состоящую из двух яиц.

В неволе орлан ведет себя сначала крайне беспокойно, нападает на тех людей, которые за ним ухаживают, но довольно быстро приручается и относится тогда к людям очень дружелюбно.

Коршуны (Milvus) довольно большие соколиные птицы со слабым, небольшим, загнутым крючком клювом, короткими ногами и очень большими длинными крыльями. Сюда относится 8 видов, из которых все живут в Старом Свете.

Самый известный вид этого рода – красный коршун (Milvus ictinus), отличающийся от своих прочих родичей сильно вилообразным хвостом. Голова и горло белые с черно-бурыми полосками, грудь ржаво-красная, спина и плечи – черно-бурые, брюшко ржаво-красное с темными полосками; маховые перья – черные. Родина его – все равнины Европы от Швеции и Испании до Сибири.

Это далеко не величественная птица; напротив, она ленива, неповоротлива и отвратительно труслива. Летает этот коршун медленно, но удивительно неутомимо, и нередко в течение четверти часа ни разу не взмахнет крыльями; он часто подымается на такую высоту, что его с трудом замечает даже самый зоркий глаз. По умственным способностям он мало уступает прочим хищным птицам, хорошо сообразуется с обстоятельствами, отличает простого крестьянина от охотника и избегает мест, где был однажды напуган. Пищу его составляют мелкие млекопитающие, ящерицы, змеи, лягушки, черви и насекомые, так что его нельзя причислить к вредным птицам. Гнезда свои он устраивает на вершине дерева и любит выстилать свою довольно крупную постройку грязными тряпками и обрывками бумаг, выискиваемыми им в самых неопрятных местах. Кладка состоит из 2–3 яиц, высиживаемых одной самкой.

При хорошем уходе красного коршуна легко приручить. Пойманные взрослыми, они ведут себя чрезвычайно странно и находят для чего-то нужным притворяться мертвыми: ложатся на землю, падают с шеста, бессильно болтая крыльями и хвостом, позволяют трогать себя, не подавая ни малейших признаков жизни. В таких забавных упражнениях они проводят первое время, пока не убедятся, что все их попытки провести людей не достигают своей цели.

Ястребиные (Accipitrinae) отличаются длинными плюснами, вдвое превышающими длину среднего пальца, длинным хвостом и короткими закругленными крыльями. В характере и образе жизни всех 120 относящихся сюда видов много общего. Все они питаются живыми животными и принадлежат к самым хищным птицам из всего отряда; они одинаково искусно ловят добычу и когда она летает, и когда бежит, плавает или сидит. Гнезда свои они строят в самых глухих местах леса на нижних ветвях деревьев.

Представителем распространенного по всем частям света рода ястребов (Accipiter) может считаться ястреб-перепелятник (Acc. nisus), принадлежащий к числу меньших видов семейства. У старых птиц верхняя сторона тела – черновато-серая, нижняя – белая с ржаво-красными линиями.

В Европе и Ср. Азии перепелятник водится, по-видимому, повсеместно, избирая всякого рода леса, особенно в гористых местностях, и, не избегая человека, охотно селится в непосредственной близости деревень и городов. Он настолько же боязлив по отношению к человеку, насколько дерзок и отважен по отношению к другим птицам. С дерзостью он соединяет замечательное присутствие духа и хитрость. Это настоящий тип бродячего вора или разбойника на большой дороге и по своим привычкам существенно отличается от других соколиных. Любопытно его замечательное искусство притворяться, и часто, чтобы обмануть мелких птиц, он перенимает полет сойки. Гоняясь за добычей, перепелятник в пылу усердия забывает все, что кругом него происходит: он залетает во внутренность домов, наталкивается на людей и экипажи, попадает в железнодорожные вагоны.

Все мелкие птицы хорошо знают и очень боятся своего опаснейшего врага. «Воробьи, – говорит Науман, – со страху забиваются в мышиные норы, и все остальные птицы спешат спастись, как только могут». Одни описывают тесные круги вокруг ствола дерева и, улучив удобную минуту, с быстротой молнии бросаются в густой кустарник; другие кидаются на землю и долго лежат неподвижными, часто оставаясь незамеченными. Наиболее проворные из мелких птиц преследуют ястреба с громкими криками и этим предупреждают его жертв; особенно часто портят ему охоту деревенские ласточки, по милости которых ему приходится подчас отказываться не от одного лакомого кусочка. Ястреб при нападении часто дает промах, но зато случается, что он схватывает и по две птицы зараз. Пойманную добычу он уносит в какое-нибудь укромное местечко и, очистив ее от больших перьев, не торопясь принимается за еду.

Голос перепелятника слышен лишь изредка, обыкновенно вблизи гнезда. Для гнезда выбирается высокое дерево в малодоступной чаще леса; оно устраивается или небрежно из древесных веток, или аккуратно и красиво из прутьев, мха, листьев и земли. В мае и начале июня можно уже видеть самку, высиживающую свои 3–5 небольших яиц.

Эта хищная птица не заслуживает никакой пощады, и мы можем лишь одобрить то преследование, которому она подвергается со стороны человека. Да и сами пернатые хищники не очень дружелюбно относятся к этому ястребу и без колебания съедают его, если только могут его одолеть.

Представителем близкого перепелятникам рода тетеревятников (Astur) является большая и сильная хищная птица тетеревятник (Ast. palumbaris). В окончательном оперении верхняя сторона тела черновато-серо-бурая, нижняя – белая с буро-черным узором. Самка значительно крупнее и сильнее самца. Водится в большей части Европы и Ср. Азии.

Тетеревятник любит одиночество и только во время размножения держится вместе с другой птицей; это неугомонный, дикий, наглый, быстрый, сильный и притом хитрый и пугливый хищник. Полет его полон необыкновенного разнообразия и соединяет быстроту и стремительность с ловкостью, изумительной в такой крупной птице; на земле же тетеревятник неловок, обыкновенно прыгает и редко ходит. Голос его – сильный, далеко разносящийся противный крик, который, однако, слышится нечасто.

Тетеревятника можно видеть в деятельности во всякое время дня. Подобно перепелятнику, он почти никогда не бывает сыт, и его обжорство заставляет его беспрерывно охотиться. Он преследует всех птиц – от маленьких вьюрков до дрохв и глухарей, бросается на зайца, подымает с земли ласку и уносит из гнезда белку. Особенно опасен он для голубей, и одна пара тетеревятников может опустошить целую голубятню. Если представляется возможным, он не довольствуется одной жертвой, а сначала убивает столько птиц, сколько ему удается поймать, и затем только принимается за еду.

Зато страшная ненависть встречает эту птицу повсюду, где только она появится. Особенно вороны храбро бросаются на нее и долго преследуют, рискуя попасть в его когти; это случается часто тогда, когда тетеревятник улетает с добычей в лапах или собирается съесть ее на земле. Кроме ворон, наши мелкие благородные соколы нападают на ненавистного для них хищника, а ласточки беспрестанно забавляются тем, что сопровождают его с громким предостерегающим криком.

Гнездо свое тетеревятник устраивает из сучьев и зеленых ветвей на самых старых и высоких деревьях. Во второй половине апреля самка кладет 2–4 яйца и с горячей преданностью принимается за насиживание. В неволе он так же дик и неуживчив, как и его родич – перепелятник.

В Африке наших тетеревятников заменяют близкие им певчие ястребы (Asturina), из которых назовем певчего ястреба (A. musicus) – самый крупный вид этого рода, водящийся на юге Африки, и саранчового ястреба (A. polyzonus), живущего в Ср. Африке. По характеру эти птицы вполне похожи на своих родичей.

Луни (Circus) – это стройные, средней величины птицы с нежным, слабым, крючковатым клювом, стройными, длинными и короткопалыми ногами и средних размеров широким, мягким хвостом.

Полевой лунь (C. cyaneus) принадлежит к числу самых красивых дневных хищных птиц в Европе. Вся верхняя часть тела светло-пепельно-серого цвета, нижняя сторона – белая; маховые перья черные. На юге России и Придунайских низменностях, а также в Сев. Африке его заменяет степной лунь (C. macrurus). Полевой же лунь водится в средней полосе Европы и Азии, а во время перелетов посещает всю Сев. Африку до экватора.

Прилетая в Среднюю Европу около середины марта, полевой лунь устраивается в своих владениях и начинает вести правильный образ жизни. Едва только листья и трава обсохнут от росы, как полевой лунь отправляется на поиски добычи и продолжает их до тех пор, пока старания его не увенчаются успехом. После более или менее продолжительного отдыха лунь снова отправляется за пищей, и так он проводит время до сумерек, попеременно летая и отдыхая. Для отдыха и ночлега он выбирает какое-нибудь возвышение почвы на лугу или поле и никогда не садится на деревья.

Гнездо свое лунь строит довольно неискусно из хвороста, травы, кусков навоза или прямо на земле, или в низком кустарнике. Кладка редко бывает закончена раньше половины мая и состоит из 4–5 яиц. Так как лунь частенько разрушает птичьи гнезда и лакомится птенчиками всевозможных певчих и куриных птиц, то мы не можем выступить в качестве защитника этой красивой птицы, служащей украшением наших равнин. Справедливость требует, однако, прибавить, что лунь приносит некоторую пользу истреблением мышей и насекомых, особенно саранчи.

Грифовые (Vulturinae) – самые большие их хищных птиц. Клюв их длиннее головы, прямой, перед концом загибается крючком и у некоторых видов покрыт кожистыми наростами; ноги крепкие, но со слабыми пальцами и короткими тупыми когтями. Крылья велики, широки и обыкновенно закруглены; хвост средней длины, жесткий, ступенчатый, реже сильно закругленный. Пищевод выступает на шее в виде большого его расширения – зоба.

Способности грифовых хотя односторонни, но в большинстве случаев отлично развиты. Ходят они легко, короткими шагами, летают также легко, хотя медленно. В развитии внешних чувств грифовые могут смело поспорить с другими пернатыми разбойниками, но умственные их способности не высоко развиты. Они робки, неосмотрительны, раздражительны и вспыльчивы, малопредприимчивы и неотважны; общительны, но не миролюбивы; заносчивы, но трусливы; ум их не возвышается даже до хитрости. Нрав их представляет смесь разнообразнейших качеств. Многие считают их спокойными и безобидными существами, но более точные наблюдения доказывают, что это самая свирепая из всех хищных птиц.

Название хищной птицы в применении к грифовым теряет отчасти свой точный смысл. Немногие из них, и то, вероятно, в виде исключения, нападают на живых животных с намерением их убить; обыкновенно же они довольствуются тем, что им доставил случай: объедают трупы или уносят найденные ими нечистоты. Птицы, питающиеся таким образом, могут жить только в теплом и умеренном климате. Богатые южные страны являются для них более щедрыми, нежели северные. За исключением Австралии и Америки, все части света дают приют этим птицам. Здесь они встречаются и в знойных равнинах, и на самых высоких вершинах горных хребтов; они выше всех прочих птиц поднимаются в воздухе и способны без больших затруднений переносить самые значительные перемены в давлении воздуха. Большую часть года грифовые странствуют и появляются внезапно массами в тех местностях, где раньше их не видно было по целым неделям, чтобы вскоре исчезнуть так же бесследно, как появились. Только некоторые из грифов избегают близости человеческих поселений; другие же находят здесь свою пишу гораздо легче, нежели в пустынных местностях; во многих частях Южной Азии и Африки этих хищные птицы служат характерным явлением населенных мест.

Чтобы сделать ясным образ жизни грифов, я опишу некоторых из них во время их деятельности.

На окраине пустыни лежит издохший верблюд. Трудности путешествия изнурили его, и он, совершено изможденный, упал, чтобы больше не вставать. Его хозяин оставил его лежать нетронутым, так как обычаи страны запрещают ему употреблять в свою пользу самую незначительную часть умершего или даже убитого без обычных церемоний животного. На следующее утро над ближайшей горной вершиной показывается ворон; зорким глазом он замечает добычу, осторожно обходит кругом нее несколько раз, боязливо осматриваясь. Другие вороны следуют его примеру, и вскоре скапливается значительное число этих вездесущих птиц. Затем появляются и другие хищники: коршун-паразит и стервятник описывают над падалью круги; приближается орел, но начинателей пира еще нет. Раньше прибывшие гости хотя клюют тут и там павшего зверя, но его толстая шкура слишком тверда для их клювов, чтобы они в состоянии были оторвать себе большие куски. Вот и десять часов. Хорошенько выспавшись, большие члены этого семейства покидают один за другим место своего ночлега. Заметив в долине сборище, гриф тотчас же соображает, что добыча найдена. С шумом падает он вниз с необыкновенной высоты и, наверно, убился бы до смерти, если бы вовремя не раскрыл сложенные крылья, чтобы остановить падение.

За первым грифом тотчас же следуют и все остальные, находившиеся поблизости. В течение минуты слышится шум, который они производят при падении, и видны падающие тела, тогда как еще недавно птицы, размах крыльев которых равен почти 1 1/2 саж., казались не больше точек на горизонте. Полураспустив и влача по земле крылья, спешат они к падали и здесь вполне оправдывают свое немецкое название (Geier), потому что не может быть птиц более жадных, нежели они. Трудно описать возникающую здесь толкотню, споры, ссоры и драки. Два-три удара клюва более сильных грифов разрывают кожу и мышцы падали в то время, как более слабые виды запускают свои длинные шеи в брюшную полость, чтобы добраться до внутренностей. Печенка и легкие уничтожаются на месте, внутри животного; кишки же вытаскиваются наружу и проглатываются по частям, после ожесточенного боя с другими хищниками. Более слабые гости усаживаются в стороне, пока сильнейшие не насытятся; внимательно следят они за ходом пиршества, хорошо зная, что и до них долетит иногда какой-нибудь кусочек, брошенный в пылу жаркого боя. Орел и коршун парят в высоте над пирующим обществом и бросаются в середину, схватывают только что оторванный грифами кусочек мяса и уносят, прежде чем те успеют опомниться.

Во время мучительного голода грифы, как рассказывают, решаются нападать и на живых животных – на больной скот, но, по-видимому, они всегда предпочитают всякой другой пище падаль или кости. Всего охотнее они поедают трупы млекопитающих, но не пренебрегают трупами птиц, пресмыкающихся и рыб. В Индии они поедают и тела людей, брошенных в Ганг или выставленных парсами на «башне смерти» в Бомбее. Некоторые мелкие виды питаются костями, калом людей или пометом животных, охотятся на насекомых и маленьких позвоночных.

По окончании пира грифы не скоро еще оставляют место пира, а часто остаются целые часы поблизости его, выжидая наступления пищеварения. Долгое время спустя они отправляются на водопой, где проводят также несколько часов. Пьют они много и часто купаются, так как по окончании обеда бывают покрыты грязью и нечистотами; а те из них, которые обладают длинными шеями, облиты кровью с головы до ног.

Прежде предполагали, что только одно обоняние руководит грифами при отыскивании падали. Многие полагали даже, что гриф может почуять запах падали на расстоянии целой мили. Но мои наблюдения показали, что птицы эти спускаются часто и на совершенно свежую, не издающую еще никакого запаха падаль, а на закрытую падаль летят тогда лишь, когда она уже найдена раньше воронами и стервятниками. Поэтому я утверждаю, что только зоркий глаз помогает грифам при разыскивании ими добычи.

Грифы вьют гнезда обыкновенно перед наступлением весны в тех странах, где водятся, следовательно, у нас – в первые месяцы года. Большинство видов устраивает поселения, выбрав себе для этого удобную скалу или лес. Часто они допускают в свое общество совершенно чуждых птиц, например, аиста, нисколько их не беспокоя. Само гнездо представляет из себя прочную постройку, сходную с гнездом других хищных птиц. Кладка состоит их одного-двух яиц. Вылупившийся из яйца птенец совершенно беспомощен и только по истечении нескольких месяцев становится способным к самостоятельной жизни.

Интересно наблюдать грифов, если посадить их в просторную клетку вместе с другими хищными птицами. Кормление происходит там среди неописуемого волнения: каждый борется, чем может, и прибегает ко всевозможным средствам, чтобы овладеть лучшим куском. Бурые грифы сидят со сверкающими глазами и растопыренными перьями перед мясом, не трогая его, но, очевидно, решившись отстаивать его от соперников; их изогнутые шеи двигаются с быстротой молнии взад и вперед по всем направлениям, и каждый из их товарищей должен опасаться получить удар клюва. Едва ли следует прибавлять, что подобного рода побоища не обходятся без шипения, гоготанья, хлопанья клювом и ударов крыльями – словом, адского шума.

Особый род составляют сипы (Gyps), отличающиеся вытянутым слабым клювом, низкими ногами и длинной гусиной шеей.

Сюда относятся бурый гриф (G. fulvus) светло-бурого цвета, водящийся в Южн. и Ср. Европе, Южн. Азии и Африке, и сип Рюппеля (G. ruppellii) – самый красивый из грифов, темно-серо-бурого цвета, водится в Ср. Африке.

Ни одна птица этого подсемейства не приобрела такой известности, как стервятник, белый сип, курица фараонов (Neophron percnopterus). Он изображен на древних египетских памятниках; египтяне и евреи воспевали его как эмблему родительской любви. Преобладающий цвет его густого оперения – грязно-белый. Он водится в Южн. Европе, Африке и большей части Зап. и Южн. Азии.

Птица эта доверчиво относится к человеку и только в Южн. Европе пуглива и осторожна. Стервятник далеко не глуп, так как точно отличает того, кто ему полезен, от того, кто ему вредит. Нельзя его также назвать и ленивым; напротив, он очень деятелен и часто по целым часам упражняет свои крылья ради одного только развлечения. Походка его напоминает походку нашего большого ворона, а полет – отчасти аиста, отчасти ягнятника, хотя гораздо медленнее и не так красив, как полет последнего. Для отдыха он выбирает скалу и по возможности избегает деревьев, так что совершенно отсутствует в больших лесах; нередко его приходится видеть сидящим на старых зданиях, храмах, мечетях и памятниках. Одиноким его встретить можно лишь изредка; он живет парами или чаще маленькими стаями. С другими грифами он соединяется только на короткое время, и как только окончится общий пир, уже больше не заботится о своих родственниках.

В пище стервятник неразборчив. Он съедает, можно сказать, решительно все, что может быть съеденным. Нельзя сказать, чтобы падаль составляла его главную пищу; он гораздо менее разборчив. Конечно, он появляется на всякой падали и, насколько ему позволяют его небольшие силы, старается насытиться, выклевывая глаза или дожидаясь, пока не наедятся большие грифы и оставят ему кости; но такое пиршество является его праздничным кушаньем. Гораздо более обильную добычу доставляют ему большие реки и море, которые выкидывают на берега падаль или дохлую рыбу и низших морских животных. Кроме того, он при случае нападает на крыс, мышей, мелких птичек, ящериц и других пресмыкающихся; как вор, грабит он гнезда с яйцами и ловко охотится за кузнечиками. Но ни его грабежи, ни воровство не в состоянии доставить нужного для него пропитания. К счастью, он умеет прокормить себя иным путем: во всей Африке и даже уже в Южной Испании его главную пищу составляет человеческий кал.

Местом для гнездования выбирается отвесная скалистая стена, малодоступная для человека. Кладка состоит из 2 яиц, усердно высиживаемых самкой; птенцы кормятся из зоба, долго остаются в гнезде и еще целый месяц находятся на попечении своих родителей. Приручить стервятников, как старых, так и молодых, чрезвычайно легко.

Королевский гриф (Sarcorhamphus papa) имеет поистине великолепное оперение. Передняя часть спины и верхние кроющие перья крыльев – ярко-красновато-белые; брюшко и нижние кроющие перья крыльев – чисто-белые; перья крыльев и хвоста – совершенно черные.

Главное местопребывание королевского кондора составляют девственные леса или долины, покрытые деревьями. Он никогда не встречается в степях и горах, лишенных деревьев. Если ему удалось найти падаль, то он шумно бросается с высоты вниз, но не сейчас принимается за еду, а в течение четверти часа осторожно осматривается и только потом дает полную волю своему необыкновенному аппетиту. Он иногда до того наедается, что буквально не в состоянии двигаться, а зоб его распространяет невыносимый гнилой запах.

Относительно гнездования королевского грифа разными исследователями даются противоречивые сведения. Приручить его хотя и нетрудно, но привязанность и доверие он оказывает только по отношению к хозяину, с чужими же обходится настолько нелюбезно, что его следует остерегаться.

Секретарь (S. secretarius) отличается от прочих хищных птиц своими необыкновенно длинным плюснами, так что ноги его напоминают ноги журавлей. Он сложен стройно; голова его небольшая, шея довольно длинная, клюв короче головы, толстый, с сильным загибом, начинающимся почти у самого основания; ноги длинные с короткими пальцами, снабженными небольшими, тупыми, но сильными когтями; крылья длинные, хвост ступенчатый и замечательно длинный. На голове замечается хохол, состоящий из 6 длинных перьев, могущих приподниматься. Окраска скромная, но миловидная: верхние части тела светло-пепельные; хохол, большие и малые маховые перья, надхвостье и нижняя часть бедер – черные; верхние кроющие перья хвоста – белые; оба средних рулевых пера при основании желтовато-белые, посередине – серо-бурые, к концу черные, а на кончике белые. Водится в большей части Африки, избегая лесов и деревьев и охотнее всего селясь в степях, сухих и сырых луговых пространствах.

Соответственно своим длинным ногам, секретарь ходит лучше всех других хищных птиц, а бегает так же быстро, как и дрохва; крылья свои он употребляет неохотно и для того, чтобы подняться в воздух, должен сначала разбежаться. Полет его сначала кажется тяжеловатым, но если он раз поднялся на значительную высоту, то несется легко и красиво, не двигая крыльями. Птица эта обыкновенно живет парами и только в исключительных случаях соединяется в большие стаи.

Секретарь питается главным образом пресмыкающимися и амфибиями, но не пренебрегает при случае и другими позвоночными; он не оставляет также без внимания насекомых, которые составляют иногда его единственную пищу. Ест он удивительно много, так что почти без преувеличения можно назвать его ненасытным. Левальян в зобе одного убитого им секретаря нашел 21 маленькую черепаху, 11 ящериц и 3 змеи, а кроме того, еще массу кузнечиков. Как искусный истребитель змей, секретарь известен уже издавна; в борьбе с ними он распускает одно крыло и действует им как щитом. Многие наблюдатели уверяют, что секретарь поднимает больших змей на воздух и роняет их со значительной высоты, чтобы убить. Он съедает до головы змею длиной в целую сажень в течение нескольких минут, а затем спокойно отправляется к месту своего отдыха. Теперь еще неизвестно, опасны ли для секретаря укусы больших ядовитых змей или яд их для него безвреден, но не подлежит сомнению, что он без размышления проглатывает змей вместе с их смертоносными зубами, подвергая себя опасности быть изнутри ими отравленным.

Относительно размножения секретаря у нас имеются довольно обстоятельные сведения. Гнездо помещается всегда на вершине высокого и густого куста или даже на отдельно стоящих деревьях. Основную часть его составляют сложенные вместе прутья, скрепленные глиной; часто случается, что прутья эти пускают новые побеги, вследствие чего вся постройка совершенно скрывается от глаз; внутренность гнезда выложена перьями и другими растительными веществами. В избранной ими местности секретари не терпят другой пары секретарей, хотя дозволяют мелким зерноядным птицам селиться в непосредственной близости гнезда или даже в его прутьях. Самка кладет 3–4 яйца величиной с гусиные. Через шесть недель из яиц вылупляются маленькие, беспомощные птенцы, которые еще полгода остаются в гнезде.

При хорошем уходе птенцов нетрудно сделать ручными, но они никогда не освобождаются вполне от своей кровожадности и часто нападают на домашних птиц. Рассказывают, что в Капской земле их в прежние времена содержали в качестве домашних животных и что никогда не приходилось жаловаться на их нахальство. Эту полезную птицу, за убийство которой в Капской земле платят крупный штраф, пытались переселить на Мартинику, чтобы истребить вид копьеголовых, составляющих настоящий бич этого острова. Но попытка оказалась неудачной, так как секретарь не перенес чужого климата.

Остается сказать несколько слов о самом имени секретаря, которое может показаться несколько странным. Однако происхождение его вполне понятно, если сравнить эту птицу с писарем, заложившим за ухо перо. Сходство, конечно, довольно поверхностное. Менее понятны арабские названия той же птицы: в Судане ее называют «чертовым конем» или «роковой птицей», хотя мне решительно неизвестно, что она может иметь общего с роком.

Во второй группе боевых птиц соединяют цапель, китоглавов, аистов, теневых птиц и ибисов и называют всех вместе голенастыми птицами (Pelargoherodii); они характеризуются значительной длиной ног и клюва.

В характере и манере себя держать голенастые имеют много общего. Они живут на низменностях, в болотах и на водах, на берегах моря, на лагунах, песчаных отмелях и в окрестностях речных устьев. По ровной земле они двигаются медленными шагами, никогда не бегают, по воде ходят, часто погрузившись до живота. Плавают довольно ловко, если к этому принуждены; полет их спокойный и равномерный. Пищу составляют моллюски, раки, насекомые и позвоночные, преимущественно рыбы, пресмыкающиеся и амфибии. Общительность – отличительный признак всех голенастых; они соединяются в стаи не только для перелетов, но и в местах гнездования, и не только со своими родичами, но и с другими видами. Гнезда свои они строят обыкновенно на деревьях, а за их отсутствием – на камышах озер, в низком кустарнике и на земле. Самое гнездо представляет рыхлую постройку из прутьев, выложенную тростником; кладка состоит из 3–5 одноцветных овальных яиц. Голос голенастых хриплый и резкий; некоторые совершенно лишены голоса и издают лишь трещание, хлопая челюстями. За исключением Крайнего Севера голенастые распространены по всей Земле.

Первое и самое большое семейство этой группы составляют цапли (Ardeidae), которых насчитывают до 70 видов. Тело их очень маленькое и сжато с боков; шея длинная и тонкая, голова небольшая, клюв обыкновенно длиннее головы, довольно толстый, прямой, сжатый с боков и одет гладким жестким роговым чехлом. Ноги средней высоты с длинными пальцами; крылья длинные и широкие, но тупые; хвост, состоящий из 11–12 перьев, короткий и закругленный. Оперение мелкое и мягкое, часто удлиняющееся на темени, спине и верхней части груди; окраска его различна и бывает очень красива, хотя не содержит ярких красок.

Нрав цапель нельзя назвать приятным. Они умеют принимать самые удивительные позы, но ни одна из них не может назваться красивой. Они довольно подвижны, но каждое движение их имеет нечто неуклюжее и непривлекательное. Цапли умеют проворно лазать в тростнике, но делают это так, что кажутся неловкими; они могут и плавать, но держат себя при этом таким образом, что невольно вызывают смех. Их голос – неприятный крик или громкое, далеко разносящееся мычание, наводящее на некоторых людей ужас. Зрение, без сомнения, самое развитое из всех внешних чувств цапель, но взгляд их глаз имеет что-то лукавое и хитрое. Из всех голенастых цапли самые коварные и злобные. Несмотря на то, что они часто живут обществами, их все же нельзя назвать общительными: каждая цапля завидует своей соседке и не пропускает случая доказать ей свое недружелюбие. Боязливо избегая крупных животных, они задорны, жестоки и кровожадны по отношению к более слабым.

Добыча цапель главным образом состоит из рыбы. Самые мелкие виды питаются преимущественно насекомыми, но ни одна цапля никогда не пренебрегает животным, если в состоянии его одолеть. Они уничтожают мелких млекопитающих, молодых и беспомощных птиц, лягушек, моллюсков, червей и раков. Тихо и внимательно прохаживается цапля по воде и жадно осматривает ее; при этом она так втягивает свою шею, что голова кажется как бы лежащей на плечах; но вдруг шея мгновенно вытягивается во всю длину и клюв, как дротик, направляется на жертву. Подобным же образом она защищается и от нападающих на нее врагов, если ей не удастся вовремя скрыться.

Все цапли гнездятся обыкновенно в обществе своих собратьев, родичей и совершенно чужих птиц. Их крупные, небрежно сплетенные гнезда помещаются на деревьях или в стеблях камыша. Самка высиживает одна свои 3–6 яиц; в это время ее кормит самец. Как много приходится терпеть цаплям от хищных птиц – показывает следующая картина, которую дает Бальдамус, описывая поселение целой стаи цапель. «Коршун, имеющий свое гнездо в 50 шагах, преспокойно берет в свои обе лапы по молодой цапле; мать с грозным ворчанием сходит с гнезда, но дозволяет хищнику спокойно улететь с ее птенцами, тогда как ей достаточно было бы пустить в дело свои опасные орудия и силу, чтобы отогнать коршуна и других ему подобных хищников. Несколько цапель с криками провожают непрошеного гостя, но вдруг сильный шум зовет их обратно: сорока воспользовалась их отсутствием, чтобы унести несколько яиц. Соседи обокраденных птиц поднимаются с ужасными криками, чем пользуются новые хищники, чтобы спуститься в оставленные гнезда и унести свою добычу».

От приручения цапель едва ли можно ожидать много удовольствия. Приятны лишь мелкие и красиво окрашенные виды их, но не серые и пурпуровые цапли, которые встречаются у нас.

Серая цапля (Ardea cinera) является наиболее распространенной представительницей рода дневных цапель (Ardea). Голова белая, шея серо-белая, спина пепельного цвета с белыми полосами; бока нижней части тела черные; маховые перья черные. Эта цапля встречается почти во всех странах Старого Света южнее 64-й параллели.

Местопребывание и область охоты серой цапли составляют всевозможные водные пространства, если они достаточно мелки; цапля встречается даже в самых маленьких полевых прудах, на канавах и лужах, но все же охотнее селится вблизи таких вод, где есть высокие деревья, служащие ей местом отдыха. Она боязливее и осторожнее других цапель и с трудом дает себя обмануть. Пища ее состоит из рыб до 20 см длиной, лягушек, ужей, мышей, насекомых, живущих в воде, ракушек и дождевых червей, она охотится также и на молодых болотных или водяных птиц. Кладка начинается у нас в апреле, и тогда в их плоском, достигающем метра в поперечнике гнезде можно найти 3–4 яйца. Благородные соколы и крупные совы часто нападают на старых цапель, а более слабые соколы и вороны грабят их гнезда: хорошо зная тот страх, который цапли испытывают перед всеми хищниками, они делают свое дело с беспримерным нахальством, утаскивая яйца и птенцов среди самой густой стаи.

С серой цаплей очень сходна живущая в Африке в Индии исполинская цапля (A. nabilis). Ее голова и нижние части тела за исключением белого горла – каштаново-красно-бурые; верхние части тела – голубовато-пепельные.

Стройное тело, особенно длинная шея, слабый клюв и ослепительно белое оперение характеризуют белую цаплю (A. alba), населяющую Южн. Европу, Ср. и Южн. Азию, Африку и Австралию. В тех же местностях водится и малая серебристая цапля (A. garzetta), также чисто-белого цвета.

Обе цапли населяют различные воды, но охотнее селятся в болотах, особенно в таких местах, которые наиболее спокойны и удалены от людей. Они держатся гораздо красивее, нежели серые цапли, и Науман совершенно справедливо говорит, что по красоте и простоте своего оперения, а также по видному росту это действительно великолепные птицы. Они также любят принимать самые странные положения; например, прячут голову, шею и одну из своих ног в перья, так что кажется, что видишь опрокинутый конус на ножке; но все же это делается гораздо миловиднее, нежели у серой цапли. Походка их величественней, а полет красивее, нежели у их родичей; по развитию органов чувств и понятливости они также стоят на первом плане. По моим наблюдениям, белая цапля нисколько не коварна и не злобна и в неволе скоро дружится со своим хозяином.

Наиболее привлекательна ибисовая цапля (A. ibis), обладающая плотным туловищем, короткой шеей, коротким, толстым клювом и ослепительно белым блестящим оперением.

Вероятно, большинство путешественников, посетивших Египет, принимали эту цаплю за ибиса, так как полагают, что последний еще и теперь часто встречается в стране фараонов. Отсюда область ее распространения простирается на всю Африку и Зап. Азию. Обычные места ее пребывания составляют пойменные луга; во время появления саранчи ибисовая цапля сотнями и тысячами попадается в степи, но не избегает и пустыни, благодаря находящимся в ней вьючным животным. С особенным удовольствием она держится поблизости крупных животных, садится на пасущихся буйволов или на слонов и отыскивает на их спине разных паразитов, так как главную пищу ее составляют насекомые. С туземцами ибисовая цапля живет в самых лучших отношениях; зная, что человек не тронет ее, она беззаботно гуляет между работниками, занятыми на поле, как домашнее животное. Даже собаки охотно разрешают ей искать в своей шерсти насекомых, если это ей вздумается.

Пойманные ибисовые цапли с первого же дня привыкают к потере свободы и держат себя так, как будто всю жизнь провели в клетке. Они ловят мух и других насекомых, схватывают брошенную перед ними пищу, а через 2–3 дня приучаются принимать корм из рук хозяина. Это самые красивые, привлекательные и добродушные из всех цапель, которые мне только известны.

Выпь, бугай (Botaurus stellaris) служит представителем рода того же имени (Botaurus). Она отличается плотным телом, длинной, но толстой шеей, узким, высоким клювом, широкими крыльями, десятиперым хвостом, средней длины ногами и густым оперением, удлиненным на шее. Все оперение ржаво-желтого цвета с бурыми пятнами, полосами и штрихами всякого рода. Птица эта довольно обыкновенна в долинах Волги и Дуная и во всей Ср. Сибири, а как перелетная птица она посещает Сев. Африку; местом ее жительства являются озера, пруды и болота, поросшие камышом.

В искусстве принимать самые странные позы она превосходит даже маленьких цапель. Если она хочет обмануть, то садится на пятки и вытягивает вверх туловище, шею, голову и клюв, так что они образуют одну прямую линию, и птица становится похожа на что угодно, только не на птицу: ее легко принять тогда за старый острый кол. Леность, равнодушие и медлительность, трусость и подозрительность, хитрость и коварство, злобность и лукавство составляют отличительные черты ее нрава. Живет она исключительно для себя и ненавидит каждое другое живое существо; она истребляет всех животных, которых в состоянии проглотить, и злобно бросается на тех, которые ей не по росту, если они подойдут к ней слишком близко. Насколько возможно, она удаляется от крупных врагов, но, поставленная в безвыходное положение, храбро бросается на противника и так ловко направляет удары своего клюва в его глаза, что даже и опытный человек должен ее остерегаться. Продолжительное содержание в неволе при самом лучшем уходе нисколько не меняет ее нрава.

Пищу выпи составляет рыба, затем лягушки, змеи, ящерицы, молодые птицы и мелкие млекопитающие. Охотится она только ночью и есть чрезвычайно много. Крик ее очень странен; особенно самец во время размножения издает нечто похожее на рев быка, который ночью слышится на расстоянии 2–3 верст и возбуждает страх у суеверных людей.

Аисты (Ciconiidae) – довольно тяжеловесные голенастые птицы с толстым клювом, длинными ногами и короткими пальцами. Клюв их конически удлиненный и иногда загнут несколько вверх. Короткие передние пальцы соединены перепонкой и снабжены толстыми, вогнутыми когтями. Крылья длинные и широкие; 12-перый хвост короток и на конце закруглен.

Аисты живут во всех частях света и почти в любом климате. Они предпочитают лесистые равнины, обильные водой, и поэтому никогда не живут в горах, степях и пустынях. Северные виды – птицы перелетные, совершающие очень далекие странствования; южные виды кочуют. Аисты деятельны только днем; ходят довольно величественно, медленными шагами, охотно бродят в воде, но редко плавают. Летают они прекрасно, довольно высоко поднимаются и часто парят; при полете вытягивают шею вперед, ноги назад, и по фигуре, следовательно, резко отличаются от других летающих птиц. Звуков аисты не издают никаких, кроме хриплого шипения, но зато очень выразительно щелкают клювом. Свою понятливость они доказывают тем, что хорошо умеют применяться к обстоятельствам; многие виды добровольно отдались под покровительство человека и сделались наполовину домашними животными. Живут они постоянно обществами и миролюбиво, хотя недружелюбно относятся ко всем прочим болотным и водным птицам. Для маленьких животных они опасны, так как, будучи по ремеслу разбойниками, они не ограничиваются тем, что едят гадов, рыб, насекомых и червей, но нападают и на всех других слабых животных. Не пренебрегают они и падалью, поглощая ее с такой же жадностью, как грифы и гиены. Но несмотря на это, они редко бывают вредны для человека, а в большинстве случаев это полезные птицы. Свои огромные гнезда они строят на высоких деревьях или зданиях из сухих ветвей и прутьев. Кладка состоит из нескольких крупных яиц, высиживаемых одной самкой; самец кормит самку до тех пор, пока она сидит на гнезде, и помогает ей воспитывать птенцов. Приручаются легко все виды; они доставляют удовольствие своей понятливостью и очень привязываются к хозяевам. Кроме того, они полезны на дворе тем, что уничтожают вредных животных.

Из относящихся сюда видов первое место принадлежит обыкновенному, или белому, аисту (Cicinia alba). Кроме черных крыльев и самых длинных покровных перьев, цвет его оперения грязно-белый. Аист водится во всей Европе, за исключением самых северных стран, а во время зимних перелетов пролетает всю Африку и Индию. В Зап. Европе аисты появляются уже между концом февраля и началом апреля.

Для жительства они выбирают равнины, изобилующие водой, преимущественно болотами и трясинами, и непременно такие страны, которые несут на себе печать господства человека. Хотя многие аисты и поселяются вдали от человеческого жилья, в лесах, но большая их часть гнездится на дворах крестьянских усадеб и часто на крышах их изб.

Иногда случается заметить возвращение любимых гостей, обитателей крыш; при этом наблюдается, что пара, которая уже в прошлые годы жила на том же дворе, неожиданно спускается с высоты на свое прежнее гнездо и тотчас же чувствует себя совершенно как дома, будто она никогда отсюда и не улетала. С гнезда, которое делается их настоящим домом, они улетают на поля и луга, трясины и болота для охоты; в полдень они прилетают домой, после чего предпринимают еще вторичное вечернее странствование, перед закатом опять возвращаются к себе и здесь, потрещав и пощелкав клювом, успокаиваются и засыпают. Так проходит у них время, пока не наступит пора высиживать яйца, которая влечет за собой уклонение от обычного образа жизни.

Аист необыкновенно понятлив. «Он умеет, – говорит Науман, – применяться к людям и к времени, превосходит в этом отношении всех других птиц и ни минуты не сомневается относительно того, как расположены к нему люди в том или другом месте. Аист-новичок, только что прибыв в незнакомую местность, первый день своего пребывания боязлив и осторожен, но стоит только ему заметить положенное кем-нибудь на крышу или на верхушку дерева колесо, которое обыкновенно служит фундаментом для гнезда, как тотчас соображает, что этим ему выражается приглашение – и весь страх его разом исчезает; через несколько дней он становится так доверчив, что позволяет себя разглядывать совсем вблизи».

Напрасно на аиста смотрят, как на добродушную и безобидную птицу; он вовсе не обладает этими качествами. «Его способ добывания пищи, – говорит Науман, – таков, что убийство обратилось у него в привычку, и потому он нередко убивает даже себе подобных. Наблюдались случаи, когда откуда-нибудь появлялись аисты, бросались на чужое гнездо, нападали на птенцов и убивали их, несмотря на отчаянное сопротивление родителей». Подстреленный аист храбро защищается, до последней минуты продолжает наносить удары клювом и так как он всегда почти старается попадать в глаза, то может сделаться опасным для человека.

Пищей аистам служат всевозможные животные. Это хищные птицы в полном смысле слова. По-видимому, аисты предпочитают земноводных, насекомых и дождевых червей. Во время своих прогулок с целью поохотиться они чаще всего встречают лягушек, мышей и насекомых, которые и составляют первую добычу; но они убивают также ящериц, ужей и даже ядовитых змей. Прежде чем проглотить крупного ужа, аист колотит его клювом до тех пор, пока тот перестает шевелиться, и уже потом схватывает его, как попало, и проглатывает, не обращая внимания на то, убит ли он или еще так проворно двигается, что с силой обвивается вокруг клюва. Случается, что змея еще долго после того извивается в глотке или даже выскальзывает обратно, если аист неосторожно нагнется и откроет рот, чтобы схватить новую добычу. Ядовитые гадюки составляют для него лакомое блюдо. Он ворует яйца всех птиц, устраивающих свои гнезда на земле, уничтожает бессовестным образом молодых птенцов и иногда приносит своим детенышам целые гнезда с их содержимым. Он подкарауливает мышей на полях и лугах у отверстий их нор, выслеживает кротов, отнимает молодых зайцев от матерей, несмотря на их отчаянную защиту. На полях он охотится за насекомыми, ухитряясь схватывать их даже на лету. Кроме того, аист нападает на пчел, и пасечники считают его поэтому своим опасным врагом. Но при всем том аисты ни в каком случае не могут быть названы вредными птицами: скорее их следовало бы причислить к полезным, так как они в громадном количестве уничтожают полевых мышей и змей. Однажды выстроенное гнездо употребляется ежегодно. Известно, что многие из них сто лет подряд бывают населены аистами. Если паре не помешать, то она тотчас же после прилета принимается за починку старого гнезда; благодаря этому, оно ежегодно становится все выше и тяжелее. Большой прочностью постройка не отличается; основанием для нее служат палки и ветви с большой палец толщиной, а также комки земли и куски дерна; второй слой составляют более тонкие ветви, стебли тростника и листья камыша; внутренность выстилается пучками травы, навозом, соломой, тряпками и перьями. В середине или конце апреля самка кладет свое первое яйцо, и за ним через несколько дней следуют остальные три или четыре. Насиживанием занимаются оба родителя по очереди. Птенцы выкармливаются различными личинками и насекомыми, червями, пиявками; позже они начинают получать более грубую пищу; аисты приносят птенцам и воду в своем зобу и затем ее выплевывают. Семейная жизнь аистов представляет для наблюдателя интересное зрелище, но вид самого гнезда не всегда приятен для людей. Если оно устроена на крыше, то бывает сильно перепачкано; множество кусков пищи падает вниз, гниет на земле и распространяет неприятный запах. Нередко случается, к величайшему ужасу хозяина дома, что взрослый аист роняет по дороге некоторых полуживых животных, и тогда с крыши падают ящерицы, ужи и другие гады. Но все же удовольствие, доставляемое подобной семьей, перевешивает досаду на ее нечистоплотность.

Незадолго до отлета все аисты данного района с их семействами собираются на определенные места, чаще всего на болотистых полянах. С каждым днем возрастает количество слетающихся птиц, и совещания их делаются все более и более продолжительными. В конце июля, когда все аисты, составляющие стаю, уже налицо, они отправляются в путь. По дороге к ним присоединяются еще путники и, по словам Наумана, число особей в одной стае может достигать тогда 2–5 тысяч.

К неволе аисты привыкают легко, особенно если их взять из гнезда молодыми; они привязываются к хозяину и делаются до того ручными, что улетают и прилетают, когда им вздумается. Они вступают в дружеские отношения с крупными домашними животными, но в отношении к более слабым позволяют себе порой не очень похвальные выходки и могут даже причинить вред детям. Если их содержать попарно и доставить известную свободу, то они приступают к размножению.

Черный аист (C. nigra) окрашен на всей верхней части тела в буровато-черный цвет с прекрасным золотисто-зеленым или пурпуровым отливом, а на всей нижней стороне тела – в белый. Водится в Ср. и Южн. Европе и во многих местностях Азии.

От обыкновенного аиста черный отличается прежде всего тем, что живет исключительно в лесах и никогда не селится вблизи людей. Вообще же в его образе жизни и привычках, движениях и способе выражения своих ощущений так много сходного с нравом обыкновенного аиста, что описание его жизни было бы совершенно излишним.

Исполинские аисты (Mycteria) – самые крупные среди всех аистов. Они отличаются от других великолепными белоснежными крыльями с черной полосой, очень большим клювом, относительно длинной шеей и удлиненным туловищем.

У живущего в Африке марабу (L. crumenifer) голова мясо-красного цвета, верхняя часть спины темно-зеленая с металлическим блеском, вся нижняя часть тела белая; маховые и рулевые перья черные.

Кроме своей величины, марабу поражает также своей необыкновенной осанкой. В зоологических садах ему дают обыкновенно какое-нибудь прозвище. Его иногда прозывают «тайный советник», и в самом деле, он чрезвычайно похож на старого служаку в огненно-красном парике, согбенного под бременем многолетней службы, который напялил черно-синий фрак и узкие белые брюки и беспрестанно робко поглядывает на своего строгого начальника. Поведение его соответствует внешнему виду и невольно возбуждает смех. Всякое его движение производится с невозмутимым спокойствием, каждый взгляд и шаг кажутся строго обдуманными и рассчитанными наперед.

Едва ли найдется птица, которая с успехом соперничала бы с марабу в прожорливости. Обычную пищу его составляют всевозможные позвоночные животные, начиная от крысы и молодого крокодила и кончая самой мелкой мышкой; он охотно поедает также моллюсков, пауков, насекомых и с видимым удовольствием уписывает падаль. Нам приходилось вытаскивать из его зоба целые бычьи уши и даже ноги с копытами; мы находили также там такие крупные кости, что другой птице их даже и не проглотить. Он глотает землю, пропитанную кровью, и тряпки, испятнанные ею; наблюдали, что, подстреленный, он еще торопился съесть начатый кусок. С грифами и собаками марабу находятся в беспрестанной вражде; на падаль они всегда нападают одновременно с первыми, но места своего никогда не уступают.

Ибисы (Ibidae) составляют последнее семейство голенастых. Они средней величины и красиво сложены; около 30 видов их расселено по всей земле. Клюв их мягкий, с твердым кончиком, бывает двоякой формы; тянется от ноздрей до конца клюва бороздка; ноги их довольно длинные, передние пальцы соединены короткой перепонкой; крылья заостренные, хвост прямо обрезанный. Они распадаются на два подсемейства.

Ибисы расселены преимущественно в странах жаркого пояса всех частей света; те, которые живут на севере, принадлежат к перелетным птицам, остальные кочуют. Для жительства они выбирают болота, трясины и лесистые местности. С рассветом они отправляются за пищей, днем то заняты, то отдыхают, а вечером все вместе направляются к деревьям, служащим убежищем для ночлега. Голос их неблагозвучный – глухой, резкий или каркающий. Пища состоит из рыб и моллюсков, а у болотных видов еще из гадов и всяких мелких водяных животных. Гнездо устраивается на ветвях деревьев или кустов; кладка состоит из 3–6 одноцветных яиц. От естественных врагов ни старые, ни молодые ибисы особенно не страдают, точно так же щадят их обыкновенно и охотники, хотя вкусное мясо достаточно наградило бы их за труд. Гораздо больше прилагается стараний, чтобы приручить этих птиц, так как, будучи пойманы, ибисы не только быстро привыкают к человеку, но доставляют ему большое удовольствие своей понятливостью и приятным нравом.

Священный ибис (Ibis aethiopica), о котором идет речь, считается представителем рода того же имени. Цвет его перьев белый, за исключением концов крыльев и перьев на плечах. Замечательно, что в настоящее время ибис более уже не посещает Египта и, как предвестник разлива Нила, появляется лишь в Южной Нубии. Тотчас по прибытии в страну он поселяется на своих тщательно выбранных гнездах и отсюда предпринимает более или менее далекие странствия для отыскания пищи. Нередко случается видеть, как пара или целое общество ибисов бегает по степи, догоняя саранчу, или прогуливается по полю близ стада скота, нимало не стесняясь присутствием пастухов, перед которыми, как и вообще перед туземцами, ибисы не испытывают никакого страха. Его осанка полна достоинства, походка степенная, полет легкий и красивый, напоминающий полет караваек, а душевные способности развиты выше, чем у всякой другой болотной птицы.

Для гнездования ибисы предпочитают один вид мимоз, который арабы называют «харази», т. е. себя защищающим, из-за густых сучьев, покрытых колючими шипами. Из этих-то сучьев птицы эти строят довольно небрежно свое гнездо и искусно прячут его в колючих ветвях мимозы. Полагают, что кладка состоит из 3–4 белых яиц величиной с утиное.

Весьма вероятно, что ибисы поедают маленьких змей, но я не думаю, чтобы они решались нападать на крупных и более опасных. В период дождей пища их состоит главным образом из насекомых; на пойманных экземплярах я наблюдал, что хотя они охотно едят мелких гадов, но все же предпочитают им насекомых.

Молодых ибисов, которых мы воспитывали, кормили насильно кусочками сырого мяса, и пищу эту они глотали охотно. Через несколько дней они брали уже корм из рук, а через неделю ели все съедобное. С самого же начала птицы эти вели себя спокойно и серьезно, вскоре сделались ручными и доверчивыми, приходили на зов и, наконец, следовали за нами по всем комнатам дома. На первых порах их ежедневно запирали на ночь в ящик, и впоследствии по вечерам они уже сами лезли туда, хотя видно было, что это им совсем не приятно; зато по утрам они вылезали с радостными криками и свободно гуляли по всему дому. Перед обедом они аккуратно появлялись в кухне и приставали к повару до тех пор, пока он не бросал им чего-нибудь. Как только они замечали, что в столовую несут тарелки, то немедленно направлялись туда и смирно ожидали, пока мы ели; но стоило нам лишь посмотреть на них, как они поднимались, вспрыгивали на стулья и хватали куски хлеба у нас из рук или из тарелок. Со всеми птицами, жившими у нас на дворе, они находились в дружественных отношениях – по крайней мере, никогда сами не начинали с ними ссор. Когда мы однажды принесли на двор старого ибиса с подстреленным крылом, то все они радостно побежали к нему навстречу, приняли в свое общество и так хорошо научили его не бояться, что он через несколько дней стал таким же ручным, как и прочие.

По всей вероятности, в древности птицы эти размножались у египтян в полудомашнем состоянии; в настоящее время они при хорошем уходе часто размножаются и в наших зоологических садах.

Здесь же уместно рассмотреть и фламинго (Phaenicopteridae), которых прежде относили к особому семейству. Тело фламинго стройное, шея длинная, голова большая; толстый клюв, начиная от середины, загибается под прямым углом; верхняя его половина гораздо меньше и уже нижней и, что особенно замечательно, необыкновенно плоска. Чрезвычайно длинные и тонкие ноги оканчиваются короткими пальцами, соединенными перепонкой; крылья умеренной длины. Оперение мягкое и чрезвычайно красиво окрашенное. Образ жизни 6 видов фламинго, распространенных в Старом Свете и Америке, еще не вполне изучен.

Красный гусь, фламинго (Phoenicopterus roseus) белого цвета с нежным розовым отливом; верхние кроющие крылья красные, маховые перья черные. Родина этой птицы – страны, окружающие Средиземное море; она предпочитает для жительства приморские озера с соленой и стоячей водой.

Всякий, кто видел фламинго тысячами, будет согласен с восторженными отзывами наблюдателей, наслаждавшихся этим великолепным зрелищем. «Если утром смотреть из Каглияри по направлению к озерам, – пишет Четти, – то кажется, что они или окружены дамбой из красных кирпичей, или на поверхности их плавает множество больших красных листьев; но это не что иное, как фламинго, стоящие рядами и производящие такую иллюзию цветов своими розовато-красными крыльями. Глядя на обширное озеро Мензале, я видел их буквально тысячи и даже сотни тысяч и не мог отвести глаз от огненной полосы, красота которой не поддается описанию. Испуганная чем-нибудь, вся масса поднималась, из живых роз выстраивалась огромная клинообразная стая, и словно огненная линия тянулась вдоль голубого неба». Издали фламинго кажутся правильно выстроившимися рядами войск, и сингалезцы называют их поэтому «английскими солдатами», а южные американцы – просто «солдатами».

Поодиночке фламинго почти никогда не встречаются; большей частью их видишь во множестве, занимающимися сообща охотой. Они боязливо избегают тех мест, где им может угрожать какая-нибудь опасность, быстро улетают от приближающейся лодки и вообще пугаются всякого незнакомого предмета, так что образ их жизни на свободе наблюдать нелегко. Фламинго любит принимать самые странные позы. Изогнув удивительным образом свою длинную шею или завязав ее даже узлом, он прячет голову на спину или под плечевые перья; в то же время он прижимает одну ногу к телу – это его обычная поза, в которой он спит. В состоянии бодрствования он обыкновенно изгибает шею в виде буквы S, так что голова приходится над основанием шеи. Только когда он возбужден или испуган, то вытягивали шею во всю ее длину. Так же странно держит себя фламинго при добывании пищи: бродя по воде, он сильно нагибает шею, так что клюв может погружаться в воду. При полете он вытягивает шею вперед, а ноги назад, и кажется поэтому очень длинным; узкие крылья приходятся на середину тела и придают летящей птице вид креста.

Пищу фламинго составляют маленькие водяные животные, преимущественно ракушки; едят они также различных червей, некоторых мелких рыб и отчасти растительные вещества. Замечательно, что нежный розовый отлив их оперения утрачивается, если их долго кормить одними растительными веществами, между тем как при смешанной пище вся красота их сохраняется вполне.

Относительно размножения фламинго достоверно известно лишь следующее. Гнезда свои они устраивают в воде, в мелких местах или же на плоских ровных островах. В первом случае оно имеет форму конуса из грязи, которая собрана ногами в кучу и укреплена водяными растениями; такая постройка иногда на 1/2 м выдается над поверхностью воды. Во втором случае гнездо имеет вид небольшого углубления, вырытого в земле и скудно выстланного листьями. Яиц обыкновенно бывает 2, которые в течение 30–32 дней высиживаются попеременно обоими птицами.

Самыми крупными представителями водоплавающих птиц являются пеликаны (Pelecanidae). Характерным отличием их служит прежде всего огромный клюв-сачок, который состоит как бы из мешка и прикрывающей его крышки. Последняя очень длинная, совершенно плоская, сдавленная и на конце округленная. Спинка клюва идет явственным килем по всей его длине и переходит в сильный крючок, наподобие когтя. Нижняя часть клюва состоит из очень слабых и тонких ветвей нижней челюсти, между которыми находится просторный, необыкновенно растяжимый мешок. Птицы эти водятся в жарком поясе и прилежащих частях обоих умеренный поясов; они встречаются во всех частях света и имеют довольно обширную область распространения.

Наиболее распространенный из всех пеликанов – розовый пеликан, или баба-птица (Pelecanus onocrotalus). Как и все виды подсемейства, это самая крупная среди водоплавающих птиц. На голове у нее имеется хохол, образованный из длинных перьев. Оперение у взрослых птиц белое с розовым оттенком, за исключением бурых маховых перьев.

Баба-птица распространена, начиная с Южной Венгрии, по большей части Африки и Южн. Азии; в Южн. Европе птица появляется в начале мая и после вывода птенцов вновь оставляет страну в октябре.

По египетским берегам Средиземного моря и по течению Нила в пору разлива великаны собираются иногда в таком огромном количестве, что невозможно окинуть взглядом одну их стаю. Они буквально покрывают собой несколько квадр. верст; плавая на поверхности озера, они похожи на гигантские водяные лилии, а сидя на берегу или на островах, представляют собой как бы длинную белую живую стену. Стаи из 10–12 штук встречаются очень редко, но сотенные и тысячные представляют собой обычное явление.

Пеликаны не делают разницы между пресной и соленой водой, но предпочитают мелкую воду глубокой. Благодаря воздушным мешкам, залегающим под их кожей, птицы эти не в состоянии погрузить свое тело в воду и остаются на ее поверхности, как пробки. По этой-то причине пеликаны выбирают себе только такие места, где незначительная глубина позволяет им обыскивать дно, пользуясь своей длинной шеей и сачковидным клювом. На озерах и мелких местах они рассаживаются громадным полукругом и плывут по направлению к берегу; на узких речках и каналах они разбиваются на две группы, замыкают собой какое-нибудь пространство, плывут друг другу навстречу и дочиста вылавливают все из выбранного ими района. При ловле чрезвычайно полезным оказывается для них их сачковый клюв, так как при помощи его они получают возможность легко схватывать и удерживать добычу. Обычной пищей пеликанов служит рыба; но иногда они питаются и другими позвоночными. Глотка этих птиц так вместительна, что в нее свободно пролезает человеческий кулак; мне случалось много раз вытаскивать рукой больших рыб из желудка пеликанов, живших у меня в неволе.

На земле пеликаны передвигаются медленно, держа тело довольно отвесно и покачиваясь, на верхушках деревьев они держатся с большой ловкостью, греются здесь на солнце и чистят свои перья. Плавают пеликаны легко, быстро и продолжительно; летают чрезвычайно красиво. Развитием внешних чувств и умственных способностей пеликаны, по-видимому, превосходят своих родичей. В некоторых местах они бывают необыкновенно доверчивы к человеку и ведут себя как ручные птицы; так, в портовых городах Черного моря они беззаботно плавают между судами и позволяют людям кормить себя. Однако всякое преследование надолго запоминается ими, и они хорошо отличают от прочих людей человека, который однажды нанес им обиду. В неволе великаны становятся необыкновенно ручными и без труда учатся улетать и своевременно возвращаться обратно.

Ежедневная жизнь пеликанов протекает по одному раз установленному порядку. В ранние утренние часы они охотятся; около 10 часов утра все уже сыты и располагаются для отдыха по песчаным отмелям или на деревьях; здесь они заняты пищеварением и приведением в надлежащий вид своего оперения. После полудня, между 3 и 4 часами, они вторично отправляются на охоту. Эта вторая ловля продолжается до захода солнца, после чего все общество летит на ночлег.

Местом для гнездований в Южн. Европе являются болота и озера. «На подобных гнездовьях, – говорит граф фон дер Мюле, – гнезда, обыкновенное влажные, свитые из камыша и тростника, помещаются в малодоступных местах. Вся окрестность покрывается жидким белым пометом пеликанов; испарения, поднимающиеся от него, а также от кучи гниющей, несъедобной рыбы, распространяют в это жаркое время года отвратительный, отравляющий воздух запах. Кладка состоит из 3–4 небольших яиц, и они насиживаются попеременно в течение 38 дней».

Магометанский обычай запрещает есть мясо пеликанов. Это находится в связи с любопытным преданием, существующим в среде арабов. Когда в Мекке строилась Кааба, воду приходилось доставлять издалека, и вскоре обнаружился недостаток в носильщиках; но Аллах не хотел, чтобы это препятствовало священной постройке, и послал тысячи пеликанов, которые приносили рабочим воду в своих горловых мешках.

Пеликаны, как мы уже упомянули, легко поддаются приручению. Одна из таких птиц, жившая в Санто-Пауло-де-Лоанда, охотно присоединялась по вечерам к толпе гуляющей публики и с видимым удовольствием слушала музыку.

Если какая-нибудь птица заслуживает названия «морского орла», то это, несомненно, фрегат (Atagen aquila), представитель рода (Atagen) и семейства (Atagenidae) того же имени. Он обладает узким телом, мощной шеей, умеренной головой; клюв вдвое короче головы и оканчивается крючком; крылья чрезвычайно длинные и сильно заостренные; хвост очень длинный, с глубокой развилиной. Оперение взрослых самцов буровато-черное с металлическим зеленым или пурпуровым блеском на голове, спине, груди и боках. Родина фрегата простирается по морям, лежащим внутри тропиков.

Одюбон и другие наблюдатели считают фрегатов за одних из самых проворных морских летунов. Как ни быстро летают ласточки и чайки, но, по мнению Одюбона, для фрегата не представляет ни малейшей трудности их перегнать. Фрегат наблюдает за дельфинами и хищными рыбами, носится за ними, когда те преследуют летучих рыб, и едва только последние покажутся из воды, ловит их на лету или ловко ныряет за ними в воду. Пойманную рыбу фрегат несколько раз роняет, чтобы схватить ее половчее, и ловит ее всякий раз прежде, нежели она коснется воды. Подобно грифам и орлам, фрегаты часто кружатся высоко в воздухе, гонятся друг за другом, играя и проделывая самые затейливые повороты. На ровной земле они не умеют держаться; плавающими их никогда не видели. Если их застигает враг на плоском песчаном берегу, то они погибли, и поэтому они выбирают для отдыха только такие деревья, которые предоставляют им достаточное пространство, чтобы слететь.

Внешние чувства фрегатов должны быть чрезвычайно развиты; в особенности превосходно их зрение: говорят, что летящий высоко в воздухе фрегат замечает самую мелкую рыбку, плывущую близко от водной поверхности. Странное впечатление производят на этих птиц яркие цвета. Шамиссо сообщает, что фрегаты налетали на пестрый вымпел его судна, принимая его, вероятно за добычу, а по словам Беннета, подобные выходки ему приходилось видеть несколько раз.

Главную пищу фрегатов составляют летучие рыбы, но едва ли они отказываются полакомиться каким-либо мелким позвоночным.

Фрегаты гнездятся общественно на деревьях, особенно таких, верхушка которых приходится над водой. Кладка состоит из 2–3 яиц, насиживаемых самцом и самкой попеременно.

Линней назвал «сыном солнца» птицу, появление которой служит для моряков признаком того, что судно вступило за границу жаркого пояса. И в самом деле, только в исключительно редком случае удается встретить эту птицу в умеренных поясах земного шара.

Следующую группу боевых птиц – гагаровых (Colymbi) в общем смысле этого слова – составляют два семейства обыкновенных и морских гагар. Для гагаровых характерны их длинные передние пальцы, очень короткий задний палец, снабженный плавательной перепонкой, и сильно сжатые с боков плюсны. Хвостовые перья коротки или даже совершенно отсутствуют, крылья также короткие, клюв умеренной величины.

Прежде всего следует описать собственно гагаровых, или поганок (Colymbidae). Тело их широкое и плоское, шея длинная и довольно тонкая, голова небольшая, клюв конусовидный, сжатый с боков. Ноги находятся на самом конце тела и не особенно высоки; все передние пальцы соединены друг с другом плавательной перепонкой; на заднем пальце снизу имеется широкая плавательная лопасть. Крылья малы и узки, хвоста совершенно нет, и его заменяет пучок рассученных перьев. Оперение плотное, мелкое и на нижней стороне тела образует настоящий мех.

Гагаровые свойственны умеренному поясу, мало удаляясь от него на север и на юг, и живут в стоячих, реже медленно текущих водах, окруженных по берегам камышом и тростником. «Ни одна птица, – говорит Науман, – не может быть с таким правом названа водяной птицей, как поганки. Они выходят на сушу лишь в случае крайней необходимости и притом остаются у самой воды, чтобы при первой же возможности снова броситься в нее. Вся жизнь их сводится к двум главным занятиям – плаванию и нырянию». Под водой они движутся так быстро, что идущий по берегу человек не в состоянии поспеть за ними. Плывя, они держат тело в любом положении и могут погрузить его в воду до любой глубины; будучи совершенно спокойными, они лежат на волнах, при некотором возбуждении погружают тело под поверхность воды, а будучи чем-нибудь испуганы – ныряют.

Насколько легко и свободно держатся они в воде, настолько же неуклюжи и неловки они на суше. «При этом, – говорит Гейглин, – они держат себя прекурьезно и имеют весьма потешный вид. Тело принимает почти вертикальное положение, а шея бывает сильно согнута, наподобие буквы S». Взлететь с земли они также не умеют, но делают это очень свободно с воды.

В развитии внешних чувств они мало уступают другим водоплавающим: умственные способности их также хорошо развиты. Эти недоверчивые, пугливые и хитрые птицы быстро учатся распознавать опасных и неопасных для них людей и животных. Вообще они живут только для себя, охотнее всего парочками, реже семьями, и не обращают никакого внимания на других птиц.

Пищу поганок составляют рыбы, лягушки, головастики и насекомые, которые добываются ими из глубины, но проглатываются лишь тогда, когда они выплывут наружу. При этом они нередко проглатывают песок или зеленые части растений, а также умышленно глотают для чего-то свои собственные перья. Живут они всегда парочками, вместе совершают свой перелет и возвращаются обратно на тот пруд, на котором жили раньше. Здесь устраивается их плавучее гнездо, сплетенное очень небрежно и скорее напоминающее натасканную кучу стеблей, нежели гнездо. Кладка состоит из 3–6 довольно больших яиц; по прошествии трех недель из яиц вылупляются птенцы. На первых порах родители забирают детенышей под крылья, плавают и ныряют вместе с ними; они даже часто летают вместе с детенышами, спрятанными в их грудных перьях, так что тех трудно и заметить.

Одна из самых красивых птиц этого семейства – это чомга, хохлатая поганка, кавра (Colymbus cristatus). В брачную пору на голове этой птицы замечается украшение в виде перистого пучка, разделяющегося наверху на два рожка, и длинного воротника, охватывающего бока головы и горло. Верхняя сторона ее тела блестящего черно-бурого цвета, воротник ржаво-красный, нижние части тела блестящего атласно-белого цвета. Начиная от 60° с. ш. к югу, птица эта распространена повсюду в Европе и Ср. Азии, а в качестве зимнего гостя появляется и в Сев. Африке и Китае.

Чомги избирают для жительства большие площади водной поверхности, так, чтобы, по крайней мере, в середине они могли быть в безопасности от охотничьей пули. Более чем другие гагаровые, они придерживаются воды, так как стояние и хождение для них чрезвычайно затруднительно. Зато в плавании и нырянии они не уступают ни одному из своих родичей, и чего не могут достичь ловкостью, того добиваются терпением. Кроме того, это самая осторожная и пугливая среди гагар и не доверяет никакому человеку; даже пастухов и детей она долго наблюдает издали, прежде чем решится подплыть к ним ближе. Голос чомги – сильный, далеко слышный крик; однако птицы эти достаточно сообразительны, чтобы не производить никакого шума вблизи гнезда.

Друг к другу птицы одной пары относятся необыкновенно нежно. «Достаточно, – говорит Науман, – одной из них случайно отдалиться немного от другой, чтобы последняя начала громкими криками звать ее обратно; поэтому они всегда плавают вплотную друг к другу и частенько затягивают дуэт, далеко слышный по окрестностям». Так же нежно привязаны чомги и к своим птенцам; если кто-нибудь приблизится к их гнезду, то самка начинает жалобно кричать, безрассудно рискуя своей безопасностью. Покидая яйца, она поспешно прикрывает их стеблями камыша и по возможности скоро возвращается обратно. Чомги геройски защищают своих детей от пернатых хищников. Науман рассказывает, что одна самка высоко выпрыгивала из воды, кидалась на пролетавших мимо ворон и хищных птиц и ударяла их клювом, испуская громкие, жалобные крики. В неволе, при достаточно заботливом уходе, чомги выживают целыми месяцами и быстро привыкают к своему хозяину.

На море поганок заменяют морские гагары (Urinatoridae), отличающиеся от первых более значительными размерами, более короткой шеей, крупной головой и сильным клювом. Крылья коротки и покрыты жесткими перьями; оперение чрезвычайно густое и плотное.

Из относящихся сюда видов прежде всего упомянем полярную гагару (Urinator glacialis). В брачном оперении верхняя сторона тела и бока матово-черные с беловатыми пятнами, нижние части тела – белые. С ней часто смешивают полосатую, или чернозобую, гагару (U. arcticus), несколько меньшей величины, но почти одинаковой окраски. Самая маленькая из всех морских гагар – это краснозобая гагара, или нор (U. septentrionalis). Ее оперение на боках головы и шеи пепельно-серое, на спине буро-черное, на нижних частях тела белое, на груди черное с продольными пятнами.

Полярная гагара живет на далеком севере, по берегам Европейской и Азиатской России, Гренландии, Шпицбергена и некоторых одиночных островов. Чернозобая гагара более свойственна востоку и очень обыкновенна в Сибири; приблизительно в тех же местах водится и краснозобая гагара.

Нравом, привычками и образом жизни все морские гагары настолько сходны друг с другом, что достаточно описать образ жизни последнего из упомянутых видов. Это настоящие морские птицы, посещающие пресные воды только в пору размножения и зимой на пролете; остальное время они проводят на море и усердно занимаются ловлей рыбы. Они прекрасно плавают, в совершенстве ныряют и летают быстро и продолжительно. Движутся они или медленно и спокойно, или же с необыкновенной быстротой; без всякого усилия и шума они исчезают в глубине, вытягиваются, плотно прижимают крылья к телу и, работая ногами, стрелой мчатся под водой по любому направлению, то у самой поверхности воды, то на глубине многих сажен. В быстроте они соперничают с самыми проворными рыбами, которые часто становятся их добычей. Суше они совершенно чужды, но иногда все-таки посещают ее и тогда неуклюже ползают по ней, употребляя в дело клюв, шею, а также крылья и ноги. Полет их гораздо лучше, чем это можно было предполагать, глядя на их тяжелое тело и маленькие крылья; особенно же красив он, когда птицы с высоты несутся прямо на поверхность моря.

Большая часть наблюдателей называют крики морских гагар неприятными и противными, но я могу сказать, что охотно слушал громкие, звучные голоса этих птиц, хотя не отрицаю, что кряхтение их звучит хрипло, а следующий за ним крик часто напоминает вой. Об умственных способностях этих птиц мнения разделяются, так как представляется слишком мало случаев познакомиться с ними поближе; несомненно, однако, что они не лишены рассудительности и понятливости. По характеру это мирные птицы, но приведенные в крайность они яростно защищаются, нанося опасные раны своим острым клювом, и их нападения заключают в себе, по-видимому, нечто коварное.

Сомнительно, чтобы морские гагары питались чем-нибудь другим, кроме рыбы, и пока они живут на море, кормятся исключительно ею. Для гнездования набираются маленькие, спокойные пресноводные озера вблизи морского берега. Гнезда помещаются на берегу или небольших островках, строятся небрежно из тростника или камыша и совершенно не прячутся птицами. Кладка состоит из двух продолговатых яиц.

Морские гагары не приносят никакой пользы: мясо их несъедобное, а шкурки не находят применения. На севере их никто не преследует, а у нас за ними охотятся лишь изредка. Случайно птицы эти ловятся, запутавшись в сети, предназначенные для рыбы.

Последним подотрядом боевых птиц являются утиные, или зубчатоклювые (Anatiformes).

Утка может служить прототипом зубчатоклювой птицы, и подобное ей строение мы можем наблюдать у всякой птицы, принадлежащей к названному подотряду. Самый характерный признак утиных – это их клюв, служащий как бы ситом. Он редко бывает длиннее головы, обыкновенно прямой, широкий, на кончике образует широкий зубец, с боков имеет роговые зубчики; за исключением жестких краев, он покрыт мягкой, в высшей степени чувствительной кожицей. В связи с большим, мясистым, чувствительным языком клюв этот является превосходным цедильным аппаратом, который дает возможность отделять мельчайшие пищевые кусочки от окружающих их несъедобных веществ. Тело утиных плотное, несколько вытянутое, шея или средней длины, или очень длинная и тонкая; ноги средней высоты с 4 или 3 пальцами, соединенными перепонкой; крылья и хвост умеренные. Оперение очень обильное, густое и плотно прилегает к телу, а под ним всегда находится толстый слой пуха; окраска его хотя не роскошная, но все же, в большинстве случаев, довольно красивая.

Утиных можно назвать космополитами, так как, за исключением материка у Южного полюса, они водятся во всех частях света; но жаркий и умеренный пояса они населяют в гораздо большем количестве, нежели холодные. Живущие на севере – птицы перелетные, в то время как их родичи, обитающие в южных странах, склонны к кочевой жизни.

Некоторые из утиных, благодаря далеко отброшенным назад ногам, ходят медленно и переваливаясь, но между ними нет ни одной, которая, подобно гагарам, могла бы только ползать. С другой стороны, многие из зубчатоклювых довольно проворные ходоки, а некоторые превосходно двигаются в ветвях деревьев. Плавают все эти птицы легко и охотно, и большинство из них более или менее ловко ныряют. Зато в искусстве летать утиные во всяком случае уступают другим водоплавающим, хотя, достигнув известной высоты, несутся вперед очень быстро и за один раз пролетают большие пространства.

Из внешних чувств, кроме зрения и слуха, у них в значительной степени развито осязание; обоняние также хорошо развито, а вкус тоньше, чем у большинства других птиц. В понятливости утиные превосходят всех прочих водоплавающих. Кто называет гуся глупым, тот, наверно, никогда не наблюдал его сколько-нибудь внимательно. Лебеди, гуси, утки и крохали, несомненно, должны быть причислены к числу осторожнейших птиц; они проявляют много сообразительности и находчивости и в высокой степени пригодны для того, чтобы сделаться домашними птицами. С чуждыми им птицами утиные живут лишь в силу необходимости, а общительность проявляют лишь по отношению к себе подобным. Голоса их разнообразнее и благозвучнее, нежели у других водоплавающих.

Пищу зубчатоклювых составляют животные и растительные вещества. Настоящих хищников среди них очень мало, точно так же, как и птиц, исключительно питающихся растительными веществами. Способ добывания пищи у большинства утиных таков: запустив свой цедильный орган в жидкий ил или между плавающими растениями, они попеременно открывают и закрывают его; сначала они дают стечь жидкости, а затем отделяют из оставшихся твердых веществ съедобное.

Гнезда свои утиные устраивают в различных местах и из различных веществ; снаружи оно бывает устроено очень грубо и небрежно, но внутри аккуратно выкладывается материнским пухом. Вся тяжесть насиживания яиц и ухода за птенцами падает на самку, так как в большинстве случаев самец скоро забывает о своем потомстве.

Утиные птицы распадаются на множество групп, первое место среди которых, несомненно, должно быть отведено лебедям, этим гордым и величественным птицам, издавна воспетым поэтами и прославленным в сказаниях. Они являются представителями подсемейства лебединых (Cygninae). Тело их вытянутое, шея очень длинная, голова средней величины; клюв, по длине равный голове, прямой и равномерно-широкий. Ноги низкие, прикрепленные далеко сзади, плавательные перепонки между пальцами очень велики.

Лебеди, в числе 10 видов, населяют все пояса земного шара, за исключением экваториальных областей; всего обильнее они в умеренном и холодном поясе Сев. полушария. Местом жительства служат пресноводные озера и богатые водой болота; гнезда свои они обыкновенно устраивают на суше. Их сфера – вода; на земле они двигаются неохотно и редко решаются садиться на нее, так как не в состоянии с нее взлетать. Перед взлетом они шумно хлопают крыльями и ударяют своими широкими лапами по поверхности воды; таким образом они двигаются, полулетя, на пространстве 15–20 м и затем лишь подымаются на воздух, вытягивают шею вперед и мощно несутся, издавая крыльями своеобразный свист.

Некоторые виды подают иногда голос; в большинстве случаев это сильное шипение или глухое гоготание, реже звук, похожий на звук трубы. Только немногие виды обладают сильным, благозвучным голосом, особенно приятным, если его слушать издалека. Это умные, понятливые птицы, умеющие соображаться с обстоятельствами, но редко утрачивающие свойственные им пугливость и осторожность. По отношению к более слабым созданиям лебеди выказывают себя недружелюбными; они, по-видимому, не удовлетворяются тем господством над ними, которого легко добиваются, так как беспрестанно преследуют их, яростно хватают и убивают без всякой причины.

Обе птицы одной пары необыкновенно привязаны друг к другу, и раз заключенный союз уже не разрывается всю жизнь. Не менее нежно относятся родители к своему потомству; самец хотя и не разделяет труда насиживания, но самым преданным образом оберегает самку и предупреждает ее о малейшей опасности. Гнездо – большая, неискусная постройка, основанием которой служат всякого рода водяные растения. Кладка состоит из 6–8 яиц грязно-белого цвета, из которых после 5-недельного насиживания вылупляются миловидные птенчики, одетые в густой пуховый наряд.

Питаются лебеди растениями, растущими на воде или болоте, насекомыми и их личинками, червями, ракушками, земноводными и рыбами. Одни добывают все это, погружая свою длинную шею в воду, обрывая там растения и обшаривая ил. В неволе лебеди привыкают к самому разнообразному корму, но и тогда охотнее всего питаются растительными веществами.

Беркут и речная скопа часто нападают на взрослых лебедей, но от других хищных птиц этим гордым и довольно сильным созданиям мало приходится терпеть. Человек преследует лебедей из-за мяса и перьев, в особенности ради их пуха. Любопытен способ ловли этих птиц в Алжире. На берегу набиваются колья и привязывают к ним бечевки с крючками, на которые насаживают хлеб, мясо или рыбу. Как только лебедь проглотит приманку, крючок застрянет в горле, и птица принуждена оставаться спокойной, пока ловец не освободит ее из такого положения. Пойманные молодыми, лебеди легко выращиваются, становятся вполне ручными и часто горячо привязываются к заботящимся о них; однако ласки их бывают подчас так порывисты, что с ними всегда следует быть настороже. Благодаря красоте форм и миловидности движений лебеди считаются украшением всякого пруда.

Ручной лебедь наших прудов – немой лебедь, лебедь-шипун (Cygnus olor) еще и в наше время водится в диком состоянии на севере Европы и Вост. Сибири. Достаточно обратить внимание на его удлиненное тело, длинную шею и красный клюв, чтобы не смешать ни с каким другим видом; оперение его чисто-белое. Лебедь-кликун (C. musicus) отличается от предыдущего более приземистыми формами и более короткой шеей; на последнего очень похож малый лебедь (C. bevickii), отличающийся от него главным образом своими незначительными размерами.

Здесь я ограничусь лишь описанием лебедя-кликуна, весьма нередкого в Европе и Азии и попадающегося даже в С. Америке. Миловидностью и красотой форм лебедь этот уступает своему родичу шипуну, но зато выгодно отличается от него своим громким и довольно благозвучным голосом. «Голос его, – говорит Паллас, – напоминает приятный звон серебряного колокола; он издается птицей на лету и разносится на далекое расстояние. Все, что говорят о песне умирающего лебедя, вовсе не выдумки, так как последние вздохи смертельно раненного лебедя вырываются у него в виде песни». «Совершенно верно то, – говорит Арман, – что голос кликуна звучит серебристее голоса всякой другой птицы и что вздох его после полученной раны изливается в виде мелодичных звуков: это не раз было воспето русской народной поэзией».

Гораздо более обстоятельные сведения сообщает нам Шиллинг. «Кликун приводит в восхищение наблюдателя не одной красотой своих форм, своей серьезностью и умом, отличающими его от шипуна и заметными во всех его движениях, но и звучными, разнообразными и чистыми тонами своего голоса. Когда сильный мороз покроет со всех сторон льдом поверхность озер и закует любимые места пребывания кликуна, эти грациозные птицы сотнями собираются на свободные от льда реки и своим меланхолическим пением как бы сетуют на судьбу, отнявшую у них возможность доставать из глубины необходимое пропитание. Голоса их можно сравнить то с певучими ударами колокола, то со звуками духовых инструментов. Эта своеобразная песнь, сильно действующая на наше чувство, олицетворяет в действительности лебединую песнь, упоминаемую в поэтических сказаниях; да и в самом деле она часто бывает предсмертной песней этих красивых птиц: полузамерзшие, голодные и даже полумертвые, они до самого конца не перестают издавать свои жалобные, но все-таки звонкие крики». Отсюда видно, что сказание о лебединой песне оказывается очень правдоподобным; оно основано на действительности, но поэзия и сказка облекли ее в иную форму.

Отличаясь умом и наблюдательностью, кликун с большим успехом умеет избегать преследований человека, так что охота на него довольно затруднительна. «На одном их материковых озер, – рассказывает Шиллинг, – один кликун был ранен в крыло и, спасаясь от преследований, побежал по земле, добрался до большого пруда и смешался там с ручными лебедями. Когда я впоследствии продолжал за ним охоту, он тотчас же смешивался с их стаей, хотя обыкновенно держался в стороне от них». Воспитанные смолоду кликуны становятся очень ручными и даже навязчивыми. Один самец, воспитанный мною, вскоре научился отличать меня от прочих людей и откликался, когда я его звал. Услышав мой голос, он высоко поднимал голову, вытягивая шею, хлопал крыльями и учащенно издавал свой громкий крик. Приближаясь ко мне, он принимал очень странную позу; пригибал к земле свою длинную шею, слегка приподнимал крылья и, переваливаясь, медленно передвигался ко мне. Подойдя вплотную, он снова выпрямлялся и с минуту кричал, оживленно хлопая крыльями. Для меня было совершенно ясно, что таким образом он выражал свою радость и привязанность ко мне. Тем не менее я не решался перелезать за разделявшую нас решетку, так как в подобных случаях он приветствовал меня таким оживленным хлопаньем крыльев, что ласки эти служили для меня скорее наказанием.

В болотах Финляндии, Сев. России и Средней Сибири кликуны гнездятся в довольно большом количестве. Здесь за ними усердно охотятся. Самое плачевное для них время наступает тогда, когда они линяют и большая часть маховых перьев уже опала: тогда их бьют прямо с лодок.

Следующее подсемейство утиных составляют гуси (Anserinae), которых насчитывается около 45 видов, распространенных по всей Земле. Они отличаются от лебедей толстым туловищем, более короткой шеей и клювом и высокими, прикрепленными к середине тела ногами. Клюв – почти равный по длине головы, сверху округленный, снизу плоский, вооружен на краях острыми зубчиками и покрыт мягкой кожицей.

Во всякой части света есть свои виды гусей. В Азии и Европе многие виды попадаются одинаково часто; некоторые расселены по северу всего земного шара; по направлению к югу различие между видами становится резче. На воде они держатся менее других зубчатоклювых, а часть своей жизни проводят на суше и даже на деревьях; в долинах он водятся чаще, нежели в горах, хотя известны виды, встречающиеся на значительных высотах. Походка гусей лучше, нежели у других зубчатоклювых; плавают они хотя хуже уток и лебедей, но все же довольно ловко и быстро; ныряют на значительную глубину, летают легко и красиво, проносясь через большие пространства. Многие виды издают бормочущие звуки, другие гогочут, и только немногие испускают благозвучные и далеко слышные звуки; будучи рассержены, гуси обыкновенно шипят.

Трудно сказать, откуда взялось общераспространенное мнение, будто гусь глуп; все наблюдения доказывают противоположное. Это, без сомнения, умные, понятливые и осторожные птицы; они не доверяют никакому человеку, отлично различают охотника от пастуха, выставляют сторожей и с рассудительностью принимают все предосторожности ради своей безопасности. Будучи пойманы, они очень скоро применяются к новым условиям и по прошествии короткого времени становятся очень ручными. Характер гусей также заслуживает внимания. Некоторым видам свойственны желание господствовать и склонность к ссорам; но большая часть весьма общительные птицы, и отдельные семейства находятся нередко в самой тесной дружбе. Хотя самец не принимает участия в насиживании, но позже вместе с самкой водит птенцов и служит стражем всей семьи.

Во время своих перелетов, которые совершаются обыкновенно ночью, они иногда, летая низко в туманную погоду, попадают ошибкой в человеческие поселения. Так, однажды поздней осенью стая диких гусей налетела вечером на каштановые деревья бульвара в Готе. Ослепленные светом фонарей, птицы с испуганными криками носились кругом; вскоре, однако, редкие гости оправились от внезапного смятения и через несколько минут бесследно исчезли.

Гуси питаются преимущественно растительными веществами. С помощью своего снабженного режущими краями клюва они щиплют траву и злаки, капусту и др. огородные растения, обрывают листочки, ягоды, стручки и колосья, ловко вышелушивают последние и обнажают зерна, роются на дне мелких луж, ища и там корма. Некоторые виды едят, кроме того, насекомых, ракушек и мелких позвоночных. В тех местах, где гуси водятся в изобилии, они могут принести значительный вред, но, с другой стороны, они приносят и пользу, служа вкусной дичью и доставляя свои перья и пух. Все виды гусей являются предметом усердной охоты.

Начнем с дикого, или серого, гуся (Anser ferus), от которого произошли домашние гуси. Цвет его оперения на спине буровато-серый, на нижней части тела желтовато-серый с черными пятнами; перья надхвостья и брюха – белые. Серый гусь свойствен более умеренным странам, нежели дальнему северу; область его распространения обнимает всю Европу и Азию между 70 и 45° с. ш.; он предпочитает болота, перемежающиеся с обширными водными пространствами, или труднодоступные островки, густо поросшие травой, камышом и кустарником.

Потомки серого гуся – наши обыкновенные домашние гуси – мало уклонились от своих прародителей по характеру и особенностям. Но дикие родичи их держат себя более гордо, движения их быстрее, и впечатление, которое они производят на наблюдателя, несколько иное. Они ходят гораздо легче, быстрее и красивее домашних гусей, плавают хорошо, иногда ныряют, но все же на воде менее ловки, нежели на суше. Полет их хотя и не такой легкий и красивый, как у родственных видов, но все же довольно быстрый и продолжительный.

Прилетев на родину, парочки приискивают себе подходящее местечко для устройства гнезда. Гусыня начинает прилежно таскать различные материалы, необходимые для постройки, в то время как гусак заботится об ее безопасности. Из толстых и мягких стеблей, листьев камыша, тростника и т. п. сплетается грубое основание гнезда, которое выстилается более нежным материалом и толстым слоем пуха. Приготовляясь к насиживанию, самка вырывает у себя весь пух, выкладывает им внутренность гнезда, а также накрывает им самые яйца, когда оставляет их на короткое время. Птенцы вылупляются на 28-й день насиживания; через 1–2 дня они водятся родителями на воду и обучаются приискивать себе корм. «Любопытно наблюдать, – пишет Науман, – в прекрасный майский вечер такую семью гусей. При заходе солнца один за другим появляются из камыша все члены семьи, тихо плывут по зеркальной поверхности озера, направляясь к берегу. Отец семейства в это время удваивает свою бдительность и, даже добравшись благополучно до пастбища, не осмеливается развлечь своего внимания едой; при малейшем подозрении он испускает тихий, предостерегающий крик, но при действительной опасности первый же обращается в бегство, издавая жалобные крики. Гусыня в таких случаях ведет себя гораздо мужественнее и прежде заботится о спасении птенцов, нежели о своем собственном».

Пойманные молодыми, дикие гуси скоро ручнеют, и даже взрослые, попавшие в руки человека, привыкают к потере свободы и видят в нем хозяина, желающего им добра. Тем не менее те дикие гуси, которые высиживаются домашними гусынями, никогда не утрачивают некоторых черт своего характера; едва только они почувствуют себя взрослыми, в них пробуждается жажда свободы; они начинают летать и к осени отправляются вместе с другими дикими гусями на юг. Иногда случается, что некоторые из них весной снова возвращаются на птичий двор, где они воспитывались. Бойе рассказывает об одном диком гусе, который в течение 13 лет подряд каждую весну возвращался на тот двор, где он был выращен домашней гусыней.

Другое подсемейство зубчатоклювых образуют утки (Anatinae). Их тело короткое, широкое и сжатое сверху вниз; клюв по длине равен голове, у основания более или менее высокий, иногда даже вздутый; верхняя половина его выпукла и так загнута у краев, что нижняя по большей части входит в нее. Ноги далеко откинуты назад и оперены до плюсны; крылья средней величины, узкие и острые; хвост короткий и широкий. Оперение мелкое, плотное и гладкое; пуху очень много.

Утки также распространены по всему земному шару, но виды их многочисленнее в жарком и умеренном поясах, нежели в холодном. Они населяют моря и пресные воды, часто также забираясь высоко в горы. Некоторые виды ходят так же хорошо, как гуси; другие неуклюже переваливаются. Все они искусно плавают, но ныряют не очень хорошо, подниматься могут как с воды, так и с суши. Голос у одних видов чист и благозвучен, у других – квакающий или крякающий. Внешние чувства уток развиты, по-видимому, превосходно. Умственные способности слабее, нежели у гусей, хотя и неплохи. Утки боязливы и недоверчивы, но не так умны и предусмотрительны, как гуси. Пища их смешанная и добывается обыкновенно только в сумерки и ночью; они охотно едят нежные кончики листьев, клубни, семена, травы и хлебные злаки, болотные растения, насекомых, червей, пресмыкающихся, рыбу, мясо более крупных позвоночных и даже падаль.

Самки охотно устраивают свои гнезда близко одно к другому; некоторые виды образуют даже целые общества, занятые высиживанием. Гнездовье, где удобно можно скрыть гнездо, предпочитается всем прочим, немногие гнезда устраиваются и на открытом месте. Некоторые виды гнездуют в норах или в расщелинах скал, другие в дуплах деревьев, третьи на ветвях. Кладка состоит из довольно большого числа яиц; высиживанье продолжается 21–24 дня. Утята с первого же дня своей жизни очень ловки и подвижны; они отлично бегают, ловко плавают, ныряют и прилежно ловят насекомых.

От орла до ястреба все быстро летающие хищники преследуют взрослых уток. Лисицы, куницы, ласки, крысы, вороны и хищные чайки охотятся за молодыми утятами; кроме того, много выводков погибает при неожиданном разливе вод. В культурных странах число уток заметно убывает год от года, и не столько от преследований, сколько потому, что удобные гнездовья и места для кормления все более и более осушаются.

Среди всех уток самой важной для нас должна считаться кряква, матерая утка (Anas boschas), так как она является прародительницей наших домашних уток. У самца кряквы голова зелена, спина и надхвостье черно-зеленые, нижняя часть тела серовато-белая, грудь бурая; верхняя часть крыльев серого цвета, зеркальце роскошного синего цвета. Кряквы сходны с домашними утками.

Крякву следует причислить к самым прожорливым из всех известных нам птиц; она объедает нежные листики, ест почки, ростки и зрелые семена, а также ревностно охотится за всеми животными, начиная с червей и кончая рыбами и лягушками. Она, по-видимому, одержима неутолимым голодом и ест в течение всего времени, пока бодрствует и находит корм.

По нраву, привычкам и образу жизни кряквы сходны с своими потомками – домашними утками. Они ходят, плавают, ныряют и летают точно так же, как и эти последние, и обладают совершенно таким же голосом. Будучи чрезвычайно общительной и миролюбивой, кряква охотно присоединяется к своим родичам и вообще любит общество различных птиц. Она также не всегда избегает близости человека и, наоборот, нередко добровольно селится в прудах, находящихся под его защитой; здесь она выводит и воспитывает своих птенцов, позволяет кормить себя – словом, скоро начинает вести себя почти как домашняя утка. Для гнезда кряква отыскивает спокойное местечко под кустарниками, а иногда селится на деревьях, пользуясь готовыми гнездами хищных птиц или ворон. Небрежная постройка гнезда состоит из сухих стеблей и других растительных веществ, которые вдавлены в углублении гнезда и выстланы пухом. Кладка состоит из 8-18 яиц, которые поразительно сходны с яйцами домашних уток. Когда вылупятся птенцы, то самка в течение первого дня еще обогревает их в гнезде, а затем отправляется с ними к воде. Если птенцы вылупились в гнезде, расположенном высоко, то прежде, нежели предпринять свое первое путешествие, они попросту спрыгивают с высоты на землю, нисколько не страдая от этого падения.

Мясо крякв так вкусно, что повсюду за ними охотятся самым ревностным образом, прибегая ко всем возможным способам охоты и ловли. Рынки всех городов Италии, Греции и Египта переполнены в течение зимы этими птицами.

Между утками пальма первенства за красоту должна быть присуждена каролинской утке (Lampronessa sponsa), очень распространенной по всей С. Америке и разводящейся в Зап. Европе. Характерным отличием всего рода служит хохол, украшающий их большую голову, и роскошное, плотное, блестящее оперение. У каролинской утки хохол золотисто-зеленый, плечевые перья, большие маховые и рулевые – зелено-пурпурово-синие, задняя часть спины и верхние кроющие перья хвоста – черно-зеленые, середина груди и живот – белые, бока желтые с красивым, нежным узором.

С красивой фигурой этой утки вполне согласуются ее грациозные движения: она быстро и легко ходит, превосходно плавает, с легкостью дикого голубя летает между ветвями деревьев и в случае необходимости ныряет. Голос чрезвычайно мягок и благозвучен.

Около марта каролинские утки соединяются в пары и начинают скитаться по лесам, исследуя каждое попадающееся им дупло. Обыкновенно жилище им заготовляет большой белоклювый дятел; иногда же они довольствуются покинутым гнездом белки или даже расселиной скалы. Самка с необыкновенной легкостью протискивается через тесное входное отверстие дупла и занимается устройством гнезда, в то время как самец караулит снаружи и извещает ее об опасности. Кладка состоит из 7–12 маленьких яиц.

К неволе каролинская утка привыкает легче, нежели все прочие утки; даже пойманные взрослыми они скоро привыкают к новым условиям и видят в хозяине своего доброжелателя. Их легче, чем других уток, приучить улетать и возвращаться; в неволе они всегда размножаются. Нет сомнения, что каролинские утки мало-помалу сделаются совершенно домашними животными.

Представителями следующего подсемейства являются нырки (Fuligulinae). Они отличаются коротким и неуклюжим туловищем, короткой, толстой шеей, большой головой и средней длины, широким клювом, нередко вздутым у основания. Ноги короткие и далеко откинутые назад; их длинные передние пальцы соединены большими плавающими перепонками; крылья короткие, изогнутые; хвост средней длины или широкий. Оперение часто удлиняется на голове в хохол.

Благодаря свойственной им способности нырять утки эти предпочитают открытые и глубокие воды. Большая часть нырков живут в море и только во время размножения переселяются на пресные воды. Походка их в высшей степени неуклюжа, полет также неважный, зато в плавании они необыкновенно проворны и отлично ныряют на дно для добывания пищи, опускаясь для этого иногда на 50 сажен. Лишь немногие из нырков питаются растительными веществами; большая же часть их ест моллюсков, червей, раков, рыб; пища, найденная на дне, там же и проглатывается. Что касается голоса, то они издают трескучие или протяжные звуки. По внешним чувствам и умственным способностям нырки стоят на той же степени развития, как и другие их родичи. Гнездятся нырки обыкновенно обществами, образуя иногда настоящие поселения.

Некоторые нырки приносят значительную пользу своим пухом, которым выстилают гнездо; другие доставляют также вкусное мясо. Поэтому им приходится много терпеть от преследования человека, хотя от прочих врагов они страдают меньше, нежели другие зубчатоклювые. Для содержания в неволе нырки не годятся.

Первое место среди нырков занимают гаги (Somateria), отличающиеся значительными размерами, сильно вытянутым, длинным клювом, короткими широступенчатыми ногами, средней длины крыльями и своеобразно окрашенным густым оперением.

У самца настоящей гаги, гавки (Somateria mollissima), шея, спина и верхние кроющие перья крыльев – белые, нижняя часть спины и брюшко черные; маховые и рулевые перья буровато-черные. Самки серые. Область распространения ее чрезвычайно велика и обнимает весь север земли; в очень суровые зимы гага решается на перекочевку и переселяется к Немецкому морю или даже к Атлантическому океану.

Гага – настоящая морская птица в полном смысле этого слова. Неуклюже переваливаясь на суше и сильно утомляясь от полета, она только в воде выказывает свою настоящую способность к передвижению. Она плавает быстрее всех других нырков и ныряет на значительно большую глубину; по словам Гольбеля, она до 6 минут может оставаться под водой.

Гаги высиживают лишь в довольно позднее время года, обыкновенно в июне или июле. Для этого они собираются вокруг маленьких островов; парочки отделяются от стаи и, переваливаясь с боку на бок, отправляются на сушу, чтобы отыскать подходящее для гнезда место. Там, где человек заботится об их размножении, он уже заранее делает различные приготовления, устраивая разные убежища, в которых птицы могли бы скрыться. Насколько гага раньше была пуглива, настолько она становится теперь доверчивой и приобретает уверенность в том, что наперед может рассчитывать на покровительство человека. Ища подходящего для гнезда места, она добирается не только ко двору прибрежного жителя, но проникает и в самую хижину, и нередко случается, что гаги высиживают в чуланах, конюшнях и т. п. местах. На первых порах самец неизменно сопровождает самку во всех ее странствованиях и сторожит гнездо, пока самка несется; но по окончании кладки покидает подругу и улетает в море, чтобы соединиться с остальными самцами.

Самое гнездо свивается очень небрежно из тонкого хвороста, травы или соломы, но зато густо выстилается пухом, который гага по миновании надобности великодушно оставляет человеку в награду за его заботы о ее благополучии. Кладка состоит из 6–8 яиц. Если самку не тревожить, то она каждое утро оставляет гнездо, бережно прикрыв яйца пухом, и летит на море для добывания пищи; набив свой зоб ракушками так, что он чуть не лопается, она опять возвращается к гнезду. По истечении 25–26 дней вылупляются птенцы – прелестные маленькие существа, которые с первого же дня своей жизни проворно плавают, ныряют и довольно хорошо, во всяком случае лучше матери, бегают. Если убить самку, прежде чем птенцы достаточно подрастут, то они присоединяются к другой стае птенцов и находят в их родительнице вторую мать. Вообще у гаги сильно заметно влечение к материнским обязанностям; самки, высиживающие одна возле другой, нередко воруют друг у друга яйца и если соединяются вместе, то беспрекословно делят между собой заботы о воспитании детей.