Сановники – коварные, грабители и убийцы

Все коварные чиновники хотят быть покорны желаниям владыки людей, чтобы приобрести доверие и расположение. Поэтому они расхваливают то, что нравится государю, и порицают то, чего не любит он.

Общее свойство людей – считать друг друга действующими правильно, если взгляды одинаковы, в противном случае – порицать.

Признание государем правильными похвал чиновников – единство признания; отрицательное же отношение государя к порицаемому чиновниками – единство отрицания. Не приходилось слышать, чтобы при таком условии бывало взаимное противоречие. В силу этого обстоятельства сановникам удается приобрести путь к доверию и расположению.

Если же коварные чиновники могут пользоваться доверием и расположением правителя для порицания или похвалы, для приближения и удаления других и государь не борется с ними на основании закона, не проверяет их действия путем расследования, то он обязательно поверит их словам на основании того, что ранее они были согласны с ним; любимцы при дворе пользуются этим для обмана государя и для осуществления своих личных целей.

Поэтому государь и бывает обязательно заслонен, а сановники пользуются почетом у народа. Такие сановники называются узурпаторами власти государя.

При них низшие не могут, по мере разума и физических сил, выказать своей преданности, а чиновники, соблюдая закон, достигнуть успеха.

Людям свойственно стремиться к покою и материальным выгодам и избегать опасности и вреда. В данном случае те сановники, которые стремятся, по мере сил, к достижению положительного результата в делах и ведут себя, по мере своих умственных сил, преданно, оказываются в затруднительном положении, семьи их бедны, отцы и дети страдают от этого.

Те чиновники, которые коварно ищут выгод, заслоняя собою государя, и подкупают знатных и влиятельных сановников, лично пользуются почетом, семьи их богаты, отцы и дети наслаждаются их успехами. Разве могут люди, покинув путь, ведущий к покою и выгодам, стремиться к опасности и вреду?! Такова ошибка управления государством! Ясна отсюда невозможность осуществления желания высших, чтобы не было коварных приказных и соблюдался закон. Поэтому приближенные государя знают, что непорочностью и верностью не достичь ни покоя, ни выгод.

Они, наверно, подумают: «Если я, служа высшим преданностью и верностью и накопляя заслуги, буду стремиться к покою, то это мое желание будет так же нелепо, как желание слепого знать, что такое черный и белый цвета. Я никогда не достигну своей цели.

На основании указаний пути следовать закону, не стремясь к богатству и знатности, и служить высшим с целью достичь покоя – равносильно желанию глухого, чтобы он различал чистоту звуков. Это еще более недостижимо!

Если оба положения не доставляют благоденствия, то как мне не быть партийным, не закрывать от народа государя, не быть коварным в интересах личных, чтобы понравиться влиятельным людям?!»

Такой человек ни в коем случае не станет обращать внимания на долг перед государем.

Все чиновники, поняв, что правильностью не достигнуть покоя, скажут: «Если мы станем служить государю честно и беспорочно – это все равно что мы хотели бы без циркуля сделать круг и без угольника квадрат; этого бы не удалось сделать. Служить, блюдя закон, и, не будучи партийным, стремиться к благоденствию – это как чесание макушки ногою; благоденствие еще более недостижимо при этом условии!»

Если эти два положения не могут дать покоя, то как не пренебречь законом и не действовать в целях личных для того, чтобы понравиться людям влиятельным?

Такие не станут смотреть на законы правителей. Ввиду этого много достигающих важного положения благодаря частным проискам, но мало таких, кто служит государю законом; государь сиротеет, а чиновники сплачиваются в партии.

Когда законники служат, они могут соблюдать букву закона, проясняя указы правителей, и ставить в затруднительное положение коварных сановников для того, чтобы возвеличить государя и доставить благоденствие государству. Поэтому, если предписания закона осуществляются, награды или наказания следуют им.

При искреннем понимании государем правил мудрецов он не руководится современными обычаями.

Определяя истину, согласно термину и содержанию, разбирают слова путем сопоставления и исследования явлений с их именами, записанными в законе. Поэтому приближенные помощники государя поймут, что лживостью и коварством нельзя достичь покоя; они подумают: «Если мы будем стремиться к благоденствию, прибегая к партийности, безрассудным порицаниям и похвалам, не прекратив действий коварных и личных и не служа государю по мере физических и умственных сил, – это все равно что с колоссальной ношей за плечами, падая в бездонную пропасть, стремиться быть живым. Это недостижимо!»

Зная также, что нельзя достигнуть покоя, действуя коварно из личной пользы, низшие чиновники обязательно подумают: «Не служа государю правильно, честно и беспорочно и не блюдя закона, нарушая с корыстным и грязным желанием закон из-за личных выгод, – это равносильно желанию жить, когда падают с высокого холма в глубокую расселину. Наверно это не удастся!»

Настолько ясны пути, ведущие к опасности и к благоденствию.

Разве в состоянии тогда приближенные государя омрачать его пустыми речами, а чиновники разве осмелятся ловить народ в сети своего корыстолюбия? Благодаря этому чиновники могут быть преданными и не заслонять собою государя, низшие же не роптать, соблюдая свои обязанности.

Из этого следует, что мудрецы, управляя государством, прибегали именно к тому принципу, чтобы заставить людей полюбить государя, не полагаясь на то, что люди любят его сами по себе.

Последний принцип опасен, первый же доставляет покой.

Когда правильность и прямота доставляют благоденствие, сановники служат государю по мере сил, в противном же случае они действуют в личных интересах, дабы оскорбить государя.

Разумный правитель, понимая это, устанавливает то, что приносит пользу или вред, и указывает этот порядок населению. Государство поэтому приходит в порядок, хотя он не наставляет лично чиновников и не ищет глазами коварства и лжи. Государь зорок не потому, что обладает зрением Ли Лоу, и хорошо слышит не потому, что обладает слухом Куана; он не пользуется этими качествами.

Мало увидишь, если полагаться на проницательность зрения; это не избавляет от ослепления. Мало услышишь, если, не пользуясь своим положением, будешь полагаться на свой слух; это не избавляет от обмана.

Разумный государь обязательно заставляет весь мир смотреть и слушать для себя. Поэтому, находясь лично в глубине дворца, он видит ясно все, что происходит в мире.

Почему же мир не может скрыть чего-либо или обмануть его? Отринут путь темноты и смуты, и процветают свет и ясность.

Поэтому при умении правителя использовать свое положение государство благоденствует, в противном же случае оно в опасности.

В древности в уделе Цинь установились пренебрежение к законам со стороны государей и сановников и подчинение частным интересам. Поэтому в уделе царила смута, и армия его была слаба, а государь не имел значения.

Лиан-цзюнь говорил князю Сяо удела Цинь о необходимости, реформировав законы и изменив обычаи, выяснить путь, ведущий к общественной пользе, и награждать доносивших о предательстве; наложить ограничения на торговцев и ремесленников, предоставив выгоды занимавшимся основным трудом.

В то время население удела привыкло к установившемуся порядку: имея за собою вину, можно было избежать наказания и без заслуг приобрести почет и славу, почему легко нарушали новые законы. Неукоснительность тяжелых наказаний за преступления и обязательность крупных наград за сообщения о коварстве, когда всякое коварство подвергалось наказанию, привели к тому, что народ стал роптать, и преступление через день уже было известно. Князь Сяо, не слушая жалоб населения, следовал мерам, указанным Шан-цзюнем.

Народ затем понял, что накажут совершивших преступления, и много оказалось таких, кто доносил о проступках.

Поэтому народ не совершал преступлений, и не к кому было применять наказаний. Следствием этого был порядок в государстве; армия была сильна; территория обширна, и государь пользовался почетом. Это естественный результат того, что наказание за сокрытие преступления было значительно, как и награда за сообщение о нем. Это также – средство заставить весь мир смотреть и слушать государя.

Способ наилучшего управления уже выяснен; однако его не знают современные ученые. Современные глупые теории вообще не понимают, что такое в действительности порядок и смута. Ученые много и без толку говорят, цитируя древние сочинения для того, чтобы вносить беспорядок в современное управление. Мудрости мало, чтобы не попасть в ловушку в яме. Кроме того, последователи Конфуция порицают знатоков Закона.

Тот, кто слушает их, оказывается в опасности, а кто применяет их проекты, вводит смуту. Это высшая глупость и верх беспокойства. Конфуцианцы похожи на знатоков Закона: они, как и те, красиво говорят, но по существу ничего не имеют общего. Это – общность имени, но разница содержания.

Если сравнить глупых современных ученых со знатоками Закона, то между ними окажется такая же глубокая разница, как между муравейником и большим холмом.

Мудрые правители, однако, разбирались, где действительно правда и где ложь, исследовали причины порядка и смуты; их управление государством поэтому состояло в том, чтобы привести в порядок ясные законы и установить строгие наказания, чтобы при помощи их избавить людей от беспорядков, удалить беды вселенной; чтобы сильные не обижали слабых; большинство не насильствовало над меньшинством; старые получили уважение; сироты приобрели старших; границы государства не нарушались; государь и сановники любили друг друга; отцы и дети поддерживали друг друга и не было бы бедствий, грозящих гибелью от нападения и плена. Это наиболее богатый результат.

Глупые люди, не понимая, считают это за насилие и глупость; они неуклонно хотят водворить порядок, относясь с отвращением к тому, что дает его. Все они не любят опасности; но им нравится то, что приводит к ней. Строгих наказаний и серьезных взысканий не любит народ; но ими водворяется порядок в государстве. Жалость к народу, легкие наказания нравятся населению; но они приводят государство к опасности.

Мудрецы, создавая твердые законы, шли обязательно против желаний людей, но согласно пути и добродетели.

Понимающий это согласуется с принципами закона, но не с обычаями людей, незнающий – действует обратно. Если мало на свете знающих, принципы не правильны. Разве не представится затруднительным стремление стать строгим императором – и в то же время дать благоденствие при осуществлении неправильного пути, наговоре толпы и подчинении людским суждениям? Это и является причиной того, что разумные ученые, даже умирая, не прославляются в мире.

Все чиновники, будучи виновны, не хотят подвергаться наказаниям, не имея же заслуг, желают почета и славы.

Управление государством мудрецами состояло в том, что награды не давались незаслужившим, а наказания постигали виновных. Поэтому обладание планом и создает государя, нарекания же приближенных и коварных сановников может выслушивать только разумный государь.

Современные политики, говоря о государе, не убеждают нас, что государь должен пользоваться авторитетом и строгостью для обуздания коварных и лживых сановников, а твердят только о гуманности, долге, милосердии и любви.

Государи, не стоящие выше уровня своего века, находят прекрасными слова о гуманности и долге, не разбираясь в их содержании. Поэтому, в худшем случае, государство гибнет, и они сами умирают, а в лучшем – уменьшается территория и умаляется государь.

Помощь бедным и находящимся в затруднительном положении мир называет гуманностью и долгом, а милосердием и любовью называет то, когда не допускают наказаний, относясь с жалостью к народу.

В первом случае получат награды не совершившие ничего, а во втором – не остановятся насильники и смутьяны.

Если в государстве без заслуг получают награды, то народ не заботится о том, чтобы, встретясь с врагом, отрубить ему голову, и не стремится работать на поле и усиленно трудиться. Все пожелают заняться торговлей, работая над личным обогащением и стремясь к знатности, делая добро для себя и создавая себе репутацию, дабы приобрести почетные чины и богатое содержание. В силу этого коварные и пристрастные сановники умножаются, и насильники и смутьяны еще более усиливаются. Чего же можно тогда ожидать, кроме гибели?

Народ боится строгих наказаний и не любит тяжелых взысканий. Мудрецы, вследствие этого, изложили то, чего боится народ, для пресечения его лживости, и установили то, чего он не любит, как меры против коварства с его стороны. Благодаря этому в государстве наступал покой, насилие и смуты прекращались.

Я считаю это ясным подтверждением правила, что гуманность, долг и милосердие недостаточны, сами по себе, для дела, а порядок в государстве можно водворить строгими наказаниями и серьезными взысканиями.

Без плети и узды даже Цзао Фу не мог укрощать лошадей; без циркуля, наугольника и правильности уровня Ван Эр не мог сделать квадрата и круга. Без авторитета и строгости, без наград и наказаний даже императоры Яо и Шунь не могли править.

Нынешние же правители с легким сердцем устраняют серьезное наказание и взыскание и поступают, прилагая любовь и милосердие, желая достигнуть тирании. Это неисполнимо. Поэтому тот, кто умеет быть государем, устанавливает известные преимущества, делая ясной систему наград для поощрения. Он повелевает народом, побуждая его наградами за дела и не жалуя ради гуманности и долга; он налагает запреты строгими наказаниями и серьезными взысканиями; повелевает народом, наказывая за преступления, но не милуя его ради любви и милосердия.

В силу такого условия незаслужившие не питают надежд получить что-либо, а виновные не пользуются удачей.

В прочном экипаже, запряженном добрым конем, можно одолеть бедствия, которые бывают в пути от холмов и скатов, а на спокойном судне, пользуясь веслами, избегнуть бедствий водного пути.

Применяя закон и строгие наказания и взыскания, можно достичь успеха тирании.

При управлении государством законы, награды и наказания играют такую же роль, как прочный экипаж и добрый конь на суше, легкое судно и удобные весла на воде. Пользующийся ими достигает успеха.

В древности были Бо И и Шу Ци. У-ван уступал им Китай, но они не взяли; оба умерли с голоду на холме Шоу-ян. Такие сановники не боятся суровых наказаний и не видят для себя пользы в наградах. Тех, кому нельзя запретить что-либо наказаниями или поощрить наградами, называют бесполезными сановниками. Я мало ценю таких и устраняю, государи же, не стоящие выше уровня века, признавая достойными, ищут их.

Если у государя нет плана для управления сановниками, если он даже в зрелых годах и высоких достоинств, они, пожалуй, займут его место, возьмут все дела в свои руки и станут вершить всем; каждый займется личными делами, более существенными; но, боясь отца и братьев государя и рыцарей долга, они прибегнут к помощи самого государя, чтобы уничтожить их.

Поэтому-то убивают государей способных и взрослых и возводят на престол малолетних; свергая законных наследников, возводят незаконных.