4. Мобилизация колесничих

Комбинируя восточные и античные свидетельства, можно попытаться восстановить систему мобилизации колесничих, да и других родов войск. Сначала царь созывал военный совет и на нем решал вопрос о мобилизации (Hdt., VII,8; Ps.-Cal., 11,7). Решение о мобилизации передавалось местным сатрапам и они, в свою очередь, от имени царя объявляли её начало (Ps.-Cal., 1,41,3). Сбор армии происходил как в случае подготовке к войне, так и для ежегодного смотра всех военнообязанных различных родов войск, который был, видимо, в январе (Xen. Оес., 4,6; Just., Ш,1,7–8)¹⁴¹. Количество воинских контингентов было распределено по сатрапиям согласно численности населения, а рода войск – согласно культурно-исторической традиции (Xen. Оес., 4,5). Военнообязанные должны были явиться в места сбора войск, в случае с южной Месопотамией – это, очевидно, Урук (BE. X, 61, 1. 14; 62, 1. 10; PBS. 2/1, 54; 162; UCP. 9.275). Тут они регистрировались у писцов переводчиков. Говоря о данной военной обязанности всадников-землевладельцев, Ксенофонт сообщает, что «…знатные вместе с конями и копьями являлись к воротам Кира» (Суг., VIII, 1,8). Выражение «являться к воротам Кира» автор употребляет отнюдь не случайно – это восточное понятие, согласно которому «явиться к воротам» – значит придти на службу¹⁴². Видимо, речь идет о наборе войск, из ближайших к местопребыванию правителя областей. Ниже афинский историк скажет и о том, что живущие в сатрапии всадники и колесничие должны так же являться к воротам местных сатрапов, жизнь которых строилась по столичному образцу (Xen. Суг., VIII,6,10). Затем войска стягивались в крупные военные лагеря, которые имелись у каждой определенной группы провинций. В случае с южным Двуречьем – это, вероятно, Элам (Dar. 154; 308; UCP. 9. 275)¹⁴³. Во главе отрядов, набранных из сатрапии стоял сам сатрап, который, в свою очередь, подчинялся карану. Еще немецкий историк Эдуард Мейер (1855–1930) первым высказал предположение о том, что империя делилась на военные топархии, во главе которых стояли караны, сейчас его гипотеза общепринята. Сам же термин κάρανος (Xen. Hell., 1,4,3; ср.: Xen. An., 1,9,7) образован от персидского слова kara – «народ-войско»¹⁴⁴. Крупными военными операциями руководил сам царь, тогда как периферийные боевые действия возглавлялись сатрапами¹⁴⁵.

Царская служба могла быть длительной. В 513 г. до н. э. всадники призывались на три года (Dar. 253). Еще с раннеахеменидского времени военнообязанные стали нанимать вместо себя заместителей. Так, глава торгового дома Эгиби в Вавилоне Мардук-нацир-апли (он же Ширку), который, по-видимому, должен был служить колесничим, нанял для службы вместо себя другое лицо (Dar. 154): «Куцур-Эа, сын Бании, потомок […], за плату вместе с воинами колесницы Бел-апли-иддина, градоначальника Вавилона, отправится в страну Элам вместо Ширку, сына Иддины, потомка Эгиби». Он получил 50 сиклей серебра, как плату, до конца месяца ташриту из рук Ширку. Контрагенты получили по одному экземпляру документа. Третье лицо выступило гарантом за Куцур-Эа¹⁴⁶. Сумма в 0,8 мины, полученная Куцур-Эа за наем сроком в 6,5 месяцев, была довольно приличной, что говорит о сложности предстоящей службы¹⁴⁷. Хотя речь в документе, очевидно, шла о службе на невооруженной колеснице, но, вероятно, возничие упряжек с серпами могли поступать аналогично. С той лишь разницей, что в первом случае речь идет о простом ополченце, а во втором – о военном поселенце.

Гвардеец персидского царя. Воин одет в такое же одеяние, как и гвардейцы из Суз, однако воин носит еще и войлочную шапку. Рельеф из Персеполя (V в. до н. э.).

Воспроизведено по изданию: Bittner S. Tracht und Bewaffnung des persischen Heeres zur Zeit der Achaimeniden. Miinchen, 1985. Taf. 20 (слева).

Несмотря на то, что царская администрация пыталась поддерживать боеспособность своих войск ежегодными смотрами, боеспособность из-за подобной практики становилась всё меньше. Ксенофонт, основываясь на своем опыте в битве при Кунаксе, задметил эту ситуацию (Xen. Суг., VIII,8,24–25): «Даже серпоносными колесницами они более не пользуются так, как это делал Кир. Ибо он, возвысив почетом возниц и сделав их достойными удивления, имел атакующих гоплитов, а теперешние правители, даже не зная тех, кто на колесницах, думают, что одинаковыми будут нетренированные с натренированными. Они же устремляются в атаку, но прежде, чем идти на врагов, одни невольно сваливаются из кузова, а другие спрыгивают, так, что упряжки, оставшиеся без возниц, много больше зла делают друзьям, чем врагам». Действительно, для возничих был особенно важен практический опыт управления квадригой, а найти заместителя на такую опасную вакансию было довольно сложно.

К какой части армии могли принадлежать мобилизуемые колесничие? Все войско империи Ахеменидов делилось на гвардию и собственно армию. Первая состояла из пеших бессмертных и мелофоров – лейб-гвардейцев, а так же конницы «родственников». Колесниц мы здесь не найдем, хотя в ассирийскую эпоху такие упряжки существовали¹⁴⁸. Собственно армия состояла из гарнизонов, подчиняющихся царю, и провинциальных войск, под командованием сатрапов. Последние делились на военных поселенцев и ополченцев, мобилизуемых с территории данной сатрапии. Они и являлись основным и самым многочисленным родом войск¹⁴⁹. Система набора ополченцев, скорее всего, была различной в разных провинциях. Это связано с тем, что в сатрапиях Ахемениды оставляли местные традиционные административные, в том числе и военные, институты, добавляя к ним некоторые общеимперские элементы, а так же частично раздавая земли побежденных своим вельможам и тем же военным колонистам¹⁵⁰.

Нам лучше известна мобилизационная система Египта: тут военные поселенцы, появившиеся еще в период Нового царства, продолжали свою службу и при персах, поставляя в армию персидского царя морскую пехоту (Hdt., 11,164–166; 168; VII,89; IX,32; Diod., 1,73; 77–78). Эти воины сохранились и позднее, в период господства Лагидов. Сначала они привлекались для вспомогательных служб, а затем царь Птолемей IV Филопатор (221–204 гг. до н. э.) ввел их даже в фалангу (Polyb., V,65,9; 107,2). Несколько позже они появились в гвардии. Кроме этого, при Ахеменидах остались без изменения и гарнизонные части, о чем свидетельствуют иудейские пограничники в Элефантине, которые, впрочем, получили вавилонских и персидских командиров. О наличии же в Египте потомков персидских военных поселенцев, вероятно, сообщают папирусы III–II в. до н. э., в которых упоминаются персы-эпигоны, клерухи первой гиппархии (ср.: Polyb., V,79,6). Таким образом, на примере Египта мы видим довольно гибкую политику Ахеменидов и их наследников Лагидов, стремящихся сочетать традиционные военные институты завоеванных государств с некоторыми нововведениями в данной области¹⁵¹.

В Месопотамии так же, скорее всего, действовала старая нововавилонская система комплектования армии – чаще всего в источниках упоминаются лучники, значительно реже речь идет о колесницах. Были ли эти воины на колесницах людьми, служившими на серпоносых квадригах, как полагает Д. Хед?¹⁵² Данный вопрос требует специального освещения.

а) Цилиндрическая ассирийская печать линейного стиля (ок. VIII в. до н. э.), British Museum 89586 (London). Боевая колесница (бига?) в которой показан только один воин-лучник. Под колесницей лежит поверженной враг, которому отрезали голову. Интересен сам стиль, которым художник изобразил такую же колесницу, как и на рельефах.

Воспроизведено по изданию: Wiseman D. J. Cylinder Seals of Western Asia. London, 1959. 111. 84.б) Белая цилиндрическая халцедоновая печать. Месопотамия, возможно, Вавилония (конец VIII–VII в. до н. э.). Колесница-бига более простая, чем ассирийская: нет украшений ни на животных, ни на кузове. Прорисовка автора по изданию: Porada E., Buchanan В. The Collection of the Pierpont Morgan Library. P. 95. PL CXVIII.778

Реконструкция росписи центральной батальной сцены восточной стены деревянной гробницы у Татарлы (Фригия, ок. 470 г. до н. э.): персидский царь в парадной одежде сражающийся со скифами или саками, позади – колесница с двумя персами в тиарах и панцирях: лучником и возницей.

Воспроизведено по изданию: Summerer L. Die persische Armee in Kelainai // Kelenai-Apameia Kibotos: Développement urbain dans le contexte anatolien. Bordeaux, 2011. Abb. 4

Странно, что исследователи, так живо обсуждая время появления невооруженной колесницы, почти ничего не говорят о времени ее исчезновения в Передней Азии. После падения Ассирии мы встречаем немногочисленные упоминания вавилонских боевых колесниц (Ezek., 23,24; 26,10; Naum., 2,3–4; 3,2; Judith., 2,19; 22; 7,20; ср.: Is., 22,6–7; Jerem., 4,13)¹⁵³. Боевые упряжки, вероятно, не играли значимой роли у мидян со времени военной реформы Киаксара (624–585 гг. до н. э.), хотя Библия упоминает колесницы и конницу царя Мидии в 590 г. до н. э. (Judith., 1,13)¹⁵⁴, а Ктесий рисует упряжки как обычный род войск у последнего мидийского царя Астиага (Nic. Damas. Frg., 66 (FHG. T. III. P. 404)). Также и у самих персов эпохи Ахеменидов боевые колесницы уходили в прошлое, передав свою роль коннице, которая, впрочем, еще при Дарии I не была настолько сильной, чтоб сопротивляться скифским всадникам – наездникам с детства – при атаке скифов персидские конники отходили под прикрытие своей пехоты (Hdt., IV, 128; ср.: IV,134). Однако в Месопотамии традиции использования упряжек, видимо, еще существовала. Так, Дарий I в надписях из Суз упоминает (Susa s; g), что Ахура-Мазра подарил ему «хорошие колесницы, хороших коней, хороших мужей»¹⁵⁵. Следовательно, тут используется традиционное восточное перечисление предметов гордости, известное еще по эль-амарнской переписке¹⁵⁶. Но в то же время речь, возможно, даже шла не о боевых упряжках, а о колесницах вообще, как большой материальной ценности, ведь персы продолжали использовать колесницы в качестве парадно-ездового и охотничьего средства транспорта (Aesch. Pers., 84; Hdt., VII,40–41; 100; Xen. An., 1,2,16–17; 8,3; Xen. Cyr., VIII, 3,13–14). Кроме того, квадрига применялась царями, а, возможно, и главнокомандующими, как боевая командная машина, с которой полководец руководил сражением (Diod., XVII,34,3–7; 60,2; Curt., 111,11,7-11; 14,9; 15,24; 28; Arr. An., 11,11,4–5; III,15,5)¹⁵⁷. Таким образом, ответ на поставленный нами вопрос должен быть отрицательным: в конце VI в. до н. э. в Двуречье еще существовали и невооруженные боевые колесницы.

Двусторонний скарабеоид греко-персидского стиля из Месопотамии (первая половина IV в. до н. э.). British Museum, 435. Персидский всадник в тиаре и плаще, с акинаком на бедре, атакует бигу с двумя ездоками, возничим и лучником. Оба так же одеты в тиары. Судя по колесу с восьмью спицами и заклепкам на ободе шины и передним перилам, колесница – тяжелого восточного типа.

Воспроизведено по изданию: Boardman J. Greek Gems and Figer Rings: Early Bronze Age to Late Classical. London, 1970. P. 352, № 864.

Вероятно, действительно какое-то время в Ахеменидской империи сосуществовали простые и серпоносные колесницы. Греческий романист римской эпохи Харитон упоминает, что наряду с прочими родами войск (пехота, конница, слоны) сатрапии должны были поставлять еще и оба вида колесниц (Chariton., VI,8). На батальной сцене, нарисованной на восточной стене деревянной гробницы у Татарлы во древней Фригии

(ок. 470 г. до н. э.) и представляющей, как предполагается, поход Дария I на скифов, показана простая невооруженная боевая колесница с высоким кузовом и восьмиспичным колесом с заклепками на ободе¹⁵⁸. За упряжкой скачут две шеренги (отряда?) персидских конных лучников. Колесницу везут две незащищенные лошади и в ней находятся воин и возница в персидском снаряжении. Они одеты в тиару и защищены панцирями с птеригами. Воин по восточной традиции поражает врагов из лука. В центре персидский в парадной одежде эламского покроя убивает мечом скифа, у которого боевая секира выпала из рук. Можно было бы подумать, что художник представлял, что царь спешился с колесницы, но экипаж из двух человек – стандартный для ахеменидской эпохи¹⁵⁹ и предполагать, что в колеснице было три человека, нет оснований. На плохо сохранившейся росписи северной стены представлены три подобные вышеописанные биги, у двух из которых на правой стороне кузова висит по колчану¹⁶⁰. А скарабеоид греко-персидского стиля первой половины IV в. до н. э. так же представляет колесницу с возничим и лучником, которых преследует всадник в восточном одеянии с копьем¹⁶¹.

В эпоху эллинизма ситуация с мобилизацией колесничих, вероятно, осталась без коренных изменений. Хотя никаких данных о способе набора колесничих в эту эпоху не сохранилось, на основании исторических параллелей и культурно-исторического континуитета в странах Передней Азии, можно сделать некоторые предположения¹⁶². Первоначально, до новой переписи, она могла проходить в империи Селевка по старым спискам. Позднее, как предполагал М. И. Ростовцев (1870–1952), страна была разделена на хилиархии, для облегчения сбора войск¹⁶³. Впрочем, однообразной терминологии для территориального деления селевкид-ской монархии не существовало. В целом же страна делилась на сатрапии/стратегии, которые подразделялись на гипархии / топархии¹⁶⁴. От последних и шло выставление войска, в том числе и колесничих. Впрочем нельзя исключить и того, что какая-то часть квадриг могла поставляться на «союзной» основе династами, подчиненными царю. Предполагать какие-либо подробности о рекрутировании колесничих в Сирийском государстве довольно сложно. В Понтийском царстве так же колесничие, видимо, выставлялись от сатрапий и эпархий по рекрутским спискам (ср.: Арр. Mith., 87)¹⁶⁵. И, во всяком случае, возницы не были наемниками: последние обычно служили с привычным для них оружием – во время Митридата VI квадриги с серпами никто из соседних народов уже не применял. Таким образом, можно предполагать, что и в державе Селевкидов и на Понте в какой-то мере продолжалась ахеменидская традиция рекрутирования колесничих от землевладельцев, которые, вероятно, могли и откупаться от службы.