4.3. Прожекты XVIII–XIX вв

Впрочем мысли о воссоздании колесницы с серпами не оставляла и умы людей и в новое время. Так, в XVIII в. центром идеи восстановления использования серпоносной упряжки стала Франция. В 1741 г., во время войны за австрийское наследство (1740–1748 гг.), один французский министр предложил вновь ввести в употребление данные упряжки, что натолкнулось на несогласие генералитета, понимавшего трудность и опасность этой затеи¹⁶⁸.

Поборником идеи ревитализации вооруженной колесницы выступил знаменитый философ и просветитель Ф.-М. Аруэ де Вольтер (1694–1778). Так, в 1756 г., в начале Семилетней войны, он советовал применить серпоносные колесницы против пруссаков. Вольтер рассказал об этом одному офицеру (маркизу де Флориану), а тот принес рисунок военному министру графу Марку-Пьеру д’Аржансону (1696–1764), который, приказав сделать модель, представил ее королю Людовику XV (1715–1774 гг.). Однако дальше этого дело не пошло¹⁶⁹. В своих письмах в июне-июле 1757 г. Вольтер рассказывал маршалу герцогу Ришелье (1696–1788) и своей племяннице мадам де Фонтен о своем изобретении «ассирийской» колесницы, модель которой уже была сделана. Она, по мнению философа, вместе с 600 кавалеристами способна будет сокрушить на равнине армию в 10 000 человек, а две колесницы смогут разгромить один прусский батальон или эскадрон¹⁷⁰. Для усиления огневой мощи колесницы в ней предполагалось установить небольшой ящик с полудюжиной двойных гранат¹⁷¹.

Великий француз и после завершения Семилетней войны не потерял надежду на исполнение своего проекта. 27 мая 1769 г. в письме к русской императрице Екатерине II (1762–1796 гг.) он предложил использовать колесницы аппараты: «Я все время предполагаю, что лишь полудюжины этих колесниц, поставленных впереди корпуса кавалерии или пехоты, могли бы расстроить янычаров Мустафы, разве что перед ними были бы рогатки. Это то, что мне не известно»¹⁷². Царица ему ответила (15 августа 1769 г.), что офицеры указали ей на сомнительную ценность данной затеи: «Наши военные напоминают военных всех других стран; непроверенные новшества им кажутся сомнительными». Вольтер, не желая оставлять свою идею, 10 апреля 1770 г. предлагает Екатерине сделать две боевые колесницы Томирис (les chars de Tomyris) – две биги с экипажем из двух человек¹⁷³. На что императрица ему ответила 9 (ст. ст. / 20) мая 1770 г., после совещания с офицерами: «Сразу же я заказала две колесницы по рисунку и описанию, которые Вы изволили мне прислать и за которые я Вам очень обязана. Я прикажу произвести их испытание в моем присутствии…Наши военные соглашаются, что эти колесницы произвели бы свое действие на построенные войска; они прибавляют, что способ действие турок в прошедшей кампании состояло в окружении наших войск, в рассеивании, и никогда не было какого-нибудь сплоченного эскадрона или батальона. Янычары избирали лишь естественные убежища (как то лес, дорога, овраги и т. д.), чтобы атаковать войсками, и тогда пушки делали свое дело»¹⁷⁴. На что 4 июля 1770 г. Вольтер ответил: «…на равнине эти вооруженные колесницы, поддержанные вашими войсками, разрушили бы любой вражеский батальон или эскадрон, который маршировал регулярно; ваши офицеры в этом сошлись; случай может представиться. Сложно представить, чтобы в одном сражении все турецкие корпуса атаковали рассеяно в беспорядке и налетали бы на фланги вашей армии; но, если они сражаются таким иррегулярным способом, дико без дисциплины, у вас нет нужды в колесницах Томирис; достаточно их неумения и порыва, чтобы заставить их сражаться, как вы обычно с ними сражались». В письме от 14 сентября 1770 г. Вольтер уже окончательно разуверился в пользе своих изобретений для русских войск: «Я более, чем когда-либо, вижу, что колесницы Кира весьма бесполезны для ваших победоносных войск»¹⁷⁵. Таким образом, и в XVIII в. отчетливо сознавали для чего следует использовать такие упряжки – для разгрома плотно стоящей пехоты противника, с целью облегчить действие своим войскам.

Проект машины английского инженера Дж. Коуэна (1855 г.).

Воспроизведено по изданию: Скобелев Д. А. «Танки» древности // Para bellum. № 16. 2002. С. 105, рис. 5

В 1829 г. один англичанин, на основании новых достижений техники, предложил создать паровые колесницы с серпами и пускать их против массы врагов¹⁷⁶.

В 1855 г. английский инженер Джеймс Коуэн (James Cowan) предложил британскому премьер-министру лорду Г. Дж. Т. Палмерстону свое изобретение. На остове парового трактора был установлен своеобразный бронеавтомобиль. На пяти колесах была установлена двухпалубная машина, вооруженная восьмью мелкокалиберными орудиями, четыре же серпа, прикрепленные к колесам, производили движения, которые должны были поражать вражескую пехоту. Машина была покрыта полусферическим панцирем, в котором по периметру были сделаны 50 круглых бойниц. Впрочем, комиссия, созданная премьер-министром, подвергнув опытную модель испытаниям, отвергла идею создания данной машины. Последняя могла двигаться по шоссе со скоростью 8 км/ч, но не могла двигаться на пересеченной местности; кроме того, в ней был плохой обзор и слабая циркуляция воздуха¹⁷⁷.

Но эти инициативы людей, увлеченных античностью, не были реализованы – они не соответствовали современному состоянию военного дела, развитию огнестрельного оружия и полевых укреплений. По существу, эти проекты являлись утопиями.

5. Когда же существовали настоящие серпоносные колесницы?

Итак, можно сказать, что серпоносные колесницы в том виде, как они были изобретены персами, а затем перешли к Селевкидам и Митридати-дам, – явление достаточно уникальное. У нас нет никаких других свидетельств, выдержавших верификацию, которые говорили бы о данных упряжках как о роде войск у других народов. Так, свидетельства античных авторов о серпоносных колесницах у героев греческой мифологии, африканцев и кельтов вызвано незнанием настоящей боевой колесницы, которая стала ассоциироваться в их представлении с серпоносной упряжкой, вероятно, как с последней известной моделью боевой колесницы. Теория же и военная практика эпохи позднего Средневековья показывает лишь возвращение к идее прикрепления серпов и наконечников к повозке, а отнюдь не к самой серпоносной квадриге. Подобные тележки стали употребляться не только для нужд обороны, но и для расстройства пеших баталий. В этом я вижу сходство между древними квадригами с серпами и вооруженными тележками. В проектах возобновления использования вооруженных колесниц в Новое время изобретатели вовсе не стремились воссоздать колесницы как род войск – речь шла лишь о единичных моделях, ибо сами колесницы уже не соответствовали условиям военного развития, современного самим проектам. В общем, ближневосточные серпоносные колесницы V-Ι вв. до н. э. имеют некоторые аналогии как во времени, так и в пространстве. Ведь при наличии сходных условий военного развития, появляются и сходные военные аппараты, о чем, очевидно, свидетельствуют и циньские колесницы с лезвиями не оси периодов Чуньцю и Чжаньго.